Always. It is our Choice

Рассерженный и расстроенный последними словами Малфоя, Гарри схватил свою волшебную палочку и сжёг треклятую записку прямо на тумбочке. Он знал, что Драко, ещё не успевший выйти за порог, прекрасно понял: откуда появился этот запах гари. Видел, как тот содрогнулся и тут же будто окаменел, зачем-то застыв в дверном проёме. И пока Гарри цепко следил за реакцией Малфоя, все его эмоции постепенно сконцентрировались на каком-то мстительном и злорадном чувстве удовольствия от содеянного. Прекрасно! Отлично! Раз уж Малфою всё равно, то и ему тоже. Будет. Наверное. Что ж… Он отступит. Пусть будет так, как хочется Драко! Забыть. Вытравить из памяти. Сжечь и развеять по ветру. Всё! С него довольно! Он сделал всё, что мог, а сказал, так вообще, кажется, даже больше, чем за всю свою жизнь! Хочет жить с этим? – Да, пожалуйста! Не велика потеря… Но… Как только дверь за Малфоем закрылась, Гарри протолкнул очередной ком в горло, глотая новую порцию обиды и горечи, посмотрел на тлеющие угольки своей записки…и понял, что, ни черта, он так не думает! Скинув очки, Поттер упал обратно на койку и, зарывшись лицом в подушку, утопил в ней свой душераздирающий вопль. У него никак не укладывалось в голове: почему даже боль, причиняемая Круцио, сейчас, казалось, не шла ни в какое сравнение с тем эффектом, какой возымели на него слова Драко? И ему вдруг стало абсолютно плевать на мадам Помфри, которая наверняка раскудахчется из-за испорченной им мебели; на свою «Великую миссию Героя»; на Дамблдора с его хитроумными планами; на Волан-де-Морта с ещё более изощрёнными способами достижения собственных целей; и даже…на своих самых близких друзей – плевать на всё, что касалось его и всего оставшегося Мира, в котором он только что снова остался без Драко! Выжигающее всё на своём пути, необъятное ощущение безнадёжности и всепоглощающей тьмы, поднимаясь из самых глубин, тянуло к Гарри свои склизкие, покрытые струпьями и язвами, холодные, скрюченные пальцы. И он уже начал сожалеть о том, что на самом деле не сдох ещё вчера! Потому как, чего бы в итоге не хотел добиться этими действиями Малфой, сначала спасая его, а затем и подпуская к себе интимно близко, но своими жестокими словами, он просто мучительно медленно вывернул наизнанку и расчленил душу Гарри на нежизнеспособные и жалкие кусочки, без всякого тёмномагического ритуала… - Зачем?! - лихорадочно стуча по рёбрам, кричало в пустоту Сердце. - Чтобы…забыть? – почему-то осторожно предположил Разум, страшась, что от этого ответа его вечный оппонент просто-напросто не выдержит и разобьётся вдребезги! Но… минуты шли, а ничего не происходило. Как ни странно, стены могучего замка Хогвартс не обрушились на горюющего Поттера, земля не разверзлась под ногами ничего не понимающих людишек, а Мир так и продолжал равнодушно существовать дальше. Постепенно затихая, всхлипы Гарри сменились рваным, прерывистым дыханием. А Сердце, будто издеваясь над ним, так же предательски продолжало биться. Но внутри было…пусто. Совсем. Ничего не осталось. Поттер перевернулся на спину и, морщась от уже слепящего утреннего солнца, зажмурился. Перевернул подушку сухой стороной кверху и накрыл ею лицо, пряча от раздражающих, ярких лучей заплаканные, воспалённые глаза. Он вдруг почувствовал себя жутко вымотанным и выжатым, и сокрушённо осознал, что даже злиться на Драко не может! Где-то на самом дне души, Гарри признавал, что в какой-то степени ему понятны возможные мотивы и решение Малфоя просто забыть обо всём... Но упрямый гриффиндорец внутри него всё равно продолжал твердить, что если бы это он был на месте Драко, то непременно нашёл бы другой, лучший выход. Они бы нашли его вместе! Если бы… Если бы… Если бы… Снова одни сплошные «если бы»… Круг замкнулся. И вновь то жуткое ощущение, словно на него надвигается обезумевшая толпа. Будто полчища инферналов, люди