Always. It is our Choice

Первую половину дня отличное настроение буквально окрыляло Поттера. Им овладело щекочущее нервы и воображение предвкушение ответа и гордость за свой превосходный план, в котором всё же много решил удачно использованный «случай» подбросить Малфою свою записку. Энергия воодушевления, бурлившая в его крови, неудержимо рвалась наружу, и во время занятий Гарри крутился на своём месте, как заведённый волчок. Похоже, за те несколько уроков, на протяжении которых они с Драко так больше и не пересеклись ни разу, он успел переобщаться со всеми однокурсниками. Даже с теми, с кем не перекинулся и парой слов с самого начала седьмого курса. И вдобавок, успел схлопотать парочку замечаний от преподавателей за свою «излишнюю активность». Он не нашёл глазами Малфоя и во время обеда, чтобы воочию оценить его реакцию, и до сих пор не получил заветного журавлика – ничего, что подсказало бы ему какие мысли блуждали сейчас в этой блондинистой голове! Но Поттер продолжал храбриться, всячески мысленно придумывая оправдания отсутствию Малфоя и объясняя самому себе, что у Драко на то, наверняка, были веские причины. Но к предпоследней по расписанию паре по Истории магии мистера Бинкса, он заметно подрастерял свой зажигательный энтузиазм и даже немного приуныл. Подпирая ладонью щёку, Гарри рассеянно выводил на краях пергамента какие-то бессмысленные закорючки и даже не пытался вникнуть в то, что там бубнил себе под нос, паривший над кафедрой, профессор. Его начинали обуревать сомнения… Может он, всё-таки, поторопил события? Может, было ещё слишком рано вот так в лоб вываливать всю подноготную? А может…в эту самую минуту, Малфой прикидывает, как бы поэффектнее высмеять его записку? Или вообще выплюнуть ему в лицо что-нибудь резкое и обидное…что-нибудь… Мысленно отгоняя подальше картину, перекошенного злобой и презрением лица слизеринца, от которого каждый раз по напрягшейся спине бежал неприятный холодок, Гарри передёрнул плечами и нахмурился. Хотя, чего греха таить? Что бы после этого не ответил ему Малфой - ВСЁ теперь могло причинить ему боль не хуже Непростительного «Круцио»! Всё, кроме искренней, пусть даже единственной и молчаливой, но Его улыбки… Наконец-то зазвонил колокол, уведомляя учеников о конце очередного урока, и гриффиндорское трио двинулось в сторону подземелий на Зельеварение. Как мог, Гарри старался сдерживать шаг, но ноги сами так и норовили ускориться. Он торопился увидеть Драко! - Дружище, да притормози ты! – лениво переставляя ноги, Уизли ухватил Гарри за рукав мантии. – С каких это пор у тебя такое рвение к зельям? Или, - он широко улыбнулся, задвигав бровями, - по Снеггу соскучился, а? - Очень, Рон! – Поттер так же лукаво улыбнулся в ответ и в шутку пихнул его в плечо кулаком. – Прям весь сгораю от нетерпения! - Кстати, - вмешалась Грейнджер, - нам действительно лучше бы поторопиться. Не стоит давать повод профессору СНОВА снять с нас баллы! – с нажимом сказала она и прибавила шаг, обгоняя парней. Почесав затылок, Гарри посмотрел на Рона и мотнул головой вслед удаляющейся подруги, мол: «Слышал? То-то же!». Он чувствовал, что Гермиона до сих пор немного злилась на него за те 20 баллов, снятые Снеггом, которые она, чуть ли не единственная в их классе, кропотливо изучая днями и ночами горы дополнительной литературы, так старалась заработать для Гриффиндора. На подходе к кабинету Зельеварения, Поттер вновь ощутил, ускоряющее сердцебиение, предвкушение, и в его душе снова нерешительно приподняла голову и слабо затрепетала надежда. «Сейчас… Сейчас. Он. Будет. Там!» - ликующе думал он. Пихнув Рона в бок локтем, Гарри, молча жестикулируя, подал ему несколько знаков. Они довольно кивнули друг другу и, обогнав по сигналу Гермиону, встали по обе стороны от входа в кабинет. - Прошу Вас, мисс Грейнджер, - низко склонившись в учтивом поклоне, хором проговорили парни. - Пожалуйте на урок Зельеварения, - с интонацией вышколенного лакея сказал Уизли. - Только после Вас, - с почтением добавил Поттер, отвесив подруге вычурный поклон не хуже эльфийского. - Дураки… - смущённо пробормотала Гермиона, заливаясь краской и пряча лицо за распущенными волосами. Громко и заразительно смеясь, все трое вошли в класс, сразу же привлекая к себе внимание присутствующих. Воспользовавшись тем, что преподавателя ещё не было на месте, они пробирались к своим местам, продолжая коверкать голоса и, хихикая, приговаривать: «Будьте любезны… Нет-нет, что Вы, мистер… Позвольте…» и т.