Из огня да в полымя

Белый человек. Нет, я не расист, но то, что предстало передо мной иными словами и не назовёшь. Мужчина с длинными белоснежными волосами одетый в такую же светлую рясу с серебряными узорами. Он достаточно высокого роста, но не производит впечатления чего-то габаритного и массивного, скорее кажется эфемерным. Его лица почти, что не видно из-за капюшона, который является частью его накидки. Зато я вполне могу разглядеть светлую кожу его тонкого выступающего из тени подбородка и изящные сложенные в самую очаровательную улыбку губы. Так же в глаза мне бросается обилие украшений на нём: уйма ажурных вставок из серебра или золота на одежде и не менее десяти колец и перстней на каждой руке. Арабский шейх какой-то, право слово. Этот тип просто стоит напротив меня, молчит и улыбается, в то время как во всём пространстве разносится тот же голос, что и предлагал мне «Сказочку перед сном». Всё, вызывайте санитаров: я схожу с ума, слышу голоса, вижу перед собой каких-то мужиков в капюшонах и вообще не понимаю, что я тут забыла. Но из безумных воплей, царящих сейчас в моей голове, меня возвращает к реальности господин «Белоснежка», который, продолжая улыбаться, «подманивает» меня к себе пальцем. Ага, разбежался, тоже мне, нашёл дуру. В знак отрицания я помотала головой, а он наоборот закивал мне и, видя, что я не собираюсь двигаться с места, сам устремился навстречу. Возможно, мне стоило бы убежать, но он добрался до меня слишком быстро: всего в два или три шага. Да и тут в принципе некуда отступать: вокруг бесконечное белое пространство без намёка на пол или потолок. Стоя почти в плотную ко мне, он достал из недр своего наряда большущую книгу с позолоченным переплётом и потрескавшейся, видимо от старости, обложкой. Уверенно протянув её мне, он зашептал что-то, но я не услышала ни звука, ибо была слишком шокирована тем, что мои руки сами собой потянулись к книге. А она не такая уж и тяжёлая, как кажется. Приятная обветшалая обложка оливкового цвета, украшена какими-то восточными узорами и надписями, а в центре изображены две фигуры, облачённые в красного и белого цвета рясы. Они стоят друг напротив друг друга, соприкасаясь ладонями, а над их головами мелким шрифтом написано «Dies» и «Noctis» . Что за имена такие? Или это названия? Я не успеваю спросить об этом, как вдруг, книга распахивается на первой странице, и я начинаю отчётливо слышать тот же голос, что и раньше. На сей раз я уже понимаю слова, что он произносит, и, судя по всему, он читает книгу: - Давным-давно, когда не было ни света, ни тьмы, были лишь боги - Диэс и Ноктис. Они подчиняли себе ветра и дожди, грозы и звёзды, солнце и луну. Следующая страница вновь открылась сама собой, и на ней были изображены две фигуры: чёрная, одетая в плащ похожий на звёздное небо, и белая в лазурной накидке, с буквально плывущими по ней облаками. -Их сила была столь велика, что никто из богов никогда не осмеливался противиться их воле, но вседозволенность их переросла в скуку. И тогда Диэс и Ноктис обратились в мир людей, став их покровителями. Люди возводили им храмы, приносили дары и жертвы в обмен на защиту. Диэс оберегал их днём, а Ноктис вступал в силу с заходом солнца, но людям становилось этого мало: они требовали, чтобы никогда не бывало засух, чтобы ураганы не разрушали их дома, а туманы не скрывали дорог. Тогда Диэс, бросив наземь семь своих украшений, сотворил семь богов, ставших его детьми. Плащ белой фигуры раскололся на семь частей, обратившихся в новые фигуры разных цветов. - Но Ноктис был скуп и жаден, пожелав отдать лишь два своих кольца, превратившиеся в новых божеств, его драгоценных детей. Тоже самое произошло с плащом чёрной фигуры. - Но людям вскоре стало недостаточно этого. Они возжелали уподобиться богам, стать равными с ними. И Диэс, пренебрегая любовью к собственным детям, разорвал их на части, вложив частицу их силы в людей. На следующей странице появились человеческие безликие фигуры с огоньками разного цвета внутри. « Пламя