Always. It is our Choice

- Что Вы на это скажете, профессор? – нетерпеливо ёрзая в кресле, спросил гриффиндорец, как только Дамблдор, вынырнув из «Омута памяти», сел обратно в своё директорское кресло. - Скажу, что ты делаешь большие успехи в наших занятиях, мой мальчик, раз Волан-де-Морт тебя не заметил, а главное - не смог проникнуть в твои мысли и сны сам, - Дамблдор ласково улыбнулся и, глядя на Гарри поверх очков-половинок, добавил: - В отличие от тебя. - И всё? – Поттеру явно было этого мало. Он весь день ждал возможности встретится с Дамблдором и обсудить все, тревожащие его, новости и мысли. - А что тебя смущает? – невозмутимо уточнил директор, вылавливая длинными пальцами лимонную дольку из хрустальной вазочки. - Как «что»?! Но ведь Волан-де-Морт что-то явно замышляет и нам нужно тороп… - Волан-де-Морт всё время занят тем, что «что-то замышляет», Гарри, - невозмутимо перебил его Дамблдор, перемалывая на передних зубах мармеладку. – Но нам известно, что он всё ещё опасается тебя, Гарри. Особенно, учитывая тот факт, что ты слышал пророчество, хранившееся в Министерстве, а он – нет. И, если даже это временное преимущество, оно, несомненно, сослужит нам добрую службу! – директор задумчиво сощурился, на автомате выуживая из вазочки следующую лимонную дольку, но вскоре вновь оживился, заговорив с удвоенным энтузиазмом: - Но это не единственное наше преимущество, мой мальчик! Самое важное: мы теперь знаем не только то, что Волан-де-Морт не бессмертен, но ещё и то, КАК окончательно его уничтожить! - Да, - поникшим голосом подтвердил Поттер и отвернулся к камину. Он так растворился в своём неожиданном счастье, в своих чувствах к Драко, которые, к его величайшему удовольствию, ещё и оказались взаимными, что уже начал забывать о своём «истинном предназначении». И, когда мягкий голос Дамблдора вернул его обратно с небес на землю, Гарри вдруг вновь почувствовал тупую боль в районе солнечного сплетения, но не собирался больше впадать в уныние, потому что теперь чётко знал ради кого он пойдёт на эту добровольную жертву. Вдруг встрепенувшись, Поттер резко вскинул на Дамблдора глаза и затараторил второпях: - А как же слова Снегга? Он же пообещал Волан-де-Морту, что выполнит какое-то его поручение!? Это Вас не беспокоит? - Ну, во-первых, Гарри, - добродушно начал Дамблдор, поглаживая свою серебристую бороду здоровой рукой, - профессора Снегга. А, во-вторых, Северус уже очень давно служит интересам «Ордена Феникса». И я действительно доверяю ему. - Но… - Нет, - голос Дамблдора неожиданно зазвучал напористей и строже, и Поттер не посмел ему перечить, так и застыв на своём месте с раскрытым ртом. – Я не намерен обсуждать это сейчас с тобой и, тем более, ставить под сомнение, действия и слова профессора Снегга! Он предан Ордену – веришь ты в это или нет! – но, заметив оскорблённый взгляд Гарри, Дамблдор неожиданно смягчился и заговорил уже в своей привычной, карамельно-философской, манере: - Прошу тебя, мой мальчик… Не думай об этом сейчас. Я благодарен тебе за заботу, но в данном случае, она излишня, - он сложил перед собой руки и, накрыв здоровой ладонью почерневшую, снова улыбнулся. – И, как бы я не гордился твоими успехами, нам всё же стоит продолжить твоё обучение. - Ещё один вопрос, профессор? - Да, Гарри. Я слушаю. - Вы… - Поттер опустил глаза на руки, водя ногтем по грубому шву на своих джинсах. – Вам не удалось найти…ну… - Крестраж? - Нет. Ну, и его тоже, конечно. Но я хотел спросить… - Ты имеешь ввиду… Удалось ли мне найти способ вернуть тебя к жизни, после… - словно читая его мысли, мгновенно перефразировал свой вопрос Дамблдор, и Гарри тут же кивнул, не дав ему договорить. - Да, профессор, - преисполненный надежды и, вновь вспыхнувшей в груди, веры во всесилие Дамблдора, Поттер смотрел прямо в его мудрые глаза и незаметно скрещивал под столом пальцы. - Мне жаль, Гарри… Но пока нет. Поттер поник, ссутуливаясь. Тяжело вздохнув, он откинулся в кресле и обречённо прикрыл ладонью покрасневшие глаза. Как же он сможет оставить… Так подвести Драко? Что будет с Ним, когда его не станет? Гарри отчего-то внезапно почудилось, что та непроглядная, следовавшая за ним по пятам все эти годы, Тьма, вновь угрожающе выползая из всех тёмных углов, потянула к его горлу свои корявые, покрытые струпьями и язвами, скрюченные пальцы. Глупо было надеяться, что она навсегда отступит…даже под натиском их с Драко взаимных чувств и, захлестнувшего обоих, неожиданного счастья… - Гарри! – с головой уйдя в собственные душевные переживания и муки, Поттер даже не заметил, как Дамблдор оказался рядом. – У нас ещё есть время. Я обещаю тебе, - он участливо сжал его плечо, понижая голос, - что до последнего своего вздоха не прекращу поисков! Но и ты никогда не забывай… Смиренно опустив веки, Гарри вдруг содрогнулся и шумно втянул носом воздух. Словно намеренно подброшенная кем-то в его Сознание и слишком реалистичная картинка тотчас ожила в его голове… Злорадно усмехаясь, Волан-де-Морт снова и снова выкрикивает: «Круцио! Круцио! Круцио!». Из его палочки без остановки вырываются яркие пучки света Непростительного, раз за разом, точно попадая в спину, завёрнутой в бесформенный чёрный балахон и корчащейся на полу, невинной жертвы. Будто парализованный, Гарри с ужасом вынужденно наблюдает за тем, как этот несчастный, которого так беспощадно и методично доводит до безумия своими пытками Тёмный Лорд, кричит душераздирающим голосом от невыносимой и нескончаемой боли. - Ты сделаешь, как Я хочу! – теряя остатки терпения, уже шипит от негодования и упрямства мученика, Волан-де-Морт. - Нет! Никогда! – хрипит его пленник, сплёвывая ему под ноги кровь. И Гарри очень хочется помочь этому несчастному, но