д. Прибывшее заранее, слизеринцы уже расселись по своим местам и недовольно поглядывали на веселящихся гриффиндорцев. Но так как Слизеринский Принц и обычно главный зачинщик словесных подтруниваний над «львиным» факультетом почему-то неподвижно восседал на своём месте и сосредоточено разглядывал обложку закрытого учебника, вообще игнорируя этот раздражающий беспредел, остальные «змеи» тоже помалкивали, не вступая в открытый конфликт. Пропустив друзей вперёд, Поттер медленно шёл по проходу и, притормозив возле Малфоя, притворился, будто ему очень срочно понадобилось перестегнуть пуговицы на манжете своей школьной рубашки. Гарри выжидал. Знал, что Драко, даже не глядя в его сторону, безошибочно понял кто стоит рядом с ним. Очень медленно и нехотя поднимая голову, Малфой остановил на нём, тщательно контролируемый на отсутствие каких-либо эмоций, равнодушный взгляд. Поттер невольно усмехнулся, понимая, что Малфой – есть Малфой. Эгоист до мозга костей и вышколенный аристократ, намеренно прятал все свои подлинные эмоции глубоко внутри, медля с ответом. Но, встретившись с ним взглядом, Гарри почудилось, что, слишком спокойные на первый взгляд, серые глаза Драко на краткий миг всё же потеплели, а розовые губы нерешительно приоткрылись, словно тот собирался что-то сказать… Не в силах больше ждать, гриффиндорец резко опустил руку, оставив в покое свой манжет, и непреднамеренно разрушил столь волнующе-хрупкий момент. Малфой встрепенулся и мгновенно вернул лицу прежний отрешённый вид. Якобы почёсывая лоб, прикрыл глаза ладонью и вновь уставился на обложку своего учебника. Прозвенел колокол и в кабинет стремительно влетел профессор Снегг, раздувая полы своей раздвоенной мантии, и Гарри ничего не оставалось, кроме как поспешить к своей парте, и раздосадовано плюхнуться на скамью рядом с друзьями. Ещё даже не дойдя до своего стола, Снегг рявкнул на учеников, требуя тишины и, приказав оставить на партах только письменные принадлежности, начал с бешеной скоростью надиктовывать теоретический материал для предстоящей лабораторной работы. Изнемогая от желания обернуться и посмотреть на Малфоя, Гарри ожесточённо стискивал пальцами край своей парты. Он прекрасно осознавал, что, находясь в столь опасной близости от преподавателя, который чёрным вороном вышагивал перед первыми рядами, за один только взгляд на платиновую макушку слизеринца, он имел все шансы заработать ещё один немаленький минус для своего факультета, и это его неимоверно угнетало. В итоге от бессмысленных и безрезультатных попыток не потерять основную логическую нить лекции, Поттер весь истомился и издёргался. Но, твёрдо решив, что выловит Малфоя после Зельеварения, немного успокоился и попытался максимально сосредоточиться на бархатистом «карканье» профессора. Отвернувшись к доске и направив на неё волшебную палочку, Снегг ненадолго прервался, и ученики тут же принялись разминать затёкшие от длительного письма конечности. И как раз, когда Поттер только сумел отвлечься от мыслей о Драко, именно в этот самый момент он ощутил, как прожигает его затылок чей-то настойчивый и целеустремлённый взгляд. Даже не оглядываясь, он уже знал наверняка кому именно принадлежал этот взгляд, потому что только от него у Гарри приподнимались все волоски на теле, а по коже бежали волнующие мурашки. Выждав немного, Гарри всё же решил удостовериться в правильности собственных предчувствий, и, обернувшись якобы невзначай, встретился глазами с настороженным и испытывающим взглядом Драко. Малфой так тщательно и беззастенчиво разглядывал его, будто усомнился, что это мог быть не тот Гарри Поттер, которого он знал уже седьмой год, а тот самый…маленький, восхищающийся неизведанным Волшебным миром, мальчишка в Косом переулке, перед которым всё ещё были открыты все пути в новую жизнь– только руку протяни… Уйдя с головой в собственные размышления, Драко смотрел на Поттера как никогда долго. Так долго, что Гарри даже неловко заёрзал на скамье, сам не понимая, почему вдруг ему стало так жарко под этим пристальным взглядом. Он почему-то ожидал от Малфоя чего-то…более конкретного. Чего угодно: злости, недоверия или ехидного замечания об упущенном шансе, но уж точно не того, что на него будут пялиться, как на «Мону Лизу», и с нечитаемым выражением лица пытаться разгадать секрет улыбки Джоконды! Как только урок подошёл к концу, ученики радостно повскакивали со своих мест и, скидывая в сумки вещи, заторопились к выходу. Гарри тоже поднялся и сразу же обернулся назад, чтобы хотя бы взглядом дать Малфою понять о необходимости переговорить с глазу на глаз. Драко тем временем, не спеша, складывал исписанные пергаменты с лекцией в аккуратную стопку и прекрасно видел, что Поттер пытается что-то ему внушить. Сердце его забилось, как канарейка в тесной клетке, а рука сама потянулась вглубь кармана мантии, нащупывая ободранный листок с запиской, будто ища в ней поддержку. Наблюдая за приближением в свою сторону растрёпанного и какого-то встревоженного Поттера, Драко изо всех сил старался сохранить крайне незаинтересованное выражение лица. - Мистер Поттер, останьтесь! – неискренне мягкий голос зельевара, словно молот, разбил вдребезги все надежды Гарри на долгожданный разговор. – Все свободны. Мистер Малфой, что с Вами? - Ничего, профессор, - независимо и спокойно ответил Драко. - В таком случае, потрудитесь покинуть класс вместе с остальными учениками. Фыркнув, Малфой схватил