посмертной воли!» - Мелькнула догадка у меня в голове, но дальше я зашлась сиплым кашлем. Чёрт возьми, я задыхаюсь! Всё это время моё тело находилось в пруду, а, следовательно, пока я тут сказки слушаю, лёгкие мои наполняются водой! Да они тут все психи! Я сгибаюсь пополам, откашливая воду, которой меньше не становится, к слову, совсем, а этот противный голосок, прерывает свой рассказ, видимо, с целью поглумиться: - Ох, что такое? Может дать тебе салфетку? - Протягивает это «сказочник», наблюдая за моей агонией. Ещё пара секунд здесь и я точно смогу дослушать историю до конца, ибо спешить мне будет точно некуда, но вдруг, кто-то притягивает меня к себе со спины. Я, продолжая захлёбываться, чуть поворачиваю голову, чтобы рассмотреть этого педофила, но, только лишь завидев ядрёно-фиолетовые пряди, понимаю, кого нелёгкая сюда принесла. Давно не виделись, лиловый псих! - Эй, она же вот-вот задохнётся! – Рука на моём плече чуть сжимается, и я чувствую, как она дрожит. – Это против правил! - Ой-ой, как же я раньше-то не заметил! – Наиграно воскликнул этот аморальный ублюдок, решивший, что прятаться хрен знает где – это норма, а содействовать убиению маленьких девочек, так и вообще - благодать. – Я бы отправил её домой, но вот незадача, она не хочет возвращаться туда! - Скажи, что хочешь вернуться домой, - Шепнул мне на ухо этот недо-спасатель. – Но только чётко представь, куда именно ты хочешь попасть. Представь берег у пруда, там тебя уже ждёт твоя семья. Я, собрав остатки воздуха в лёгких, сипло произнесла: «ВЕРНИ МЕНЯ ОБРАТНО, ИРОД». А дальше всё снова начало заплывать липкой темнотой, но до меня доносились обрывки голосов: - Ай-яй-яй, это ведь было только начало сказки! Ну, ничего, в любом случае ей придётся ещё не раз вернуться сюда, раз уж человеческое тело столь жалко. - Просто оставь девчонку в покое, ты ведь обещал ничего не предпринимать, пока не будешь уверен в том, что это она. - Ты ведь и сам уже понял, что….. - АКИРА, господи, да очнись же ты наконец! – Пощёчина прилетела столь внезапно, что у меня перед глазами вновь поплыли Ананасы. На меня кричит моя бабушка, кремень и образец «советской закалки». Не померла ли я часом? Вроде бы нет, потому, как я, оклемавшись от леща, изогнулась всем телом, дабы избавиться-таки от воды, занявшей слишком много места в моих лёгких. Кашляла я долго и мучительно, но осталась на удивление спокойной и даже чуточку счастливой от того, что выжила и отсрочила свою беседу с «Белоснежкой» ещё на неопределённый срок. Это действительно радует. Хотя, бабушка моих эмоций видимо не разделяет, так как просто безостановочно ревёт. Ох, сегодня не день, а какой-то кошмар на улице Бассеиной! Под звуки стенаний моей бабушки меня донесли до комнаты, вытерли сухим полотенцем и положили обратно спать, предварительно закрыв выход на улицу. А я, не привередничая, приняла сей жест в дар и отрубилась на целые, как позже выяснилось, сутки. Во время моей длительной спячки, видимо, вызывали скорую, ибо после пробуждения я начала припоминать дяденек в белых халатах. Сейчас же я вполне нормально себя чувствую, ну, если не считать ломоту во всем теле из-за высокой температуры, а вот бабушка явно поседела, хотя, куда уж больше-то седеть. Она вообще устроила какой-то караул у моей комнаты, категорически запрещая мне выходить во двор без сопровождения, пока какой-то «особый» врач не скажет свой вердикт, оценив моё состояние. Итак, умом я никогда не блистала, но очевидные вещи понять могу: какой врач требуется ребёнку, который ночью пошёл топиться в пруд? - Правильно, такому ребёнку нужен не врач, а комната с мягкими стенами, рубашка с рукавами до колен и сладкие пилюли, во имя успокоения души. Проще говоря, в течение этих трёх дней моего заточения бабушка задействовала все свои связи, чтобы притаранить сюда детского психиатра. Перспектива не очень радужная, но мне сейчас вообще не до неё. У меня тут проблемы масштабом гораздо больше, чем какой-то дядя в белом халате. Знала бы я, что этот товарищ и есть