сдавливают его сжавшуюся, онемевшую от сорванного голоса, одинокую фигурку. Хаотично сменяя друг друга, наваливаются на него вновь и вновь. Душат и одновременно тянут в разные стороны, норовя растащить на мелкие кусочки. И никто из них не замечает его беспомощные, слабые попытки сопротивления. А яркий, на общем фоне этой серой массы, всполох платиновых волос, неумолимо отдаляется от него. Свободно обтекаемый толпой, Драко равнодушно уходит от эпицентра событий всё дальше и дальше… «Нееет! Драко! Вернись!» - кричит он, из последних сил напрягая связки. Но голос давно потерян. А Драко уже не видно. «Забудь!» - безразличный голос Малфоя эхом прозвучал в голове Гарри, прежде чем он, окончательно обессилев, провалился в новый неспокойный сон. *//*//* Борясь с невозможно сильным и абсолютно безрассудным желанием плюнуть на всё и вернуться, Малфой до сих пор подпирал спиной тяжёлые двери лазарета. Его тонкие веки были крепко-накрепко зажмурены, а длинные ресницы и подбородок мелко подрагивали от сдерживаемых слёз. Кусая свои, расстроено поджатые, губы, он затравленно дышал, рвано сопя и раздувая ноздри. Внутри него всё горело и распадалось на части от противоречивых чувств и эмоций. А от противостояния, тянувшегося к «врагу», словно цветок к тёплому солнцу, сердца и резких, рассудительных, но по-малфоевски хладнокровных доводов рассудка, уже начинала нещадно болеть голова. Обхватив себя руками, Драко пытался сопротивляться слабости, внезапно подкосившей колени и завладевшей его телом. Уже чувствуя, что его начинает лихорадить, он собрал остатки воли в кулак и заставил себя отлепиться от двери, чтобы - не дай Мерлин! – беспомощно и позорно не сползти по ней вниз. Если сейчас появится мадам Помфри и застанет его здесь в таком состоянии, то наверняка накричит и прикажет вернуться в свою больничную койку. Но назад пути не было. Если его сейчас силком затащат обратно, то он просто умрёт на месте, лишь раз встретившись взглядом с, переполненными горечью и обидой, хризолитовыми глазами Поттера! Слегка пошатываясь, Малфой, не медля больше ни минуты, побрёл прочь от места, изначально предназначенного для исцеления, но ставшего сегодня их общим с Поттером «эшафотом». Солнечный свет беспощадно резал по воспалённым глазам, нагло струясь из огромных окон коридоров Хогвартса и будто издеваясь над его удручённым и изнемождённым состоянием. Но Драко, тяжело передвигая ногами и практически не различая дороги, с каждым неуверенным шагом продолжал уходить всё дальше и дальше. Он старался не думать о том, что совершенно не чувствовал облегчения от того, что только что наговорил Поттеру. Остановившись на одном из лестничных пролётов, Малфой закрыл глаза и попытался сосредоточиться, прислушиваясь к звукам в замке и прикидывая, который сейчас мог быть час – сил не осталось даже на простенькое заклинание Времени. Судя по приглушённому далёкому гомону, спешащих куда-то учеников, завтрак либо вот-вот начнётся, либо уже в самом разгаре. Так и не открыв глаза, Драко выдохнул и сделал шаг, намереваясь продолжить свой бесконечный спуск по школьным лестницам, но внезапно оступился. И точно бы упал, кубарем покатившись по ступенькам, как кто-то вдруг подхватил его на лету. Драко непроизвольно повис на чужих руках, утыкаясь лбом в стойкую, твёрдую грудь, скрытую под несколькими слоями одежды и плотной жёсткой тканью мантии, насквозь пропитавшейся запахом подземелий и испарений от котлов многочисленных учеников профессора Зельеварения. - Мистер Малфой, - утробно-рычащий, хоть и несколько обеспокоенный голос Северуса Снегга, прозвучал для Драко, словно сквозь вату. – Что с Вами?! Почему Вы встали, если Вам плохо? - Я… Мне…нужно… - неразборчиво бормотал себе под нос Драко, пытаясь выпрямиться, и встать на ноги. - Так. Немедленно возвращайтесь в лазарет! Что я, по-Вашему, должен буду ответить Вашему отцу, если он спросит о состоянии своего единственного сына или лично объявится здесь?! Видимо, вспыхнувший в глубине зрачков и встряхнувший нервы Малфоя страх, придал ему сил, и он вдруг несдержанно вцепился тонкими пальцами в предплечья своего декана, в отчаянии заглядывая ему в глаза. - НЕТ! Прошу…профессор… Не говорите…отцу… - Успокойтесь, Мистер Малфой! Драко впервые поморщился от звучания собственной фамилии – за последние сутки она уже причинала столько боли им с Поттером...