Always. It is our Choice

- Почему он всё ещё не проснулся? – сквозь отступающую дрёму, Гарри узнал обеспокоенный голос Гермионы. Значит, он до сих пор в Больничном крыле. Ясно... - Если честно, то я не понимаю, чем было вызвано повторное и столь сильное нервное истощение, - голос целительницы Хогвартса тоже не был безразличным, и, ощутив, как её Диагностические чары пронизывают его тело, Гарри пришлось заставить себя не реагировать. - Но с ним всё будет хорошо? – не унималась Грейнджер, явно не удовлетворившись ответом мадам Помфри. Гарри мысленно улыбнулся – Гермиона неисправима. Подруга всегда любила докапываться до самой сути! Но сейчас это было даже приятно. - Думаю, да, - мягко уверила её целительница. – Я провела все необходимые исследования и выяснила, что все остальные показатели в норме. - Как Вы считаете: он скоро проснётся? Гарри не удивился, поняв, что Рон тоже здесь. Ему было совестно, но отчего-то он не хотел сейчас разговаривать и поэтому тщательно старался не шевелиться, чтобы ничем себя не выдать. Друзья наверняка ждут от него подробных разъяснений, но ему и самому ещё требовалось некоторое время для того, чтобы решить, что именно стоит рассказать. - Как только его организм будет к этому готов, - весьма пространственно, профессиональным тоном ответила Помфри. – Но, уже поздно, ребятки. Думаю, вам лучше навестить мистера Поттера завтра. - Да, пожалуй, - еле слышно согласилась с ней Гермиона. – Рон, пойдём! И через несколько минут всё стихло. Окончательно проснувшись, Гарри продолжал лежать тихо и смирно на случай, если мадам Помфри надумает к нему вернуться. Но, услышав негромкий хлопок аппарации, не выдержал и осторожно приоткрыл глаза. Перед его койкой стоял маленький домовой эльф с подносом в руках, на котором был красиво расставлен ужин. Увидев, что его заметили, тот мелко затрясся и, едва не выронив свою ношу, торопливо взгромоздил её на тумбочку. Поттер даже и рта не успел раскрыть, как домовик виновато пискнул: «Простите, сэр», и мгновенно исчез. Приподнявшись на локте, Гарри уныло глянул на еду и, с сожалением, осознал, что абсолютно не чувствует былого восторга при виде своих любимых блюд. Аппетит отчего-то отрезало напрочь. Он уже хотел было лечь обратно, но в животе предательски заунывно и громко заурчало, и Гарри со вздохом сел, перенося себе на колени поднос с едой. Нехотя пережёвывая, он апатично смотрел в одну точку и даже не обращал внимания на то, что совершенно не чувствует вкуса. В коридоре, за дверью, внезапно послышались приглушённые голоса, и он тут же замер, прислушиваясь. - Он всё ещё спит, профессор. Может… - Ничего, Поппи, - несмотря на мягкость фразы, тем не менее, тон директора звучал абсолютно безапелляционно. - Я только одним глазком. Тяжёлая дверь, с едва различимым скрипом, отворилась и в помещение лазарета чинно вошёл Альбус Дамблдор с целительницей. - П…профессор, - проглатывая недожёванный кусок, сбивчиво пролепетал Гарри. - О, мистер Поттер! Вы проснулись. Как славно! – кажется, мадам Помфри была несказанно рада, что её пациент, наконец-то, очнулся. Видимо, Гарри, будучи частым гостем в Больничном крыле, впервые озадачил её своим необъяснимым недомоганием. – Я Вас быстренько осмотрю, и Вы сможете переговорить с директором Дамблдором. Помфри, словно порхая по воздуху, воодушевлённо подлетела к юноше и стала водить над ним волшебной палочкой, попутно интересуясь его самочувствием. Удовлетворившись полученными результатами, она направилась к выходу, не забыв при этом назидательно добавить, что «мальчику необходим отдых». - Это не займёт много времени, - вежливо улыбнувшись, Дамблдор учтиво придержал для неё дверь. Поттер напряжённо следил за тем, как статная, несмотря на свой неопределённый возраст, фигура директора плавно приближалась к его койке, шурша своей, роскошно расшитой звёздами, атласной мантией. И эта, слишком явная размеренность движений Дамблдора, отчего-то заставляла его нервничать, словно директор выверял и просчитывал каждый шаг, находясь вблизи не своего ученика, а какого-то опасного, непредсказуемого существа. Но былые обида и гнев, бушевавшие в Поттере ещё вчера вечером, безвозвратно отступили и испарились, оставив в его душе лишь неприятный осадок. То, что произошло с ним после, перевернуло весь его Мир с ног на голову и, странным образом, потрясло даже больше, чем случайно подслушанная новость о том, что он – один из семи крестражей Волан-де-Морта! И теперь Гарри было очень неловко смотреть в эти мудрые и бездонные голубые глаза Альбуса Дамблдора. Изящным жестом профессор поставил вокруг них Заглушающие чары, и Гарри без лишних предисловий понял, что тот пришёл к нему явно не ради того, чтобы просто справиться о самочувствии. Его, конечно, немного удивил тот факт, что директор посчитал целесообразным применить дополнительную магическую защиту в помещении, в котором они абсолютно точно остались только вдвоём, но вслух высказывать этого всё же не стал. Только задался вопросом: неужели даже у стен Хогвартса есть лишние уши? И, если это действительно было правдой, то Гарри мог только лишний раз поблагодарить предусмотрительность, интуицию и слизеринское чутьё Малфоя за то, что тот так же заранее позаботился о приватности их непростого разговора. Ворвавшиеся в реальность воспоминания о Драко, ржавыми свёрлами неожиданно вонзились в сжавшееся от тоски сердце Гарри, и всё его мнимое спокойствие, после долгого сна, начало улетучиваться прямо на глазах. Неспешно подойдя, Дамблдор мягко присел на соседнюю, аккуратно застеленную кровать. Гарри машинально следил за приближением директора и незаметно вздохнул, глядя на ту самую кровать, где ещё совсем недавно лежал Малфой, рассыпав по подушке свои платиновые пряди... И непроизвольно заёрзал, пытаясь прогнать неприятное чувство разочарования из-за того, что так и не успел хотя бы ещё раз вдохнуть аромат его волос, который наверняка хранила наволочка, пока эльфы её не заменили. - Добрый вечер, Гарри, - как обычно, ласковый и уверенный, голос Дамблдора мгновенно заставил его сосредоточиться. Настороженный взгляд Поттера скользнул от подушки Драко к фигуре директора, и вдруг запнулся на плохо скрытом жесте. Когда Дамблдор бережно подтянул повыше правую, почерневшую и казавшуюся отмирающей, руку и, осторожно уложив её на бедро, накрыл здоровой кистью левой, Гарри вдруг ужаснулся, краснея до кончиков волос, и сообразил, что этот жест явно не предназначался для его глаз, а был скорее вынужденным. Отчаянно смущаясь, он всё же рискнул поднять на профессора взгляд и обомлел… Старый волшебник выглядел далеко не самым лучшим образом: глубокие морщины безжалостно избороздили его вытянутое, дряблое и странно исхудавшее, по сравнению с их последней встречей, лицо; уголки высохших губ заметно опустились, словно кто-то высосал из них всякую способность улыбаться дольше нужного; сизые мешки под глазами казались настолько большими и припухшими, что самих глаз, некогда ярко-голубых и лучистых, практически и не было видно. Силы явно и, причём очень стремительно, покидали его. Гарри судорожно сглотнул, делая вывод, что зелья Снегга, по всей видимости, мало помогли. И ему вдруг стало, как никогда прежде совестно за своё вчерашнее поведение. Он ссутулился