он почему-то не может шевельнуть даже пальцем, а Волан-де-Морт всё кружит и кружит вокруг храбреца, мешая Поттеру разглядеть его лицо. - Это ты сейчас так думаешь! – менторским тоном, не предвещающим ничего хорошего, высокомерно шипит Тёмный Лорд и, резко выпрямившись, делает глубокий вдох: - КРУЦИО! Близоруко щурясь, Гарри беспомощно мысленно барахтается в трясине своего коварного Сознания и гадает: что за отважный смельчак в этот раз угодил в лапы жестокого тирана и убийцы? Но тут Волан-де-Морт стремительно смещается в сторону, срывает со своего пленника широкий капюшон и жёстко вцепляется когтистыми пальцами в его всклокоченные, взмокшие от продолжительных пыток, платиновые волосы… И с немым, бесполезным криком Поттер с ужасом узнаёт, наконец, в этом хрупком, извивающемся в жесточайших муках, но так отчаянно сопротивляющемся чужой воле, человечке, Своего Драко… - НЕТ! Драко! – Гарри в панике распахнул глаза и подскочил с кресла, но тут же рухнул на колени, как подкошенный. Вертя головой и до крови кусая губы, он ещё долго озирался, невидящим взглядом оббегая знакомые стены директорского кабинета, и никак не мог поверить, что всё это было лишь плодом его воспалённого воображения… Или не его? - Гарри, что-то случилось? – осторожно присев рядом с ним, Дамблдор заботливо поднёс к его дрожащим губам стакан с водой. Напившись вдоволь, Поттер выразительно заглянул в чистые, лучащиеся невинным, добродушным светом, голубые глаза Дамблдора и, стараясь совладать с остаточной дрожью в коленях, ухватился за подлокотники и сел обратно в кресло. Пока директор делал вид, что увлечённо поглаживает Фоукса, Гарри закатал рукава своего свитера и, придвинув кресло поближе к директорскому столу, с каким-то лихорадочным, одержимым блеском в глазах решительно произнёс: - Приступим, профессор! - Ну что ж… - загадочно улыбнувшись фениксу, Дамблдор вынул из рукава свою палочку и, мгновенно преображаясь, развернулся всем корпусом к юноше. Поттер встретился с ним взглядом и уже в который раз осознал, что именно в такие моменты ему является истинное лицо Альбуса Персива́ля Ву́льфрика Бра́йана Да́мблдора – единственного из ныне живущих волшебников, которого всё ещё, до дрожи в прогнивших поджилках, боится и остерегается Волан-де-Морт. - Ты готов, Гарри? - Готов! - Legillimens! *\\* Еле волоча ноги, выжатый и смертельно уставший, Поттер ввалился в гостиную Гриффиндора и упал без сил в ближайшее кресло. Отбой только наступил, поэтому многие ученики ещё оставались внизу, дописывая свои домашние задания или просто общаясь и греясь возле яркого, весело потрескивающего поленьями, пламени в большом камине. Заметив появление Гарри, Уизли вспыхнул, и его лицо, шея и уши окрасились в цвет Громовещателя, который тот получил от разгневанной миссис Уизли на следующее же утро, после инцидента с гиппогрифом. В две секунды Рон сгрёб со стола все свои пергаменты, которыми собирался заняться после назначенной отработки, и демонстративно удалился, буркнув на прощание Гермионе: «Спокойной ночи». Удивлённая подобным тоном, Грейнджер оторвалась от написания собственного эссе и заозиралась в поисках причины. И её пытливый взгляд практически сразу остановился на развалившейся на кресле фигуре друга чуть поодаль от всех остальных. Съехав по спинке вглубь мягкого кресла, Гарри полулежал-полусидел с закрытыми глазами и лениво потирал свой шрам, словно тот тревожил его навязчивой, тупой болью. С момента, когда на уроке Ухода за магическими существами, с Малфоем произошёл несчастный случай, они с Гарри так и не смогли ни разу нормально поговорить, а лишь перекидывались дежурными, не требующими глубоких, вдумчивых ответов, фразами, вроде: «Привет! Как дела? Ну, пока…». Конечно, Гермиона злилась на Рона за его безответственный поступок, чрезмерную вспыльчивость и неумение контролировать и держать при себе собственное настроение, выплёскивающееся не только на Малфоя, но и зачастую на его самых близких друзей. Но всё же… Рон был её парнем, поэтому они вскоре помирились. А Гарри… Нет, она не обижалась на друга, в какой-то степени прекрасно понимая, что Рон был целиком и полностью виноват в том, что Малфой чуть не погиб. Гермиона только хотела верить в то, что столь бурная, первоначальная реакция Гарри, прежде всего, была вызвана именно его страхом перед предстоящими последствиями. И она очень надеялась, что друг не вышел бы из себя настолько, если бы теперь под угрозой мести Малфоев не оказался не только Рон и Хагрид, но, в том числе, и Дамблдор! Ведь ни для кого не будет особенной новостью, если Люциус Малфой – прирождённый интриган, хитрый и злопамятный, но, как ни крути, талантливый политик, - узнав о ранении своего единственного отпрыска, раздует из всей этой истории грандиозный скандал! А уж то, что директор Дамблдор уже давно был, как кость в горле, не только Малфою, но и самому Волан-де-Морту, могло, по мнению Грейнджер, послужить для нового главы Комитета по образованию ещё одним отличным поводом начать разбирательство данного инцидента на самом высоком – министерском! - уровне. Тем более, что «Ежедневный Пророк» уже и так вторую неделю «сотрясает воздух», чуть ли не в каждом своём номере, хотя бы вскользь, обязательно напоминая всем о том, что Альбуса Дамблдора отстранили от должности Президента Международной конфедерации магов, просто-напросто, выведя его общим голосованием из состава английской делегации. Для всех членов Ордена, это могло означать только одно: Дамблдор постепенно терял своё влияние и в Министерстве в общем, и в Визенгамоте в частности… А значит, в правящей верхушке Министерства что-то очень круто и стремительно меняется, и если Дамблдора в итоге сместят ещё и с поста директора школы, то и Хогвартс, и все его ученики, окажутся совершенно беззащитны перед нарастающей мощью Тёмного Лорда! Так что...