самая большая проблема…. Сегодня тот самый день «Х», когда в эту «священную» обитель шагнёт доктор-мозгоправ в сопровождении своих приспешников-санитаров. Хотя, быть может и без них. Я в этом не очень-то и разбираюсь, но в любом случае это совершенно не радует. Нет, легенду себе я конечно уже придумала, ибо мне всего шесть лет, и поверить в то, что на меня так подействовала высокая температура – достаточно несложно, но, я совершенно не умею врать. Голос дрожит, и лицо становится белее мела. Так что, недоговаривать, юлить и приукрашивать – всегда, пожалуйста, а в серьёзных ситуациях на меня можно даже не рассчитывать. Но сейчас я в принципе не вру, просто буду умалчивать о том, что я в пруд не свалилась, а меня в него утянули, и всё, я спасена. Надеюсь, что доктор мне поверит, а не то упекут меня далеко и надолго, хотя, быть может там будет даже удобнее. Но это всё лирика и мой мандраж. Просто нужно успокоиться, и занять себя чем-нибудь. Точно, просто буду рисовать цветочки, как нормальная маленькая девочка! Итак, я помню, как выглядят розы, подсолнухи и, наверное, шиповник с гвоздикой, но что-то ещё так и норовит всплыть в подсознании. Был какой-то белый цветок, который я вживую никогда не видела, но почему-то заранее полюбила. У него ещё были такие классные лепестки, точно вылепленные из мастики, и, кажется, красивый градиент от ярко-жёлтого к белому. Я старательно попыталась изобразить его на бумаге, но, учитывая, что с памятью у меня бывает крайне туго, получилось не очень похоже. Ладно, для большего сходства я его раскрашу, это даже лучше успокаивает нервы, чем рисование. Антистресс..? Как-то так, вроде. Закончив своё творение, я была более чем довольна результатом, ибо вышло неплохо. Но двери распахнулись, и я поняла, что попытки убить в себе невроз не увенчались успехом. Доктор нагрянул без стука, а бабушка, стоящая у него за спиной, как-то обеспокоено посмотрела на меня и на то, чем я тут занималась. Нет, конечно, девочка, сидящая в ярко-синих шортах и оранжевой футболке с апельсинами, укутавшаяся в плед в сорокоградусную жару – для неё зрелище весьма тяжкое, но цветочки-то чем плохи? Она даже не представила мне этого «целителя душ людских», предпочитая отчалить куда-то в глубины своего дома. Или она так доверяет этому мозгоправу, или у неё тоже стресс, нуждающийся в том, чтобы его срочно залили чаем с мятой. Иной причины я не нахожу. Оставшись наедине с доктором, я решила заняться любимым бабушкиным делом, поработав сканером. Итак, мы имеем высокого тощеватого мужчину с чёрными волосами. Лицо.…Ну, смазливое: тонкий нос, чуть вздёрнутый на конце, еле заметные скулы и узкий подбородок, кожа светлая без родинок и прыщей, а глаза…. Неестественно зелёные. Чур, меня, чур! Кажется, в тёмном дворецком у жнецов глаза были подобного цвета, но я то в другой мирок попала, а здесь я знаю только одного обладателя подобной внешности. Этот тип присел напротив меня и, заметно нервничая, сказал: - Ну, как поплавала? Этот голос я где угодно узнаю. До сих пор выворачивает при вспоминании о первой встречи с этим ядрёным психом… - БАЛДА. – Господи, я была взвинчена до предела в течение последних трёх дней, а вместо нормального врача мне подсовывают этого идиота! Не глядя, я хватаю со стола книжку, заданную на летнее чтение, и с размаху даю ей ему по голове. – Какого чёрта вообще произошло?! Ржёт, это гадёныш откровенно смеётся над моей истерикой. Выхватывая у меня из рук орудие для избиения неверных, он просто говорит то, после чего у меня срывает тормоза: - Поплачь. Людям от этого становится легче. И, чёрт подери, у меня внутри будто всё обвалилось. Я просто осела на пол, закрыв лицо схваченной подушкой противно-зелёного цвета. Всё, это какая-то жесть: я беззвучно реву в подушку перед этим недо-Иисусом, но, смею заметить, что напряжение и в правду уходит. Как камень с души свалился, когда я просто позволила себе выплакаться. Наверное, привычка не плакать, даже когда этого очень хочется, - не самая полезная, из имеющихся у