под добродушным и спокойным взглядом Дамблдора, не зная, куда себя деть от, стремительно нарастающего, чувства вины и раскаяния. И ожившие в памяти, картинки того, как он, не заботясь ни о чём, кроме собственных оскорблённых чувств, без сожаления крушил всё на своём пути, разрушив добрую половину редкостных и, наверняка, ценных вещиц в кабинете директора, теперь одна за другой сгибали его спину всё ниже и ниже. - Простите меня, профессор, - тихо проговорил он, вместо приветствия. - Я и не сердился на тебя, Гарри, - с подкупающей искренностью отозвался тот, улыбаясь куда-то в свою седовласую бороду. – Но позволь тебя спросить: что же изменилось с момента нашей встречи? Вчера ты даже не захотел выслушать меня, а теперь просишь прощения, так и не получив ответы на вопросы, которые, я уверен, тебя до сих пор тебя волнуют. Может поделишься? - Я… Меня… - заикаясь, начал Поттер, - просто мне нужно было время…принять это, - он заметил, как Дамблдор едва заметно приподнял свои густые брови, будто заранее знал, что Гарри намеренно утаил самый главный аргумент, но не стал настаивать, чтобы тот его озвучил. Светло-голубые глаза, словно два сверхчувствительных сканера, с интересом рассматривали лицо юноши, и Поттер внезапно вскинулся, несколько растерянно, но всё же смело выдерживая этот взгляд. Он внутренне содрогнулся при одной только мысли о том, что если бы директору вдруг вздумалось прочесть его мысли, то с таким уровнем Легилименции, это не составило бы для него особого труда, даже без применения волшебной палочки. Гарри-то и до этого не особо блистал успехами в защите собственного Сознания, а сейчас вдобавок ощущал себя чересчур подавленным и расстроенным для любого сопротивления одному из сильнейших магов всех времён. И, почему-то, запоздало пожалел, что не относился ранее к практическим занятиям по Окклюменции со Снеггом с должной старательностью, усидчивостью и прилежностью. По его мнению, угрюмый и злобный зельевар был напрочь лишён природного дара преподавания, не говоря уже о способности расположить к себе учащихся и завладеть их вниманием, не прибегая к помощи, устрашающих и унижающих чувство собственного достоинства студентов, мер. Но, зато сейчас Поттер думал иначе. Плюнь он тогда на все свои предрассудки, сейчас бы не ощущал себя настолько беззащитным и, будто совершенно обнажённым, стоящим посреди пустыря. Он почти видел, как крепко прижимает к груди свои самые трепетные, волнующие и сокровенные мысли-воспоминания о Драко, которые так и норовили выскользнуть из его рук под этим пристальным, сосредоточенным и настораживающе добродушным взглядом Дамблдора! Нахмурившись, Гарри начал поспешно вспоминать, что так упорно втолковывал ему твёрдым голосом Снегг о выставлении мысленного барьера. Гриффиндорец не хотел показывать этого или каким-то образом выказать своё неуважение к директору, но его тело само непроизвольно выдало его намерения, напрягаясь и заставляя подобраться. - Я не собираюсь насильно лезть тебе в голову, Гарри, - понимающе и несколько устало улыбнулся старый волшебник. – Знаю, что после того, что ты вчера обрывочно успел услышать из нашей беседы с Северусом, - он поджал губы, хмурясь, но мгновением позже продолжил: - моя персона, должно быть, не вызывает у тебя былого доверия или даже уважения… - Дамблдор поднял здоровую руку, останавливая попытку Поттера что-то сказать. – Но поверь… Я бы не стал поступать так с тем, кто мне не был бы искренне дорог, - Гарри пристыжено потупил взгляд и его плечи заметно опустились. – А вот Волан-де-Морта не сдерживают никакие моральные принципы. Поэтому, если ты не возражаешь, я бы хотел лично заниматься с тобой Окклюменцией. Гарри резко вскинул голову, удивившись подобному предложению: - Но… А как же профессор Снегг? Вы ведь… - Северус, конечно, прекрасный специалист в данной области, но, к сожалению, он не сможет далее заниматься твоим обучением. - Почему? – тут же спросил Поттер, запоздало, подумав о том, что это, собственно, не его дело. – Извините, профессор… - Ничего, Гарри. Это естественное любопытство, - его утешающий тон несколько смутил Поттера тем, что лишь усугублял ситуацию. – Но…могу сказать тебе только то, что профессор Снегг будет немного… занят… в ближайшее время, и не сможет уделять вашим занятиям должного внимания. А это очень важно, чтобы ты не прекращал практиковаться и совершенствовать свои навыки. Ты понимаешь меня, Гарри? - Дамблдор многозначительно посмотрел прямо в глаза юноше, ожидая его реакции. И лишь дождавшись его уверенного кивка, продолжил: - Но ты ведь, наверняка, не об этом хотел меня спросить на самом деле. Не так ли, Гарри? Не стесняйся. Спрашивай. Конечно, есть вещи, разговоры о которых пока ещё не уместны, в силу того, что их время ещё не настало... Но, я пришёл сегодня сюда именно с целью того, чтобы между нами впредь оставалось как можно меньше таких…недопониманий и недомолвок. И, чтобы ты, мой мальчик, больше никогда не попадал из-за них на койку Больничного крыла, - он располагающе растянул свои старческие губы в улыбке и умолк, терпеливо ожидая, пока Гарри перестанет хмурить лоб и заговорит. - Профессор… - наконец, решившись, глухо начал Поттер, - почему Вы мне сразу не рассказали, что я – один из крестражей? - Я должен извиниться перед тобой, Гарри. С моей стороны, в любом случае, было жестоко скрывать такую важную информацию от тебя. И я прекрасно понимаю твои чувства, поэтому просто не имел морального права злиться на тебя за тот погром, что ты учинил в моём кабинете, услышав подобную новость. И, если честно, я безгранично счастлив, что ты, мой мальчик, не наделал глупостей, после которых уже было бы невозможно что-либо исправить… Поттер слегка порозовел, переводя взгляд на свои сцепленные пальцы, которые всё ещё помнили и отполированное древко метлы, которое он с лёгкостью выпустил из рук, и шелковистые, платиновые волосы Драко, которые перебирал ими позднее… - Знай, я горжусь тобой, Гарри! – тем временем продолжал Дамблдор. - И всегда гордился. Но, даже, несмотря на то, что ты прожил на этом свете намного меньше моего, хоть и успел повидать больше, чем положено такому юному волшебнику… Ты обязан знать и понимать, Гарри, что всему есть своё время! И ты всё ещё слишком молод… - «Слишком молод», профессор? - прервал его Поттер, смело вперившись взглядом прямо в болезненно-бледное лицо директора. – Слишком молод, чтобы знать всю правду, но достаточно взрослый, чтобы умереть?! - Гарри, - медовый, успокаивающий тон директора отчего-то действовал абсолютно противоположным образом, и Поттер закусил губу, чтобы вновь не сорваться и не наговорить кучу необдуманных грубостей. Дамблдор вздохнул, на мгновение прикрывая старческие веки, и продолжил: - Признаю, что без лишних прикрас, всё именно так и выглядит. Но, Гарри, я бы многое отдал, чтобы всё оказалось иначе. И, даже, если ты мне не поверишь, ты всё равно должен знать, что я намеренно не говорил тебе, потому как искал способ обойти это… И я не прекращу своих попыток. Я даю тебе своё слово, Гарри! Прости, что приходится затрагивать столь болезненный вопрос, но ты сам хотел говорить откровенно… - Да, профессор. Я запомню, - тихо ответил Поттер, быстро облизав пересохшие губы. – А как давно…эм…Вы