да. Гермиона понимала ПОЧЕМУ Гарри тогда вспылил. Но вот то, ЧТО он сказал Рону и КАК при этом диаметрально изменился до неузнаваемости, словно в него вселился сам Волан-де-Морт, посеяло в Грейнджер множество сомнений и вопросов без ответа. Ну не верилось ей, что Гарри, после стольких лет тесной дружбы с Роном, вот так запросто мог выйти из себя и отшвырнуть своего лучшего друга на добрых три метра исключительно из-за переживаний за судьбу Хагрида или даже Дамблдора!? Ведь их виновность за недосмотр и допущение данного инцидента ещё, как минимум, подлежала рассмотрению. Да и то, только после официального заявления Малфоя. Гермиона интуитивно чувствовала, что «вся соль» заключалась вовсе не в этом… Вот только в чём же тогда? Она пока понять не могла… Выбрав позицию стороннего наблюдателя, Грейнджер напряжённо думала обо всём этом, скрупулёзно стараясь сложить воедино все разрозненные события, обрывки фраз и многозначительных взглядов в единую логическую цепочку, но постоянно натыкалась на какой-то весьма ощутимый пробел, из-за которого в её голове не выстраивалась полноценная картинка. Она нутром чувствовала, что эта недостающая и самая важная «деталь» лежит где-то на поверхности. Чувствовала, что та выскальзывает в самый последний момент практически из-под её носа, но, тем не менее, пока никак не могла ухватить её ускользающий след. Хмурясь и кусая губы, Гермиона никак не могла решить: стоит ли ей подойти к другу или всё же целесообразнее было бы оставить Гарри сейчас в покое? Даже невооружённым глазом было видно, как тот был вымотан и, совершенно точно, нуждался в отдыхе, и что у него совсем не осталось сил для каких-либо серьёзных разговоров. Но, искренне переживая за Гарри, Гермиона всё же поднялась со своего места и пошла в направлении его кресла – она хотела, чтобы её лучший друг знал о том, что ей действительно не всё равно, и что она не таит на него обиду. - Гарри… - вкрадчиво обратилась она к нему. - Мм? – не открывая глаз, отозвался Поттер, и от Грейнджер не ускользнул тот краткий миг, когда на его переносице дрогнула напряжённая складка, которая, впрочем, так же скоро исчезла. - Ты бы поднялся в спальню? А то, я боюсь, ты уснёшь прямо в этом кресле, - как можно мягче сказала она, мысленно ужасаясь тому, что вблизи Гарри выглядел ещё изнеможённее, чем ей казалось со своего прежнего места. Медленно приподняв веки, Поттер устало и благодарно посмотрел на подругу покрасневшими, после долгого и тяжёлого дня, глазами и слабо улыбнулся. - Спасибо, Герми! Ты, как обычно, права… - Не за что, Гарри… - с тихой нежностью ответила та. С огромным усилием поднявшись на ноги, Поттер поплёлся в сторону спален. А Грейнджер так и осталась стоять у кресла, провожая его долгим, обеспокоенным взглядом. Мыслительные процессы в её голове ни на секунду не замедляли свой бег. Она никак не могла прекратить лихорадочно сопоставлять и по-разному складывать вместе все, известные ей, факты. И раздосадовано поджимала губы, когда какая-то, пока непонятная ей, крохотная деталь пазла, вновь и вновь ускользала из вида. Но в том, что эта «деталь» существует, Гермиона уже ни на секунду не сомневалась и знала, что рано или поздно, но она её найдёт! *\\*\\* Рождественские каникулы были уже не за горами, поэтому ученики всех факультетов до поздней ночи корпели в своих гостиных над непосильными и объёмными домашними заданиями и подготовкой к проверочным работам за первое полугодие. Особенно старались те, кому в этом году предстояло сдавать экзамены на уровень С.О.В. и Ж.А.Б.А. Хотя последним повезло чуть больше, так как расписание седьмого курса было построено таким образом, что у учеников могло быть несколько свободных уроков, даже в течение одного дня занятий, для самостоятельной подготовки по предметам. Во всей этой суматохе, Драко с Гарри виделись всё реже и реже, урывками выхватывая любые свободные минуты в плотном графике друг друга, если не считать того времени, когда они, на законных основаниях, могли остаться наедине в своей персональной секции по Зельеварению. Да и, ко всему прочему, ещё и «Старый маразматик»-Дамблдор, по мнению, Малфоя, обнаглев в конец, вызывал к себе Поттера чаще обычного. Так что об уютной и спокойной обстановке «Выручай-комнаты», им оставалось только мечтать. Дописав последнее предложение, Малфой отложил перо и внимательно просмотрел всю свою работу по Древним рунам. Содержательно, конструктивно и достоверно. Всё, что требовалось в задании, он тщательно изложил в своём пергаменте, и более ему добавить к этой контрольной было нечего. Да и лень, если уж совсем откровенно, исписывать ещё пару листов о том, что он успел изучить по этим темам дополнительно от общей программы. До конца урока оставалось ещё минут пятнадцать-двадцать, поэтому Драко с чистой совестью съехал пониже на своём стуле, чтобы вдоволь насладиться заслуженной передышкой. Обведя взглядом аудиторию, он тоскливо подпёр ладонью голову. Остальные его сокурсники, склонившиеся над партами, были всё ещё всецело поглощены собственными недописанными контрольными работами, а некоторые даже, испытывая удачу на прочность, лелеяли надежду списать хотя бы пару строк из, заранее заготовленных, шпаргалок. А так как профессор Батшеда Баббил рассадила всех по одному, то на помощь соседа надежды не оставалось и вовсе. Прямо за Малфоем, на самой последней парте в крайнем к дверям ряду, сидела Грейнджер и что-то бешено строчила, впихивая мелкие, сбитые в кучу строчки, в слишком «тесный» для её объёма знаний пергамент. Обернувшись назад, Малфой беззвучно фыркнул, как обычно внутренне поражаясь