Always. It is our Choice

- Это не нормально, Гарри! Тебе нужно отдохнуть! – отчитывала друга Грейнджер, сидя рядом с ним на кровати в бывшей комнате Сириуса на пл. Гриммо. - Разве ты не понимаешь, что ты себя изводишь?! И именно это позволяет Волан-де-Морту хозяйничать в твоей голове! Вот скажи: когда ты съедал в последний раз что-то серьёзнее двух сэндвичей, м? – Она с вызовом вздёрнула одну бровь и скрестила на груди руки. - Да, дружище, Гермиона права, - активно закивал головой Уизли, сидевший от Гарри по другую сторону постели и, как раз таки, доедавший один из тех сэндвичей, от которых тот отказался. – А они, кстати, очень вкусные! Но Гермиона не унималась. Смерив Рона грозным взглядом, так что тот чуть не подавился, она вырвала у него поднос с оставшейся едой и грубовато поставила его на колени Поттеру. – Гарри, послушай… Неужели же ты столько тренировался, чтобы вот так просто всё испортить? Разве этого хотел для тебя Дамблдор?! Поттер резко вскинул голову и сурово уставился на подругу. А Гермиона, хоть и понимала, что с последним аргументом, возможно, несколько переборщила, но слова сорвались с её губ прежде, чем она сумела совладать с собственным возмущением и перестать злиться на этих глупых мальчишек за их упрямство и несерьёзное отношение к делу. Гарри промолчал, вынужденно соглашаясь с тем, что участившиеся в последнее время приступы, его самого тоже не особо радуют. А так как к «волшебным» зельям Снегга он теперь решительно не собирался даже прикасаться, то всё же вынужден был последовать настоятельным рекомендациям подруги и действительно попробовать съесть хотя бы что-нибудь «серьёзное». Но Гарри, хоть и взял в руки ложку и даже стал возить ею по дну тарелки с каким-то супом, однако, упоминание умершего профессора Дамблдора не прибавило ему ни оптимизма, ни аппетита. Даже Рон, всухомятку протолкнув в горло недожёванный кусок сэндвича, притих и потупил взгляд. В их памяти всё ещё слишком отчётливо и болезненно всплывала трагическая картина прощания с бывшим директором Хогвартса… После того, как Гарри одним из первых покинул место недавней битвы с Пожирателями Смерти, его всё равно довольно быстро нагнали, неравнодушные к его состоянию, друзья, и они уже все вместе стали спускаться по движущимся лестницам. Ни Рон, ни Гермиона больше не заговаривали о том, что только что произошло наверху. Даже Джинни, понуро шагающая за их спинами, не проронила за всю дорогу ни слова, только изредка бросала в сторону Поттера короткие, тревожные взгляды. Потому как, даже не будучи посвящённой во все тонкости истории с крестражами и связанные с ними трудности, она прекрасно понимала, что Дамблдор означал для Гарри. И хотя это была их общая – для всего Волшебного сообщества - утрата и трагедия, в глубине души каждый из них переживал её, как глубоко личную. Но только самые близкие друзья Поттера признавали, что, пожалуй, именно Гарри это событие могло потрясти и подкосить больше, чем кого-либо другого. Столь внезапная кончина Дамблдора означала не только ухудшение общей ситуации в Магическом мире, но и привела к тому, что большинство воспитанников и профессоров Хогвартса в одночасье почувствовали себя осиротевшими, потеряв не просто могущественного волшебника или директора, а, своего рода, отца… Потому что большинство обитателей школы «Чародейства и Волшебства» уже давно считали Хогвартс своим вторым домом, а для некоторых – как, например, для Сивиллы Трелони, - даже единственным. Для Гарри же, вместе с трагическим уходом Дамблдора, неожиданно отмерла в душе некая часть надежды и веры в победу, которую внушали ему мудрые советы, наставления и даже само присутствие старого, но по прежнему Великого, волшебника! Да и вряд ли те немногие, посвящённые в их тесные взаимоотношения, решились бы отрицать, что и сам Гарри