в курсе? - Что ты – крестраж? – почти деловито переспросил Дамблдор. – Я стал подозревать об этом, когда ты внезапно заговорил на Парселтанге. Конечно, ни о каком наследнике Слизерина и речи быть не могло. Дар владения змеиным языком крайне редко бывает врождённым, но такие случаи были и очень, очень давно. Обычно он передаётся по наследству или вместе с магической силой. И, как я тогда тебе уже говорил, Волан-де-Морт, сам того не желая, скорее всего, сделал тебя змееустом. После, я долго размышлял об этом. А когда углубился в поиски крестражей, и ты стал сообщать мне о своих видениях, то я предположил, что вместе с даром, переданным тебе по ошибке, Волан-де-Морт нечаянно создал ещё один крестраж, который явно не входил в его планы. И, к сожалению, мои догадки вскоре подтвердились… Повисшая в помещении тишина, казалось, клубилась тяжёлым, чёрным туманом и вынуждала все волоски на коже Поттера вставать дыбом. Даже тот факт, что он уже знал об этом, всё равно не облегчал его состояния. Гарри подавил подступающую панику, сожалея, что не может прямо сейчас вновь ощутить на своём лице прикосновение, утешающих и дарующих покой, прохладных пальцев Драко. - Ты молод и горяч, - Дамблдор неожиданно заговорил сам и ласково улыбнулся, весело глянув на юношу поверх своих очков-половинок. – И твой гнев не безоснователен, но он же – твоя главная слабость. Запомни это раз и навсегда, Гарри! Ты обязан научиться контролировать его. Эмоции – самая главная, крепкая и обнажающая твой Разум, нить, за которую может и, поверь мне, непременно ухватится Волан-де-Морт, при любой удобной возможности. Ты ведь и сам это должен был уже прочувствовать… Поттер подтянул колени к груди и обхватил их руками. Он действительно, не понаслышке, знал. Знал это даже слишком хорошо. Потому что, именно из-за умения манипулировать его эмоциями, Тёмный Лорд нашёл когда-то необходимую лазейку и ударил по самому больному! А ведь Гарри только успел обрести надежду на то, что рядом с ним будет хотя бы один, любящий его, как отец, человек, который с радостью называл его своей Семьёй. Но ему даже толком не удалось узнать своего, неожиданно появившегося, крёстного. И гриффиндорец до сих пор не мог себе простить, что, идя на поводу, как глупая марионетка, у своих кошмаров, он собственными видениями поставил под удар друзей и обрёк на смерть Сириуса Блэка, потеряв последнего родного человека. Уткнувшись лбом в колени, Гарри глубоко задышал, чувствуя, что вот-вот позорно расплачется. Это всё из-за него! Родители погибли, защищая его. И Сириуса больше…нет…тоже из-за него! Из-за его слабости! - Не стоит, Гарри, - участливо подал голос Дамблдор. Ему не нужно было читать чужие мысли, чтобы обо всём догадаться. – Ты не мог предугадать то, что случилось с Сириусом. Твой крёстный был отважным человеком – истинным гриффиндорцем! Он очень любил тебя и, наверняка, не одобрил бы, что ты изводишь себя чувством вины. Мне жаль, что его больше нет… Но, ты не должен унывать. Слышишь, Гарри? Прошлое уже не изменишь. Нам всем стоит задуматься о будущем, мой мальчик, - грамотно подвёл к главному Дамблдор. – И о том, чтобы подобное не повторилось. Ни в коем случае. - А Вам не кажется, профессор, - вдруг с вызовом посмотрел на него Поттер, начиная злиться, что тот так спокойно может рассуждать о преждевременной гибели людей, будто они - только расходный материал, - что говорить о будущем со мной, как минимум, жестоко с ВАШЕЙ стороны? Ведь нам обоим заранее известно, что будущего у меня нет! – выпалил он на одном дыхании, с каждым новым словом всё чётче ощущая, как нестерпимо защипало в глазах, а скулы начинало сводить от горечи. - В какой-то степени ты прав, Гарри, - хмуро согласился директор, после продолжительной паузы. Он вновь замолчал, задумчиво поглаживая свою серебристую длинную бороду, струившуюся вдоль всего торса и аккуратно уложенную на колени. Его очки немного съехали на длинный и кривой нос, так, что Дамблдору пришлось прервать своё увлекательное занятие, чтобы поправить их. Он очень внимательно посмотрел на Поттера, которого почти ощутимо трясло от сдерживаемых эмоций, и продолжил: - Но ты должен чётко понимать, Гарри… – его голос значительно понизился и приобрёл твёрдые, безапелляционные нотки. – Если ты считаешь, что действительно готов постичь ВСЮ правду, то, для начала, ты должен окончательно повзрослеть! И я сейчас имею ввиду не твой физический возраст. Обычно живые, яркие и искрящиеся, голубые глаза профессора, загадочно потемнели, приобретая новый, кобальтовый оттенок. В них было столько скрытой мощи и силы, которую и не заподозришь в этом высоком, худощавом и очень великовозрастном человеке, что Поттер невольно и нервно сглотнул. Он словно только сейчас вспомнил и в полной мере осознал, что этот добродушный старец – Альбус Дамблдор - на самом деле, один из Величайших волшебников всех времён и единственный, чьего магического могущества всё ещё опасался Волан-де-Морт, так как, после возрождения, кровная защита древней магии Лили Поттер стала ему нипочём! И чего Гарри точно не понимал, так это того, почему этот «Величайший волшебник» до сих пор так терпеливо выслушивал все его причитания, хотя в его власти было, хотя бы морально, раздавить взбеленившегося юношу, как клопа, но тот, похоже, не собирался этого делать… Вглядываясь в лицо Дамблдора, Поттер не мог не восхититься той уверенностью и, почти убийственной твёрдостью, что стойко и отчётливо горели в глубине умудрённых глаз. Казалось, что этот взгляд, обладал какой-то почти осязаемой, своей собственной, Силой. Гарри всё смотрел и смотрел…и больше не воспринимал директора, как больного и престарелого волшебника. Нет. Сейчас перед ним восседал решительный, сотканный из древней Магии и настойчивости в достижении своей цели, возвышающийся над всеми остальными, Великий Альбус Персива́ль Ву́льфрик Бра́йан Да́мблдор! Поттер весь внутренне сжался, чувствуя, как трепещет взволнованно сердце, и в очередной раз признал, что внешность, порой, бывает очень обманчива. Он стыдливо отвёл глаза, но всей кожей до сих пор чувствовал давление той пугающей мощи, никогда не покидавшей и не угасавшей в стареющем теле, сидевшего напротив него, волшебника. - Как это ни прискорбно… - продолжая, вздохнул Дамблдор, но Поттер не ощутил в его непреклонном тоне особого сожаления. - Теперь, когда ты многое знаешь, ты обязан повзрослеть, Гарри. - Но я уже не мальчик, профессор, - вдруг встрепенулся Поттер и тут же пожалел об этом. Дамблдор неожиданно поднялся и серьёзно посмотрел на него сверху вниз. И даже без слов стало ясно, что ему есть, что противопоставить этим, по-юношески взбалмошным, словам. Он шагнул вперёд, всё больше нависая над Гарри каким-то магическим и шелестящим шёлковыми одеждами облаком и с чувством заговорил: - Повторюсь: я сожалею, что тебе вообще приходится всё это переживать… Но. Ты хотел правды? Мы решили, что ты её заслуживаешь. И я готов тебе её дать! Так вот она, мой мальчик… - он осторожно присел на самый краешек его кровати, игнорируя всякое неудобство и боль в почерневшей кисти. – Теперь, хочешь ты того или нет, но это настоящая, Вторая Магическая война, Гарри! Она всё ещё скрыта от широкой общественности, но это останется на совести нашего