Always. It is our Choice

Наложив на себя Согревающих чар, Поттер сидел на коньке, чуть покосившейся, крыши «Норы» и, придерживая одной рукой свой «Нимбус», другой меланхолично погружал пальцы в тёплые вихры Фиделиса. Гарри очень нравилось наблюдать за тем, как, только-только поднявшееся из-за горизонта, солнце, красиво переливалось на рыжевато-охристых перьях его филина и придавало им новые, золотисто-медные оттенки. Подтянув повыше свою метлу, он вновь почесал грудку птицы и со вздохом произнёс: - Ну что, Фиделис, неделю мы с тобой уже пережили без Драко. Осталось ещё столько же… - немного помолчав, Гарри приковался взглядом к линии горизонта и задушено спросил: - Как думаешь, он скучает? – но тут же горько усмехнулся и помотал головой, прекрасно осознавая, что Фиделису вряд ли есть дело до подобных человеческих переживаний. Филин же громко ухнул в ответ и, расправив крылья, вспорхнул к небу. - Хочешь сказать, что лучше нам полетать, чем киснуть тут на крыше? – щурясь от слепящих лучей солнца, с улыбкой крикнул ему вслед Поттер и, завозившись, воодушевлённо добавил: – Может ты и прав… Натянув перчатки и вскочив на ноги, он решительно оседлал свой «Нимбус-2000» и оттолкнулся от крыши, намереваясь нагнать Фиделиса. Но не успел… - Гарри! Гарри, спускайся скорее! – размахивая руками, Джинни прыгала на заснеженном крыльце «Норы». Подлетев к ней, Поттер завис над землёй, болтая ногами. - Привет, Джин. Тоже не спится? Что случилось? – спросил он и машинально выпрямился, когда на его плечо по-хозяйски важно опустилась увесистая тушка Фиделиса. - Гарри, пойдём в дом, - проигнорировав его первый вопрос, торопливо зазывала Джинни, смешно пританцовывая на месте от холода. – Ты просто обязан это увидеть! На жаркой кухне многочисленного семейства, в персональном «царстве» миссис Уизли, творилось что-то невообразимое. На широкой плите уже вовсю подскакивали крышки пузатых кастрюль, черпаки сами собою помешивали ароматное варево, а домочадцы, ещё не снявшие своих ночных пижам, толпились возле обеденного стола шумной гурьбой, что-то бурно и эмоционально обсуждая. На ходу запихивая в карман перчатки и разматывая толстый вязаный шарф, который на это Рождество ему презентовала миссис Уизли, Гарри прямо в куртке и ботинках шагнул в душное помещение кухни и его очки тут же запотели. Протерев их краешком шарфа, он водрузил их обратно на нос и, непроизвольно притормозив, часто заморгал – так неожиданно зарябило в глазах от всего этого обилия ярко-рыжего цвета огненных волос обитателей «Норы». - Ну, чего столпились? – уперев руки в бока, - чем жутко напомнила Гарри любимую позу миссис Уизли! - но, тем не менее, весело окликнула братьев Джинни. – А я Гарри позвала. Пусть тоже полюбуется, - намеренно сделав ударение на последнем слове, она задорно рассмеялась и, отпихнув Поттера плечом, прошмыгнула внутрь натопленного помещения. Заметив его появление, Рон, близнецы и Чарли, приехавший погостить к родителям на праздники, разом вскинули головы. И Гарри, наконец, смог разглядеть, что все они нависали над, сжавшейся на своём стуле, фигуркой Гермионы, которая держала в руках раскрытый номер «Ежедневного Пророка» и отчего-то выглядела невероятно бледной. - Всем привет! – весело помахал ребятам Гарри и прислонил свою метлу к стене около входа. - Гарри! Иди скорее сюда! – нетерпеливо воскликнул Рон, немного отодвигаясь, чтобы уступить другу место. - Право, ну чего вы все так расшумелись? - добродушно ворчала у плиты миссис Уизли, методично размахивая палочкой над овощами и фруктами, которые тут же вереницей подскакивали под струю чистой воды. – Гарри, дорогой! Ты во сколько же сегодня поднялся? Поди, не ел ещё ничегошеньки совсем? Садись, садись, дорогой! Я сейчас уже на стол накрою. - Гарри, - не унимался Рон. – Глянь, какую статью Скитер наваяла! Гермиона, читай вслух! Но Грейнджер только ближе подтянула к себе газету, не сводя широко распахнутых глаз с лучшего друга. Отвернувшись от плиты, миссис Уизли грозно замахала кухонным полотенцем на сыновей. – А-ну, кыш! Ишь, столпились они. Тоже мне большое дело. Малфоев рассматривать! «Точно! – мысленно встрепенулся Гарри, бросив полурасстёгнутую молнию на куртке и отбрасывая шарф к метле. – Драко же говорил, что у них намечается бал!» Подскочив к столу, Поттер растолкал остальных и схватился за край газеты. - Герми, ты чего? – удивлённо спросил он, пытаясь вытащить из её рук «Пророк», но подруга лишь крепче вцеплялась в него побелевшими пальцами. - Ни…ничего, - слегка запинаясь, тихо ответила она, но газеты из рук так и не выпустила. - Тогда…можно я взгляну? – с обворожительной улыбкой и лихорадочным блеском в глазах попросил Гарри, ещё раз настойчиво потянув на себя «Ежедневный Пророк». - Гарри… - с тревогой выдавила из себя Грейнджер, не зная, что ещё можно было сказать в этой ситуации. - Эй, Герм! – встрял неожиданно между ними Рон. – В самом деле, дай ты ему почитать! Вот смеху-то будет! С огромной неохотой девушка, наконец, сдалась, разжала пальцы и, запихнув обе вспотевшие ладони под бёдра, уставилась на друга, не зная, какой реакции стоит ожидать на подобную статью. Поттер плюхнулся на ближайший свободный от подруги стул и шмыгнул отогревшимся, но всё ещё красным, носом. Поблагодарив миссис Уизли за принесённый чай, ненадолго отвлёкся на Фиделиса, уставшего ждать в прихожей возвращения хозяина и в итоге примостившегося на спинке соседнего от него стула. Распрямив замявшиеся края газеты, Гарри с предвкушающей улыбкой стал читать заголовок: «Лорд Люциус Малфой, недавно занявший пост Главы Комитета по образованию, устроил грандиозный приём в своём родовом замке Малфой Мэноре» …а под крупным колдофото Малфоя-старшего, чуть более мелким шрифтом: «Политик или чуткий