Глава 4. «Драко».
31 января 2017 г., 04:46
Примечания:
Вопреки многочисленным спорам поттерианцев, я осмелилась приписать роду Малфоев титул "лордов". Не исключено, что, помимо моего собственного восприятия этих персонажей, на это повлиял ещё и тот факт, что земля в графстве Уилтшир, на которой построен Малфой Мэнор, была дарована Арманду Малфою королём Англии, Вильгельмом I, в XI в. за верную дружбу и, вероятно, магическое содействие в завоевании Англии. Так почему бы тогда монарху, с лёгкой руки, и не удостоить его ещё и подобного титула? ;)
В последнее время Драко Малфой был сам не свой. Его разрывали на части противоречивые эмоции и какие-то необъяснимые, претившие его принципам и воспитанию, чувства.
Даже сегодняшний полёт на любимом «Нимбусе» у самых границ Хогвартса не смог выветрить его тревожных мыслей. И, чтобы не вызывать лишних подозрений среди слизеринцев, он не стал возвращаться в замок через главный вход, а сразу влетел на площадку Астрономической башни. А, вместо того, чтобы пойти на ужин, предпочёл спуститься к подножью башни и притормозил у ближайшего окна.
Оглушённый тишиной пустынного коридора, Малфой поёжился и, отставив метлу, забрался с ногами на подоконник. Поплотнее кутаясь в мантию, обхватил себя руками и вцепился замёрзшими пальцами в предплечья так, будто холод древних каменных стен замка, каким-то образом сумел пробраться ему под кожу и лизнуть самые кости.
Прерываясь на редкие, тяжёлые вздохи, он удручённо размышлял о том, что совершенно упустил из вида тот момент, когда начал превращаться в резкую, послушную тень своего отца, беспрекословно следуя за ним, поддерживая и отражая, как в зеркале, все его взгляды и мнения о жизненном укладе и личностном отношении к людям, даже не пытаясь самостоятельно разобраться в сложностях их характеров и нравов.
С самого детства Малфой старался прислушиваться и следовать хладнокровному «голосу Разума», взрощенному в нём семейными ценностями и традициями чистокровного рода. Странно, но раньше Драко никогда не заострял на этом внимания, всё принимая за чистую монету. И лишь начав переписываться с Поттером, он стал замечать, что этот…голос отнюдь не похож на его собственный, а всё больше напоминает отцовский.
А теперь… Теперь он всё чаще спрашивал себя: если наставления отца настолько глубоко пустили родовые корни в его мозгу, выступая на первый план, как его собственные, то… Где же во всём этом был он сам?
И пока Малфой искал в себе ответ на собственный вопрос, остальные ученики, сытно поужинав, в это время рассаживались в своих гостиных и начинали корпеть над домашними заданиями. Конечно, он не забывал о риске случайного столкновения с влюблёнными парочками, жавшимися по всем тёмным уголкам Хогвартса. Но, ко времени начала «жарких свиданий» перед отбоем, он зачастую успевал «впрыснуть в кровь» очередную дозу своих противоречивых душевных откровений, выработать от них же противоядие до следующей встречи с Поттером или весточки от него же, и с равнодушным видом величественно снизойти до общества своих сокурсников. А толстолобые и розовощёкие Крэбб с Гойлом, даже если бы и вздумали искать его, то, скорее всего, свернули бы на полпути в сторону кухни, чем стали бы тащить свои отъевшиеся задницы из слизеринских подземелий в такую даль. Так что Драко знал, что у него ещё есть ещё около часа в запасе.
Он так часто приходил сюда в этом году, чтобы подумать о…обо всём, что уже подсознательно стал считать это место своим, а эти вечерние вылазки к самому дальнему окну перед входом на винтовую лестницу к площадке Астрономической башни, уже стали смутно походить на заядлую привычку.
Малфой брезгливо поморщился и раздражённо повёл плечом – ему не нравилось даже само предположение о том, что ему можно приписать подобную привычку. Он был твёрдо убеждён, что привычки вообще были выдуманы для слабаков! Не станет же наследник Малфоев зависим от такой глупости, как посиделки в одиночестве у какого-то там окна!? Подумаешь тоже! Ну пишет ему Поттер и что? Он справлялся с проблемами и посерьёзнее и при этом не впадал ни в какую зависимость! Ни от каких дурацких записочек, ни от всяких лохматых идиотов с хризолитовыми - просто невозможными! – глазами, ни, тем паче, от мыслей о…Нём!