Министерства. Как ты знаешь, я не прекращаю попыток достучаться до волшебного сообщества. Я никогда не утаивал от вас, моих учеников, что Волан-де-Морт не миф, которым стоит пугать детей за плохое поведение, а вполне реальная, ужасная угроза всему нашему Миру. Поттер кивнул, полностью соглашаясь с подобным утверждением, и навострил уши, воодушевлённо приготовившись ловить каждое следующее слово Дамблдора. – Пока что Ордену Феникса удаётся делать всё возможное, чтобы увеличить наши шансы на победу, но этого всё равно, к сожалению, не достаточно. Нам понадобятся все силы, чтобы уже раз и навсегда уничтожить это зло. Волан-де-Морт всё ещё довольно слаб, я так полагаю… - Дамблдор свёл на переносице свои густые брови и немного помолчал, шевеля седовласыми усами и что-то прикидывая в уме. – Но, он не зря затаился, уж поверь мне, Гарри! Я чувствую, как беспокойно ведёт себя Магия, охраняющая стены Хогвартса. И, - он вдруг в упор посмотрел на молодого человека, будто целил ему в самую душу, - в том числе, и твоя Магия, мой мальчик… - Гарри растеряно моргнул, не совсем понимая, о чём идёт речь. – Да, Гарри. Наградив тебя этим шрамом, - Дамблдор отвёл с его лба чёрную прядь, - Волан-де-Морт, сам того не подозревая и, я уверен, не желая, передал тебе не только часть своей души, но и Силы. Но эта Сила тёмная, строптивая, слишком мощная для такого неискушённого и юного мага, как ты, и оттого очень, очень нестабильная. - Простите, профессор, но… Что значит «такого неискушённого, как я»? – уточнил Поттер. - При всём моём уважении, Гарри, - лицо старого мага в миг преобразилось, а голубые глаза весело заблестели, как в старые добрые времена, - но даже несмотря на все твои заслуги и подвиги, этого маловато, чтобы пользоваться тёмно-магическими заклинаниями, тем более, Непростительными. - То есть…Я поэтому не смог применить… к Беллатрисе - Гарри заёрзал, немного нервничая, - эм, Круцио? - Да, мой мальчик, - снисходительно кивнул Дамблдор, всколыхнув свои длинные вьющиеся волосы. – Ты должен действительно захотеть причинить кому-то те страшные страдания, которые способно вызвать это заклинание. Но в тебе нет той ненависти и злобы, что клубится в почерневших душах тёмных магов. Поттер задумался над его словами, медленно полируя пальцами лоб. - Почему ты не рассказывал мне раньше, что пытался применить Круцио? – неожиданно спросил Дамблдор, однако без всякого упрёка в голосе. Скорее, он выглядел озадаченным. - Я не...не знаю, сэр… - запинаясь, ответил Поттер, отчаянно смущаясь того, что когда-то чуть не пошёл на поводу у шипящего шёпота Волан-де-Морта в своей голове, который подстёгивал его убить Беллатрису в Атриуме Министерства Магии. - Не нужно стесняться этого, Гарри, - будто слыша его мысли, мягко сказал профессор. – Ты силён духом, мой мальчик, и очень храбр. И то, что Волан-де-Морт оставил в тебе частичку собственной души, совершенно не означает, что ты когда-либо уподобишься его примеру или пойдёшь на поводу у той Тёмной Силы, которая тебе от него досталась. - Но Шляпа хотела отправить меня в Слизерин, сэр, - неожиданно признался Поттер, но Дамблдор не выглядел удивлённым после его заявления. – Разве это не значит, что я…такой же, как он? - И, тем не менее, ты был распределён в Гриффиндор, - настойчиво парировал директор, слегка склонив голову. – Разве ты до сих пор не убедился, что не факультет определяет то, каким именно ты вырастешь Человеком? Все ли ученики Слизерина так уж плохи? Мм? – Дамблдор акцентировано приподнял брови, и Поттер ощутил, как запылало его лицо, ведь теперь-то он точно знал, что и на «змеином» факультете есть, как минимум, один очень яркий, исключительный пример. Память предательски подкинула ему воспоминание о том, как Барти Крауч -Младший, притворявшийся Грозным Глазом Грюмом, превратил Драко в миленького пушистого зверька. А ведь и впрямь, образ белоснежного хорька, как нельзя кстати, подходил ему, когда тот не щетинился и не плевался ядом. Возможно, если бы Драко, как и хорёк, смог бы убить змея, только уже в себе, то и не был бы настолько «Малфоем», каким старался выглядеть на публике? - Угу, - гортанно пробасил Дамблдор, словно соглашаясь с собственными догадками, а Поттер даже вздрогнул, уже успев отвлечься на мысли о слизеринце и даже позабыть о присутствии старого мага. – Я верю в Судьбу, Гарри. Но зачастую, мы сами влияем на то, что она нам уготовила. - Так Вы оставили меня у Дурслей не только потому, что их дом охраняла Магия моей матери? Вы же могли зачаровать какой-нибудь домик и в магическом мире, как на площади Гриммо? Вы могли прийти и объяснить мне хоть что-то заранее! Я ведь мог узнать больше…о таких, как я, к примеру? – негодуя, Гарри неожиданно качнулся вперёд и, вцепившись в край одеяла, с упрёком посмотрел на директора своими большими, кричащими о, копившейся в его сердце, вопиющей несправедливости, глазами. – Почему, профессор? Считаете, что в противном случае, я не был бы такой «ромашкой» на момент поступления в Хогвартс? Или был бы искушённым, испорченным мальчишкой, который купается в лучах собственной славы?! – ему ещё очень хотелось добавить: «и не оказался бы такой доверчивой, маленькой собачонкой, которая только и ждала очередную «косточку» Вашего внимания?». Но он предпочёл проглотить эти слова вместе с подступающим к горлу комом. Дамблдор не отводил взгляд, но и не торопился отвечать. Гарри и сам почувствовал, что этот разговор принимал опасный и нежелательный для директора оборот. - Не наши способности или возможности показывают то, кто мы есть на самом деле, Гарри. Это наши решения и действия, которые мы принимаем и совершаем ежедневно, поступая тем или иным образом, - после томительной паузы, хрипловато изрёк Дамблдор, озадачив Поттера ещё больше. – Ты мог попасть в Слизерин. Если Распределяющая шляпа почувствовала твою предрасположенность к данному факультету, то тебя никто не стал бы забирать оттуда. Но ты сам попросил её отправить тебя в Гриффиндор, не так ли? – он не стал дожидаться ответа на свой вопрос, продолжая мысль: - Ты помнишь, почему ты так поступил? Отговаривал ли я тебя от поступления на Слизерин намеренно? - Нет, сэр, - понуро ответил Поттер, но тут же спохватился: - Но при других обстоятельствах, я бы мог, ну… Знал бы больше о волшебном мире и… - И не стал бы переубеждать Распределяющую шляпу? В конце концов, Гарри, если для тебя это так принципиально важно, то я могу перевести тебя на другой факультет и сейчас. Если в Гриффиндоре ты больше не чувствуешь себя, как дома, то… - Дамблдор пожал плечами, мечтательно улыбнувшись. – Хотя, лично мне, там, в своё время, было очень хорошо! И если бы не директорский пост, я счёл бы за честь стать деканом своего родного факультета. Но Гарри лишь уронил голову на руки: он уже не был уверен ни в чём, из того, что казалось таким правильным ещё вчера, а только чувствовал, что окончательно запутался. Дамблдор помолчал ещё немного, но когда убедился, что Гарри не собирается ничего на это отвечать, вновь перевёл разговор в прежнее русло: - Хорошо… Мы говорили с тобой о том, что, унаследованная тобою Сила, взаимодействуя с той, которую передал тебе Волан-де-Морт, весьма нестабильна. И, скорее всего, это обусловлено ещё твоими личными