отец? К каким предварительным договорённостям пришли Люциус Малфой и новоизбранный Министр Магии Пий Толстоватый? И какой неожиданный сюрприз приготовил своим гостям хозяин вечера? Продолжение читайте на стр. 13» В нетерпении, Гарри открыл нужную страницу и забегал глазами по строчкам. «Давненько нашим корреспондентам не приходилось видеть столь скрупулёзно спланированного, яркого и пышного бала, проведённого с таким размахом и блеском, будто сам Мерлин праздновал свой День Рождения. Но, стоит отметить, что при всей помпезности нашумевшего мероприятия, нас приятно удивила вежливая скромность и радушие хозяев поместья. Хотя, собственно, почему удивила? Ведь Малфои уже давно представляют собой наглядный, более чем достойный, пример истинно английской чистокровной семьи и во многом могут послужить прекрасным эталоном аристократического воспитания. К тому же, как все мы помним, хозяйка поместья, очаровательная и утончённая миссис Нарцисса Малфой (в девичестве Блэк, что, по нашему мнению, только прибавляет достоинств этой изящной женщине!), в прошлом году была признана «Самой стильной и элегантной ведьмой Великобритании» по версии независимого опроса глянцевого вестника моды «Ведьмополитена». А во время вчерашнего торжественного приёма мы воочию смогли убедиться в отменности чувства вкуса и стиля не только самой миссис Малфой, но и её подходу к оформлению Малфой Мэнора. С учётом всего вышеперечисленного, тем более становится понятным, почему семья Малфоев целиком и полностью оправдывает свой титул «лордов», дарованный их предку, Арманду Малфою, вместе с землёй, на которой, собственно, и возведён чудесный родовой замок, ещё при Вильгельме I! Так кто же Люциус Малфой: талантливый политик или чуткий отец? Пожалуй, ни у кого, из тех, кому посчастливилось накануне побывать в роскошном Малфой Мэноре, не осталось проблем с ответом на данный вопрос. Люциусу Малфою с блеском удаётся совмещать оба этих понятия! “В нашей семье никогда не существовало проблем с воспитанием детей и привитием им правильных жизненных ценностей, истинную значимость и нехватку которых мы всё острее ощущаем в наши дни, - говорит мистер Малфой. – Вековые традиции воспитания чистокровных волшебников, я уверен, ставят определённый отпечаток на личности и приучают человека ответственно относиться к своему происхождению с самых ранних лет. Поэтому в своём сыне, Драко, и в том, что он станет достойным продолжателем нашего славного рода, я не сомневался никогда!” Мало кто из современных политических деятелей сможет так же просто (как вчера это сделал глава семейства Люциус Малфой) отказаться от выслушивания хвалебных речей в свой адрес и, вместо заслуженного чествования собственной персоны, превратит светский приём (приглашение на который, к слову, приняли все высшие чины Министерства Магии, включая самого новоизбранного Министра Пия Толстоватого!) в искусно завуалированное празднование события совсем иного рода! Что ж, судя по всему, вскоре у семьи Малфоев появится новый и не менее приятный повод порадовать всех нас ещё одним приглашением в свой замок. И мы уверены, что в следующий раз им с лёгкостью удастся превзойти самих себя, ведь свадебные торжества в таких именитых семьях всегда являются особенным событием...» Озадаченно моргнув, Поттер тряхнул головой и дальше читать не стал. Рывком перевернув страницу, он впился настороженным и несколько ожесточённым взглядом в колдографии. У Гарри сразу же сложилось впечатление, что, по крайней мере, на один вечер, Малфой Мэнор, наконец, позволил себе сбросить свою привычную мрачность и холодность, которые так тяготили Драко, и впустил в свои залы немыслимое количество света и показного лоска. На нескольких снимках был запечатлен Люциус Малфой с Министром Магии в окружении всех глав важных министерских отделов. Сидя полукругом в одной из гостиных поместья, они утопали в дорого расшитых шёлком креслах и непринуждённо смеялись над чем-то, салютуя друг другу бокалами с вином или огневиски. На первый взгляд, общая атмосфера колдографии казалась настолько неформальной и лёгкой, что невнимательному наблюдателю может показаться, будто это и вовсе встреча давних и, хорошо знающих друг друга, друзей. Но было и множество других колдографий… И на всех этих снимках был Драко… В окружении родителей и каких-то, неизвестных Поттеру, волшебников. Так и не решившись, Поттер пристально вгляделся в бледное, практически неподвижное, на фоне остальных смеющихся, и такое родное лицо Драко, блиставшего даже на чёрно-белом колдофото в своём, идеально скроенном по его утончённой фигуре, чёрном костюме. Радуясь тому, что смог увидеть Драко хоть так, Гарри почувствовал, как его сердце тоскливо сжалось в груди, но уже в следующую секунду взволнованно пустилось вскачь. Драко… Кажется, он стал ещё красивее… Гарри втиснул между страницами палец, всерьёз подумывая вернуться к тому месту, с которого прервал чтение, чтобы подробнее прочесть про тех, с кем Его Драко пришлось провести предыдущий вечер, но что-то внутри настойчиво подсказывало ему, что делать этого всё же не стоит... Уж больно «многообещающим» оказалось вступление! - А это Астория Гринграсс, - Фред ткнул пальцем в хрупкую девушку на одном из снимков и подмигнул Джорджу. – Ничего такая! Я бы тоже её пригласил на пару кружков…повальсировать… Все отпрыски Уизли громко заржали, и лишь одна Гермиона продолжала напряжённо «гипнотизировать» Гарри, инстинктивно ссутуливая плечи и вжимаясь спиной в спинку стула. - Да что ж вы все столпились-то?! – пытаясь накрыть на стол, сердито бурчала миссис Уизли. – Лучше бы помогли матери! - Конечно, мам, - хором откликнулись её дети, но никто, кроме Джинни, так и не сдвинулся с места. - А кто…кто такая эта…Астория? – у