что даже те перспективы, которые та пророчила Драко в будущем, уже не казались ему столь лестными, как прежде. Снегг без резких движений отцепил от себя кисти Драко и, взяв его за локоть, развернулся вместе с ним в сторону Больничного крыла. - Пойдёмте, - строго настаивал он. - Я провожу Вас к мадам Помф… - Нет! – вывернув свою руку, Драко шарахнулся к противоположным перилам. – Только не это! Мне нельзя обратно! - Не вижу ни единой причины. Особенно, - чёрные глаза Снегга недобро блеснули, - после Вашего вчерашнего приключения. Так почему я должен прислушиваться к Вашим просьбам сейчас!? – он нахмурился, поглядывая на своего ученика исподлобья. - Пожалуйста, - внезапно слетело с дрожащих розовых губ Драко, и оба они опешили, каменными изваяниями застыв напротив друг друга. Драко от того, что произнёс это вслух, а зельевар был дезориентирован и впечатлён тем, что тот вообще знал такое слово! Немного придя в себя, Малфой сглотнул и выпрямился, пустив в ход «запрещённое оружие»: – Я не могу вернуться. Пожалуйста…крёстный… Снегг как-то нервно скривился, порывисто втягивая воздух, а чёрные угольки его округлившихся глаз, лишь на короткое мгновение вспыхнули ярче. Пожалуй, Драко до сих пор не знал ни одного такого же человека, который смог бы сравниться с его странным и загадочным крёстным. Настолько нечитаемой личностью не был, по его мнению, даже отец. И как это родителям пришло в голову сделать Снегга практически его вторым отцом? Ведь тот даже толком и не принимал участия в его воспитании. Всё детство Драко, этот угрюмый мужчина, постоянно то появлялся, то пропадал где-то, решая какие-то слишком важные вопросы и улаживая дела, в которые недозволенно было совать свой аристократический курносый нос маленькому лорду Малфою. А потом это уже стало неважным, ведь у Драко появились новые интересы и его личный маленький, угловатый, шрамоголовый и несуразный фетиш, его «крохотный» секрет, по имени Гарри Поттер. Хотя мама как-то давно упоминала, что были времена, когда Северус был совсем другим, правда, далеко не со многими… Снегг медленно заложил руки за спину и, настороженно задрав подбородок, заговорил своим тягучим, бархатным голосом: - Тогда потрудитесь объясниться. Почему Вы считаете, что Вам нельзя вернуться? - Потому… - Драко сглотнул, лихорадочно облизав губы. - Там Поттер, - чёрная бровь Снегга подозрительно поползла вверх. Его явно не устраивал столь скудный ответ. – Мне… - Малфой резко выдохнул и скороговоркой проговорил: - Мне противно лежать с ним в одном помещении! – он скривился, будто попробовав что-то жутко гадкое и горькое. Но на самом деле, эта горечь, поднимавшаяся изнутри, была вызвана мерзким чувством отвращения к самому себе за столь откровенную и подлую ложь. Как? Ну как он мог вернуться…к Гарри, если ощущал себя таким жалким, трусливым и грязным, да просто дрянью, по сравнению с Ним!? И самое ужасное заключалось в том, что он таковым и являлся всё это время! Зачем он Поттеру? Зачем он такой ему? Он просто не достоин Гарри… Собственный сокрушительный вывод жалящей болью отозвался в висках. А может это просто Совесть? Малфой прикрыл глаза и сильно сдавил пальцами переносицу, стараясь удержать при себе свои истинные эмоции и совладать с внезапным головокружением. Но общая слабость неожиданно усилилась, и, покачнувшись, он лишь в последний момент успел ухватиться за поручень лестницы и устоять на