переживаниями и неспособностью вовремя обуздать и подавить сильные эмоциональные всплески, - успокоившись, Поттер возвёл глаза к сводчатому деревянному потолку лазарета, стараясь сопоставить сказанное с какими-нибудь своими прошлыми поступками, но Дамблдор его опередил: – Стоит ли мне напоминать тебе, Гарри, о том, что случилось с твоей тётушкой Мардж? А ведь Невербальные заклинания подобного уровня даются далеко не всем на третьем-то курсе, - он многозначительно глянул поверх своих очков-половинок, пронизывая Гарри взглядом, и приподнял густые брови. - Но, сэр… Я ведь не намеренно, - запинаясь, ошеломлённо пролепетал Поттер. - Вот именно! – восторженно воскликнул профессор, поднимая вверх длинный указательный палец. – Вот именно, Гарри! То же самое случилось и вчера в моём кабинете. Хотя нет, пожалуй, в этот раз вышло куда мощнее. Всё же, ты уже не третьекурсник, - почему-то всё ещё радуясь, сделал вывод Дамблдор. – Но ведь есть и ещё пример того, как твои эмоции сбрасывают всевозможные природные барьеры Магии… - голос его вдруг резко сгустился и понизился, а плечи удрученно поникли, - и он намного печальнее... Не уверен, что стоит сейчас углубляться в эту тему, Гарри, - Поттер закусил губу и отвернулся, с болью вспомнив о Сириусе. – Именно с этой целью я вчера попросил мадам Помфри напоить тебя зельем «для сна без сновидений». Хотя бы так… Но, мы старались не допустить, чтобы события вчерашнего вечера позволили Тёмному Лорду проникнуть в твой Разум и как-то повлиять на тебя или повторить ту страшную трагедию… Гарри ощутил, как по его спине побежали градинки ледяного пота, а жар ударил в виски, от того ужаса, который обуревал его при одной только мысли, что это действительно могло вновь произойти. Но Дамблдор осторожно сжал его плечо, отвлекая от горьких мыслей, жаливших его изнутри, и, переключив на себя его внимание, решительно продолжил: - Поэтому, мой мальчик, в самое ближайшее время мы будем с тобой учиться не только защищаться путём Окклюменции, но так же, я научу тебя и нападать самому на Разум противника! Поттер смотрел на профессора, беззастенчиво разинув от удивления рот. Он был несказанно рад, что Дамблдор лично найдёт для его обучения время, но и в то же время немного сомневался, что ему по зубам Легилименция. – Ты очень способный юноша, Гарри! - словно предвидя все его возможные сомнения, спохватился Дамблдор. - И не только потому, что в тебе сочетается Сила нескольких очень непростых и могущественных родов, - Поттер скептически свёл на переносице брови, но решил не перебивать директора. - Это твой собственный, обособленный талант или дар – называй, как угодно - и он ещё дремлет, хотя и ощущается уже довольно явственно. Но тебе несколько мешает твой буйный темперамент, - Дамблдор довольно усмехнулся, приглаживая пальцами серебристые нити своей роскошной бороды. – Думаю, он у тебя от Джеймса. Да, определённо. Мне предстоит научить тебя чётко разграничивать «правду» и «вымысел», если вдруг твой мысленный барьер падёт и Волан-де-Морт попытается вновь внушить тебе ложную реальность. А он наверняка сделает упор на то, что лишил тебя кровной защиты твоей матери, - сосредоточенный взгляд голубых глаз Дамблдора смотрел куда-то сквозь Поттера, будто маг сейчас находился не в Больничном крыле, а у широкомасштабной карты с малюсенькими фигурками, пытаясь предугадать их последующие ходы. – Но мы будем к этому готовы, Гарри! - он хищно прищурился, и Поттеру даже померещилось, что очки-половинки Дамблдора как-то странно блеснули. – Том всегда был излишне самовлюблён, преуспев во многих тёмно-магических искусствах, и в том числе и в Легилименции. Этим он частенько напоминал мне кое-кого… - сведя вместе кустистые брови, Дамблдор грустно вздохнул, но быстро отвлёкся: - Но сейчас не обо мне, мой мальчик, - он радушно похлопал Поттера по коленке и приторно-сладко заулыбался. – Я уверен, что Волан-де-Морт тебя недооценивает, Гарри! Поверь мне, не каждый волшебник способен исчезать с площадки и появляться уже на крыше школы в возрасте восьми лет! Поттер робко усмехнулся, прекрасно помня о том, какую взбучку ему за это тогда устроили Дурсли. А вот то, что об этом говорил Дамблдор, который, по идее, вообще не вспоминал о его существовании до его одиннадцатилетия, приставив к нему, больше для галочки, сквиба - престарелую миссис Фигг - Гарри почему-то не заметил. – И Тёмному Лорду ещё придётся очень сильно поломать собственную голову, прежде чем добраться до твоей! – гордо закончил свою пламенную речь Дамблдор. - Профессор, - Поттер и сам не узнал свой, внезапно осипший, голос. Этот длинный монолог Великого волшебника и его слова, адресованные ему лично, источали некую уверенность и странным образом внушали нерушимую Веру в лучшее, в счастливое для всех, будущее. Веру в Победу. Но всё же… Они не стали таковыми для самого Гарри. Он прочистил горло и, набрав побольше воздуха в лёгкие, задал свой самый главный вопрос: - Но…зачем всё это Вам, если… Вы же сами говорили профессору Снеггу, что я – крестраж и тоже должен умереть!? Так зачем же мучить меня всеми этими разговорами? И себя лишними попытками вежливо подвести итог? Почему бы, - гриффиндорец побледнел, сглатывая, - не убить меня сейчас? Ваши шансы на победу сразу же возрастут и… - Ты не дослушал тогда, Гарри, - прервал его Дамблдор. – Да, ты – крестраж… Но Волан-де-Морт не знал, что создал его в ту ночь, когда напал на ваш дом. Ему кажется, что ты выжил, лишь благодаря какой-то особой Магии, использованной твоей матерью. И, в какой-то степени, он прав. Но далеко не во всём. Понимаешь, Гарри: ни Тома Рэддла, ни Волан-де-Морта никто никогда, искренне и по-настоящему, не любил. Его боялись, фанатично верили в его убеждения, но…это не любовь. Не то чистое и светлое чувство, в его истиной, многогранной форме, - профессор усмехнулся куда-то в бороду, но Поттеру отчего-то показалось, что взгляд его стал на мгновение усталым и грустным. – Сам Том, а позже и Волан-де-Морт, никогда не считался с этим чувством, приписывая его к порокам, слабостям. И именно в этом и состояла его роковая ошибка, мой мальчик! Величайшая Сила, чистейшая, в своей первозданной форме, концентрированная энергия, генерирующая мощнейшие потоки Магии, жила в любящем, искренне и беззаветно, материнском сердце Лили, - Дамблдор на мгновение мягко накрыл ладонью взволнованную грудь Поттера, в которой очень быстро трепетало молодое сердце. - И когда оно сжалось от страха за своё дитя, то вся эта неизведанная мощь увеличилась до немыслимых размеров. И эта Сила, природу которой многие до сих пор не могут до конца объяснить логически, воспротивилась внешней угрозе. А слившись воедино с добровольной жертвой твоей матери, собственным телом загородившей своего сына, её Защитное Невербальное заклинание приобрело такой размах, что сумело дать тебе не только прочнейшую защиту на долгие годы, но и расщепить душу самого Волан-де-Морта. - Моя мама сама… - Гарри даже не верил в то, что собирался произнести это, - расщепила душу Волан-де-Морта?! - Да, - серьёзно сказал Дамблдор. – Мне понадобилось немало усилий, чтобы докопаться до сути. Я уверен, что никто в то время даже не догадывался: какой именно Темнейшей Магией уже тогда пользовался Волан-де-Морт. И