подобному усердию Грейнджер, и отвернулся обратно. Вновь съехав по спинке стула, он устремил взгляд куда-то в стену прямо перед собой и стал бесцельно вертеть в тонких пальцах самозаправляющееся перо. В какой-то момент дверь аудитории с тихим скрипом приоткрылась и многие подняли головы, ожидая увидеть в проёме того смельчака, что осмелился нарушить тишину в классе строгой профессора Баббил. Но никто не вошёл, и ученики стали обмениваться недоумёнными взглядами, отвлекаясь от своих работ, а особо прозорливые тут же аккуратно зашуршали своими шпаргалками. Недовольно бормоча себе под нос что-то про «сквозняки» и «поганца Пивза», преподаватель Древних рун одним хлёстким движением палочки захлопнула дверь и пригрозила всем «не отвлекаться». Снова заскучав, Малфой тяжело вздохнул и опять занялся «ничегонеделанием». Скрип и скрежет пера Грейнджер, быстро строчившей что-то в полнейшей тишине прямо за его спиной, уже начинал жутко раздражать, поэтому Драко постарался абстрагироваться и подумать о чём-нибудь, а лучше о ком-нибудь, более приятном… Например, о Гарри… А это всегда удавалось ему без особых усилий! Мысли его омрачало лишь одно неизбежное обстоятельство: с окончанием семестра, завершится и их с Гарри совместный проект по Зельям, и, как следствие, истечёт запас его железного алиби за свои частые отлучки перед остальными слизеринцами. Конечно, после их последнего неприятного ночного разговора с Панси в гостиной Слизерина, та уже больше не предпринимала особых попыток «достучаться до его чувств». Да и те их сокурсники, невольно становившиеся свидетелями того, как поздним вечером Поттер и Малфой (с весьма деловым видом и до невозможного официальными лицами) одновременно покидают свою секцию в общей лаборатории, уже реагировали спокойно на их «пару», невозмутимо проходя мимо или даже коротко приветствуя. Но больше всего, после подобных случаев, Поттера забавляло наблюдение за ответной реакцией самого Драко. Ведь, уединившись с ним в каком-нибудь закутке или отойдя на достаточно безопасное расстояние от лаборатории, тот каждый раз так смешно всплёскивал руками и так удивлённо сокрушался, что Гарри просто не мог сдержать широкой улыбки. Малфою было невдомёк: КАК подозрительные и хитрые слизеринцы так скоро смирились с мыслью, что какой-то проект по Зельеварению смог «примирить» и заставить «вечно враждующие стороны» относительно слаженно работать сообща!? Хотя и допускал возможность того, что те просто ещё окончательно не определились с тем, как им теперь стоило относиться к «Золотому мальчику», которого они до это смело именовали «выскочкой». А после случая с гиппогрифом, заметно подрастеряли свой энтузиазм, осознав, что у этого самого «выскочки», оказывается, помимо нелепых очков и знаменитого молниеобразного шрама, имеются ещё и не дюжие способности! Ну, а гриффиндорцы, хоть и не до конца понимали, что тогда «укусило» их Поттера, но, помня то, как заблуждались порой на его счёт на более ранних курсах, приняли ситуацию, как факт, и просто оставили его в покое. На этом размышления Драко прервало лёгкое дуновение ветерка, едва заметно всколыхнувшее невесомые, пушистые бородки в основании его пера, и он моментально напрягся, прекрасно понимая, что в практически наглухо закрытом помещении, этому «ветерку» абсолютно неоткуда было бы взяться! Чуть резче, чем хотел, Малфой выпрямился на стуле и внимательно заскользил взглядом в пространстве, заранее подозревая, что ничего нового для себя он увидеть не сможет. Кто-то невидимый неожиданно подпихнул под его ладонь записку, и сердце Драко сбилось с привычного ритма, в разы ускоряя темп. Искоса глянув в сторону профессорского стола, он быстро поднял ладонь и прочитал всего одно слово: «Выйди!» Шумно втянув носом воздух, Драко буквально в последний момент успел скомкать записку и сунуть её в правый рукав пиджака, так как к его парте уже стремительно приближалась профессор Баббил. - Мистер Малфой, я так полагаю, Вы уже всё написали? - Да, профессор. Но в это самое мгновение, Невидимка, явно издеваясь над Драко, легонько погладил его по спине, посылая по коже стаи обезумевших мурашек и тем самым давая понять, что если он сейчас же ни на что не решится, то покоя ему однозначно не будет! Вцепившись пальцами в края парты, Малфой вдохнул поглубже, усмиряя непрошенную дрожь в теле, и на одном дыхании выпалил: - Я могу выйти, профессор Баббил? - Идите. Только прежде я заберу Вашу работу. Чинно поднявшись со своего места, Драко без промедления, не глядя, потянулся, назад за своей сумкой, висевшей на спинке стула, и, коротко хмыкнув на завистливые взгляды остающихся «мучеников», как можно спокойнее прошествовал за дверь. Отвлечённая его сборами, Гермиона бессмысленно уставилась в свой пергамент и…потеряла недописанную мысль. С досадой тряхнув густой копной каштановых волос, недовольно нахмурилась и, жмурясь, потёрла виски. Как только дверь за Малфоем закрылась, Грейнджер открыла глаза, и её взгляд тут же выхватил светлый бумажный комок на фоне тёмного пола. «Неужели Малфой списывал!?» - с долей возмущения и самодовольства подумала она. И в то же время ей вдруг стало жутко любопытно: что такого мог написать в своей шпаргалке тот, кто за всё время курса Древних рун, пожалуй, был её единственным достойным для неё соперником!? Незаметно подтянув бумажку носком туфли поближе к своей парте, Грейнджер выждала момент, когда преподаватель отвлеклась на кого-то в другом конце класса, и с невероятной для самой себя прыткостью и зашкаливающим волнением, молниеносно быстро подняла её с пола. Развернув бумажку, она сунула её под угол своего пергамента и, убедившись в том, что этот манёвр так и остался незамеченным, бегло прочла на ней