Это от общения с Поттером он что ли стал зависим? Малфой тихо фыркнул. Бред какой-то! Вот захочет и больше вообще никогда сюда ходить не будет!
Но уже в следующее мгновение плечи его обречённо поникли, и он со вздохом прижался высоким лбом к прохладному стеклу окна. Какая вообще разница: есть ли у него какие-то мелкие привычки, не свойственные его аристократическому воспитанию, если сейчас в его душе и мыслях царил полнейший хаос!?
Драко чувствовал, что, возможно, впервые за всю свою жизнь, ему удалось абстрагироваться от непоколебимого мнения отца и его влияния. И это, одновременно, и радовало и пугало его.
Он слишком хорошо помнил то, как, даже спокойно излагая свои мысли, Люциус, порой, мог быть довольно устрашающим. С раннего детства Драко усвоил, что точка зрения отца и, принимаемые им решения, никогда не ставятся домочадцами под сомнение и, уж тем более, не обсуждаются. Они принимаются, как должное и единственно верное. Особенно, в вопросах чести и политики. В их семье всеми всегда двигала нерушимая вера в беспрекословный авторитет и превосходство Люциуса Абраксаса Малфоя!
Так было всегда, сколько Драко себя помнил. Но с тех пор, как его угораздило увязнуть в этом странном общении с Поттером, его мировоззрение неожиданно дало трещину… И в эти редкие моменты уединения, он, наконец, мог позволить себе эту маленькую слабость (вообще какую-либо слабость!) – усомниться в правильности отцовских нравоучений, и с облегчением сбрасывал свою идеальную маску надменного и Холодного Слизеринского Принца. Но в то же время, ненавидел это глупое чувство растерянности, которое следом овладевало им. Ненавидел ощущать себя слабым, а тем более таким беспомощным. И, всякий раз, приходя на это место, презирал себя за это! И за то, что уже не мог отказаться от всего этого…
Но в итоге признал, что уже ничего не может с собой поделать, и просто смирился. Потому что его всё равно необъяснимо тянуло сюда, чтобы вновь и вновь испытать это необычное, новое для него ощущение… Прислушавшись однажды к себе, Драко «со скрипом» нашёл ему причину…честность. Почему-то именно здесь он когда-то захотел, а теперь уже действительно привык быть честным, хотя бы перед собой. Долго споря и примиряясь с собственными чувствами, он осознал, что уже никогда не сможет стать прежним, прилежным и примерным сыном своего отца. Он не отрекался от того, чтобы быть Малфоем, но мечтал выпустить из клетки Драко!
Однажды, вдохнув полной грудью и пригубив ароматные плоды этой обличающей истины, он уже не смог остановиться. И теперь раз за разом, словно толстую корку со зрелого цитруса, кусочек за кусочком, упрямо сдирал со своего Разума, навязываемые ему все эти годы, чужие и неожиданно чуждые ему приоритеты. Драко Малфой впервые так рьяно и горячо надеялся, что сумеет, успеет, пока ещё не стало слишком поздно, добраться до самой сути – себя настоящего! Вот только он даже представить не мог, что это будет так…сложно.
Драко сморщился, будто от боли, и крепко зажмурился. Наверное, он действительно впал в какую-то больную зависимость.
На широком подоконнике оказалось довольно неприятно и жёстко сидеть. Отталкивающий холод бездушного камня, никак не хотел нагреваться, эгоистично поглощая тепло его человеческого тела. В попытке наложить на него Согревающие чары, Малфой полез в карман мантии за своей волшебной палочкой и случайно нащупал помятый листок. Вытащив его и заботливо разгладив, он провёл кончиками пальцев по немного корявым, пухлым буквам, нацарапанным твёрдой рукой «причины всех его бед» - пресловутым Гарри Поттером.