для Дамблдора означал ничуть не меньше, а, возможно, даже больше, чем сам он осознавал… Стоило ребятам ступить на верхнюю площадку движущихся лестниц, как они увидели десятки учеников, тоже торопившихся попасть в холл. Уже подходя к нижним уровням, Гарри свесился с перил и увидел, что, начиная с последних ступеней лестницы, даже «яблоку было негде упасть» – видимо, в холле уже творилось настоящее столпотворение. По сути, так оно и было. Двери замка были распахнуты настежь, но этого всё равно оказалось недостаточно. Гарри, Рону и Гермионе пришлось некоторое время подождать, пока толпа рассосётся, пропуская к выходу, в первую очередь, преподавателей, которые не последовали вместе с мадам Помфри в Больничное крыло, и авроров, прибывших по срочному вызову – наверх, разбираться с задержанными Пожирателями Смерти. Притеснённый к стене, Поттер смотрел застывшим и ничего не выражающим взглядом на рассыпавшиеся по полу и поблёскивающие от колышущихся огней факелов рубины Гриффиндора, что, точно алые капли крови, продолжали медленно высыпаться из огромных разбитых «песочных часов», служивших для подсчёта очков «львиного» факультета. Вместо гомона десятков голосов, в ушах Гарри звучал какой-то монотонный звон, а всё вокруг казалось каким-то нереальным. Он вдруг почувствовал себя оглушённым и в какой-то момент будто бы даже не мог понять: откуда и куда так суетливо передвигаются все эти люди. Пока Гермиона не взяла его крепко за руку и не вовлекла в общий поток учеников, стремящихся к выходу из замка. В итоге, к подножию башни они прибыли в числе последних. И все уже находившиеся там ученики, как один, не сводили с Поттера глаз… Гарри примерно представлял, что они могли увидеть: перемазанный с ног до головы пылью, со свалявшимися комками грязи в волосах и окровавленной грудью и подбородком – у него, наверняка, был тот ещё видок. Но ему было плевать! И дело заключалось не в том, что подобные взгляды сопровождали его большую часть жизни в Волшебном мире, и даже не в том, что в глазах учеников Хогвартса он, как обычно, был тем, кто «сто процентов замешан в очередном скандале»… А в том, что, чем ближе Гарри подходил к тому месту, вокруг которого все столпились, тем больше его ноги становились ватными и непослушными, а сам он - всё более отрешённым. Как будто от той боли, что раздирала его изнутри чувством скорби и неверия в эту ужасную трагедию, страдал кто-то другой, шагающий с ним рядом. По-настоящему реальным было лишь страшное стеснение в его груди… Словно во сне, передвигались они с Роном, Гермионой и Джинни через невнятно бормочущую толпу и, наконец, добрались до самого её края. Туда, где, онемевшие от горя ученики и преподаватели, оставили немного свободного места. Каким-то краешком своего опустошённого Сознания, Гарри уловил тот момент, когда, появившийся с другого края у подножия башни, Хагрид застонал от горя и потрясения, но не остановился, заставляя себя двигаться дальше и приблизиться к месту трагедии. Полувеликан тоже медленно шёл вперёд, будто выплывая из расступающейся перед его могучим телом толпы учеников, пока не достиг тела Дамблдора и не осел, как подкошенный, перед ним на заснеженную землю. Глотая крупные, как фасолины, слёзы, что без конца струились по его небритым щекам и, огибая кустистые усы, терялись где-то в густой, взъерошенной бороде, Хагрид вскоре не выдержал и, разрыдавшись в голос так громко, что в Запретном лесу с верхушек голых деревьев вспорхнули спавшие до этого, невидимые птицы, спрятал лицо в своих огромных ладонях. Не обращая внимания на его стенания, Гарри опустился на колени возле безжизненного, изломанного тела Дамблдора по другую сторону. Он даже не почувствовал, что его кроссовки уже были насквозь мокрыми от набившегося в них и постепенно тающего снега, а ноги сводило от