Поттера перехватывало дыхание от осознания того, насколько же сильно он успел соскучился по своему капризному «журавлику», поэтому и голос его, не слушаясь, прозвучал немного хрипло и сбивчиво. - Астория Гринграсс? – переспросил Рон, разваливаясь на стуле. – Да какая-то девка из…Австрии что ли? Малфои вчера, типа, устроили им с Хорьком негласную помолвку, - он презрительно скривился, покосившись на изображение Малфоя-младшего. – Да вот же… Сам глянь! – и, перевернув страницу, с куда большим удовольствием и рвением, отвернулся к, поставленной перед ним, тарелке с обильным завтраком. Не успевшее нарадоваться, сердце Гарри вдруг запнулось и, больно ухнув о рёбра, начало медленно рассыпаться на мелкие осколки… На паре колдографий Его – боггарт бы всё побрал! – Драко, как никогда прежде, непревзойдённо великолепный и идеально подтянутый, грациозно кружился в танце с некой юной Асторией, которая ослепительно улыбалась каким-то его словам и, то и дело, склоняла голову, словно норовила спрятать своё внезапное смущение в изгибе шеи своего партнёра. Прищурившись, Поттер попытался поймать и «прочесть» взгляд самого Малфоя, но тот упорно отворачивался и отводил глаза, так ни разу и не взглянув в объектив колдокамеры. - Гарри… - с опаской произнесла Грейнджер и осторожно, будто перед ней сидел, не её лучший друг, а хищный, непредсказуемый зверь, мягко коснулась его руки. От её невесомого прикосновения Поттер вздрогнул и выронил из рук газету. - Гарри, - вновь вкрадчиво обратилась к нему она, пока остальные суетились, помогая миссис Уизли, - с тобой всё в порядке? - Конечно, Гермиона! – ответил вместо него Рон, тяжело выговаривая слова из-за набитого рта. – Какое Гарри дело: женится Хорёк на этой девице или нет!? – и, кивнув, рассаживающимся по местам, братьям на газету, со смехом добавил: - А Малфой-то! Ну, вы только гляньте на этого щёголя! Вырядился-то как! - Так, ну, всё, ребятки! Всем завтракать! Живо! – весело объявила миссис Уизли, левитируя над столом кувшин с соком. - Извините. Я что-то не голоден, - Поттер решительно поднялся из-за стола, так что его стул с грохотом отъехал к стене, и зашагал к выходу. - Гарри! Ты куда? – ошарашено спросила Джинни. – Мама испекла твой любимый пирог! Ты что же, даже не попробуешь? - Спасибо, но у меня нет аппетита, - подхватывая на ходу свой «Нимбус», отрывисто ответил Поттер и, чтобы пресечь все её дальнейшие попытки переубедить его, категорично заявил: - Совсем! - Гарри, - окликнул его Чарли. - Тебе не здоровится? Поттер замер на пороге, стискивая побелевшими пальцами дверной косяк. С Чарли он виделся всего третий раз в жизни, но даже при этом успел проникнуться к нему самыми светлыми и дружескими чувствами за его непосредственность и готовность помочь в любой беде. Пожалуй, если бы сейчас к Гарри обратился кто-нибудь другой, то он, возможно, даже не остановился бы. Но Чарли обижать не хотел. Оглянувшись, Поттер увидел его широкое добродушное лицо, которое сейчас озаряла такая искренняя и участливая улыбка, что все возможные слова внезапно застряли где-то в горле. Гарри вдруг почувствовал себя таким одиноким…каким не чувствовал себя с тех самых пор, как в последний раз писал письмо Сириусу на четвёртом курсе. Вокруг были верные друзья и люди, от всей души желавшие ему счастья и благополучия, а он заглядывал им в лица, и, вместо того, чтобы рассказать им всё, как на духу, позорно прятал глаза и «отворачивался» от них. Эти люди годами доказывали, что заслуживают его доверия, но эту тайну он доверить им не мог. Он обещал Драко. Гарри смотрел на друзей, немо открывая и закрывая рот, как, выброшенная на берег, рыба, и ему позорно хотелось плакать. Потому что никто из них на самом деле не понимал, что творилось сейчас в его душе! Лишь ценой титанических усилий, Поттеру удалось совладать с собой и, после некоторой паузы, он глухо произнёс, стараясь смотреть исключительно на Чарли: - Даа…эээмм, - и, с трудом сглотнув горечь, заставил свои подрагивающие губы изобразить хоть какое-то подобие извиняющейся улыбки. – Здесь немного душновато, а у меня всё утро болит голова. - Так что же ты молчал, дорогой?! Я сейчас найду тебе «Обезболивающее» зелье! – спохватилась миссис Уизли и, едва успев устало опуститься на один из свободных стульев, вскочила на ноги. - Нет-нет! Не стоит, миссис Уизли! Спасибо, я лучше ещё немного побуду на воздухе, - заверил её Гарри, медленно, но верно, пятясь спиной в прихожую. - Может, после завтрака, все вместе сыграем в квиддич? - предложил Чарли, поигрывая бровями и ёрзая на стуле. Ему не терпелось тряхнуть стариной и вспомнить то время, когда он всерьёз подумывал о квиддичной карьере, хотя в глубине души всегда знал, что его любовь к драконам бесповоротна и безоговорочна! Близнецы радостно загалдели, поддерживая идею брата, и принялись прикидывать предположительный состав противоборствующих команд. - Отличная мысль! – вновь через силу улыбнулся Гарри и, распахнув дверь, практически выбежал на улицу. - Гарри! Стой! – подскочил на стуле Рон, но его схватила за руку Грейнджер. - Оставь его, Рон. Ты ведь слышал: ему нездоровится! Он сам вернётся, когда…полегчает, - и Гермиона грустно оглянулась на дверной проём, в котором несколькими секундами ранее исчез их лучший друг. Единственный, кого никто не стал удерживать, оказался Фиделис. Сорвавшись следом за хозяином, филин едва успел вылететь на улицу, проскользнув боком в уже закрывающуюся дверь. Взмыв вслед за Поттером в серое небо, Фиделис призывно звал его, пытаясь нагнать стремительно удаляющийся «Нимбус», и эти звуки разносились по округе за десятки метров. Наконец догнав своего хозяина, филин кружил вокруг него, стараясь дозваться, но Гарри оставался «слеп и глух» к его надрывным