Каким-то странным образом, очутившись сегодня перед завтраком в его сумке, эта записка бессовестно привлекала к себе его внимание, вызывая необузданное желание вернуться, хотя бы мысленно, к её содержимому вновь и вновь. Удивительно, что ему вообще удалось забыть о ней хоть на какое-то время. Зато весь сегодняшний день Драко только и делал, что украдкой теребил и гладил её неровные края. Как будто, если он перестанет к ней прикасаться, то она просто обиженно прожжёт карман его школьной мантии.
Вот и сейчас, лишь раз скользнув по её поверхности подушечками пальцев, Малфой не смог устоять перед соблазном, чтобы, наверное, уже в тысячный раз не перечитать этот текст, который, впрочем, смог бы уже повторить даже спросонья.
«А сейчас, зная о том, как сложились наши судьбы, ты бы хотел, чтобы я тогда (много лет назад) пожал твою руку?» «Ты жалеешь, что тогда протянул мне руку?» «А ты думал когда-нибудь о том, что было бы, если бы я тогда, ещё шесть лет назад, пожал в ответ твою руку?»
Сплошь перечёркнутые вопросы, нацарапанные пером на каком-то жалком клочке пергамента, нестройными абзацами столпились на одном листе. Некоторые буквы заметно возвышались над остальными, вызывая у Драко подозрения, что Поттер невольно вздрагивал при их написании, с трудом выражая свои мысли. Малфой вглядывался в эти несколько строк очень внимательно и старательно пытался разгадать, постоянно всплывавшие в его голове, загадки-вопросы: чем эти строки так не угодили автору, раз уж в итоге, тот решил безжалостно перечеркнуть их все жирной чертой? Почему не взял другой, чистый лист? Хотел ли Поттер, чтобы он проследил все его душевные метания? Тяжело вздохнув, Драко намеренно стукнулся затылком о каменную стену и на мгновение прикрыл веки. Снова вздохнул. Положил записку на согнутую в колене ногу и в очередной раз перечитал единственную не зачёркнутую фразу, на которую сегодня так и не нашёл в себе душевных сил ответить…«Знаешь, Драко, иногда мне очень жаль, что мы не пожали друг другу руки, ещё тогда, когда впервые случайно столкнулись в магазине мадам Малкин!»
- Поттер! – еле слышно выдавил из своего, сдавленного противоречивыми эмоциями, горла Драко. А когда от неприятной и стремительно поднимающейся из самой глубины души горечи, уже начало сводить скулы, обречённо зажмурился. С начала седьмого курса их публичные столкновения с «Золотым мальчиком» мистическим образом сократились, а затем и вовсе перевоплотились во что-то новое и абсолютно невообразимое. Ещё ни разу, со времени их знакомства, каждое мгновение в жизни Драко Малфоя не было настолько переполнено событиями, неровными строчками тайных записок и, что самое странное, мыслями, а тем более, снами, в которых беспрестанно маячил назойливый образ ненавистного гриффиндорца. Хотя, в конце концов, Драко пришлось всё-таки признаться, по крайней мере, самому себе, что нынешнее его отношение к Поттеру, с каждым новым днём всё меньше напоминало ту жгучую ненависть и злость, которые он испытывал все эти годы, после унизительного отказа «Мальчика-который-выжил» от его предложения дружбы. «Как это так!? Прямо на глазах у всего первого курса!» - каждый раз возмущённо вспыхивал Малфой, вспоминая свою протянутую и одиноко зависшую в воздухе ладонь, которую Поттер посмел так грубо отвергнуть. – «Да кто он такой, чтобы отказывать мне? Мне! Потомственному лорду Малфою!» Впитанное с молоком матери и планомерно раздутое в процессе строжайшего отцовского аристократического воспитания, чувство собственного достоинства Малфоя пострадало не единожды в тот день. Мало того, что не сам Поттер стал инициатором начала дружбы с ним, как это делали все остальные. Так ещё и, вынудив Драко переступить через собственную гордость и сделать-таки первый шаг, Поттер посмел променять его великодушное предложение - подумать только на что!? – на общество этого нищеброда Уизела! Брр! Раздражённо фыркнув, Малфой передёрнул плечами и оскалился даже от одного малюсенького воспоминания об этом патлатом, рыжеволосом и ужасно