ногах. - Мист… ДРАКО?! – спохватился Снегг, кидаясь в его сторону. - Всё… Всё в порядке. Я…я просто немного устал. Хмуро пронизывая его взглядом, зельевар что-то мысленно прикидывал в уме, храня мрачное молчание. В конце концов, убедившись, что Драко стало немного лучше, Снегг пошевелился, отпуская его локоть, и почти отрешённо произнёс: - Хорошо. Я хотел поговорить о Вашем отце… - он намеренно сделал длинную паузу, цепко подмечая резкую смену эмоций, отразившихся на лице Драко и в его распахнувшихся глазах: первобытный ужас, понимание и в итоге…смирение. Едва заметно кивнув, Драко свёл вместе брови и, твёрдо глядя прямо в глаза Снегга, попытался расправить поникшие плечи. Со всеми своими положительными, но больше даже отрицательными качествами, он ведь, драккл бы всё побрал, Малфой! И должен с достоинством встретить свою участь! Но невидимый гнёт, давивший на него со вчерашнего вечера, судя по всему, оказался слишком велик. Поэтому Драко пришлось предпринять несколько попыток, прежде чем у него получилось что-то среднее между сутулостью и его обычной, идеальной осанкой. Не совсем понимая, что конкретно так волновало Драко, и, прекрасно зная, что порой этот юнец бывает упрямее самого́ «несносного Поттера», Северус темнел в лице с каждой секундой и всё сильнее поджимал губы. - Так вот, - вдруг вновь заговорил он, отступая. – Как я уже сказал, я хотел поговорить о Вашем отце. Но вижу, что сейчас малоподходящее для этого…время. Отправляйтесь к себе в спальню, мистер Малфой. Прямо в подземелья, - с нажимом произнёс Снегг, опуская подбородок и дёрнув для убедительности бровью. – На сегодня я даю Вам освобождение от занятий. Но не заблуждайтесь в будущем, - назидательно прошипел он. - Подобные поблажки не должны входить у Вас в привычку! Вы всё поняли? Драко вскинул на него вопросительный и немного обалдевший взгляд. Он даже не надеялся и на толику подобной щедрости и просто не мог поверить собственным ушам! Как бы там Снегг хорошо не относился к своему факультету, всячески благоволя слизеринцам на занятиях; как бы не был дружен с семьёй Малфоев и расположен к самому Драко, но это… Это было неслыханной удачей! - Спасибо…крё...- Драко заметил, как предостерегающе вспыхнули глаза Северуса, и быстро исправился: - Профессор! – искренне поблагодарил он Снегга, на что тот лишь коротко кивнул, продолжая буравить его каким-то подозрительным и изучающим взглядом. - Я предупрежу мадам Помфри. Вы свободны, мистер Малфой. Обсудим это позднее. И…смотрите под ноги, - серьёзно добавил Снегг и, окинув его напоследок нечитаемым взглядом, стал неторопливо подниматься по лестнице. Драко облегчённо выдохнул, проводив его спину взглядом, и, стараясь никому не попадаться на глаза, поспешил в подземелья Слизерина. Ещё ни разу за все года обучения в Хогвартсе, он не был так рад мрачной тишине и спокойствию, царившим в их общей спальне, как в это сумбурное утро! Остальные его сокурсники уже ушли на занятия и, благодаря неслыханной милости Снегга, у него появилось несколько свободных часов отдыха. Небрежно сбросив с плеч мантию и сняв туфли, Малфой прямо в одежде залез на не расстеленную постель. Сделав над собой ещё одно, последнее, усилие, он распустил тяжёлый тёмно-зелёный бархат полога и, как смог, запечатал его от посторонних глаз и ушей. Затем свернулся в клубочек на покрывале, обхватил себя руками, впиваясь холодными пальцами в предплечья, и тихо заскулил от собственной беспомощности и бессилия. Драко чувствовал себя абсолютно раздавленным, разбитым и жалким. Просто невыносимо, отвратительно жалким! Будто этот разговор с Поттером иссушил его до самого дна души, высосал весь свет, всю надежду, не оставив лично ему ничего, кроме беспросветной, пугающей и зияющей пустоты. Одинокий и никчёмный. Недостойный. В одночасье он стал ничем сам для себя. Навалившаяся жуткая усталость не оставила ему сил даже на слёзы, которые