меня. Просто, когда на твои слёзы тебе отвечают «У тебя, что мама умерла? Чего ты нюни распустила?» плакать может расхотеться кому угодно. Для меня это так и вообще всегда было признаком постыдной слабости, и я никогда не делала этого прилюдно, поэтому, вдоволь наплакавшись, я не стала убирать подушку от лица, дабы не показывать свою опухшую мордаху этому кретину. - Всё? Успокоилась? – Интересуется этот гад. - Нет, но желание поколотить тебя чем-нибудь тяжёлым стало слабее. – Он чуть посмеивается в ответ, а я, понимая, что разговор через подушку – так себе перспектива, убираю её от лица, прижав к себе, как плюшевую игрушку. – Спасибо. - За что? – Вскидывая брови, он слегка удивлённо косится на меня. - Понятия не имею. – Пожав плечами, я положила подбородок на мою мягкую подругу. – Просто даже если бы я не задохнулась там, то ты явно ускорил процесс моего возвращения обратно. А это уже чего-то да стоит, поэтому я тебе благодарна. - Ну, возможно в этом есть и доля моей вины. – Он отвёл глаза в сторону. – Я должен был предвидеть такую возможность и хотя бы предупредить тебя о том, что следует взять с собой купальник. Я чуть усмехнулась его попытке разрядить обстановку, но смешно мне вовсе не было. - Так у меня он и так с собой есть, но… - Я напряженно сглотнула. – Надеюсь, что он мне больше никогда не понадобится. - Вот ведь… - Прошипел он куда-то в сторону. – А я ведь говорил, что для человека утопление чревато развитием фобии воды. - Стоп, у меня нет фобии воды. Я просто не хочу плавать в этом идиотском купальнике в цветочек! – Возмутилась я, решив, что юмор – самое лучшее лекарство от проблем. – А в этот пруд я даже с аквалангом больше не сунусь! - Увы, но придётся. – Как-то сочувственно проговорил он, проводя рукой по волосам, от чего они стали приобретать привычный ядрёно-фиолетовый цвет и длину, которой позавидовала бы любая рапунцель. - Он так просто не отстанет. - Этот арабский принц и был тем самым «господином X»? - Он помотал головой. – Ладно, тогда ты можешь мне объяснить, нахрена он рассказывал мне какую-то сказку, от которой можно наделать кирпичей? - Не-мо-гу. – В привычной манере протянул он. – Так же мне нельзя рассказать тебе продолжение этой «дивной» истории, но объяснить то, что ты уже услышала, я вполне способен. - Хорошо, эти огоньки внутри фигур были пламенем посмертной воли? – Он кивнул, а я продолжила допрос. – И они, мол, есть внутри у каждого человека? - Да, но у кого-то пламени больше, а у кого-то меньше. - Тогда возникает вопрос, почему? - Так его изначально поделил между людьми Диэс. – Пожал плечами мой собеседник. – Но, даже имея солидный запас пламени, не каждый сможет его зажечь. - От чего зависит, сможет человек это сделать или нет? - От того, какой силы кольцо у него в руках. – Я задумчиво уставилась на его руки, с целью найти на них что-то подобное, но, нет, никакой бижутерии нет. – И от его, как ты, наверное, знаешь, решимости. - Хм, значит если, предположим, к великому и ужасному ГДК в руки попадёт кольцо, не достойное его фиолетовых кровей, то он его попросту разнесёт, а если какому-то тюфяку дать даже сверхмощный проводник, то он и капли из него выжать не сможет, коли сам того не захочет. – Сделав такое умозаключение, основанное на моих воспоминаниях о манге, я продолжила любопытствовать. – И сколько таких проводников высокой мощности существует? - Пожалуй, немного. – Видимо подсчитывая в уме, сказал он. – Где-то около сорока. Ничего себе немного. - Но ты сейчас говоришь о каких-то древних штуках, да? - Да, я не считаю те кольца, что научатся создавать люди в будущем. - А кольца Вонголы считаются древней ерундовиной? – Он кивнул. Ну, разумеется, они ведь что-то вроде реликвии. – А почему именно мафия использует силу пламени посмертной воли? Им же можно людей лечить и всякие прочие кунштюки делать? - Так уж повелось, что у мирного населения пламени почти что нет, а те немногие, что обладают им в нужном количестве для всяких «кунштюков» как-то, да и причастны к мафии. - Пламя