конопатом ничтожестве, недостойном даже по одной земле ходить с, начищенными до ослепительного блеска, дорогостоящими ботинками юного и достопочтенного лорда Драко Люциуса Малфоя! Если бы не этот…Уизел, думал он, то Поттер изначально был бы с ним, с Драко, как и должно! Но нет же. Стоило этой «ржавой» бестолочи состроить Поттеру свои щенячьи, умоляющие глазки, как нашему Герою, естественно, приспичило проявить своё идиотское благородство! И каждый раз, после того ужасного дня, видя, как Поттер смеялся и закидывал на плечо этому недоразумению руку, Малфоя так и подмывало съязвить: «Скажи мне, Поттер, кто твой друг? И я скажу, что ты - идиот!» - отличная была бы шутка, если бы не ранила больше самого Драко, чем кто-либо мог себе представить. Поэтому он позволял себе произносить её только мысленно. Но всё равно не мог перестать в глубине души возмущаться. Да неужели ж он был бы Поттеру плохим другом!? Вместе они творили бы великие дела, и весь Хогвартс подбрасывал бы вверх свои остроконечные шляпы, едва завидев их в конце коридора! В приступе немой злобы Малфой скомкал несчастный огрызок пергамента, но тут же, будто опомнившись, быстро разжал кулак и, нашёптывая что-то себе под нос, стал водить над ним волшебной палочкой. И под действием его заботливых рук и Разглаживающих чар, тот, пожалуй, стал выглядеть даже лучше, чем в момент отправки. Нахмурившись и поджав губы, Драко разочаровано отметил, что теперь записка перестала нести в себе некое «незримое присутствие» Поттера, свойственную ему лёгкую небрежность и все те переживания, которые тот испытывал и вкладывал в неё, невольно комкая и заминая пергамент в процессе написания этих нескольких строк. Повертев послание в пальцах, Малфой находчиво хмыкнул, осторожно смял записку и, вновь развернув, остался доволен результатом – теперь это больше походило на дело рук вечно лохматого гриффиндорца. Ведь в этом как раз таки и был весь Поттер! И пусть Драко никогда в этом ему не признается, но именно таким он ему и…«Знаешь, Драко, иногда мне очень жаль, что мы не пожали друг другу руки, ещё тогда, когда впервые случайно столкнулись в магазине мадам Малкин!»
На зубок заученные слова, раз за разом звучали в голове по-новому, преображаясь и окрашиваясь в совершенно необыкновенные смысловые и интонационные оттенки. Они мистическим образом притягивали взгляд, маня в свои сети. И если до этого дня, Драко иногда ломал голову исключительно над тем: сожалеет ли Поттер хоть иногда об их несостоявшемся рукопожатии, то сейчас… Уже бесчисленное количество раз просматривая эти строки, он вдруг осознал: как удивительно точно Поттеру удалось выразить всё в одной, такой простой фразе! «Неужели?!» - ошеломлённый и впечатлённый до глубины души собственным выводом, Драко вновь и вновь вчитывался в последние слова: «…когда впервые случайно столкнулись в магазине мадам Малкин» и «!». «Почему в магазине мадам Малкин?» - кусая губы, он ругал свою капризную память за то, что и не помнил уже толком ту мимолётную встречу, и изо всех сил напрягал извилины... И тут... – «О, Мерлин… Ну, конечно!» Закрыв глаза, Драко постарался по крупицам, максимально точно, восстановить тот самый день в Косом переулке… …Он стоял у высокой стойки в магазине мадам Малкин и ждал, пока мама закончит что-то обсуждать с хозяйкой и та, наконец-то, отдаст им его новые школьные мантии. Заскучав, Драко отправился бесцельно бродить по магазину и между рядами с одеждой он увидел Его. Скромный, будто собранный из сплошных острых углов, слишком худой для своего возраста, в мешковатой, явно поношенной одежде, этот незнакомый мальчик не был ухоженным и плавным, как большинство тех детей, что приходили к ним в Малфой Мэнор. Этот необычный мальчик, улыбался открыто и с интересом смотрел на него, заразительно живо сияя своими выразительными глазами-изумрудами из-за стёкол каких-то нелепых, склеенных пластырем, круглых очков. Никто даже и подумать не мог, что это мог быть загадочно сильный «Мальчик-который-выжил». Сам Гарри