всего одно слово: «Выйди!» В то же мгновение в голове Грейнджер ярко вспыхнуло, словно магловская неоновая вывеска, и запульсировало: «Этого не может быть!», и, широко распахнув глаза, она приросла к стулу, будто только что снова встретилась с убийственным взглядом Василиска. А всё дело в том, что Гермионе Грейнджер был известен всего лишь один-единственный человек, способный провернуть подобное и при этом остаться незамеченным… И этим человеком был её лучший друг - Гарри! Но почему-то в это верилось с трудом. Шестерёнки в её голове завертелись с бешеной скоростью и, предчувствуя, что долгожданная истина где-то совсем рядом, она твёрдо решила убедиться в достоверности собственных догадок лично и выяснить всё окончательно! Скомкано дописав ещё пару абзацев, Гермиона промаялась оставшиеся несколько минут до конца урока, изнывая от нетерпения и любопытства, пока в коридорах Хогвартса не прозвучал, наконец, звон колокола. Как только ученики стали выходить из класса, она ринулась в самую гущу, облегчённо вздыхающей и переговаривающейся, толпы и, растолкав остальных, побежала в противоположный, от движущихся лестниц, конец коридора. Спеша в Большой зал на обед, ученики обсуждали свои шансы на сдачу написанных контрольных работ, и им было совершенно всё равно: кто и куда торопился, лавируя, против общего потока. И воспользовавшись данным преимуществом, Гермиона пробралась в самый дальний, укромный уголок и, спрятавшись в одной из ниш, затаилась за рыцарскими доспехами. Достав из-за пазухи толстую позолоченную цепочку, Грейнджер поднесла к лицу «Маховик времени», которым в тайне пользовалась, с разрешения профессора Макгонагалл уже второй год, чтобы успевать на «чуть большее» количество предметов, чем все остальные ученики. Подсчитав, что ей вполне должно хватить минут тридцати-сорока для выяснения всех вопросов, она крутанула крошечные песочные часы в Маховике назад всего на пол-оборота. Мир вокруг Гермионы уже привычно завертелся, ускоряясь с каждой секундой и сливаясь в единое, неразличимое пятно красок и приглушённых звуков, пока она не оказалась в выбранном временном отрезке. Тот же коридор тридцатью-сорока минутами ранее, только сейчас он был пуст и безлюден. В гробовой тишине, не нарушаемой даже школьными привидениями, ученики старших классов, разместившись в разных кабинетах Северного крыла, ломали головы над проверочными работами за первое полугодие. Грейнджер выбралась из своего укрытия и мелкими перебежками добралась до того самого кабинета, в котором другая она, низко склоня голову над пергаментом и всё ещё пребывая в блаженном неведении, кропотливо строчила свою контрольную работу по Древним рунам. Спрятавшись за массивными рыцарскими доспехами в нише, прямо напротив входа в кабинет профессора Баббил, преисполненная ожидания и любопытства, Грейнджер, не моргая, уставилась на дверь. Но, спустя несколько минут напряжённого и неподвижного вглядывания в одну и ту же точку, она уже успела и перенервничать от волнения, и порядком заскучать, как вдруг… Кто-то невидимый тихо-тихо прошёл по коридору, нажал на старинную ручку и дверь послушно приоткрылась, а через пару мгновений, как и ожидала Грейнджер, захлопнулась обратно. Гермиона закусила губу, неожиданно засомневавшись и терзаясь сомнениями: стоило ли вообще затевать всё это и лезть со своим неудовлетворённым любопытством в дела Малфоя? А может это вовсе и не Гарри подбросил ему записку? Вдруг это просто какой-то его дружок со Слизерина воспользовался Дезиллюминационными чарами? А что, если профессор Макгонагалл каким-то образом узнает о том, что она использует ценнейший «Маховик времени» не для учебных целей?! Грейнджер стиснула в кулаке золочёный Маховик и, опасливо выглянув из-за угла, нервно пробежалась взглядом по пустынному коридору. Что если, пойдя на поводу у собственной дотошности и любопытства, что-то пойдёт не так и виток времени нарушится? Тогда ей точно не видать успешной сдачи Ж.А.Б.А.!? Но в этот самый момент порог кабинета Древних рун перешагнула утончённая фигура слизеринца и кто-то невидимый, явно подтолкнув Малфоя в спину, поспешно закрыл за ними дверь. Грейнджер шагнула в тень, прячась за широченную спину тяжёлых доспехов, и затаилась. Она навострила слух, наблюдая за тем, как кто-то, грубовато развернув Малфоя на сто восемьдесят градусов, толкнул его к ближайшей стене и неожиданно прижал собственным весом так плотно, что тот не мог даже пошевелиться, лишь беспомощно растопыривая пальцы и нервно вертя головой. - Поттер, ты совсем очумел?! – прошипел в пустоту Малфой, и Грейнджер тихо ахнула, тут же зажав себе рукой рот. – У меня же урок. Да ещё и контрольная! - Но ты ведь её уже дописал, - промурлыкал ему в ответ, бесспорно очень хорошо знакомый Гермионе, голос Гарри, и она настороженно свела вместе брови, расслышав в интонации своего друга такие несвойственные ему, кокетливые нотки. - Нас могут увидеть, - продолжал настаивать на своём Малфой, уворачиваясь от напористых прикосновений. Грейнджер только успела непонимающе моргнуть, как невидимка-Поттер ухватил слизеринца за локоть и поволок его к той самой нише, где пряталась она. Сбросив с себя волшебную Мантию, Гарри вновь шагнул к Драко и вжался в него всем телом, придавливая к боковой стене. - Ты псих, Поттер! Ты знаешь об этом? – всё ещё возмущённо, но уже как-то сбивчиво и почти довольно, полушёпотом произнёс Малфой. Словно дикий, совершенно не контролирующий свои природные инстинкты, зверь, Гарри провёл кончиком носа вдоль журавлиной шеи Драко, с наслаждением вдыхая одурманивающий аромат платинового золота его волос. И только после этого встретился взглядом с его, стремительно потемневшими, уже почти графитового оттенка, глазами. - Как