холода, мгновенно пробравшегося под грубую ткань его грязных джинсов. Гарри казалось невероятным, чтобы этот Великий волшебник мог вот так запросто позволить сегодня себя убить… Позволить, чтобы Волан-де-Морт праздновал сегодня свою небольшую победу, чтобы мог потешаться вместе со своими Пожирателями над тем, «как, должно быть, забавно чудаковатый старец сейчас развалился на виду у всех с неестественно выгнутыми в разные стороны конечностями»… Как Дамблдор мог пригреть на своей груди эту «змею» и, позабыв об осмотрительности, дать Снеггу возможность подобраться к себе настолько близко?! Гарри сгрёб пальцами пригоршни снега и это его немного отрезвило. В любом случае, после всего случившегося, у него уже просто не осталось сил на то, чтобы злиться. Сильно ссутулившись над искалеченным телом Дамблдора и задушено дыша ртом, он словно плыл на крошечном плоту по течению бесконечной реки своего собственного горя и безвольно уносился всё дальше и дальше… Туда, где больше не было боли, не было неразделённых чувств, горечи предательства, не было разлук и бездонной печали в отрешённо смотрящих на него серых глазах… И даже сейчас, глядя на расслабленное, усеянное мелкими снежинками и такое необычайно умиротворённое лицо Дамблдора, его морщинистые веки, застывшие, как бы в полуулыбке, приоткрытые губы и, всё ещё с надеждой «смотрящие в светлое будущее», неподвижные и потускневшие голубые глаза, Гарри казалось, что Дамблдор вовсе не свалился с огромной высоты. Он не умер. Нет. Просто… Если на секунду притвориться и поверить, что всего этого кошмара не было, и не обращать внимание на странные углы, под которыми отходили от тела директора руки и ноги, то можно было даже представить, будто старый шутник-Дамблдор, для своего очередного чудаковатого развлечения, по собственному желанию, вдруг пришёл да и улёгся сам у подножия Астрономической башни, распластавшись в этом глубоком снегу, как на взбитой перине, в своей уютной, воображаемой спальне, окружив себя тишиной и покоем морозной ночи… Просто прилёг ненадолго отдохнуть от мирской суеты и полюбоваться на звёзды… Хотя бы на секундочку бы представить… Но, даже после смерти, состарившийся и изборожденный глубокими морщинами облик Альбуса Дамблдора хранил в себе ту последнюю, нерастраченную частичку былого величия и скрытого могущества, что всегда покоряли в нём Поттера… Лишь одно мешало этой красивой иллюзии походить на настоящую правду – ярко-багровое, расползшееся вокруг головы Дамблдора, словно ореол, чересчур кричащее и броское на фоне, сияющего иссиней белизной, зимнего полотна, пятно, которое Гарри при всём своём желании не смог бы принять за что-либо иное, кроме как, за кровь. Шмыгнув замёрзшим носом, он протянул руку и поправил съехавшие с крючковатого носа очки-половинки. Задержав взгляд на посиневших, но, по прежнему, улыбающихся губах Дамблдора, стёр рукавом свитера вытекшую из его рта струйку крови и, в последний раз заглянув в его поблёкшие, подёрнутые мутно-голубой пеленой, глаза, навсегда сомкнул ему веки. Длинно выдохнув, Гарри продолжал вглядываться в старое, мудрое, но мертвенно-бледное лицо, только сейчас осознав огромную, ужасающую истину: никогда больше Дамблдор не заговорит с ним, не засмеётся и никогда уже не сможет прийти ему на помощь… Понурив голову, Гарри сильно закусил губу. Ему хотелось кричать. Хотелось выть, как и Хагрид, что неверяще раскачивался взад-вперёд, словно маленький, брошенный всеми в пустом, холодном доме, ребёнок. Хотелось вскочить на ноги и выплеснуть куда-то в небеса всю ту боль, что раздирала его изнутри. Но, даже если бы у него сейчас хватило бы на всё это сил, он всё равно не мог позволить себе этого сделать. Он должен был оставаться сильным и самоотверженным за всех, кто всё ещё был жив и нуждался в нём. Должен был взять себя в