Поттер! И Драко тоже не понял, что, наконец, воочию увидел того самого мальчика, которому суждено было стать одной из самых нашумевших персон во всём Магическом мире. Не понял, что встретил «Мальчика-Героя, спасшего однажды их всех от Тёмного волшебника». Мальчика, о котором так часто рассказывала ему на ночь сказки мама, и который так вдохновлял и восхищал маленького Драко, незаметно превратившись в его самую сокровенною мечту. С любопытством и непривычным волнением рассматривая мальчика, Драко и сам не заметил, как не смог сдержать ответной улыбки. В этом незнакомце было что-то такое…чистое и искреннее, что с первого взгляда располагало к нему. И пока они смотрели друг на друга, а Драко решался с ним заговорить, за тем мальчиком пришёл верзила Хагрид и забрал его, не дав им возможности познакомиться. Всю дорогу домой Драко был тих и задумчив, сожалея, что не спросил мальчика хотя бы о том, куда он идёт учиться? По слухам, маленький Малфой знал, что тот таинственный Гарри Поттер тоже получил в этом году письмо из Хогвартса. Но, мысленно возвращаясь к воспоминаниям о ярких и больших глазах незнакомого мальчика, Драко почему-то очень хотелось, чтобы тот самый Гарри Поттер, с которым он так давно жаждал подружиться…был хотя бы чуточку похож на этого необыкновенного мальчика из магазина Мадам Малкин… Малфой тихо хмыкнул и с вымученной улыбкой помотал головой. Кто бы мог подумать, что Поттеру вообще запомнилась та короткая встреча?! Они ведь не перекинулись тогда и парой слов! А этот остолоп, полувеликан Хагрид, даже не удосужился представить их друг другу. Хотя чего ещё можно было ожидать от такого недалёкого существа?! Драко настолько опешил, когда в Хогвартс-экспрессе Панси прощебетала ему о том, что в соседнем вагоне едет Гарри Поттер и в точности описала того самого паренька, который так впечатлил его при первой встрече, что он едва усидел на месте, чтобы не броситься искать его. Зато к их встрече в холле Хогвартса, Малфой был уже «во всеоружии»: собран, спокоен и настроен весьма решительно. Но Поттер отчего-то уже смотрел на него хмуро и настороженно, так что Драко едва не растерялся и не потерял лицо. А после, когда друзьями они, вопреки всем его наивным детским мечтам, так и не стали, Драко старался забыть о том неловком моменте в магазине мадам Малкин, как можно скорее. Ужас и позор его выдержке и умению держать себя на людях! Но как бы он не был зол на Поттера, обида и чувство «украденной детской мечты» расстраивали его куда больше, чем то, что он позволил себе улыбнуться какому-то незнакомому пареньку. Если бы Драко тогда знал то, что знает сейчас… То непременно сделал бы всё, чтобы на вокзал Кингс-Кросс они бы уже прибыли вместе с Поттером! И тогда не было бы между ними ни этого убогого Уизела, ни грязнокровки, ни этих тупорылых Крэбба с Гойлом, от навязчивого общества которых уже порядком тошнило. Не было бы всей этой глупой и изнуряющей вражды из-за какого-то несостоявшегося рукопожатия… А были бы только они – самые противоречивые, но известнейшие, и, возможно, самые близкие друзья за всю историю Хогвартса! Богатое воображение Драко уже вовсю вырисовывало под его расслабленно-прикрытыми веками радужные картины их несостоявшейся дружбы с Поттером. Замечтавшись, он даже не заметил, как постепенно выпрямилась его спина до идеальной осанки, плечи гордо расправились, а подбородок немного надменно вздёрнулся кверху. Если бы Малфой сейчас смог посмотреть на себя со стороны, то заметил бы, как сильно походил на довольную, породистую и весьма гордую собой птицу на плоской жёрдочке подоконника. Но, встретившись глазами с собственным отражением в тёмном стекле окна, Драко внезапно встрепенулся и, сбросив морок несбывшейся мечты, с сожалением осознал, что это был всего лишь очередной плод его воображения. Ничего из этого, кроме письменного признания Поттера, так и не стало реальностью. Ничего из их «общего» прошлого нельзя было теперь изменить. Всё случилось, как случилось. А вот суровая действительность заключалась