оставшиеся вещи в руки и, не оглядываясь, вышел за дверь. В промозглом классе подземелий воцарилась холодная, неуютная тишина. Поттер раздражённо буравил взглядом дверь, за которой только что скрылся Драко, и беспомощно сжимал кулаки. За его спиной послышалось шуршание тяжёлой ткани преподавательской мантии, и Гарри, скрежетнув зубами, всё же постарался развернуться к Снеггу с менее воинственной физиономией. - Вы хотели со мной о чём-то поговорить, профессор? – спросил он, надеясь поскорее со всем этим разобраться. Может тогда ему ещё удастся нагнать Малфоя? Снегг неторопливо сел за свой стол с видом самой важной птицы и, сложив пальцы шпилем, неохотно и медленно заговорил: - Профессор Дамблдор просил вам передать, что хотел бы видеть вас сегодня вечером в его кабинете. - Спасибо. Я буду, - торопливо сказал Гарри, закидывая на плечо сумку и пятясь спиной к выходу. – Это всё? - Вы куда-то торопитесь, Поттер? – тонкие губы зельевара практически не двигались, но Гарри видел, как уголки его рта слегка подрагивали, скрывая злорадную усмешку. Снегг будто намеренно именно сегодня тянул время, прекрасно видя, что ему действительно очень хотелось поскорее освободиться. - Эм, да… - Гарри прикинул, чтобы такого быстро придумать и поправдоподобнее соврать. – У меня…эм, тренировка! – как можно более уверенно заявил он. - Да? – сухо переспросил Снегг, отчётливо проследив весь мыслительный процесс на его лице. - Да, профессор. Я могу идти? - Можете, Поттер. Но в 19:00 будьте у директора. И извольте не опаздывать! - Будьте уверены – не опоздаю! – выдавил Гарри сквозь сжатые челюсти и уже развернулся, чтобы уйти, как… - Поттер! Гарри сжал ремень сумки, нехотя оборачиваясь. - Пароль: «Лакричные палочки». Кивнув, юноша поспешил на выход, но прямо за дверью, нос к носу, столкнулся с Роном, который явно не Снегга поджидал. Гарри едва не застонал вслух от негодования и досады, что теперь-то он уж точно не успеет перехватить Драко. - Гарри! А я тебя здесь жду, - радостно воскликнул Уизли. – Ты готов? - К чему? – непонимающе уставился на него Поттер. - Как «к чему»? К тренировке, конечно! Мне не терпится посмотреть на нашу новую стратегию в действии! Прибавив шагу, Поттер мысленно хлопнул себя по лбу. Ну, конечно! Как же он мог забыть?! Получается, не так уж глобально он и соврал Снеггу. Что ж, делать нечего… Придётся отложить все разговоры на потом. И они с Роном поспешили в башню Гриффиндора, чтобы скинуть ненужные сумки и взять всё необходимое для тренировки. Гарри, как капитану их команды, пришлось потратить добрых десять минут на расстановку игроков и разъяснение придуманных обманных манёвров. Ребята слушали его очень внимательно, но иногда как-то странно переглядывались друг с другом, физически ощущая явное раздражение своего капитана. Последующие три часа Поттер ошалело гонялся за «перепуганным» снитчем, глядя ему вслед с такой агрессией, будто тот был виновником всех его бед. Изрядно вымотавшись и отточив все новые приёмы, команда чуть ли не ползком ковыляла в сторону раздевалок. Наколдовав часы, Гарри понял, что подниматься в башню Гриффиндора смысла уже нет. Наскоро приняв душ, он стал доставать из сумки взятую с собой чистую одежду. Под свежим нижним бельём и футболкой каким-то образом затесалась Мантия-невидимка, и Поттер, не желая оставлять в сумке столь ценный артефакт, сложил её вчетверо и незаметно спрятал в просторном кармане своей школьной мантии. Попросив Рона отнести его вещи в башню, Поттер взял метлу, которую тоже решил не доверять в чужие, пусть и дружеские руки, и, к тому же, подумывал над тем, чтобы ещё разок полетать перед ужином, раз уж раньше поймать Малфоя ему всё равно не удастся. Справившись со всем быстрее, чем предполагал, и, не зная, чем ещё себя занять в последние полчаса перед назначенной встречей, Гарри от нечего делать отправился прямиком к директору Дамблдору. Кто знает: может тот уже освободился? *//*//* Перебросив через плечо свой «Нимбус-2000», Гарри брёл в сторону директорской башни. Он чувствовал себя довольно уставшим, но значительно поостывшим и менее нервозным, чем до этого. Ему вообще не свойственно было долго ждать. И, после целого дня ожидания хоть какой-нибудь весточки от Малфоя, Гарри уже начал сомневаться: может всё же стоило сказать обо всём лично? Так он хотя бы узнал о мнении Малфоя сразу, а не томился бы сейчас, как девица в башне. В конце концов, думал Гарри, почему Драко обязан давать ему ответ так быстро? Ведь ему самому понадобилось больше шести лет, чтобы прийти к подобному решению. Между ними столько всего стряслось за это время, что в духе Малфоя вполне нормально было бы отомстить «святоше По́ттеру», наказав его хотя бы днём отмалчивания. Единственное, чего Гарри действительно страшился, так это того, что Малфой вообще оборвёт с ним всякое общение. Пусть не устное, даже не визуальное, но хотя бы такое – в виде банальных, наивных записочек – но оно уже стало неотъемлемой частью той «новой жизни», которой сам Дамблдор великодушно предложил ему воспользоваться. Услышав пароль, горгульи послушно отъехали в сторону, и Поттер стал неторопливо подниматься вверх по винтовой каменной лестнице. Дверь директорского кабинета почему-то оказалась приоткрытой, и оттуда доносились звуки возмущённого бархатного голоса. Следуя гриффиндорской привычке - «вечно совать нос, куда не просят», - Гарри прильнул к дверной щели и прислушался. Судя по разговору, в кабинете находилось только два человека: директор Дамблдор и Северус Снегг. Юный шпион чувствовал себя до ужаса неловко, намереваясь подслушать тайком чужой разговор. Он уже хотел было постучаться, как вдруг услышал в одном из обрывков фраз собственную фамилию. С учётом того, что Дамблдор довольно редко посвящал его в свои планы, а личность угрюмого зельевара вообще была для Поттера загадкой века, в нём взыграло небывалое любопытство. Он даже почувствовал, как в этот момент, увиденное в нём когда-то Распределяющей шляпой и обильно удобренное тайным общением с Драко, маленькое слизеринское зёрнышко, наконец-то, начало проклёвываться из почвы, выталкивая на белый свет худенькие зачатки ростков. Поэтому Гарри запихнул все свои благородные порывы куда подальше и, повинуясь какому-то тревожному предчувствию, продолжил тайком наблюдать за происходящим внутри через щель приоткрытой двери. -… Я не понимаю, Альбус, почему Вы не хотите сами заниматься с Поттером Окклюменцией? – голос Снегга был чересчур сух и спокоен, выдавая в нём холодную ярость. - Северус, - почти ласково произнёс директор, словно хотел утешить взбунтовавшееся дитя, - Вам прекрасно известно, что Вы…пожалуй, одарённее меня в этом вопросе! Гарри был немало поражён подобному откровенному признанию Дамблдора. Хотя в глубине души предполагал, что для освоения и превосходного владения столь Тёмной Магией, нужно и самому быть таким же тёмным и мрачным, а также действительно хотеть познать всю её суть. А Снегг, как раз таки, всем своим бледно-летуче-мышиным-видом, фанател по этой теме больше остальных. - Да, но… Этот вздорный мальчишка, - Гарри показалось, что он почти услышал, как скрежетнули сцепленные вместе зубы под напряжёнными желваками Снегга, пока тот пытался взять себя в руки, - он совершенно меня не слушает! Он такой же бездарный и несносный, как и его отец! - Не надо, Северус… Гарри сопротивляется, потому что чувствует Вашу агрессию. Однако, - директор внезапно умолк, и какое-то время Гарри видел только зельевара. Он, как заворожённый, вглядывался, в нахмуренное, сосредоточенное на каких-то противоречивых мыслях, лицо Снегга и никак не мог понять: за что тот так отчаянно ненавидит Джеймса и его самого? Даже яркие языки пламени камина, отражаясь в аспидно-чёрных глазах Снегга, не могли растопить их странную, таинственную, как в лабиринте, темноту. С нечитаемым, почти отрешённым видом зельевар следил за приближением Дамблдора, сопровождаемым лёгким шелестом его шёлковой мантии. - Вы обещали, - с непривычным интонационным нажимом произнёс директор, и Гарри поражённо отметил, как полыхнули болью и отчаянием, обычно суровые и бесчувственные, глаза Снегга. – Вы ведь помните тот день, не так ли, Северус? Крылья крючковатого носа зельевара резко расширились, а взгляд приобрёл небывалую остроту отменно заточенного клинка, которым тот готов был убить сейчас любого, кто только посмеет сделать хоть один неверный шаг. Поттер следил за тем, как оживало и преображалось застывшее лицо Снегга, и невольно задавался вопросом: о чём же таком напомнил ему Дамблдор, чтобы вызвать такие разительные перемены? Он ждал какой-то ответной колкости, но Снегг упорно молчал, обуреваемый своей внутренней борьбой. Через какое-то время Снегг разомкнул побледневшие губы и обречённо выдохнул, прикрыв на мгновенье глаза. Его спина немного ссутулилась, а покатые плечи опустились ещё ниже. Он сглотнул, а когда, наконец-таки, заговорил, голос его звучал настолько раздавлено и убито, что Гарри даже изумлённо распахнул глаза, впервые смутно сочувствуя этому загадочному человеку. Казалось, что Снегг был действительно расстроен и, хотя не подавал до этого вида, ужасно устал. Устал, по всей видимости, от тяжкой ноши тех воспоминаний, о которых только что напомнил ему Дамблдор. - Я бы всё отдал, чтобы ТОГО ДНЯ вообще никогда не было… Гарри просто не мог поверить собственным ушам, что эти дрожащие, надломленные и наполненные вселенскими муками, нотки в голосе могли принадлежать такому «сухарю», как Северус Снегг! - Ну-ну, Северус, - успокаивающе произнёс Дамблдор. – Прячась в тени прошлого, мы не сможем изменить будущего. А вот Гарри…сможет! А пока… - директор неожиданно дёрнулся, прижимая правую руку к груди, издал какой-то полустон и затих, часто дыша ртом. - Не шевелите резко рукой, - твёрдо предупредил директора Снегг, мгновенно принимая вид собранного и не теряющего бдительности, даже в самых критических ситуациях, целителя. – Дайте зелью