руки и двигаться вперёд. Дамблдор не оставил ему чётких указаний, но одно Гарри знал наверняка – нужно отыскать и уничтожить остальные крестражи, а потом… И делать всё это нужно было как можно скорее. Отведённое ему время неожиданно резко сократилось до минимума. Гарри почувствовал, как оно буквально начало утекать сквозь его пальцы, прямо как те рубины Гриффиндора, что высыпались из разбитых «песочных часов» в холле школы, и вынужден был со скорбью признать, что ожидать и далее возвращения Драко больше не было смысла... Предал ли его Драко, как Снегг предал Дамблдора и его слепую веру в него? Сам ли придумал выждать подходящий момент, чтобы попробовать ещё раз, после стольких лет, подобраться к нему вплотную и забрать себе его сердце или просто идеально разыграл свою партию, переплюнув по изобретательности даже самого Дамблдора? Гарри не знал или не хотел знать ответов на собственные вопросы. Только по всему выходило, что, куда бы не пророчила отправиться ему Распределяющая шляпа и каким бы хитрым стратегом не являлся от природы Дамблдор, они оба оказались жестоко обманутыми теми, кому и в кого верили больше остальных… Теми, кто в итоге навсегда окрасил в памяти скорбящих эту жуткую ночь в цвета своего слизеринского факультета, допустив, чтобы в небе над Хогвартсом появилась Чёрная метка! Стянув заиндевевшие очки, Гарри набрал полные ладони снега и умыл перепачканное кровью и по́том лицо. Кожу сразу же защипало и неприятно стянуло от холода, но сейчас эти простые внешние ощущения казались даже необходимыми, потому как внутри его всё разваливалось на части. Его плеча робко коснулась чья-то рука. Она вдруг показалась Гарри слишком горячей и даже обжигающей, в то время, как его собственные пальцы уже онемели от холода. Но он не стал сопротивляться, когда она скользнула в его ладонь, вынуждая оторвать от мокрого лица руки, и потянула за собой, наверх. - Гарри, вставай. Ты совсем замёрзнешь, - заботливый шёпот Грейнджер, словно через толщу воды, продирался в его ухо. И Гарри повиновался, бездумно продолжая смотреть на тело Дамблдора, от которого его старательно уводили Гермиона и Рон. Наверное, в этом был какой-то смысл, так как ни пальцев ног, ни влаги, насквозь пропитавшей его простенькие кроссовки, он уже определённо не чувствовал. Вскоре Рон набросил ему на плечи какой-то плед, водрузил на нос снятые очки, а по ногам, поднимаясь снизу от промёрзших стоп, заструилось приятное тепло – наверное, это Гермиона применила к нему какое-то Согревающее заклинание. Гарри поднял на друзей усталые, покрасневшие глаза, но у него не хватило сил даже на то, чтобы выразить им свою благодарность. Но он знал, что его лучшие друзья, поймут всё и без слов. В толпе за их спинами негромко переговаривались люди. Гарри понадобилось долгое время, чтобы найти в себе силы оглядеться. Наконец, он заскользил взглядом по головам стоявших полукругом студентов и большинства преподавателей. На лицах учеников застыло одинаково потрясённое выражение. Мало кто из них знал, что действительно сегодня стряслось на вершине Астрономической башни, и отчего ночью в замке шёл какой-то бой. И, возможно, не все из них ещё осознавали весь масштаб случившейся трагедии, но, безусловно, столь скоропостижный и неожиданный уход Дамблдора из жизни, глубоко тронул и ужаснул каждого из них по-своему. Даже обычно строгая и сдержанная на эмоции Минерва Макгонагалл выглядела абсолютно раздавленной и как будто постаревшей сразу на несколько лет. Как и на всех, кто сегодня бился с Пожирателями Смерти, на ней были видны следы недавнего противостояния вторжению в Хогвартс – ссадины на лице и руках и разодранная ночная одежда, поверх которой она успела за всё это время накинуть только чью-то, любезно одолженную, мантию. Гораций Слизнорт тоже выглядел потрясённым. Он