что даже у тёмно-магических ритуалов бывают очень редкие исключения из правил. Ведь, если бы дело касалось просто одарённого и натренированного волшебника, то даже без палочки, воспользовавшись своими Защитными чарами, Лили одержала бы победу. Конечно, твоя мать тоже не ведала об этом, да и в противном случае, у неё вряд ли было бы время подумать о последствиях. Рэддл всегда боялся смерти. И найдя способ обезопасить собственную жизнь, ему было всё равно, что, создавая крестражи, сам он уже не был толком «живым», - Дамблдор вздохнул, переводя дыхание. И, заметив на тумбочке графин с водой, попросил Гарри налить ему стакан. - Лили Поттер действовала в интересах самозащиты, - смочив горло, продолжил директор. - А теперь представь, Гарри, если бы у твоей матери в тот момент была в руках волшебная палочка и хотя бы пара секунд форы… - он многозначительно закивал, вскидывая вверх густые серебристые брови. – Ради любимого, человек, обладающий особыми навыками и природным даром, способен на такую Магию, что это неизвестно даже…самому Мерлину, наверное, - Дамблдор усмехнулся, делая ещё глоток. – Я уверен, что если бы у Лили была палочка и у неё получилось бы вовремя сконцентрировать всю свою Силу и Любовь, чтобы ударить в нужный момент… И тогда Волан-де-Морта бы уже никто и никогда не сумел бы воскресить, даже несмотря на созданные им крестражи. Но, к сожалению, этого не произошло. Он не умер тогда окончательно, потому как Магия твоей матери больше пеклась в тот момент о твоей защите, чем о нападении. И, тем не менее, её возмущение оказалось достаточно велико, что сумело отщепить ещё один кусок от той, уже израненной и разорванной души, которую Волан-де-Морт планировал оставить при себе. - Значит, во мне нет ничего особенного, - Поттер поморщился и с отвращением прикоснулся к шраму на лбу, - кроме этой…дряни? Ведь получается, это не я, а мама…тогда победила Волан-де-Морта? - Нет, нет, Гарри! – запротестовал профессор. – Ты всё не так понял. Ты, безусловно, особенный! Только не поэтому. Ты сын Лили и Джеймса Поттеров. И, поверь мне, будь они хоть чуточку тщеславнее и алчнее, то вполне могли бы стать одними из величайших волшебников современности. Но, они выбрали любовь, семью и домашний уют, поэтому тебе кажется, что ты совершенно простой ребёнок. Но это не так, мой мальчик, - с нажимом изрёк Дамблдор, заглядывая прямо в ярко-зелёные глаза юноши. – Ты Избранный не только из-за крестража, а по праву рождения. Директор замолчал, видя, как смутили и, похоже, совсем запутали Гарри его слова. И он решил дать ему некоторое время на передышку. Дамблдору было просто необходимо, чтобы Гарри чётко уяснил то, что он собирался ему сейчас рассказать. И, пожалуй, это было самым главным, что мальчику не следовало, но, в связи с последними обстоятельствами и неудачной попыткой суицида накануне вечером – а в достоверности этого факта он не сомневался и безо всякой Легилименции – просто обязательно теперь нужно было зарубить себе на носу! А Гарри в это время во все глаза смотрел на директора и не мог поверить, что тот чудаковатый, умиляющийся нестройному пению учеников, старец, каким он впервые увидел его в живую на церемонии Распределения первого курса, и этот, мудрый стратег, за стёклами очков которого, то и дело, проскальзывал лихорадочный, не по возрасту живой, проницательный и устрашающий своей скрытой мощью, взгляд – один и тот же человек!? - Извини, Гарри, возможно, тебе кажется, что я всё это время увиливаю от прямого ответа на твои вопросы? Но иначе, без всех этих долгих речей и вступлений, ты бы не понял «почему»… Крестраж, все эти годы живущий в твоём теле, отличается от всех остальных, созданных самим Волан-де-Мортом. Именно чары, невольно возведённые и преумноженные Силой любви твоей матери, сделали его таковым! Они запечатали крестраж внутри тебя до тех пор, пока ты сам добровольно и совершенно искренне не захочешь принести себя в жертву, так же, как и Лили... Слова Дамблдора тяжёлым обухом ударили Поттера по голове и стальной хваткой сдавили горло. Он вновь почувствовал ту магматическую волну страха, тесно переплетённого с отчаянием, который опалил его у дверей директорского кабинета накануне вечером. Гарри беспомощно забегал глазами в пространстве, будто силился вытолкнуть себя, выдуть, словно мыльный пузырь, в какую-нибудь другую, лишённую этого ужасного ощущения, реальность. Но ничего не получалось. И ему оставалось лишь ёрзать, крепче обхватывая руками колени, на своей больничной койке. - То есть, - в конце концов, глухо и немного заторможено вытолкнул он из горла первые слова, - я должен добровольно покончить с собой? – Поттер нерешительно поднял глаза на профессора, думая о том, что ему ведь это почти удалось вчера. Почти, если бы не Драко… - Нет, Гарри, - вновь удивил его Дамблдор, отрицательно тряхнув седовласой гривой. – Тебя должен убить именно Волан-де-Морт. Иначе твоя жертва будет напрасной и крестраж так и останется «жить» внутри тебя. Ни кремация, ни умерщвлённое тело, не остановят его, пока жив сам Волан-де-Морт – такова его особенность. Скорее всего, он даже не даст твоему телу сгореть или зачахнуть, сохраняя, словно мумию, но ты, к сожалению, определённо точно будешь мёртв, и уже никто и ничто не сможет уничтожить этот крестраж. К сожалению, он способен существовать и без тебя, а сам Волан-де-Морт, как ты понимаешь, даже если и поймёт когда-нибудь, что таится в твоём теле, то вряд ли согласится добровольно уничтожить часть собственной души. Тем более, что если ты будешь мёртв, то она будет более, чем надёжно, спрятана и защищена от истребления, - Дамблдор понуро вздохнул, будто признавая собственное поражение. - И, кроме тебя, мой мальчик, этого никто не в силах предотвратить. - Мерлин… - Гарри запустил пятерню в волосы, остервенело сжимая их в кулаке. – Сам… Должен сам… - глаза его лихорадочно заметались по окружающему пространству, не задерживаясь на каком-либо предмете дольше пары секунд. Всё его тело, будто онемело, лишившись всяких сенсоров чувств. И в какой-то степени его это радовало. Так как он боялся, что если сейчас сможет осознанно объять весь масштаб того ужаса, впрыснутого в его вены новым, жестоким приговором профессора, то просто умрёт от сердечного приступа в то же самое мгновение. Казалось, даже стены, придя в движение, прессом давили на него с нестерпимой силой и, словно дементоры душу, высасывали весь воздух из лёгких. «Сам. Волан-де-Морт. Должен. Убить. Только он. Добровольно…пойти на смерть…» - у Поттера уже начинался какой-то астматический припадок, сопровождаемый крупной дрожью, но его вовремя встряхнула неожиданно крепкая старческая рука Дамблдора. - Гарри! Гарри, что с тобой? – профессор обеспокоенно сжал длинные пальцы на его плече. – Тебе плохо? Ооо, Гарри было очень плохо! Настолько плохо, что он даже не представлял, как он сможет с этим справиться. Многочисленные мысли и всё новые и новые вопросы испуганно метались в его голове, постоянно сталкиваясь на пути друг с другом, и вновь продолжая бешено колотить в набат по вискам и затылку. Как? Как он мог быть так глуп и недальновиден? Уж если дело касалось самого Волан-де-Морта, то ему следовало догадаться, что всё далеко не так просто, как кажется! Конечно, сейчас