крикам. Но Фиделис не сдавался! Немного отлетая и набирая высоту, он устрашающе пикировал на Поттера и, почти ожесточённо прихватывая налету клювом его рукава, уже переходил с «криков» на своеобразный «лай». Сквозь грохот крови и свиста ледяного ветра в ушах, беспощадно жалившего кожу, Гарри не различал и не хотел слушать отчаянного, предупреждающего зова своего филина. Он нёсся вперёд над заснеженным полем с редкими пучками заиндевевших кустарников, ничего не видя перед собой. Кожа на лице его так замёрзла, что каждый новый всхлип, рвавшийся из горла, причинял жгучую боль, а веки закрывались сами собой, от застилавшей их пелены непролитых и застывающих на лету, слёз. «Как же так!? Драко? Помолвлен… С Асторией…Гринграсс?.. Как ты мог, Драко!? » На очках уже образовалась ледяная корка, оттого что Гарри забыл заново наложить на них специальные Очищающие и Согревающие чары, которыми пользовался во время зимних матчей по квиддичу. Он попытался разжать руки, чтобы обтереть рукавом стёкла и слезящиеся глаза, но пальцы его настолько сильно замёрзли, что совершенно не хотели слушаться. Неожиданно шрам на лбу пронзило нестерпимой, режущей болью, и Гарри пронзительно закричал, страдальчески морщась и падая грудью на древко метлы. А спустя мгновение, в голове его явственно прозвучал противный, больше похожий на змеиное шипение, голос Волан-де-Морта: - Гарр-рии Пот-террр… Тебе не спряяятатьссся от меняя… очень ссскоро мы всстретимссся… Гарр-ррии Пот-террр… Так же внезапно, как появился, голос Волан-де-Морта стих, и боль отступила, позволяя Гарри, наконец, судорожно хватануть ртом морозного воздуха и возвращая ему возможность воспринимать действительность. Но в этот самый момент Фиделис особенно громко вскрикнул прямо у него над ухом и, в последний раз попытавшись вразумить своего свихнувшегося и потерявшего всякую бдительность хозяина, сильно дёрнул его за волосы. Позабыв о холоде и о, всё ещё притуплено бухающей во лбу, боли, Поттер кое-как утёр заиндевевшие очки рукавом куртки и вскинул голову, пытаясь понять: чего Фиделис от него хочет? Быстро облетев хозяина, филин активнее замахал крыльями, будто пытаясь преградить собою его путь. Гарри снова попытался полностью очистить очки, и только тогда понял, что заснеженное поле кончилось, а он сам вот-вот прямиком влетит в широкий ствол высоченной ели, по обеим сторонам от которой стоят такие же могучие, беспросветные и несгибаемые многолетние деревья. Запутавшись во внешних ветках густой кроны, Фиделис истошно завопил, беспомощно таращась своими глазами-«мандаринами» на хозяина и стараясь высвободить крылья. Гарри дёрнул на себя древко верного «Нимбуса», подумав смягчить столкновение в верхних слоях ели, но было уже слишком поздно… *\\* Несмотря на неожиданный «побег» Поттера, в основном стараниями близнецов, Чарли и, возвратившегося с ночного дежурства отца семейства, Артура Уизли, на кухне «Норы» очень скоро воцарилась уютная и дружеская атмосфера. Молодёжь продолжала, шутя, обсуждать последние новости в «Пророке» и стратегию намеченной товарищеской игры в квиддич, а мистер Уизли проверял содержимое своего потрёпанного портфеля, ища штепсельную перегоревшую розетку, которую ему удалось тайно и «очень дёшево» выторговать у одного из своих знакомых маглов. Миссис Уизли подала на стол пирог с потрохами и, отправив грязную посуду в мойку, теперь с улыбкой качала головой, вытирая руки об пёстрый, измазанный мукой, самодельный фартук. Нарушил семейную идиллию оглушительный крик филина, молотившего растрёпанными крыльями по стеклу замёрзшего окна и барабанившего по нему клювом с таким остервенением, словно норовил и вовсе разбить его вдребезги. - Да что эта глупая птица себе позволяет?! – недовольно насупился Рон, накладывая себе второй кусок пирога. – Совсем ополоумела? - Что-то случилось! - мгновенно сообразила Гермиона и подбежала к окну, направляя на него палочку, чтобы отогреть примёрзшие щеколды. Чарли, сидевший ближе всех, тотчас же вскочил на ноги и бросился ей на помощь. Распахнув окно, Грейнджер мгновенно узнала филина друга. Один только вид взъерошенного и потрёпанного филина, с застрявшими в его перьях листьями и хвойными иголками, уже привёл Гермиону в ужас. Вытаращив на него глаза и не на шутку перепугавшись за лучшего друга, она громко воскликнула: – Фиделис! Гарри? Что-то с Гарри??? Тут уже повскакивали все остальные, сбиваясь в кучу около подоконника. Филин немного отлетел от окна, зависая в воздухе и продолжая призывно вопить. - Нужно проверить, - дёрнув Фреда за руку, Джордж побежал в прихожую к вешалке с верхней одеждой, и, пока пытался втиснуть руки в рукава куртки, параллельно запихивал голые ноги в ботинки. Чарли, привыкший на своей работе подниматься «по тревоге», был готов первым и, пока близнецы только зашнуровывали обувь, уже выхватывал из крохотной кладовки у выхода собственную метлу. - Берите свои мётлы и за мной! – громко выкрикнул он, выбегая на улицу. И, стараясь не упустить из вида переполошенного филина, помчался на всех парах в сторону далёкой, лесопосадочной полосы. *\\*\\* - Хозяин! Хозяин, Драко! – взвизгнул домовик, отпрыгнув назад и вытаращив свои огромные глазищи на пораненную руку Малфоя. – У Вас кровь! Сейчас. Трикси мигом принесёт аптечку! Эльф исчез с необычно громким хлопком. А Драко, ощутив внезапную слабость в ногах, буквально сполз спиной по полкам и, безвольно оседая перед выроненной из рук газетой и горсткой фарфоровых осколков чашки, больно ударился коленями о каменный пол. Накрыв глаза здоровой ладонью, он задрожал всем телом, и надсадно задышав, откинулся назад, садясь на пол и вытягивая ноги. Согнув одну ногу в колене, Драко упёрся в неё локтем и, подперев ладонью лоб, с немым отчаянием сгрёб