же мне не знать?! Ты ведь сам каждый раз мне об этом напоминаешь, - игриво произнёс Гарри и улыбнулся настолько обольстительно, что у Грейнджер самой вспыхнули щёки и мгновенно вспотели ладони. Странная мысль о том, что Рон никогда не смотрел на неё…ТАК, как Гарри смотрел сейчас на Малфоя…вдруг застала её врасплох и как-то неприятно скрежетнула по сердцу лёгкой завистью… Широко распахнутыми глазами, по-новому, взглянув на Гарри, Гермиона пребывала в полнейшем замешательстве. Она вдруг поняла, что совершенно не знала о том, что её лучший друг был вообще способен на подобные…чувства в романтическом плане…да ещё и – кто бы мог подумать!? – не просто к…парню, а к Драко Малфою!? А ведь раньше ей казалось, что она знала его практически, как саму себя! Но сейчас… Каждое слово, каждый жест Гарри источали столько откровенного желания, твёрдой решимости и воспламеняющей страсти, а главное – стальной уверенности в том, что он может ТАК смотреть и ТАК откровенно прикасаться к Холодному Слизеринскому Принцу, что у Гермионы буквально перехватывало дыхание. - Что ты здесь делаешь? У тебя же, вроде, сегодня тоже проверочные? – всё ещё пытаясь сдержать напор Поттера, Малфой упёрся ему в грудь ладонями. - А разве это не очевидно? – приподнял брови Гарри, мягко обхватывая узкие запястья Драко и, настойчиво заведя его руки себе за спину, устроил их на своей пояснице. – Тебя хотел увидеть. Гарри приковался взглядом к его приоткрытым, полным губам и, устав за эти напряжённые дни ждать редкие, короткие встречи, нетерпеливо смял их своими, неистово и голодно целуя. Малфой протестующе застонал, но, вопреки всему, быстро обмяк в его стальных объятиях, сдавшись на волю чужим рукам, и заскользил ладонями по спине Гарри, ответно сжимая в тонких пальцах его толстый вязаный свитер и неумолимо притягивая ещё ближе. «Как же так?!?» - прижав к губам пальцы, изумлённо подумала Грейнджер. И хотя она просто не могла поверить сейчас ни собственным ушам, ни, уже тем более, глазам и часто-часто моргала, в глубине души всё ещё надеялась, что этот морок спадёт, и её картина мира перестанет давать такой крутой крен. Но зато последнее, не дававшее ей никакого покоя, звено в её логической цепочке, наконец, встало на своё законное место и, с лязгающим звуком, намертво защёлкнулось. А шестерёнки в её подвижном, аналитическом мозгу тут же завертелись с удвоенной силой и стали стремительно набирать обороты, развивая новую мысль... «Так вот почему Гарри так странно вёл себя в последнее время!? – судорожно соображала она, переосмысливая все события. - Вот почему он так отреагировал тогда! Дело было вовсе не в Хагриде и даже не в Дамблдоре – он переживал исключительно за Малфоя! И переживал настолько, что его Стихийная Магия чуть не навредила его лучшему другу! А возможно Рон действительно прав? Лучшему ли?...» Нечаянно приоткрыв завесу чужой, слишком интимной для неё, тайны, Грейнджер задрожала всем телом и, прижав к побледневшим губам уже обе ладони, попятилась дальше в спасительную темноту глубокой ниши. А юноши, тем временем, уверенные в том, что в этом пустом коридоре они совершенно одни и увлечённые только друг другом, продолжали неистово и самозабвенно целоваться. - Ты сегодня придёшь? – тихо спросил Драко, когда жгучая жажда близости Гарри немного притупилась, и он сумел, наконец, оторваться от его сладких губ. И от той нежной, затаённой грусти, что проскользнула в голосе слизеринца, глаза Гермионы изумлённо округлились настолько, что она даже сама себе удивилась. Хотя, казалось бы, после того, что она только что увидела, сильнее удивиться уже просто было невозможно! - Нет, - расстроенно выдохнул Гарри в щёку Драко и с сожалением заглянул ему в глаза. – У нас тренировка, а потом мне нужно к Дамблдору… - Опять весь вечер проторчишь у этого старого маразматика!? – сварливо процедил Малфой, нервно проводя рукой по прилизанным волосам, и откинул назад голову, упираясь затылком в холодный камень. - Драко, ты же знаешь… - просяще-мягко начал оправдываться Гарри, но Малфой не дал ему договорить, резко вперившись в его лицо пронизывающим, горящим взглядом. А когда заговорил, то тон его уже вовсе не был трогательным и ласковым, каким показался Гермионе ещё минуту назад. Совсем наоборот: голос слизеринца зазвучал обиженно и остро, как опасная бритва. - Да знаю я всё, Поттер! Но тебе прекрасно известно, что я думаю обо всём этом! - Драко… - почти взмолился Гарри. – Я не могу отказаться! Если есть хоть один шанс… - но он неожиданно запнулся и, порывисто обхватив плечи Малфоя обеими руками, спрятал его лицо в изгибе своей шеи. – Я воспользуюсь любой, даже самой маломальской, возможностью! Я должен, Драко… Пойми… Но Малфой вдруг вскинул голову и с чувством выплюнул ему прямо в лицо: - Как же ты меня бесишь, Поттер! - и отпихнул от себя Гарри с такой силой, что тот едва удержался на ногах, врезавшись спиной в рыцарские доспехи. Не ожидая такого поворота, Грейнджер в тени тихо вскрикнула, но её никто не услышал, из-за угрожающего лязганья, закачавшихся на своём древнем массивном постаменте, доспехов. Выхватив из кармана свою волшебную палочку, Гермиона замерла, прислушиваясь и готовясь в любое мгновение прийти на помощь своему лучшему другу. В полнейшем молчании, юноши продолжали рассерженно сверлить взглядами друг в друге дыры. И ни один из них не желал уступать в этом немом, ожесточённом противостоянии. Но, в конце концов, плечи Гарри расстроено опустились, и, тяжело выдохнув, он заговорил первым: - Драко, ты… С глухим рыком, Малфой рванул Гарри на себя, заставив Грейнджер ошарашено вздрогнуть, и, оторвавшись от стены, больно впечатал в неё лопатками уже самого Поттера. - Гарри… - неожиданно мягко