Гарри во всём винил собственную горячность и вспыльчивость. И уже сбился со счёта, посылая мысленную хвалу Мерлину и, неизвестно каким чудом, оказавшемуся поблизости Драко Малфою! - Мальчик мой, - морщинистая, старческая ладонь Дамблдора спустилась от плеча Поттера к его кисти и настойчиво стиснула её. – Ты меня слышишь? - Д…да, профессор, - Гарри с отчаянием заглянул в его бездонные голубые глаза, которые, вновь смягчившись, излучали лишь ровный, дружелюбный свет. - Теперь ты знаешь всю правду, - мягким, тихим голосом констатировал Дамблдор. – К сожалению, это случилось намного раньше, чем следовало бы… После того, как ты услышал наш разговор с Северусом, я не смог бы и дальше умалчивать. Твоя горячность могла бы привести к самым плачевным результатам. Ты требовал ответов – я дал их тебе, Гарри. И ты, наверняка, должен осознавать всю значимость наших будущих занятий по Окклюменции и Легилименции, не так ли? Мы не можем позволить Волан-де-Морту хозяйничать в твоих мыслях. Дело не только в том, что он может выведать всё о самых дорогих для тебя людях, - по спине Поттера мгновенно засеменили стада ледяных мурашек, так как, после Сириуса, такой человек у него теперь действительно был! – Самое главное – не дать ему ни малейшей возможности узнать, что именно ОН должен убить тебя! Волан-де-Морт обязательно должен, как можно дольше, оставаться в неведении! Ты понимаешь насколько это важно, Гарри? Иначе он найдёт способ этим воспользоваться, чтобы жить вечно, - Дамблдор отставил пустой стакан и, пригладив свою длинную бороду, тихо добавил, кажется, даже больше для себя: - Какая ирония, что самый неожиданный, из созданных им крестражей, оказался ещё и самым надёжным… Пока они оба молчали, Поттер отсутствующим взглядом смотрел в одну точку и, нервно, заученным движением, запускал пальцы-гребни во взлохмаченные волосы, то меланхолично проводя ими по голове, то вновь взъерошивая. - Пойми Гарри, что я не рассказывал тебе всё это лишь потому, что твои мысли небезопасны. Но сейчас, у нас уже нет возможности отмотать всё обратно, так что…выход у нас только один – вперёд! Я всецело полагаюсь на твою рассудительность и призываю к хладнокровию, мой мальчик. В сложной ситуации я всегда постараюсь помочь. Но теперь нам обоим предстоит приложить немало усилий. Могу ли я на тебя положиться, Гарри? - Да, профессор, - бледный, как накрахмаленные простыни, одними губами ответил Поттер и опустил подбородок к груди. – На войне ведь всегда приходится чем-то жертвовать, - глухо и обречённо проговорил он, закрыв глаза. – Просто в этот раз пожертвуют мной… - Нуу… Не стоит отчаиваться, мой мальчик! – Дамблдор весело потрепал его волосы и почти беззаботно заулыбался. – Я обещаю, что постараюсь что-нибудь придумать. Даю тебе моё честное волшебное слово! Но ты тоже обязан мне пообещать, что не опустишь руки и больше не станешь попадать в Больничное крыло, беспокоя старика. Мм? – он приподнял брови, цепко глядя на юношу поверх очков добродушными, смеющимися глазами. - Мне жаль… - вдруг выдохнул Гарри то, что повторял по кругу в своей голове последние несколько минут и лишь сейчас решился озвучить. Он не знал, как подобрать подходящие слова и выразить то, насколько сильно он был сейчас напуган собственным опрометчивым решением. Ведь, придя вчера к неправильным выводам и будучи абсолютно уверенным, что сделает только лучше, он чуть сам же всё и не погубил! Он даже не был уверен, что его фраза сейчас обращена исключительно к директору… Скорее даже, ко всем тем, о ком он думал, кого вспоминал и во имя кого решился на ту неосмотрительную жертву! - Да… Я знаю о чём ты жалеешь, Гарри… - и Поттер не сомневался, что Дамблдор действительно каким-то мистическим образом видит его, как на ладони. – Но я рад, что мистер Малфой оказался неподалёку, и всё закончилось…благополучно, - неожиданно весело сказал директор, подмигнув, вновь изменившемуся в лице, юноше. Он, похоже, окончательно сбросил с плеч груз тяжёлой беседы и улыбался, как ни в чём не бывало, звуча почти легко и непринуждённо: – Хотя, деканы ваших факультетов были очень недовольны тем, что вы оказались вне стен замка в столь поздний час. И, я предполагаю, что, по крайней мере, профессор Снегг…намерен не спускать этого… - Нет! Профессор Дамблдор! Сэр! – Поттер внезапно вскинулся. – Малфой…тут ни при чём! - Вот как? – удивление старого волшебника выглядело более чем правдоподобно. - Да! Это…это я заставил его покинуть стены замка, чтобы…чтобы посоревноваться в гонках на мётлах, - Гарри врал напропалую, даже особо не задумываясь над тем фактом, что актёр из него никудышный, тем более, под всевидящим оком мудрого директора. – Мне… Мне… - продолжал он лгать, придумывая на ходу причину, - мне просто нужно было, ну…спустить пар, понимаете, профессор?! - Ах, вот оно что… - выпятив губы, Дамблдор рассеяно пропустил сквозь кольцо своих длинных пальцев серебряные нити роскошной бороды, и кивнул. – Теперь мне всё ясно. - Не наказывайте Драко, то есть…я хотел сказать: Малфоя! Пожалуйста, сэр. Это только…моя вина, - расстроенно закончил Поттер, прекрасно осознавая, что директор лишь притворяется простачком. - Конечно, конечно, мой мальчик, - горячо заверил его Дамблдор и полез в глубокий карман своей атласно-лиловой мантии. – И, кстати, забыл сказать, что ваши с мистером Малфоем мётлы стоят в моём кабинете. Гарри округлил глаза и мысленно хлопнул себя по лбу. Он ведь совсем уже успел забыть про свою любимую метлу со всеми этими переживаниями! Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально изучать их показания. Это были очень странные часы. И Гарри почему-то не смог припомнить ни единого случая из прошлого, когда бы директор ими пользовался. Поттер даже придвинулся поближе, разглядывая диковинную вещицу. Он бы точно не забыл такое! Они чем-то напомнили ему причудливые часы в доме семьи Уизли, со стрелками, показывающими, где находится в данный момент тот или иной член семьи, но эти…казались ещё сложнее. У часов Дамблдора было двенадцать стрелок, но не было цифр – вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако директор, видимо, прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он довольно скоро спохватился и торопливо заговорил: - Мерлинова борода, как поздно! Пожалуй, я тебя уже порядком утомил, а мне бы давно следовало быть в другом месте… - Дамблдор быстро оглянулся на дверь и шутливо зашептал, вновь примеряя свой прежний, привычный образ чудаковатого директора: - Да и Поппи, пожалуй, будет очень недовольна! Подумай, Гарри, о том, что я тебе сегодня рассказал… И заглядывай обязательно ко мне в гости, как только тебе станет легче. Доброй ночи, Гарри! – с этими словами он поднялся на ноги, немного морщась от боли в затёкших мышцах, и, потрепав Поттера по голове, направился к выходу, придерживая свою почерневшую кисть. После ухода профессора Дамблдора, Гарри ещё очень долго сидел на постели с прижатыми к груди коленями и, слегка покачиваясь взад-вперёд, всматривался в бледный круг Луны, прочертившей дорожку холодного света к его постели. Ему казалось, что он вот-вот взорвётся – так стремительно в нём нарастало волнение и напряжение. Больше некому было отвлечь его от тяжких дум и мук совести. С одной