похолодевшими пальцами свои уложенные волосы, абсолютно безжалостно сжимая их в кулаке. Он не ощущал боли. Сейчас боль физическая казалась ему совершенно незначительной, по сравнению с тем, что из-за этой дурацкой, раздутой статейки в «Пророке» он совсем скоро, а возможно именно в данный момент, мог безвозвратно потерять Гарри! Снова. Но уже навсегда. Рядом материализовался трясущийся и явно переволновавшийся домовик и запричитал, принуждая Драко открыть глаза: - Моло…дому х…хозяину нужно… Нужно срочно обработать раны… - протягивая ему мешочек с бинтами, «Антисептическими» и «Заживляющими» зельями. Но Малфой лишь оторопело провёл рукой по волосам, вновь зачёсывая их назад, и равнодушно посмотрел на свою рассеченную ладонь, с которой уже успела накапать небольшая лужица крови. - Позвольте… Трикси поможет… - осторожно переступая осколки, уже настойчивее напомнил о себе эльф. Разрываясь изнутри от отчаяния и расстройства, Драко стиснул зубы, стараясь удержать на лице бесстрастное выражение, и, опершись пораненной рукой о ближайшую стену, начал упрямо и гордо подниматься на ноги. Как вдруг толстая кладка Малфой Мэнора неожиданно ожила под его ладонью и, мелко завибрировав, стала медленно выдвигаться вперёд. Шокированно округлив глаза, Драко отдёрнул руку, но быстро догадался, что в библиотеке ему мало что может угрожать, а значит, он случайно нашёл какой-то очередной тайник. В их родовом замке подобных неприметных «сокровищниц» было не мало. Странно, но Драко предполагал, что за время своего детства успел узнать их все. Но этот… Да ещё и в таком месте… - Оставь меня, - стремительно выпрямившись, приказал он эльфу. - Но…как же? Ведь молодой хозяин ранен… Трикси не смеет бросить его… - похолодев от смены тона Драко, домовик растерянно заморгал и крепче прижал к груди мешочек с лекарствами. - Ты оглох?! – яростно пронзил его суровым взглядом Малфой, загораживая собой сдвинувшийся в стене камень. – Можешь идти! И ни слова никому о том, что здесь произошло! Ты всё уяснил? Или мне подыскать тебе одежду? Трикси негодующе вцепился тоненькими пальчиками в свою ношу и, часто замотав головой, попятился назад. - Нет. Нет. Трикси не хочет получать одежду! Трикси всё понял, молодой хозяин Драко! - А теперь исчезни! – для пущей убедительности рявкнул напоследок Малфой, и эльф без дальнейших пререканий испарился. Как только Драко остался один, то тут же выхватил из кармана пиджака свою волшебную палочку и одним виртуозным движением удалил с пола все осколки и грязь. Ему не терпелось повнимательнее изучить свою находку, поэтому он не стал тратить время и силы на залечивание раны Магией, а просто крепко зажал в порезанной ладони свой белоснежный носовой платок с инициалами. С разгорающимся в глазах любопытством, Драко одними губами беззвучно шепнул Люмос и подсветил, отъехавшую вперёд, каменную кладку. Но всё равно ничего не смог разглядеть. Сильнее выдвинув камень, он, наконец, сумел заглянуть внутрь. В тайнике оказалась очень красивая, филигранной работы, резная деревянная шкатулка, защищённая специальными чарами от пыли и влияния времени, с каким-то цветным рисунком в центре крышки. Приглядевшись, Драко без труда узнал фамильный герб Блэков! «Мама?!» - изумлённо подумал Драко, проводя по изображению кончиками пальцев. Осторожно вынув находку, Драко вернул на место камень и только тогда заметил, что и в его правом углу был выбит точно такой же небольшой герб. А вот крови на стене уже не было. «Плата за открытие тайника», – догадался Малфой. Посильнее перемотав пораненную и всё ещё кровоточащую ладонь, Драко сунул в карман «Ежедневный Пророк», обеими руками обхватил и прижал к груди загадочную шкатулку и поспешил к выходу из библиотеки. Но так торопился, что чуть не упал и сильно ударился всем корпусом о невидимый барьер, непонятно откуда взявшийся в дверном проёме. - Что за..?! Сдавленно зашипев от боли, Малфой чуть не выронил свою увесистую ношу и прижал руку к рёбрам, куда, после столкновения с преградой, со всей силы впечаталась шкатулка. Опустив её на пол, Драко осторожно вытянул руку, ощупывая барьер. От соприкосновения с его пальцами, тот едва заметно замерцал, золотистой рябью расходясь в разные стороны, но, несомненно, был очень прочен и соткан из древней Магии. Задумавшись, Малфой посмотрел на шкатулку и предположил, что это препятствие появилось на его пути не случайно – оно предназначалось для нежданных гостей, обнаруживших тайник его матери. Драко пробежался взглядом по стенам и удивлённо выгнул бровь – барьер, полупрозрачной, слабо сияющей паутиной, тянулся вдоль всех стен библиотеки, запирая «нежданного воришку» в безвыходную ловушку. И тогда ему стало ещё интереснее: что же такого могла так надёжно припрятать его мать, что этой шкатулке понадобилась столь мощная и тёмная защита? Он знал, что в чистокровных семьях нередко создавались фамильные тайники и даже целые ритуалы по их защите, основанные на крови членов семьи. В основном потому, что подобную защиту не брало ни одно Отпирающее заклятие, если только взломщик заранее не завладел образцами крови кого-то из рода. Но так же Драко знал, что «плата кровью» в волшебном мире считалась достаточно «тёмной». И был несколько обескуражен мыслью, что мать решила создать тайник «Блэков» под крышей Малфой Мэнора. Тайник, о котором его отец, скорее всего, не имеет ни малейшего понятия. Иначе, почему бы тогда просто не спрятать эту симпатичную вещицу в их общем семейном сейфе или даже в ячейке Гринготтса?! А даже если бы Люциус и узнал, то всё равно не смог бы ничего сделать, так как в нём нет ни капли крови Блэков. Всё это показалось Драко весьма подозрительным и странным, но до дрожи интригующим! Ему почему-то казалось, что у матери никогда не было