зашептал он ему в самые губы, и по спине Гермионы горячей лавиной сошли мурашки. – Гарри, чёртов, Поттер! Ты помнишь, что́ ты мне обещал?! - Помню, Драко, - лукаво улыбнулся Поттер и распахнул полы его чёрного пиджака. – Ммм, а этот свитер с высоким горлом тебе очень даже идёт… Он подцепил указательным пальцем край плотного ворота Малфоя и оттянул его вниз, открывая взгляду несколько, практически сошедших на нет, следов от засосов. Острый кадык Драко судорожно дёрнулся, и Гарри тут же ласково приник губами к его нежной коже на шее. - Поттер, только попробуй… - угрожающе начал Малфой, но очень скоро веки его сами по себе опустились от удовольствия. И, прогибаясь под напором губ Гарри, он сбивчиво и отрывисто задышал: - Только посмей… Ещё…хоть раз…оставить на мне…эти свои отметины! Я уже и так…с высоким воротом неделю…хожу! Беззвучно хватанув ртом воздуха, Грейнджер оторопело попятилась назад, пока не упёрлась в спасительный, твёрдый камень стены. «Так, значит…у них что-то… Мерлин Всемогущий…» Какое-то время до слуха Гермионы доносились лишь звуки влажных и тягучих, как патока, поцелуев, но и этого для неё было вполне достаточно, чтобы, даже с крепко зажмуренными веками, чётко представить происходящее и беспомощно сгорать в тени от смущения. - Завтра последнее занятие по Зельям, - отстранившись первым, глухо заговорил Малфой. – А это означает,что завтра...мы должны завершить наш проект... - но на последней фразе голос Драко всё же дрогнул, и он уткнулся носом в воротник рубашки Поттера, так и не договорив. - Я знаю… - грустно сказал Гарри и плотнее прижал его к себе. – Тогда встретимся завтра? В лаборатории? Но Малфой промолчал, о чём-то напряжённо думая. - Драко? – Гарри зашевелился, ища его взгляд. – Что с тобой? - Со мной? Ничего… - как-то рассеяно произнёс Малфой и, поведя плечами, выпрямился в полный рост. – Просто. Задумался. - О чём? - Не важно. Значит, до завтра? - Да. Драко, всё хорошо? - Конечно. Нам пора расходиться. Звонок уже должен быть с минуты на минуту. Он слабо приподнял уголки губ и, как-то второпях поцеловав Гарри, первым покинул нишу, быстро зашагав в сторону Большого зала на обед. Но Поттера вовсе не устраивало столь скорое и смазанное прощание. Поэтому, хмуро посмотрев исподлобья вслед удаляющемуся Драко, он набросил на себя Мантию-невидимку и поспешил за ним. Сразу же после этого, Гермиона по стеночке переместилась к углу и осторожно выглянула в коридор. И как раз успела увидеть, как Малфой, пытавшийся на ходу пригладить свои зализанные волосы, вдруг получил смачный шлепок по ягодице и, подпрыгнув на месте от неожиданности, заозирался и возмущённо зашипел в пустоту: - Поттер! Дементор тебя задери! Невидимка радостно захохотал, но его зычный смех утонул в усиленном звуке школьного колокола, возвещавшего о том, что ещё один урок подошёл к концу. Грейнджер вздрогнула всем телом и едва успела отскочить обратно в тень, как из двери напротив, нетерпеливо расталкивая локтями, медливших на выходе, сокурсников, буквально вывалилась в коридор «другая» Гермиона. Заставив себя собраться и мыслить хладнокровно, настоящая Грейнджер подгадала удобный момент, выскочила в коридор, удачно вписавшись в стайку пуффендуйцев, и торопливо зашагала прочь от «места разоблачения» тайной жизни своего лучшего друга. Но, уже дойдя до дверей Большого зала, она внезапно притормозила. Нашла глазами невозмутимого, как бесчувственная глыба льда, Малфоя, а затем…Гарри… Сразу же заострив внимание на его счастливой, широченной улыбке, Грейнджер сжала ремень своей сумки и поражённо застыла. И как это она раньше не сообразила что к чему? Не придала должного значения столь очевидным, пусть редким и вкрадчивым, но определённо красноречивым взглядам, которыми, то и дело, мельком обменивались два злейших врага Хогвартса, будто случайно расположившиеся практически друг напротив друга за столами своих факультетов!? «Нет! Сегодня я определённо не смогу проглотить ни кусочка!» – решила для себя Гермиона, бессознательно мотая головой и пятясь назад от Большого зала обратно в холл. Стараясь остаться незамеченной, она пробралась к выходу из замка и шмыгнула за дверь. Слишком яркий, после света факелов, белый дневной свет, отражавшийся от чистого, свежевыпавшего и пушистым ковром застилавшего школьный двор, снега, больно резанул Грейнджер по глазам. И хотя погода сегодня стояла безветренная и солнечная, но мороз от этого только крепчал, а обычная школьная мантия явно от него не спасала. Поёжившись от холода, Гермиона не решилась идти дальше, а просто привалилась спиной к тяжёлым двустворчатым дверям и плотнее запахнула мантию. С её губ срывались обрывочные, маленькие облачка пара, пока она старательно пыталась привести все свои воспалённые и скачущие, словно обалдевшие во время травли блохи, мысли в относительный порядок. «ДА КАК ЖЕ ЭТО?! – стучало у неё в висках, словно молотом по наковальне. – Гарри с…Малфоем? Как такое стало возможным? Они же всю жизнь друг друга на дух не переносили! Или…нет? Когда же всё изменилось? А главное – почему?!» Грейнджер без устали прокручивала в голове визуальные образы, отчаянно жмущихся друг к другу парней, и, как наяву, слышала их ласковый, интригующий шёпот. Ей никогда раньше не приходилось видеть, чтобы Слизеринский Принц вообще хоть к кому-то или даже чему-то проявлял столь нежные чувства – да хоть какие-либо хорошие чувства! - а уж по отношению к Гарри – и в помине! Всё случившееся вообще казалось для Грейнджер за гранью самых смелых фантазий и никоим образом не вписывалось в её устойчивую картину мироздания и восприятия обоих юношей. Но ведь она же видела ВСЁ собственными глазами! И хочется ей верить в это или нет, но факт так и останется