уже застилали глаза. И Драко мечтал теперь лишь о том, чтобы поскорее провалиться в забытье и успеть восстановить силы до того, как кто-нибудь ввалится в спальню и начнёт задавать вопросы или, что ещё хуже, увидит его в таких растрёпанных чувствах. Ведь, по мнению остальных, у Холодного Слизеринского Принца не может быть никаких чувств! И ему удалось отказаться от них. Но какой ценой… Свернувшись на покрывале, Драко даже не мог пошевелиться. Как и вчера, внутренний холод вновь стал расползаться по его телу, пронизывая все кости и ледяной коркой покрывая вены. Он дрожал, стуча зубами. Хотел, но не мог заставить себя укрыться. Всё его тело налилось свинцовой тяжестью, словно прессом, вдавливая в кровать. Старался выбросить из головы хотя бы все угнетающие мысли, но те лишь плотнее сгущались над ним чёрными грозовыми тучами. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним тут же представал образ растерянного и расстроенного Поттера с его большими, лучистыми глазами, смотрящими на него с трепетной надеждой и непоколебимой, странной верой. И Малфою становилось так паршиво и совестно, что он только больше злился на Поттера. Злился из-за этого его радушия и честности. За чистый, искрящийся и благородный Свет, которым были пропитаны все его слова, обращённые только к нему, к Драко. Злился и обвинял его во всех своих бедах! Злился на Гарри только потому… Потому, что на себя злиться уже не осталось никаких душевных сил. Для себя самого у Драко ничего больше не осталось, кроме того, что он - всё ещё Ма́лфой с, незапятнанной публично «врагом», честью и репутацией... - Драко? – он вздрагивает и, подняв голову, обнаруживает себя в крепких объятиях, мирно прижавшимся к чужому боку. Поттер. Чёртов Поттер смотрит на него своими огромными, зеленющими, как сочная весенняя листва, глазищами и почему-то бережно гладит ладонью его обнажённую спину. Неужели простил? Сам пришёл? - Тшш… Всё хорошо, - тихо и ласково украдкой шепчет Гарри ему в висок, прижимает к себе теснее, а его дыхание приятно щекочет кожу. – Теперь всё будет хорошо… - заправляет за ухо выбившуюся прядку и льнёт горячими губами ко лбу. - Но… Как? – запинаясь, спрашивает Драко с неприкрытой опаской и неверием. Слегка отстраняется, осматриваясь по сторонам. Они определённо точно оба лежат в его кровати за тёмно-зелёным бархатным пологом слизеринской спальни и очень долго смотрят друг другу в глаза. И в свете их Люмосов, он может признаться, пусть даже пока только себе, что цвета его факультета как будто были созданы именно для того, чтобы подчёркнуть всю красоту глаз Гарри. - Тише, Драко… Я же обещал, что не дам тебе сойти с ума! – и Поттер улыбается так сладко, что сердце замирает. - Если нас найдут… - шепчет Драко куда-то в изгиб его шеи, но сам же замолкает, глубоко вдыхая запах кожи Поттера. Внутри него уже всё тает от этой долгожданной близости, а мысли растекаются, распалённые жаром чужого тела и чувством защищённости, которое ему дарят только эти запретные, но такие желанные объятия Гарри. И Драко нерешительно прижимает ладонь к его щеке, словно всё ещё не верит, что Гарри настоящий. Зарывается пальцами в его взъерошенные, мягкие, приятно ласкающие ладонь волосы и зажмуривается от того, насколько потрясающими кажутся эти невинные ощущения. - Не найдут. Я им не позволю! – Поттер прижимается к его губам своими, требовательными и отзывчивыми. Поцелуем будто подчиняет, наполняя его запинающееся сердце неразбавленным счастьем до самых краёв, и не оставляет совершенно ни единого шанса опомниться. А Драко и не хочет думать ни о чём другом. Ему просто хорошо здесь и сейчас. С Ним. Только с Ним. Он закрывает глаза и жмурится от удовольствия. Отдаётся на волю чужим прикосновениям без остатка и сожаления. Но их поцелуй прерывается, едва успев начаться. Свет волшебных палочек внезапно гаснет, и он испуганно распахивает