секретов от отца, исключая, пожалуй, тайну его рождения… Ещё раз задумчиво коснувшись барьера, Драко смекнул, что для прохода ему, как и в случае с каменной кладкой, вновь понадобиться кровь Блэков, и даже обрадовался, что не стал залечивать рану. Размотав пораненную ладонь, он несколько раз разжал и сжал пальцы в кулак и, как только вдоль всего пореза стали быстро собираться багровые капельки крови, коснулся ладонью мерцающей защиты. Барьер тут же послушно исчез, и Драко, хитро усмехнувшись, снова обмотал руку окровавленным платком. Внутренне ликуя от того, что он наполовину Блэк, Драко подхватил с пола заветную шкатулку и, пока Малфой Мэнор всё ещё был погружён в сонную тишину, быстрым шагом устремился к своей комнате. Плотно закрыв за собой дверь, он подбежал к кровати и, опустив на неё шкатулку вместе с небрежно брошенным рядом номером утренней газеты, стал рассматривать её на наличие замка. Не обнаружив такового, Драко нахмурился и, нашёптывая слабое Режущее заклинание, провёл своей волшебной палочкой вдоль пореза на ладони. И, как только из него вновь стала сочиться кровь, приложил руку к гербу на крышке. Шкатулка послушно открылась, и Драко с волнением и трепетом заглянул внутрь. В ней оказался какой-то блокнот в толстом кожаном переплёте всё с тем же изображением родового герба Блэков, а поверх него – серебряный кинжал. Малфой сразу же потянулся за клинком, но, отчего-то усомнившись в последний момент в том, что сможет беспрепятственно коснуться его, неожиданно замер и отдёрнул руку. Поразмыслив немного, Драко пришёл к выводу, что, несмотря на мощную кровную защиту этого артефакта, он: во-первых, как-никак, имеет самое непосредственное отношение к родовому древу Блэков; а, во-вторых, если учитывать тот факт, что за сегодняшнее утро ему уже несколько раз удалось успешно обойти большую часть Защитных чар, то, следовательно, ничего особо страшного с ним не должно приключится и сейчас. Хмуро покосившись на заляпанный кровью «Пророк», Драко вновь с щемящей болью в сердце подумал о Гарри… Но лишь мельком взглянув на улыбающееся и приторно-миловидное личико Астории Гринграсс, он брезгливо скинул эту паршивую «бульварную» газетёнку на пол, а, чуть погодя, и вовсе зашвырнул её в горящий камин. С дьявольской полуулыбкой на губах, Малфой наблюдал за тем, как она корчится, чернеет и, превращаясь в сморщенный пепел, навсегда исчезает в огне. Как бы ему хотелось, чтобы точно так же и сама Астория Гринграсс исчезла из его жизни! И, желательно, навсегда. А заодно, прихватила бы с собой и все проблемы, которые внезапно обрушила на его голову своим вторжением в его личную жизнь! Но, к сожалению, это было невозможно. Гарри всегда настаивал на том, что за своё счастье стоит побороться. И в этот раз Драко готов был биться за него до конца. Пусть не в открытую. Но он обязательно найдёт решение. Они найдут его вместе. Если только Гарри захочет ему поверить… Коротко выдохнув, Драко в глубокой задумчивости вернулся к своей кровати и решил всё-таки залечить порезанную ладонь. Взяв в руки кинжал, он поднял его повыше и стал внимательно рассматривать. Серебряный кинжал оказался довольно тяжёлым для своих весьма невнушительных размеров. Его удлинённое лезвие имело необычную треугольную форму, а рукоять была выполнена в виде плоского овала, с нанесёнными на неё древними рунами, прочесть которые Драко так и не смог, и заканчивалась небольшой хрустальной сферой. На этой сфере с обеих сторон были видны выгравированные пятиконечные звёзды с выпуклыми камнями граната, словно капельки крови, поблёскивавшие в их сердцевинах. Усердно пытаясь вспомнить, где же он раньше мог видеть что-то похожее, Драко задумчиво проследил подушечкой указательного пальца контур одной из звёзд и, лишь коснувшись закруглённого бока драгоценного камня, неожиданно встрепенулся. «Ну, конечно же!» - вдруг осенило его. Когда-то давным-давно, ещё в его раннем детстве, мать каждый вечер заглядывала к нему в спальню, чтобы пожелать спокойной ночи. Драко очень ценил и лелеял воспоминания о тех временах, когда он был обласкан материнским вниманием, её теплом и заботой, на которые Нарцисса никогда не скупилась, стоило только им остаться наедине. А ещё он помнил то безграничное счастье, которым светилось красивое лицо матери, и радостный блеск её карих глаз, когда в них отражался его улыбающийся образ. Драко казалось, что для матери не было большей награды, чем то, что у неё, наконец, появился ребёнок. И сердцем он чувствовал, что для неё было вовсе неважным: мальчик ли он или девочка. А много лет спустя, когда Драко узнал о загадочном Лунном Драконе, ему вдобавок стало казаться, что мать не просто хотела удержать рождением сына, всё больше отдаляющегося от неё, мужа, а пыталась таким образом не потерять саму себя и радовалась бы ребёнку, даже если бы Люциус в итоге оставил её… Но, несмотря на всю свою огромную любовь к сыну, Нарцисса всегда олицетворяла собою для Драко истинную чистокровную волшебницу, свято чтившую девиз своих предков: «Toujours Pur (Чистота крови навек)». И ей было, чем гордиться. Ведь Блэки, как и Малфои, согласно данным «Справочника чистокровных волшебников», по праву вошли в список «Священных двадцати восьми чистокровных семей». Было ли это одной из причин, по которой мать с лёгкостью приняла все взгляды отца и его увлечённость учением Тёмного Лорда, став ему верной женой, соратницей и опорой? Или же она действительно была влюблена в Люциуса настолько, что готова была закрывать глаза на вопросы нравственности и морали некоторых поступков своего супруга, а её строгое воспитание в духе «лучших традиций» тётушки Вальпургии Блэк оказалось всего лишь приятным дополнением к их союзу? Драко не знал наверняка ответов на эти