неотрывно смотрел на почти утонувшее в снегу тело своего старинного друга, и в глазах его плескались ужас и боль утраты, но, тем не менее, мужественно продолжал поддерживать профессора Макгонагалл за плечи. Остальные профессора, которые узнали о случившемся уже после сражения, тоже выглядели не лучшим образом. Однако нашлись и те, кто несколько выделялся из общей массы скорбящих. Гарри не мог ошибиться или перепутать! Участники «Сопротивления», по двое или по трое стоявшие то там, то тут, хоть и выглядели не менее подавленными, но в их глазах не было того застывшего выражения полнейшей растерянности, первобытного ужаса и затравленности, что явственно читались у всех остальных. Нет. Их неподвижные, но чрезвычайно сосредоточенные, взгляды, подёрнутые сдержанной скорбью наравне с решимостью - все, как один, были направлены на Поттера! И все они отчётливо говорили ему о том, как они благодарны ему за то, что Гарри, так или иначе, но успел помочь каждому из них обрести уверенность в собственных силах; за то, что, благодаря их занятиям, в отличие от остальных, они смогли почувствовать себя хотя бы сколько-нибудь подготовленными к тому вызову, что бросил им всем сегодня Волан-де-Морт! Благодаря Гарри, они были готовы принять этот вызов и сражаться за завтрашний день. Глядя на участников «движения», Гарри подивился тому, как их собранность и сила общего духа внезапно придали и ему самому уверенности в том, что поступок Драко и смерть Дамблдора – ещё не конец. У них у всех ещё было ради чего двигаться дальше. Даже лишившись поддержки Драко, Гарри понял, что больше не был не одинок. Пожалуй, только во взглядах Панси и Блэйза, помимо всего прочего, Гарри неясно ощущал что-то ещё, что касалось его лично, но он предпочёл не думать сейчас об этом… Немного отделившись от сокурсников, Джинни вышла вперёд и медленно подняла над головой свою волшебную палочку, на кончике которой горел прощальный огонёк, как дань памяти безвременно покинувшему их - Великому Светлому волшебнику – Альбусу Дамблдору. И вскоре, десятки таких же огоньков взметнулись вверх к ночному небу, ярко мерцая, вместо тысяч звёзд, которые затмевала дымчато-зелёная Метка Пожирателей Смерти. Среди присутствующих воцарилась удручающая тишина Минуты молчания. Даже Хагрид, прекратив свои безутешные рыдания, тяжело поднялся на ноги и, утирая заплаканные глаза огромным носовым платком, стал почти беззвучно всхлипывать. И эта тишина расползалась по округе, словно оглушающий и нестерпимо давящий на барабанные перепонки туман, окутывая скорбящих оцепенением и чувством невосполнимой утраты. Многие заплакали, будто кто-то невидимый, наконец, позволил им выразить все свои чувства. Но тут Гарри заметил, как Гермиона, смотря в сторону Запретного леса и тоже глотая слёзы, прижала пальцы к губам и глаза её при этом необычайно расширились от удивления – кентавры выступили стройной линией у кромки леса, молча выражая свою солидарность их общей утрате. А спустя мгновение ночную тишину внезапно вспорол неслыханный доселе вскрик – где-то в темноте запел феникс Дамблдора. Все присутствующие, как по команде, повернули головы в том же направлении. Такого пения Гарри не слышал от Фоукса ни разу: потрясающей красоты горестный и преисполненный вселенской скорби по погибшему хозяину плач. Эта песнь, казалось, проникала под кожу и сладкими вибрациями щекотала даже кости. И, слушая феникса, Гарри почувствовал, что эта музыка звучит у него внутри – то было его собственное горе, волшебным образом превратившееся в песню, которая отдавалась чувственным эхом в разбитом и обманутом сердце и, разносясь над просторами замка, лилась в его высокие окна и уносилась ввысь. Как долго все молчали, вслушиваясь в эти чудесные звуки, никто не знал, как и не смог бы объяснить, почему, пока они заворожённо