впитаться, а затем выпейте остальное… Гарри отвлёкся, резко обернувшись на непонятный шорох где-то на лестнице. Он спустился вниз на пару ступеней, но никого не обнаружив, быстро вернулся обратно, жалея, что пропустил уже какую-то часть разговора. - …Зачем Вы в одиночку гоняетесь за этими крестражами? – продолжал напирать Снегг. – Почему бы не отправить за ними кого-нибудь из Ордена? Почему не говорите мне, что Вы на самом деле, задумали? Сколько их ещё осталось? - Пять, Северус. Их осталось пять. Но, я предпочёл бы не складывать все свои тайны в одну корзину, Северус, - превозмогая боль, выдохнул Дамблдор и посмотрел прямо в глаза зельевара. – Тем более в корзину, которая большую часть времени болтается на руке Лорда Волан-де-Морта. - Но я делаю это по Вашему распоряжению! – тут же протестующе воскликнул Снегг. Гарри обратился в слух, практически внаглую протискивая ухо в приоткрытую дверь, но это оказалось жутко неудобно, поэтому он снова встал в прежнюю наблюдательную позицию. - Да, и делаете это непревзойдённо. Не думайте, Северус, что я недооцениваю постоянную опасность, которой Вы себя подвергаете. Поставлять Волан-де-Морту информацию, которая кажется ему ценной, и при этом скрывать самое главное – такую работу я не мог бы поручить никому, кроме Вас! Снегг стремительно отвернулся и подошёл к окну, так что по его лицу теперь было невозможно сказать, о чём тот думал. Он вновь на мгновение ссутулился, а затем так же неожиданно развернулся и, отбрасывая назад полы своей раздвоенной мантии, негодующе заговорил: - Почему тогда не задействуете в этом хотя бы Поттера? Он бы мог облегчить поиск крестражей. Вы ведь говорили, что из-за их связи с Тёмным Лордом, они отзываются в его присутствии, не так ли? А так мальчишка, похоже, совсем увлёкся и начал забывать, что ситуация далеко не такая радужная, чтобы беззаботно развлекаться со своими дружками. - Всему своё время, Северус, - мягко улыбнулся директор. – Я много думал, прежде чем принять подобное решение. Дав Гарри возможность побыть обыкновенным подростком и наверстать, если можно так выразиться, хотя бы частично, то утраченное время беззаботного детства…я смотрел, прежде всего, в будущее, Северус. Мальчику стоит набраться сил. Он заслужил это. Гарри не понял в чём был подвох, но вот, вскинувшийся от этих слов Снегг, по всей видимости, читал между строк. Как бы желая уточнить что-то, Снегг дёрнул кистью с поднятым вверх указательным пальцем, но Дамблдор не позволил ему себя перебить, заговорив громче и настойчивее: - Все предыдущие годы, Гарри, вместе со всеми членами «Ордена Феникса», усердно пытался предотвратить возвращение Волан-де-Морта. Но это всё же случилось… И теперь, когда Тёмный Лорд возродился… - Дамблдор тяжело вздохнул, и немного ослабил напор, явно выдыхаясь быстрее, чем раньше. - Мы оба знаем, что он затаился лишь на время. Пока он набирает своих сторонников и дожидается восстановления былой мощи, я просто не смог отказать Гарри в этом маленьком, возможно, его последнем подарке… Уверяю Вас, Северус: настанет день, и мальчик исполнит своё предназначение! - Что Вы хотите этим сказать? – Снегг медленно шагнул ближе, и на его переносице проявились едва заметные неглубокие складки, а чёрные глаза с недопониманием и прищуром сверлили фигуру Дамблдора. - Только то, что пророчество начертало на Судьбе этого мальчика уже очень давно… И, зря Вы, Северус, так относитесь к бедному Невиллу, - неожиданно сменил тему Дамблдор, и Снегг вновь ощетинился. - Право, Вы ведь сами подслушали когда-то пророчество Сивиллы Трелони!? «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его Силы»! Разве наш добродушный Невилл подходит под это описание? – директор кривовато улыбнулся и отрицательно мотнул головой, колыхнув длинными седыми прядями, а затем сам же ответил на собственный вопрос: – Нет, не подходит. Да Вы и сами это понимаете, Северус. А то, что Волан-де-Морт пришёл когда-то к такому же выводу, как и мы с Вами, вовсе не делает беднягу Невилла повинным во всех последующих последствиях... Снегг промолчал и опустил взгляд, напряжённо буравя глазами пол под ногами. В тишине круглого, просторного кабинета директора была отчётливо слышна целая гамма странных механических звуков. Гарри уже столько раз бывал в этом интереснейшем помещении, но всё равно никак не мог свыкнуться и налюбоваться тем множеством и разнообразием всех этих таинственных серебряных приборов, стоявших на вращающихся столах. Но сейчас, он не отвлекался на необычное убранство директорского кабинета, а напряжённо рассматривал фигуры, застывших друг напротив друга, мужчин у огромного письменного стола на когтистых лапах в самом центре комнаты, и, затаив дыхание, ожидал продолжения. - «…Тот, кто достаточно могущественен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца»… - одними губами прошептал Снегг, переведя невидящий взгляд на оживлённый танец пламени в камине. - Тот факт, что мальчики оба рождены