вопросы. И сомневался, что когда-либо осмелится задать их матери лично. Так что он продолжал выстраивать в голове теории и догадки, по крупицам собирая вскользь обронённые фразы, воспоминания, эмоции и взгляды родителей, хоть как-то выдающие нежность их чувств друг к другу, и, к своему глубочайшему огорчению, замечал, что с каждым годом, их становилось всё меньше и меньше. Но, тем не менее, в глубине души Драко продолжал верить в то, что его родителей объединяло нечто гораздо большее, чем чистота крови и выгодный семейный союз! Порой ему даже казалось, что родители удивительно схожи друг с другом, как и внешний вид их волшебных палочек. Но, даже невзирая на это, Драко безошибочно чувствовал то, что от матери всегда исходило намного больше Света и, ставшей более скрытой с годами, ласки, чем от отца. Поэтому Драко часто гадал: возможно, тот Люциус, которого знала и полюбила мать до его присоединения к Тёмному Лорду, был несколько другим? Но вот чему он был действительно безмерно рад и счастлив, так это тому, что Нарцисса, по крайней мере, категорически была не похожа на свою обезумевшую и жестокую родную сестру – Беллатрису! Несмотря на своё аристократически строгое воспитание и, привитую с пелёнок, сдержанность, и, порой, отстранённую холодность, Нарцисса всегда умела вкладывать даже в самые простые фразы и мимолётные прикосновения к сыну столько незаметной для окружающих нежности и любви, что Драко никогда не чувствовал себя никем иным, как «самым долгожданным и драгоценным подарком свыше»! С мягкой улыбкой на устах, Драко провёл пальцем по раскрытой ладони, пытаясь в точности повторить то, как это когда-то делала мать. Закрыв глаза, он прилёг на кровать, расслабился и углубился в воспоминания, словно это было вчера… Приятный полумрак придавал комнате маленького наследника Малфоев какой-то сказочный, золотистый оттенок, витавшего в воздухе волшебства. - Мам, а расскажи ещё раз сказку про этого мальчика, который всех спас! – встряхнув белокурыми прядями, мальчик требовательно заглянул в улыбающееся лицо матери своими большими, голубовато-серыми глазками, в которых ненасытно пылал огонёк неподдельной заинтересованности. - Уже поздно, Драко. Пора тебе засыпать, - убаюкивающим, ласковым и умиротворяющим голосом проговорила Нарцисса и хотела поцеловать своего строптивого сына в лобик, но тот протестующе увернулся. Недовольно поджав свои маленькие губки, ребёнок скрестил на груди ручки и с силой откинулся на подушку. Прекрасно зная капризный характер своего сына, Нарцисса ничуть не обиделась, а лишь ласково разгладила подушечкой указательного пальца хмурую складочку меж его белёсых бровок, и, приобняв, легла на бок рядом с ним. - Завтра, Драко. Я завтра обязательно расскажу тебе сказку. - Обещаешь? – подозрительно покосился на неё мальчик. - Обещаю, - мягко улыбнувшись, заверила сына Нарцисса. - Ладно, - уже более миролюбиво согласился маленький Драко и стал поудобнее устраиваться в постели. Взяв миниатюрную ручку сына в свою тёплую ладонь, Нарцисса с нежностью посмотрела на своё драгоценное сокровище, а затем перевела взгляд на их соединённые кисти. Развернув ручку малыша ладошкой вверх, она легонько коснулась её ухоженными ноготками. - Щекотно, мам, - звонко рассмеялся малыш, но руку не отдёрнул. Напротив. Быстро успокоившись, он растопырил маленькие пальчики и с любопытством начал наблюдать за движениями матери. – Что ты рисуешь? - Это пятиконечная звезда, Драко. Ты же у меня умный мальчик и уже умеешь считать. Смотри, - Нарцисса ещё раз повторила силуэт фигуры, вслух считая острые углы. - Это знак некоего дара свыше, таланта и избранности, - говорила она, вновь и вновь выводя форму пятиконечной звезды на крошечной ладошке сына. – А в её центре расположен драгоценный камень – гранат. Помнишь, как в моих любимых серьгах? - Но у меня нет там никакого граната! – возразил маленький Драко, недоверчиво присматриваясь к своей ладошке и ещё больше растопыривая пальчики. - А ты представь, что есть, - тихо смеясь, предложила ему мать, и Драко сосредоточенно уставился в центр воображаемой пятиконечной звезды, которую Нарцисса снова принялась чертить на его ладошке. - Этот камень, - интригующе поясняла она, - словно большое, пылающее огнём сердце, окружён надёжными гранями… - У кого-то есть такое каменное сердце?! - непонимающе переспросил Драко, резко поворачивая голову и заглядывая матери в глаза. - Нет, малыш, - улыбнулась Нарцисса и, не сдержавшись, поцеловала его в кончик любопытного носика. - Это образное сравнение. Просто гранат – это камень, обозначающий страсть и любовь, а также яркий огонь взаимных чувств между двумя любящими сердцами, - договорив, она мягко улыбнулась, но, на всякий случай, уточнила: - «Яркий огонь» - это тоже образное выражение. - А «страсть»? – немного брезгливо переспросил ребёнок, снова оглядываясь на мать и манерно вздёргивая светлую бровку, как это часто делал его отец. - Страсть… - Нарцисса призадумалась, подбирая правильные слова для объяснения смысла этого понятия. Она никогда не была приверженицей того, чтобы врать ребёнку об истинном значении тех или иных вещей и никогда не сюсюкалась с сыном, хотя и безмерно обожала Драко. С ранних дней его жизни она обращалась с Драко, как со взрослым, как с формирующейся, но уже личностью. Нарцисса слишком хорошо понимала, что реальная жизнь окажется отнюдь не такой простой и лёгкой, какой бы она желала для собственного сына. И даже рассказывая ему сказки, она выбирала такие их сюжеты, чтобы, когда настанет время, Драко был к этой жизни полностью готов. А чтобы её маленький непоседа не задавал каких-нибудь щекотливых и не по годам откровенных вопросов, Нарцисса просто грамотно старалась лавировать в разговоре, стараясь