передаётся по наследству? - Нет, хотя, вернее, не совсем… - Он как-то замялся. – Ты же помнишь, как выглядел Джотто Примо? -Ну, да, аниме я смотрела, а что? – Скептически изогнув бровь, поинтересовалась я. - Не находишь, что они с Савадой Тцунаёши очень похожи? - Да мангаке же было просто влом придумывать новый дизайн для персонажа! – Возмутилась я. - А теперь представь, что в этом мире никакой мангаки и не было. Как объяснишь их сходство? – Самоуверенно уставившись на меня, он гаденько усмехнулся. - Родство? Он же его потомок и всё такое… - Не думаешь, что это слишком даже для родственников? - Тогда я сдаюсь! Фиг пойми, пошто они так похожи! Реинкарнация какая-нибудь! – Обессилено откинувшись на спину, я услышала тихие хлопки. - Молодец, котелок у тебя варит неплохо. Количество пламени в основном привязано к определённой душе, но, зачастую, его тип определяется исходя из типов родителей и предков. Просто выбирается подходящая душа с нужным типом пламени. Всё, моя голова сейчас вспухнет. Я лежу, уставившись в потолок, обмусоливая в своей голове сказанное этим типом, в то время как он копается у меня на столе. - О, уже рисуешь магнолию – ехидно протянул он, наверняка лыбясь, как пожиратель зефира. – Знаешь, что она означает на языке цветов? Я задумалась, силясь припомнить это, точно зная, что когда-то читала про неё на каком-то сайте, но в голове вертелось только одно слово «Упорство». - Хм, не только это, - прочитав мои мысли, ответил он. – Магнолия означает – «Я – твоя судьба.» Я аж на ноги подскочила от таких заявлений, ибо на секунду мне показалось, что это всё неспроста, что кто-то упорно мне намекает на что-то донельзя очевидное, подчёркивая это что-то жирной чертой и пару раз обводя красным маркером. А вот что именно я понять так и не могу. Тупая слишком, судя по всему. Кто судьба и чья судьба? – Чёрт его знает. Мне сейчас крайне интересно кое что другое: - Как тебя звать-то? – Вопрошаю я, осознав, что до меня слишком долго доходило, что этот тип знает обо мне буквально всё, а я о нём совершенно ничего. Он усмехнулся и шёпотом произнёс «Умбра», а лишь подумала, что имя как раз ему под стать, ибо звучит оно весьма странно. Выговаривать его мне даже как-то неловко, поэтому я хочу предложить ему более интересный вариант: - Как насчёт того, что я буду называть тебя Умка? – Он удивлённо уставился на мою ехидную рожу. – Ну, знаешь, медвежонок такой был, беленький и красивый. - Ох, то есть ты считаешь меня красивым? – Самодовольно улыбнулся он. - Нет, просто предполагаю, что ты питаешься тюленьим жиром, сосёшь лапу и спина у тебя такая же волосатая. – Парировала я, возвращая себе прежней настрой пофигиста и тролля. Он отвесил мне подзатыльник и потряс мою голову, точно пытаясь разбудить меня или взбодрить. - Нехорошая ты девочка, Акира-тян, вредная и язвительная донельзя. – Он снова провёл рукой по своей шевелюре, возвращая её в божеский вид хоть как- то подходящий для врача. – За такое поведение ты когда-нибудь получишь по шее, досадно, правда, что не от меня. Он развернулся, чтобы выйти из комнаты, но, остановившись в нескольких сантиметрах от двери, бросил мне через плечо: - Ах да, можешь не беспокоиться, я выпишу тебе успокоительного в качестве компенсации и болючих уколов за твою вредность. – Я хотела было возмутиться, но он приложил палец к своим губам, улыбнувшись слащаво, как, впрочем, и всегда. – Милым маленьким девочкам не пристало так часто хмуриться! Улыбайся почаще, иначе он никогда не подарит тебе букет магнолии! - Не нужен мне никакой букет! – Выкрикнула я в пустоту своей новой комнаты. М-да, я всё больше запутываюсь в происходящем, ибо вопросов всё пребывает, а ответы идут ко мне черепашьим шагом. Я забыла спросить «Умку» об этом странном стишке про луну, но, впрочем, это не столь важно сейчас, когда мне наконец-то позволят перемещаться по дому, как нормальному здоровому человеку. Хотя, что-то мне подсказывает, что каникулы у бабушки, начавшиеся «за упокой», должны закончиться «За здравие!»