в конце июля, ещё не решает всего. Может…стоит уже простить себя, Северус, а заодно оставить и Долгопупса в покое? Беллатриса Лестрейндж, по-моему, уже и так достаточно постаралась, чтобы испортить мальчику жизнь. Вы так не считаете? Гарри решительно ничего не понимал. Снегг сделал глубокий вдох, а когда заговорил, то в голосе его послышалась какая-то глухая, скрытая боль: – Значит, Тёмный Лорд не ошибся… Именно Поттер уничтожит последний осколок души? – он скептически усмехнулся и добавил: - И снова спасёт Мир? - Нет, Северус, - Альбус выдержал паузу и продолжил твёрдым, бесцветным голосом: - Гарри Поттер и есть тот самый осколок души. Последний крестраж, который тоже должен быть уничтожен! Его могущество, о Силе которого не ведает Тёмный Лорд заключается в… - ЧТО!?! – дрогнувшим голосом перебил его Снегг, растеряв в одночасье всё своё титаническое самообладание. Дамблдор хотел было объяснить, но в этот момент Поттер пнул снаружи дверь его кабинета с такой силой, что та с грохотом ударилась о ближайший стеллаж. По стенам закруглённого помещения рябью прокатилась возмущённая волна его стихийной Магии, заставив испуганно ахнуть портреты прежних директоров и директрис, а потёртую, всю латанную-перелатанную, Распределяющую шляпу даже подпрыгнуть на месте. - Гарри? – оторопело произнёс Дамблдор. - Поттер? – одновременно с директором изумлённо выдохнул Снегг. Завидев юношу, феникс Дамблдора приветливо курлыкнул и всплеснул своими золотисто-алыми, словно пламя в камине, крыльями. Чёрные глаза-бусины Фоукса насторожено сощурились, когда его хозяин не проявил такого же радушия к хорошо знакомому гостю, и он нерешительно переступил с лапы на лапу. Но, почувствовав агрессивный настрой, исходящий от разъярённого Поттера, феникс быстро сник и притих на своей жёрдочке. Перешагнув порог, Гарри выхватил свою волшебную палочку и направил её на директора. - Как ВЫ могли?! – сходу начал кричать, разъярённый подлым обманом, гриффиндорец, гневно раздувая ноздри. – Вы всё знали! Знали, что мне суждено…умереть? – на последнем слове голос его надломился, взлетев на несколько октав вверх. - Гарри, мальчик мой, послушай… - постарался смягчить его выпад Дамблдор, но Поттер был явно не в себе, чтобы услышать хоть слово. Мир вокруг него заволокло алой пеленой, и в голове отчётливо пульсировала мысль, обижено скандировавшая одно и то же: «ЛЖЕЦ! ЛЖЕЦ! ЛЖЕЦ!». Уши закладывало от грохота, жестоко обманутого и преданного, сердца, забившего в набат слишком поздно и доверявшего всецело тому, кто заботливо придерживал перед ним дверь отнюдь не в распрекрасную взрослую жизнь Героя, а к холодному серому надгробию, с выгравированной на нём надписью:

«Здесь лежит Гарри Джеймс Поттер – благороднейший идиот, каких свет ещё не видывал и вряд ли ещё когда-либо увидит!» - Не хочу я ничего слушать, профессор! ВЫ… Вы мне лгали всё это время! –неконтролируемый всплеск Магии привёл в хаотичное, угрожающее движение все позвякивающие, жужжащие и пыхтящие волшебные предметы в кабинете, и те опасно зашатались на своих столиках. Дамблдор поначалу хотел взмахнуть здоровой рукой, чтобы предотвратить надвигающуюся бурю, но в последний момент почему-то передумал, дав Поттеру возможность выговориться. Стоявший подле него Снегг, беспокойно зыркнул на юношу и, невольно потянувшись за своей волшебной палочкой, перевёл настороженный взгляд на директора, ожидая его действий. Но Дамблдор лишь едва уловимо отрицательно мотнул головой, и Снеггу ничего не оставалось, кроме как безропотно отступить. - Знали… - продолжал сбивчиво говорить Поттер, кусая губы и изо всех сил стискивая в пальцах дрожащую палочку. – Знали, что я один из этих…крестражей. Что я…опасен! ЗАЧЕМ, профессор?! – вновь переходя на крик, Гарри яростно рассёк своей палочкой воздух, и все стеклянные поверхности стеллажей разлетелись вдребезги, выбрасывая наружу старинные фолианты и свёртки пергаментов, а диковинные серебряные предметы, ломаясь, послетали с крутящихся столиков на пол. Портреты на стенах возмущённо загалдели, перебегая из одной рамы в другую, но Гарри было на них плевать. – Когда Вы собирались сказать об этом мне?! Или вообще не собирались? - Гарри, - Дамблдор сделал нерешительный шаг в его сторону, но вздрогнул от пронзительного крика и новой, ещё более мощной волны взбеленившейся Магии, рвавшейся наружу из юного волшебника. - НЕЕТ!!! – проорал Поттер, срываясь на хрип. – Не подходите ко мне! Вы…Вы… Он тяжело задышал, сдерживая подступившие слёзы, и согнулся пополам. Внезапно мир перед его глазами накренился и померк на мгновение, погрузив всё в непроглядную темноту и тишину, будто в вакуум. Отразившаяся от стен волна энергии бумерангом вернулась обратно и заставила Гарри отступить обратно к двери. - Поттер, - Снегг качнулся к юноше, но Дамблдор преградил ему дорогу рукой. «Дай ему время» - прозвучал в голове зельевара его голос. Выронив метлу и волшебную палочку, Поттер закрыл дрожащими ладонями