тем же самым, упрямым фактом: каким-то неимоверным, необъяснимым чудом, Гарри теперь Малфою не безразличен! Как, впрочем, и наоборот… - С ума сойти! – шмыгнув носом, сокрушённо выдохнула Грейнджер и стала растирать озябшими ладонями свои худенькие предплечья. «Когда привычный мир успел сменить свои полюса и так круто накрениться, что эти две, вечно противоборствующие и соперничающие, стороны теперь так отчаянно цепляются друг за друга?!» Тряхнув пушистой копной вьющихся и вечно топорщащихся волос, Грейнджер вдруг с ужасом представила реакцию Рона, окажись он в той нише вместе с ней или – что точно было бы ещё хуже - вместо неё... Нет, Рона совершенно точно не стоило пока посвящать во всё это! Закусив губу, она ещё некоторое время колебалась, дрожа и размышляя над целесообразностью откровенного разговора с самим Гарри. Но, когда холод стал пробирать её уже буквально до костей, встрепенулась и поняла, что так и недолго опоздать на следующий урок! И в итоге, так и не придя ни к чему конкретному, юркнула обратно в тёплый, опустевший холл. Уже подходя к нужному кабинету, к своему огромному удивлению, Гермиона обнаружила Гарри и Рона вместе. Те стояли чуть поодаль от остальных и неожиданно спокойно о чём-то разговаривали. А по, стремительно багровеющим, ушам Рона, ей сразу стало понятно – пытались помириться. Поттер что-то сказал Уизли и замолчал, ожидая его реакции. Вскинув рыжеволосую голову, Рон немного ошарашено, но радостно, посмотрел ему прямо в глаза и вдруг широко улыбнулся, а затем и порывисто обнял, отвечая на всё и сразу без слов. Выдохнув с облегчением, Грейнджер заулыбалась сама. От примирения лучших друзей в груди разлилось долгожданное тепло. Теперь они, наконец-то, как и прежде, будут все вместе. И отмахнувшись от назойливой мысли о том, что в их «уравнении с одним неизвестным» отныне затесался ещё и Малфой, благоразумно и справедливо решила, что вся эта история не стоит того, чтобы у Рона с Гарри появился ещё один повод для нового, возможно, даже ещё более болезненного, разлада. Пожалуй, эти несколько дней, что те не разговаривали и вообще избегали общества друг друга, стали для Гермионы самыми мрачными и сложными за все годы их дружбы! Нет уж! Гарри всегда знал, что делает, даже когда все остальные зачастую были уверены в обратном…. Конечно, если не брать в учёт его несколько халатное отношение к учёбе и их безответственное веселье с Роном во время выполнения домашних заданий! Но для Гермионы сейчас это вдруг показалось таким пустяком… Может у Гарри есть какие-то свои, действительно веские, причины скрывать от них - своих лучших друзей! – подобное общение и идти на сближение с…- подумать только! – с Драко Малфоем!? Утвердившись в мысли, что, пожалуй, лучшим сейчас будет просто не вмешиваться и оставить всё, как есть, Гермиона подошла к парням. - Привет! – весело пропела она, не в силах сдержать глупую, довольную улыбку. – Рада, что вы снова разговариваете. А то уже достали меня своим насупленным видом, если честно… - Гермиона! – хором воскликнули юноши. Только Поттер с пониманием, а Уизли с изумлением, и все трое заулыбались друг другу. - А где ты была? Пропустила обед… - спросил её Гарри больше для смены темы. - Да, кстати! – тут же спохватился Уизли. – Я волновался! Ты что… - Рон распахнул глаза, только сейчас заметив, как разрумянились щёки Грейнджер, а кончик носа покраснел, и коснулся её замёрзших рук. – Гермиона!? – вдруг воскликнул он так громко, что некоторые ученики даже оглянулись на них. - Да ты ледяная, как сосулька! Ты была на улице? У нас ведь нет сегодня… Но Грейнджер неожиданно резко шагнула к нему и, по крайней мере, по мнению её лучших друзей, сделала что-то вовсе несвойственное её, обычно скромной и даже слегка закомплексованной в этом плане, натуре. А точнее, поднесла свою руку к лицу Рона и, проведя кончиками пальцев по его лбу, легонько откинула с глаз отросшую рыжую чёлку. Меняясь в цвете, как хамелеон, лицо Рона, в конце концов, приобрело ярко-алый оттенок, а сам он, впав в какое-то странное оцепенение, похоже, даже забыл, как дышать! - Эмм, Герми, а ты, оказывается, очень даже… Как бы это сказать? - тактично покашливая в сжатый кулак, Поттер переводил смешливый взгляд с подруги на Рона и всё никак не мог подобрать подходящего эпитета. – Эмм…удивительная девушка! Грейнджер перевела на друга прищуренный взгляд и с непередаваемой интонацией сказала: - Мне вот тоже в последнее время иногда кажется, Гарри, что мы, порой, думаем, что, вроде бы, знаем о человеке всё, а потом вдруг оказывается, что это вовсе не так… Людям ведь свойственно меняться? Ты со мной не согласен, Гарри? От её пронизывающего взгляда у Поттера засосало под ложечкой. Не на столько же он идиот, чтобы не расслышать в словах подруги скрытый подтекст!? Но Гермиона НУ НИКАК НЕ МОГЛА узнать о них с Драко! «Не могла же?..» Поражённо приподняв брови, Гарри прочистил горло и отрывисто кивнул. - Согласен… Всё же убрав руку от лица своего парня, Гермиона посмотрела уже на Рона и, неожиданно растеряв всю свою решимость, ужасно смутилась. Ей вдруг очень захотелось в оправдание, хотя бы перед самой собой, заявить Гарри, что во всём этом конфузе повинен именно он и Малфой с их дурацкими поцелуями, но она сдержалась. И, резко развернувшись на каблуках, сухо бросила через плечо: - Пойдёмте в класс, а то опоздаем ещё! - Не… Ну, ты видел?!? – шокировано зашептал на ухо Поттеру Уизли, нервно и неоднократно пихая его при этом в бок локтем. - Ты, главное, не тормози, Рон, - подмигнул ему Гарри и, в шутку пихнул ладонью в грудь, чтобы тот, наконец, перестал терзать его бедные рёбра. Переглянувшись, они нагнали Гермиону и, закинув ей на плечи руки, вместе пошли к классу.