в том, что Драко Люциус Малфой восседал на подоконнике самого дальнего окна прямо перед входом на лестницу Астрономической башни…в гордом одиночестве. Без Поттера. - Поттер… - Драко притянул к груди согнутые в коленях ноги, обхватил их руками и, погладив пальцами записку, с тяжёлым вздохом только лишь мысленно позволил себе добавить: «Гарри…» *//*//* Решив, что на сегодня с него хватит всех этих унылых и мрачных размышлений, Малфой слез с подоконника и привёл в порядок помятую мантию. Взял свою метлу, а другую руку засунул в карман, теребя подушечками пальцев потёртую записку, и медленно побрёл в сторону главной лестницы. Но не успел он завернуть за угол коридора, как на него налетело невидимое «нечто». Оно грубо врезалось в его плечо и, даже не удосужившись извиниться, понеслось ко входу на лестницу Астрономической башни. - Что за чёрт?! - только и смог кинуть в след этому странному явлению Малфой, растерявшись от неожиданности. Но уже через мгновение во взгляде его появилась холодная жёсткость, а растерянность сменилась привычной слизеринской маской. Что бы это ни было, он не намерен был закрывать на подобную наглость глаза! Резко развернувшись в сторону удаляющихся, быстро переставляемых, ног, Драко уставился им вслед и замер, приглядываясь. Картина, надо заметить, была та ещё… Вдоль коридора бежал полу-невидимый кто-то, чья видимая часть тела состояла лишь из двух ног, и то чуть выше колен, облачённых в чёрные школьные брюки и пару нечищеных ботинок. А ещё у этого полу-невидимки сбоку торчал странный пучок прутьев с обрубком метловища. Подозрительно сузив глаза, Малфой сразу же изумлённо распахнул их, узнав «Нимбус-2000». Эту метлу он не спутает ни с какой другой! Это определённо была она! Точно такая же, как и та, что не раз обставляла его личный «Нимбус-2001» и в последний момент вырывала победу из его рук в матчах по квиддичу против команды Гриффиндора. Точно такая же метла, как и та, которой посчастливилось каждый раз ощущать на своём древке крепкую хватку Поттера, пока тот выписывал виражи над скандирующим стадионом Хогвартса… Мысли в голове Драко пустились вскачь, словно стаи бешеных пикси, и ему даже пришлось тряхнуть ею, чтобы вовремя уцепиться за одну-единственную, самую значимую: «Это должно быть…Поттер!» Обуреваемый каким-то необъяснимым восторгом и взыгравшим в крови любопытством, Малфой сорвался с места и помчался следом за ускользающими отзвуками шагов гриффиндорца. Вбежав на самый верх, Драко прислонился спиной к открытой двери и, стараясь как можно тише привести дыхание в норму, стал прислушиваться к тому, что происходило на смотровой площадке. В его ушах грохотала кровь, мешая разобрать хоть один конкретный звук, кроме собственного пульса, а на лице и спине проступила испарина от быстрого бега. Мысленно выругавшись, Малфой задержал дыхание и навострил слух, но всё равно слышал только то, как его сердце мощно качает и перегоняет кровь по телу. Он прислонил к стене метлу, но, прикинув, что та может случайно упасть и наделать шума, положил её на ступеньки. Освободив руки, Драко стёр тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, ослабил свой зелёный галстук и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Несколько раз медленно вдохнув и выдохнув, облизал пересохшие губы и прижал прохладные ладони к пылающим щекам, успокаиваясь. Когда шум в ушах немного поутих, а сердце, как обычно в присутствии Поттера, взволнованно затрепетало, Драко вдруг забеспокоился: и что он скажет Поттеру, если тот его сейчас увидит? Может у него вообще назначено свидание с сестрой этого рыжего? Последняя мысль отчего-то отозвалась глухой болью в груди, но Малфой решил, что будет решать проблемы по мере их поступления. В конце концов, испортить Герою свидание с Уизлеттой было вполне неплохой перспективой! А может…его мозг выдал желаемое за действительное и сейчас на смотровой площадке он увидит вовсе не Поттера? Придирчиво оглядев себя и одёрнув мантию, Драко сделал пару осторожных шагов, заглядывая