глаза. Слепо шарит по постели руками, но она пуста и странно холодна. - Поттер? Гарри! Где ты? – побледневшими губами зовёт его, садясь, и тут же прикрывает сгибом локтя глаза от неожиданно вспыхнувшего, яркого света. Он снова оказывается в Больничном крыле. Оглядывается и понимает, что сидит даже на той же самой койке, на которой спал этой ночью. Поднимает взгляд и, опешив, впадает в ступор... В проёме, на пороге открытой двери, отвернувшись от него, стоит Гарри. Вся его фигура кажется напряжённой и скованной, будто он не может на что-то решиться, но и отречься от задуманного тоже не смеет. - Гарри? – тихо, почти робко зовёт он его. Поттер медленно поворачивает голову к плечу, но взгляд его тщательно скрыт за ширмой тёмных ресниц и прикован к окошку солнечного света на полу. А когда он всё же решается что-то сказать, Драко вздрагивает от того, насколько холодно и отстранённо звучит его голос: - Это всё равно ничего не меняет. Просто забудь! – и Поттер уходит. Так ни разу и не взглянув на него, равнодушно закрывает за собой дверь. Драко рассеяно моргает, но уже в следующую секунду вскакивает с кровати и мчится за ним, шлёпая босыми ногами по каменному полу. - Гарри! Стой! Не уходи… - навалившись всем телом, толкает тяжёлую дверь, выскакивая в коридор, и…застывает, ничего не понимая… Узкий, пыльный столб света, падающий из проёма, медленно закрывающейся за его спиной двери, выхватывает из темноты лишь полосу какой-то рыхлой стены, составляющей часть незнакомого и очень тесного на вид помещения. Драко ёжится от странного, неуютного чувства тревоги. Делает судорожный вдох и тут же кривится, ощущая…яркий, удушливый запах сырой земли. Передёргивает плечами и слишком поздно спохватывается, когда за его спиной слышится негромкий щелчок дверного замка, и свет вокруг исчезает вовсе. - Пот..тер? – дрогнувшим голосом произносит он в пустоту и очень надеется, что будет услышан. Но Гарри здесь нет. Только пугающее, давящее на плечи, чёрное ничто, поймавшее его в страшную ловушку. Он стремительно отступает назад к спасительной двери, но упирается в глухую стену из сырой земли. И та тут же осыпается на него откуда-то сверху мелкими комочками, пачкая и запутываясь в его белоснежных волосах. Драко судорожно отряхивается, отскакивая в сторону, и ужасная догадка на время парализует его сознание и тело... «Как же так? Отсюда…нет...выхода?!» Превозмогая страх, он лихорадочно шарит по стенам дрожащими руками. Земля. Земля… Везде только земля! Не понимая, где находится, Драко уже тяжело и громко дышит. Ему ясно только то, что тут очень тесно, сыро, жутко и темно. Слишком темно. И нет выхода… К горлу уже подкатывает настоящая паника, но он, с бесполезно-выпученными глазами, продолжает упрямо обследовать стены, отчаянно надеясь, что вдруг всё же он чего-то не заметил, случайно упустил? Что-то громко хлюпает под его босой ногой, и, даже не успев толком опомниться, он быстро вязнет в какой-то непонятной, тёплой субстанции. - Что за..? – Драко резко отскакивает в сторону и, больно ударяясь копчиком о какой-то камень, валится возле него наземь. Учащённо вдыхая полной грудью затхлый, сырой воздух, он болезненно морщится, неловко переступая на четвереньках. Но боль быстро проходит. Она ничто, по сравнению с вопящим инстинктом самосохранения, который, казалось, уже охрип бы от внутренних криков, будь у него реальный голос. Оказавшись уже по локоть в этой неизвестной жиже, Драко пытается подняться, но в нос прокрадывается новый, неприятный, тяжёлый и приторно-сладкий металлический запах. Этот тошнотворное амбрэ он узнает из миллионов других, потому что ненавидит его с детства! Он с ужасом вскрикивает и, вновь поскальзываясь, падает… Кровь! Кровь была повсюду, раздражая и раздувая его чуткие ноздри. От волнения и отвратительного ощущения свежей крови под ладонями, его уже бьёт еле сдерживаемая, сильная дрожь, а