предугадать его развитие, и избегая неловких тем. Но, видимо, в этот раз слегка увлеклась. Поэтому решила пойти «обходным путём» и, максимально передавая суть, воспользовалась сюрреалистическим аналогом, уже известных маленькому Драко эмоций, в качестве наглядного примера… - Страсть, сынок, это когда… - Нарцисса на мгновение прервалась, с удовольствием отмечая то, как её любознательный сын, раз за разом всё увереннее выводит маленьким пальчиком пятиконечную звезду на её ладони. - Ты помнишь, что ты чувствуешь, когда на стол подают твои любимые эклеры? Маленький Драко даже привстал на постели, оживлённо закивав головой. Его восторженные серо-голубенькие глазки при этом так мило округлились и заблестели неподдельным желанием заполучить свой обожаемый десерт, что Нарцисса тут же весело засмеялась, радуясь удачному выбору примера и реакцией Драко. - Воот, - поучительно произнесла она. – Грубо говоря, можно сказать, что ты страстно влюблён в эклеры. - А что? Они ещё остались? – нетерпеливо заёрзав, маленький Драко даже высунул из-под одеяла одну ножку, словно уже был готов бежать на кухню за любимым лакомством. - Сладкое на ночь вредно, - с улыбкой осадила его мать, и он раздосадовано плюхнулся обратно на подушку. Нарцисса знала, что сын не будет долго дуться, если его вовремя отвлечь, поэтому, как ни в чём не бывало, продолжила рассказывать о свойствах драгоценного камня: - Считается, что гранат может вызывать у влюблённых мощное, воспламеняющее влечение друг к другу и наполнять их взаимоотношения радостью, - и, как она и предполагала, Драко очень быстро расслабился и обратился в слух. - Но при этом этот драгоценный камень не внушает влюблённым ложных чувств, а лишь усиливает их подлинные эмоции. - Мам, а что такое «влечение»? - Какой же ты у меня любопытный, Драко! – Нарцисса со смехом заключила сына в объятия, а отпустив, любовно пригладила его белоснежные, лёгкие, как воздушное облако, волосы. Приподнявшись на локте, она прижалась губами к его маленькой, розовой ладошке и почти шёпотом добавила: - Спи, моя «звёздочка»… Драко открыл глаза и погладил большим пальцем изображение пятиконечной звезды на небольшой сфере, венчавшей рукоять. Эти воспоминания натолкнули его на мысль, что этот странный кинжал уже тогда, скорее всего, принадлежал его матери, и та, определённо точно, знала, для чего он служит! Отложив серебряный кинжал в сторону, Драко достал из шкатулки блокнот и, открыв его, прочёл своеобразный эпиграф-вступление:

«Лишь истинно влюблённым двум сердцам, Которым Госпожа Любовь воткнула в грудь свои клинки, как жала, Соединяя и навеки смешивая кровь, Дано познать всю Силу Магии Её кинжала» Цедрелла Уизли (Блэк) 1945 г.

Поражённо округлив глаза, Драко ещё раз перечитал подпись. А затем ещё раз. И ещё. И в очередной раз неверяще моргнул. Будучи прекрасно осведомлённым об истории обоих родов своих родителей и их генеалогических древ, он никак не ожидал найти в тайнике матери вещь, принадлежащую женщине, которая была выжжена с родового гобелена Блэков за брак с предателем крови Септимусом Уизли! Малфой инстинктивно скривился, вспомнив, обильно конопатое, долговязое и косматое рыжеволосое создание, которое, лишь впоследствии череды каких-то кошмарных недоразумений являлось не только его горе-родственничком и позором для славных родов Малфоев и Блэков, но ещё и умудрившееся когда-то стать лучшим другом Его Гарри! Раздражённо передёрнув плечами, Малфой успокаивал себя только тем, что сейчас сам он находился в куда более завидном положении в развитии их отношений с Поттером, чем пошатнувшаяся дружба Гарри с Уизелом! Но ехидная усмешка быстро сползла с его бледного и красивого лица, как только он вспомнил о статье Скитер в утреннем номере «Ежедневного Пророка». Драко оставалось только надеяться, что Поттер не окажется конченным идиотом, способным поверить в его искреннее желание жениться на какой-то там Астории Гринграсс, которую он видел-то всего лишь второй раз в жизни! Особенно, после всего, что между ними было!? Но, честно признавшись себе, что на месте Гарри, он бы разнёс всё к Мордредовой матери, Драко передёрнул плечами и дал себе слово, что, как только они вернутся в Хогвартс, он выбьет из этого тупоголового гриффиндурка весь дух, если Поттер только посмеет отвернуться от него из-за этого несусветного бреда! Постаравшись успокоиться и ещё раз перечитав эпиграф, Малфой попытался вникнуть в его завуалированный смысл. Он хотел понять: действительно ли эти строки писала женщина, заранее осознававшая, что своими чувствами, пусть и к чистокровному, но всё же предателю, она добровольно перечёркнёт всякие отношения со своей семьёй, гарантировавшей её безбедное существование и вполне конкретные перспективы, и всё её дальнейшее благополучие будет зависеть от сомнительного представителя семейства Уизли? Понимала ли Цедрелла, что Блэки навсегда отрекутся от неё и даже имя её запретят произносить в разговоре!? Драко подпрыгнул на месте, когда в дверь его спальни тихонько постучали и писклявый голосок, всё ещё напуганного, Трикси возвестил молодого хозяина о том, что его родители проснулись и ждут в Северной столовой к завтраку. - Передай, что я скоро спущусь, - крикнул через плечо Драко и стал носиться по комнате, собираясь, со скоростью своего «Нимбуса». Поспешно закинув Дневник и кинжал в шкатулку, он метнулся к камину, у боковой стойки которого находился его собственный, никому не известный, тайник, где уже были надёжно припрятаны все записки от Гарри и образец их, совместно сваренного и неопознанного, зелья. Разгладив складки на брюках, Драко забежал напоследок в ванную. Освежив лицо холодной водой, он тщательно причесался и, только тогда, заметно успокоившись, спустился вниз к завтраку.