за угол, но тут же застыл у порога… Удивительно тёплый ветер моментально подхватил полы его плотной мантии и выбил несколько светлых прядей из идеально зализанной назад причёски. Наскоро смахнув их с глаз, Драко поплотнее запахнул мантию, хлопавшую его по икрам, чтобы не создавать лишний шум. Но человек, стоявший у дальнего бортика площадки с поникшей головой, похоже, всё равно ничего не замечал и не слышал на фоне собственного загнанного дыхания. Настороженный взгляд серых глаз метнулся к чужой метле, и Драко удовлетворённо отметил, что не ошибся. Теперь он точно был уверен - спиной к нему стоял не кто иной, как Гарри Джеймс Поттер! Было странно видеть отважного и храброго гриффиндорца таким…сломленным, внутренне сжавшимся в дрожащий комок каких-то переживаний, напряжённым и со всей силы вцепившимся в каменные поручни перил до белых костяшек, словно это было последнее, что помогало ему удержаться на ногах. От Поттера веяло таким беспросветным отчаянием, что Драко, словно магнитом, потянуло к нему. Мягко крадучись, Драко боялся сделать лишний вдох. Очень медленно, шаг за шагом, он уже наяву, а не в мечтах, устремился к человеку, который мог быть так же близко все эти годы, но, тем не менее, находился на другом краю бездонной воображаемой пропасти, однажды разделившей их. Пройдя почти полпути до своей цели, Малфой не без усилий заставил себя остановиться. Опустив глаза в пол, он рвано выдохнул и сильно зажмурился. «Зачем мне всё это? Что я могу ему сказать? Ответить лично на записку?» - он помотал головой, чувствуя, что просто не может сделать эти самые трудные, последние несколько шагов! Выбившиеся прядки его светлых волос, повинуясь порывам ветра, невесомо метались из стороны в сторону и вновь падали на лицо, но Драко почему-то сейчас было всё равно. Кусая губы, он задавал себе один и тот же вопрос: «Зачем я вообще здесь?!». И ни один ответ, что приходил ему на ум, его не устраивал. Драко поднял взгляд на Поттера и, вопреки собственным противоречивым мыслям, как зачарованный, опять осторожно пошёл вперёд. С каждым новым шагом, в нём проявлялось какое-то странное, такое…трепетное, тёплое и очень-очень светлое чувство. Оно робко мерцало в его груди, словно путеводная звезда на небе, и только усиливалось, по мере его приближения к Поттеру. Словно он, наконец, мог пройти те несколько метров, что им, с их первой встречи в магазине мадам Малкин, так и не удалось преодолеть, и сказать, тому маленькому мальчику, что он будет безумно счастлив с ним познакомиться! Это необъяснимое, какое-то мистическое чувство острой необходимости просто быть здесь...рядом с Ним...хотя бы так…вынуждало Малфоя ежесекундно вступать в схватку с собственными предрассудками и, «вопящим во всё горло», голосом Разума, вновь так ужасно напомнившего ему голос Люциуса… «Нет!» - Малфой резко остановился и, отчаянно жмурясь, сжал от негодования кулаки. Он должен развернуться и так же тихо уйти, будто его и не было. Уйти, пока Поттер не успел его заметить! Какая ему разница, что движет Поттером? И что заставило того примчаться, сломя голову, на самую высокую башню Хогвартса? Может Поттеру банально нужно несколько минут наедине с собой? В их-то гриффиндорском дурдоме вряд ли найдётся спокойный уголок! Если так, то Драко был вполне солидарен с ним в этом вопросе. Да и, в конце концов, они ведь даже не друзья, чтобы забивать себе голову всей этой ерундой понапрасну! И никогда ими не были! «Пусть Поттер сам справляется со своими проблемами…» - убедив себя, что поступает правильно, Малфой поджал губы и его ресницы решительно взметнулись вверх. Но стоило Драко это сделать, как его глаза тут же широко и испуганно распахнулись от, сковавшего его по рукам и ногам, ужаса. Он увидел, как Поттер рисковано перегнулся через перила и практически свесился вниз головой над зловещей чернотой, притаившейся у подножья Астрономической башни. Гарри опасно покачнулся, и в это мгновение для Драко разом исчезли все внешние звуки. В оглушившей его тишине, он чувствовал