лицо, стараясь прийти в себя, а, отняв их, заговорил каким-то не своим, сорванным и сломленным голосом: - Хорошо, профессор… Я усвоил свой самый главный урок: моя жизнь уже давно мне не принадлежит, не так ли? - подняв на волшебников опустошённый, бесчувственный взгляд, Поттер горько усмехнулся. Но от собственных слов Гарри неожиданно ощутил приступ удушья. Нахлынувшее осознание произошедшего всё сильнее и сильнее сдавливало горло, не давая кислороду наполнить лёгкие, и, казалось, что его вновь топчет бездушная толпа инферналов из ночных кошмаров. Он больше не мог находиться в этом кабинете. В кабинете, всегда раньше ассоциировавшимся у него с «теплом, чувством защищённости и надёжной поддержкой светлого, доброго и всесильного профессора Дамблдора», который сейчас вот так просто заявил, что Гарри Поттер - не жилец. - Гарри, постой, - директор предпринял ещё одну попытку к началу переговоров, видя, как Поттер, трёт покрасневшее горло. – Ты должен кое-что… - Я не хочу этого! – прохрипел Поттер, тяжело дыша, после отдачи стихийной Магии. – Ничего. Не хочу! Ожесточённо взглянув в засахарено-успокаивающие голубые глаза директора, Гарри внезапно вздрогнул и передёрнул плечами, будто Дамблдор мог его загипнотизировать, если он даст слабину хотя бы на долю секунды. Словно загнанный зверь, отшатнулся и попятился назад. Снегг, наконец, не выдержал, разомкнул тонкие напряжённые губы, но не успел вымолвить ни звука, как Гарри молниеносно подхватил с пола свою метлу с волшебной палочкой и со всех ног бросился прочь оттуда. Он не задавался вопросом: пустятся ли профессора за ним вдогонку. В его, казалось бы, втрое разбухшем от услышанного, мозгу, просто не осталось вакантного места для подобных мелочей. Всё, чего он сейчас жаждал, натягивая на ходу Мантию-невидимку, так это просто бежать, бежать и бежать без оглядки. А потом взлететь и умчаться далеко-далеко, как можно дальше отсюда и желательно никогда и ни за что не останавливаться! Бросить, послать всё к Мордредовой матери, оставить позади… Всю эту необъятную ложь, притворство, наивные мечты и бессмысленные байки о долге, которыми Гарри был уже сыт по горло! *//*//* Не заботясь о гулком эхе, разносившемся по опустевшим коридорам Хогвартса, Поттер нёсся во весь опор в сторону Астрономической башни. Придерживая одной рукой край своей Мантии-невидимки, чтобы не споткнуться, Гарри даже не задумывался о том, что так она достаёт ему едва ли до колен. В таком эмоциональном состоянии, ему было на это глубоко плевать. И уж тем более, его совершенно не волновал тот факт, что встреть он сейчас хоть кого-нибудь на пути, то уже завтра вся школа будет судачить о том, что в Хогвартсе завелось новое привидение. Причём состоит оно исключительно из двух ног, и те, несчастные, уцелели лишь до колен. А ещё у этого, даже по загробным меркам, странного привидения, где-то сбоку торчит пучок прутьев и обрезанный кусок метловища, смутно напоминающие составные части «Нимбуса-2000». Ещё один поворот, длинный коридор, три лестничных пролёта и всё – он будет у цели! Поттер поднажал и резко свернул за угол. Сильно врезавшись в кого-то плечом, он даже не подумал остановиться, а лишь прибавил ходу. - Что за чёрт?! – только и услышал Гарри возмущённый возглас, брошенный в спину. Он предпочёл не задумываться о том, кому именно принадлежали эти смутно-знакомые, немного растерянные, но всё такие же надменные нотки в голосе. Сейчас ему нужна была только скорость, высота и свежий воздух. Да, особенно воздух! В груди уже нещадно жгло от быстрого бега и горечи самообмана, но он упрямо продолжал рваться к своей цели. Узнав правду, Гарри вдруг почувствовал себя золотой рыбкой в сетях умелого рыбака, который не даст ему нормально вздохнуть, пока он не выполнит его заветное желание. Надсадно дыша, Гарри часто моргал, чтобы на глаза не наползала солёная пелена, и неуклюже вытирал нос тыльной стороной запястья. Он торопился подняться наверх. Туда…ввысь…к ещё одному призрачному и обманчивому ощущению Свободы! Закусив губу, Гарри влетел на лестницу, которая вела к открытой площадке Астрономической башни. Но, как бы быстро он ни бежал, как бы ни торопился, от себя и своих воспоминаний о подслушанном разговоре, убежать не смог. Мысленно заскулив, Гарри из последних сил сдерживал желание, разрывающее изнутри его воспалённый, мечущийся Разум, истошно заорать от затопившего душу отчаяния. Достигнув, наконец, продуваемой со всех сторон смотровой площадки, Гарри сдёрнул с себя Мантию-невидимку. Совершенно не беспокоясь о состоянии ценного волшебного артефакта, бесцеремонно запихал её в карман своей школьной мантии. Его кожа полыхала, а по лицу и спине скатывались мелкие бисерины пота. Гарри медленно огляделся, пытаясь восстановить дыхание и переждать жжение в груди. Крупная дрожь пронизывала всё тело, от смешавшихся в сумасшедший коктейль чувств и ощущения той новой, непосильной ноши, которая сегодня легла на его юношеские плечи с «лёгкой» старческой руки Дамблдора. Он, как никогда прежде, чувствовал себя «грязным», морщась и с отвращением растирая ладонью саднящую грудь. Ведь где-то там, внутри его собственного тела, жила частица этого монстра, убившего его родителей. Поздний вечер первых чисел октября, плавно перетекающий в ясную, звёздную ночь, казался необычайно тёплым и мягким. Будто нарочно, сама природа, нежась в последних тёплых деньках уходящего «бабьего лета», пыталась «сказать» ему, что ещё не всё потеряно и это не конец… И пусть вскоре наступят промозглые, дождливые деньки, а за ними придёт морозная зима, но, рано или поздно… Земля вновь встрепенётся и очнётся ото сна, пробуждая на деревьях молодые, крепкие почки, которые после превратятся в бушующую гриву сочной листвы, а луга и поля Хогвартса застелет пушистым и благоухающим ковром из зелёных травинок и нежных весенних цветов. Нужно только подождать… Но Гарри, крепко зажмурившись, не слышал ничего, кроме бешено грохочущего пульса у себя в ушах. На негнущихся ногах Гарри приблизился к каменному бортику перил. Прислонив к ним древко метлы, вцепился обеими руками в их древний и шершавый каменный поручень. Он чувствовал каждую грань мелких песчинок, впивающихся в его ладони. Сведёнными нервной дрожью пальцами, сжимал самый край перил с таким остервенением, будто хотел раскрошить голыми руками этого многовекового каменного гиганта. Ну почему? Почему всегда он? За что ему этот груз? Неужели он не достоин быть… просто Гарри, обычным волшебником, беззаботным подростком? Неужели не достоин...просто БЫТЬ?! Сотни, тысячи вариантов подобных вопросов невидимыми, стальными нитями, причудливо переплетаясь друг с другом, хаотично опутывали его и сдавливали в тугом, непроглядном коконе. И Гарри вновь задыхался под их гнетом. Свободно разгуливающий по площадке, и почти по-летнему тёплый, ветер, усиливался, суля изменение погоды. Он порывисто трепал, торчащие во все стороны, волосы Гарри и полы его свободной чёрной мантии. Но Гарри не чувствовал этого. Ему показалось, что он внезапно остался совсем один в целом мире. Непонятый. Нелюбимый. Слишком рано осиротевший. Судорожно дыша, стоит абсолютно нагой на самой конечной точке покорённой высоты, на режущем острыми гранями, обледеневшем и раздробленном снегу. Внутренний холод острыми иглами вонзается в его обнажённую, беззащитную кожу. Словно яд, проникает под неё, просачиваясь через поры в, покрывающиеся инеем, вены, в которых с каждой секундой всё больше густеет и замедляется кровь. Осталось ли что-то, чего он ещё не отдал Волшебному миру за право жить в нём? Теперь он знал ответ, но цена оказалась слишком неподъёмной и высокой… Будто парализованный безысходностью, Гарри закрыл глаза и стал медленно перегибаться через перила, повинуясь порывам, толкающего его в спину ветра. Ему даже почудилось, что темнота сама ласково зазывала его в свои сети, словно мифическая Сирена, пророча решить все его проблемы. Может, поддавшись зову этой непроглядной бездны, коей сейчас казался вид с высочайшей башни Хогвартса, он перестанет мучиться вопросом: за что? Гарри даже не успел заметить, как уже склонился так низко, что кровь неприятно начала приливать к лицу, сжимая виски и давя изнутри на глаза. Он резко распахнул веки и с ужасом осознал: «Нет! Там, внизу, ничего нет! Ничего, кроме леденящей душу непроглядной темноты и смерти». От этой страшной мысли им овладела настоящая паника. Пытаясь вернуться обратно, Гарри неловко покачнулся и, к своему ужасу, одной ступнёй оторвался от пола… Открыв рот в немом крике, он с силой дёрнулся назад, изогнувшись, как раненый зверь, и с грохотом приземлился пятой точкой на деревянные половицы смотровой площадки. Адреналин мгновенно взорвал вены, а весь окружающий мир бешено запульсировал перед его ошалевшими, огромными, почти как линзы его круглых очков, глазами. Он чуть не сделал это – чуть не перешагнул точку невозврата и не оборвал навсегда то, что и без того утекало сквозь его, трясущиеся от шока и испуга, пальцы! Понурив голову, Гарри сидел на полу и, обхватив себя руками, легонько раскачивался. Его поникшие плечи, то и дело, приподнимались от тихих всхлипов, а губы беззвучно вторили одно и то же: - Нет! Нет! Нет! Я не хочу! Не хочу умирать! Остервенело вцепившись в свои растрёпанные, чёрные пряди, Гарри безжалостно потянул их в разные стороны, будто норовя вырвать прямо с корнем. Но как он ни старался, боль физическая не заглушала душевную ни на йоту. И когда адреналиновый шок отступил, в душе его снова начала подниматься, словно вода в бурлящем чайнике, новая волна паники. Резко подавшись вперёд, Гарри одним рывком вскочил на ноги и, схватившись за поручни, громко выкрикнул в темноту, срывая голос: - НЕТ! Разжав дрожащие пальцы, он почувствовал, как послушное, прохладное древко «Нимбуса-2000» услужливо скользнуло в его ладонь. Не медля больше ни секунды, Поттер вскочил на метлу и, оттолкнувшись, взметнулся в чёрное звёздное небо.