руки сами разъезжаются в стороны, скользя по размякшему дну. Заметавшись по своей жуткой «клетке», словно загнанная птица, он быстро пятится назад и снова упирается в тот плоский, грубый и единственный камень. Найдя хоть какую-то твёрдую опору во всём этом беспросветном бреду, Драко лихорадочно хватается за него, как за последнюю надежду на спасение. Его мокрая ладонь нечаянно соскальзывает, проезжаясь по всей поверхности камня, и больно цепляется за выдолбленные, заострённые углубления. Подгоняемый каким-то первобытным, диким страхом, он старается сконцентрироваться на этом ощущении, чтобы хоть как-то отвлечься от, сотрясающей его тело и сковывающей разум, паники. Призывая всё своё хладнокровие и выдержку, Драко изо всех сил старается не впасть в самую настоящую истерику. Задерживая дыхание, дрожащими пальцами он начинает ощупывать шершавую поверхность и, заставляя себя сосредоточиться, замечает, что это вовсе не углубления, а какие-то символы или даже…буквы! Делая короткие вдохи, он подавляет приступ подступающей тошноты и, крепко зажмурившись, медленно и вдумчиво прослеживает перепачканными пальцами каждый из них, мысленно складывая вместе: «Дра…ко», - он изумлённо распахивает глаза и таращится в темноту, слушая, как осыпаются со стен горстки сырой земли и, мерзко плюхаясь, утопают в густой кровавой жиже под громкий аккомпанемент его взбеленившегося сердца. Громко всхлипывая и затравленно озираясь в темноте, Драко снова жмурится, упрямо уговаривая себя не делать поспешных выводов. Он беспомощно обхватывает себя руками, ёжится и не знает куда деться, потому как уже по пояс вязнет в этой отвратительно тёплой жидкости. Кривясь и отворачиваясь, заставляет себя опустить в неё руки, чтобы полностью ощупать и исследовать камень. «Лю…ци…ус…Мал…фой…» - и буквально давится остатками воздуха в лёгких, осознав, что прикасается к собственной надгробной плите. - Мерлин Всемогущий! Не может этого быть! – Драко в ужасе прижимает ладонь к дрожащим губам и тут же отдёргивает её, сплёвывая и вытирая рот о плечо. Но этот тяжёлый, густой, металлический запах и солоноватый привкус крови, казалось, основательно въедается в его ноздри и губы. Трясясь уже, как осиновый лист, он пытается отпрыгнуть в сторону, но в очередной раз поскальзывается, и всем телом погружается в густеющую кровавую ванну. Ошалело барахтаясь, Драко, уже не сдерживая настоящих рыданий, кричит во всё горло, зовя на помощь, но голос его затухает, словно слабое пламя свечи, с каждой секундой становясь всё тише и тише, а вскоре и вовсе сходит на нет, будто впитываясь в сырые стены его свежей могилы... - НЕЕЕТ!!! – весь взмокший, Драко распахнул заплаканные глаза, вырвавшись, наконец, из своего слишком реалистичного кошмара. Ничего не видя перед собой и ещё окончательно не проснувшись, он резко сел и, быстро отползая назад, упёрся спиной в прохладную спинку своей кровати. Его рука автоматически нащупала у повлажневшей подушки волшебную палочку, и Драко тут же задушено прошептал пересохшими губами: - Люмос Максима! – и мгновенно сощурился от слишком яркого света, но всё равно был ему несказанно рад. Огромными от пережитого страха глазами он стал осматривать свои руки и тело – хвала Мерлину, никакой крови! Стало чуть легче, но приторно-сладковатый, металлический аромат всё равно упрямо щекотал его носовые пазухи, вынуждая испуганное сердце колотиться, как ненормальное, и качать кровь в несколько раз быстрее. Отдёрнув полог и вдохнув знакомые запахи слизеринских подземелий, Драко вздохнул с облегчением. Это был всего лишь сон. Просто…кошмар, мало ли…с кем не бывает!? Он нигде не похоронен… С ним всё хорошо! «Всё хорошо. Теперь будет всё хорошо…», - ласковый и непривычно заботливый голос Поттера, будто наваждение, до сих пор эхом отзывался в его голове, и Драко вымученно сгрёб в кулаки своё покрывало. Сон. Всего лишь. Плохой сон…