только то, как по венам стремительно расползается леденящий душу страх. Неконтролируемый и совершенно необъяснимый страх потерять Поттера! А в следующую секунду одна ступня Гарри оторвалась от пола, и горло Драко сдавило болезненным спазмом от понимания того, что он просто не успеет до него добежать! Ни Уизел, ни грязнокровка, ни даже треклятая «пропасть противоречий» в эту самую, застывшую между двумя ударами сердца, страшную секунду не стояла между ними настолько ощутимо, как одно малюсенькое, неверное движение. И Драко отчего-то очень боялся, что Поттер его сделает… Малфою даже показалось, что он сам уже не в себе и превратился в какое-то беспомощное каменное изваяние. А время, вообще, за все его подлости и злодеяния, намеренно остановилось именно в этом ужасном мгновении, чтобы он вечно смотрел на то, как Поттера не станет! Но переборов собственные страхи, Драко, отбросил прочь все свои сомнения и успел сделать лишь пару больших прыжков, спеша на помощь… Как Поттер внезапно сам рванул назад и со всего маху рухнул на пол. А потом, обхватив себя руками, стал раскачиваться, тяжело и надсадно дыша. Не добежав до него всего пары метров, Малфой так же резко остановился и, растерянно моргая, застыл, как вкопанный. Бесшумно проталкивая в горло колючий комок, он почему-то больше не находил в себе прежней решимости, и боялся собственного усилившегося желания приблизиться к Поттеру вплотную или хотя бы окликнуть его. Сбивчиво дыша и прислушиваясь к чужим тихим всхлипам, Драко нервно кусал губы. И даже не заметил, как ноги сами понесли его вперёд. Пока он во все глаза смотрел на Поттера, его не покидало какое-то странное ощущение, как то неведомое, непривычно тёплое и нахлынувшее на него сегодня при виде Гарри, чувство жалобно заскреблось изнутри, просясь вырваться наружу. И, в то же время, оно казалось Малфою абсолютно чуждым и неправильным, тисками страха, сдавливая при каждом вздохе его взволновано вздымающуюся грудь. Ведомый этим новым для себя чувством, Малфой бесшумно приблизился к Гарри со спины. И пока тот отчаянно тянул в стороны свои топорщащиеся вихры, Драко, затаив дыхание, остановился в полуметре от него и мягко опустился на колени. Его бледные пальцы слегка подрагивали от того, что он всячески пытался перебороть в себе очень смелое, не по-слизерински чувственное, пульсирующее на кончиках пальцев и сводившее его, уже довольно давно, с ума желание. Желание… вплести собственные пальцы в волосы Поттера, чтобы вдоволь прочувствовать каково же на ощупь это чёрное растрёпанное «воронье гнездо»…провести с нажимом подушечками длинные борозды от самой макушки до затылка…пропустить, словно сквозь гребни, эти торчащие тёмные прядки и несильно сжать их в кулаке, притягивая ближе... Словно заворожённый собственной фантазией, Драко даже поднял руку и нерешительно потянулся к Поттеру. Но неожиданно осознав то, что только что хотел сделать, он ошеломлённо уставился на свою бледную, зависшую в воздухе, кисть и пытался предугадать чужую реакцию, если бы он всё-таки попробовал... Вольготно гуляющий по открытой площадке, хоть и немного поутихший, ветер, неустанно колыхал широкий рукав школьной мантии Драко, не позволяя ткани даже вскользь коснуться чужой сгорбленной спины, пока он набирался храбрости. Но Гарри внезапно встрепенулся, подался вперёд и одним рывком вскочил на ноги. И испуганно отшатнувшись от него, Драко чуть не завалился на спину, едва успев выставить позади себя ладони. Схватившись за поручни, Поттер неожиданно вспорол вечернюю тишину своим душераздирающим криком: «НЕТ!», и Драко невольно вздрогнул от звуков его сломленного голоса. Малфой даже не успел сделать вдох, как Поттер уже оседлал свой «Нимбус» и взметнулся в чёрное звёздное небо, так ни разу и не оглянувшись. Не долго думая, Драко так же рывком вскочил на ноги. Стараясь не терять из вида, стремительно удаляющуюся и быстро растворяющуюся в темноте, фигуру гриффиндорца, выдернул из кармана свою волшебную палочку и скомандовал: - Акцио, метла!