стороны, стоило бы радоваться, что самое худшее так и не случилось, но с другой – исход всё равно будет один и тот же: рано или поздно он должен умереть не своей смертью! И с этим нужно было не просто как-то жить, но ещё и побороться за то, чтобы вообще выжить до того, как его найдёт именно Волан-де-Морт. Жить до момента, пока его смерть не станет неизбежной необходимостью и спасением для всех остальных. Предвкушение томительного ожидания конца сводило его с ума. И уже начинало развивать внутри какое-то неприятное ощущение, сродни паранойе, что он теперь будто болен чем-то смертоносным и крайне заразным. Ведь его незащищённые мысли стали чрезвычайно опасны для всех, кто осмелится искать с ним тесной дружбы и, следовательно, будет обречён… Сколько ему это терпеть? Сколько Волан-де-Морт ещё будет восстанавливать былую мощь? Месяц? Полгода? Год? Изолировать себя ото всех, чтобы сосредоточиться только на помощи Дамблдору в уничтожении крестражей, и тем самым максимально сократить собственное время на этом Белом свете? Время, отмеряемое бездушными часами. И эти, безостановочно тикающие в глубине лазарета, часы теперь с каждым передвижением своей секундной стрелки, ранили Гарри слишком больно и неустанно напоминали ему об одном и том же – бесценном времени, о котором он никогда особо и не задумывался до позавчерашнего дня, и которого у него особо нет! Размышляя о Дамблдоре, его словах и о поступках – по крайней мере, о тех, о которых он теперь знал – Гарри пытался подвести себя к какой-то определённой точке зрения, но в итоге пришёл к выводу, что у него нет однозначного мнения об этом человеке… Злость? Обида? Возможно… Но, едва ли именно Дамблдор был виноват в том, что первым узнал и вынужденно хранил сакраментальную тайну «об истинном предназначении Мальчика-который-выжил»!? И, в конце концов, он решил, что даже Дамблдор – всего лишь пешка на огромной, искажённой временем, шахматной доске насмешницы-Судьбы, где разыгрывается грандиозная партия не на жизнь, а насмерть. И уж тем более, не Дамблдор изначально обрёк его на скоропостижную смерть! Поттер пожевал губу, прислушиваясь к собственным чувствам по отношению к старому волшебнику… Непонимание? Да, пожалуй. Непонимание того, как может всего лишь один человек таить в себе столько самых разномастных мыслей и знаний? Просчитывать стратегически важные – пожалуй, после их разговора, он действительно осознал всю крупномасштабность этого предположения – ходы задолго до их назначенного часа? Десятки, сотни ходов! Как Дамблдору удавалось регулировать взаимодействие всех выставленных в битве фигур!? Гарри не мог бы представить себя на его месте. Не чувствовал в себе задатки столь самозабвенного стратега, самопровозглашённого наместника Судьбы, способного напряжённо думать исключительно о конечной цели и, играя судьбами других людей, стремиться к Победе. Напряжённо массируя виски, Гарри почему-то представлял теперь себе Альбуса Дамблдора именно таким… И ему вдруг стало жаль старого мага. Он вспомнил, как тот выставил вокруг них Заглушающие чары, будто ожидая подвоха от каждого, тускло освещённого уголка пустого помещения лазарета. Этот простой жест без лишних объяснений внушил Поттеру мысль о том, что Дамблдор всегда был начеку, даже в Хогвартсе, ни на секунду не позволяя себе расслабляться. Видимо, как и Малфой, старый маг не понаслышке знал, что нужно постоянно быть настороже, а самые важные свои мысли и воспоминания хранить за десятками сургучных печатей. И как только Дамблдор попал на Гриффиндор? Конечно, подслушав разговор директора со Снеггом, Гарри удалось добиться того, чтобы с ним тоже начали считаться, как с равноправным участником событий, имеющим право знать, что на самом деле происходит. Но, честно говоря, сейчас он осознавал, что оказался не готов к этой «правде», за которую так отчаянно сражался, а Дамблдор, в очередной раз – прав! Знание того, что он был, при любом раскладе, обречён, не добавляло оптимизма. Но, до того момента, у него ещё было, пусть призрачное, но всё же…время... Теперь Поттер прекрасно понимал, что вскоре Волан-де-Морт наберёт необходимую силу и возобновит свои нападки на его Разум… И вот тут-то начнётся самое страшное! Уронив голову на согнутые колени, Гарри колебался… Что если у него не хватит способностей и сил защитить собственные мысли и чувства к друзьям? А вдруг Волан-де-Морт докопается до тайны о своём «случайном крестраже»? Или, упаси Мерлин, до того хрупкого, нежного и противоречивого чувства, которое в нём вызывает присутствие или даже мысль о Драко?! Его захлестнуло волной панического страха. Размышляя обо всём и всех сразу, он даже не осмелился ответить самому себе: смог бы он пережить или простить себя…опять…за подобную потерю? Гарри внезапно отчётливо представил, как Волан-де-Морт, заходясь хрипловатым, мерзким смехом, кладёт на одну чашу воображаемых весов всех его знакомых и друзей, а на другую – беззащитного, напуганного Малфоя… «Кого ты выберешшшь?» - приторно шипя, шепчет ему на ухо противный, змеиный голос. - НЕТ! – он вцепился дрожащими пальцами в свои, посеребрённые Луной, волосы и беспощадно потянул их в разные стороны. Казалось, физическая боль хоть как-то должна была отрезвить и на короткое время помочь заглушить боль душевную, но муки совести не отступали. Не ослабляя хватки, они не позволяли ему вдохнуть полной грудью и лишали всякого покоя. В конце концов, Поттер решил, что самобичеванием делу не поможешь, и ему стоит взять пример с Дамблдора. Если профессор, будучи сильно больным, продолжал бороться и старался сделать хоть что-то, чтобы помочь остальным, то и ему, Гарри, раз уж исход его истории неминуем, следует приложить все усилия, защищая то, что ему дорого! Ему вдруг вспомнилось, что, когда он соскользнул со своей метлы, то думал точно так же… Мерлин, как же он заблуждался! Но, видимо, он жутко везучий, раз Небеса сжалились над ним и послали на выручку единственного человека, которому действительно было под силу вернуть ему само желание «Жить». Драко Малфоя. Слизеринец, будто Ангел небесный, подхватывал его - уже дважды - у самого края бездны и зачем-то упрямо тащил к Свету! И вряд ли Драко осознавал, сколько этого самого чистого Света, за тот короткий период их общения, Гарри разглядел в нём самом! Прикосновения неуверенных губ Драко вдохнули в Гарри жизнь, но вместе с этим, сохранившись на губах сладким, призрачным послевкусием от поцелуя, впрыснули в его кровь неведомый и необратимый яд. С того момента Гарри каждой своей клеточкой ощущал, как этот яд вязко и неумолимо разливается по его венам, проникает в каждый самый отдалённый уголок. Вытесняя собой весь остальной мир, оставляет его наедине с воспоминаниями о тепле чужого тела и нежном, хрупком образе Драко, навсегда отпечатавшемся под его веками. Но стоило Поттеру подумать о Драко в свете разговора с Дамблдором, как он неожиданно преисполнился решимости. Он сделает это! Выдержит все испытания и будет усердно обучаться, впитывать, как губка, то, что намерен поведать ему Дамблдор и даже Снегг, если угодно. Будет продолжать бороться. Чтобы защитить последнее, что так неожиданно вспыхнуло в его сердце. Выполнит то, что ему предначертано, не ради всего магического мира. А ради Драко…