слушали звучание подлинной скорби в исполнении Фоукса, их собственные горе и боль утраты как будто стихали, даря странное утешение и спокойствие. Откуда-то сбоку из темноты выпорхнуло золотисто-алое пламя и все невольно ахнули, не признав поначалу в нём феникса Дамблдора. Покружив над собравшимися, Фоукс плавно спланировал прямо на грудь мёртвого хозяина и непонимающе стал склонять голову то в одну, то в другу сторону, словно всё ещё надеясь, как и Гарри ещё совсем недавно, что Дамблдор – большой любитель розыгрышей и шуток – вот-вот с прежней добродушной улыбкой распахнёт свои смеющиеся голубые глаза и поднимется на ноги. Почему-то именно это отчаянное неверие преданного феникса, вновь пошатнуло то блаженное умиротворение, что минутой ранее, сам же так ложно внушил им всем Фоукс. Но тут где-то на опушке протяжно завыл пёс Хагрида, Клык, и феникс мгновенно встрепенулся. Громко вскрикнув напоследок, он взмыл высоко в небо и очень скоро затерялся в его черноте. И в этот раз Гарри отчего-то был уверен, что Фоукса они больше никогда не увидят… Что феникс навсегда покинул Хогвартс, точно так же, как и Дамблдор покинул школу, как покинул этот мир…как покинул самого Гарри. После того, как феникс улетел, а Клык, наконец, умолк, перестав выводить свою жалобную «песнь», Гарри даже стало казаться, что у подножия башни стало ещё темнее, чем прежде, а на сердце вновь начал давить неподъёмный камень. Многие уже опустили свои палочки, но уйти первыми не решались. Все молчали, не зная, что стоило сказать – ещё никому из них не приходилось переживать смерть человека подобной значимости. И в этой звенящей тишине голос профессора Слизнорта прозвучал неожиданно громко: - Минерва, похоже, что…теперь…эти господа пришли…к Вам, - мягко произнёс он и указал на группу людей, что приближались к ним со стороны главных дверей замка. Броско-алые мантии развивались за их могучими спинами, подобно языкам яростного пламени на фоне заснеженных лугов Хогвартса и внушали ученикам неподдельный трепет. При виде авроров, Макгонагалл сильнее запахнула слишком просторную для её стройной фигуры мантию и, коротко взглянув на Слизнорта, выступила вперёд. Один из авроров, возглавлявший отряд, шагнул к ней навстречу. Гарри, как и многие другие, сразу же узнал его суровые черты, не раз мелькавшие в статьях газет. Это был нынешний глава Управления авроров или иными словами - Аврората - Гавейн Робардс. И опять-таки, как и многие, Гарри был немного удивлён тем, что сам глава Аврората прибыл вместе со своими подчинёнными на место преступления. Это только лишний раз доказало всем, что Дамблдор, даже после смерти, для многих оставался не последним человеком… - Кто является приемником скончавшегося Альбуса Дамблдора на посту директора школы «Чародейства и Волшебства «Хогвартс»? – без всяких приветствий и сочувственных речей зычно спросил Робардс, чеканя каждое слово, согласно старой армейской привычке. - Судя по всему… - Макгонагалл ещё раз оглянулась на тело Дамблдора и удивительно твёрдо заявила: - Я! - Хорошо, - отрезал аврор, сцепляя за спиной руки, и, став прохаживаться с выправкой вышколенного вояки вдоль собравшихся, словно перед собственным выстроенным полком, объявил: - Всем учащимся следует немедленно вернуться в замок и ожидать дальнейших указаний исключительно в помещениях, специально отведённых их факультетам, в соответствии с изначальным распределением! Никаких шастаний по замку или «на минуточку к друзьям»! Все лишние визиты и разговоры отменяются! Об остальных распоряжениях вас уведомят ваши непосредственные руководители. Двое авроров обступили тело Дамблдора и накрыли его белой тканью. Ученики не двинулись с мест, с нарастающим волнением наблюдая за каждым их жестом. - Я что-то не ясно сказал? – командным тоном прикрикнул на них главный аврор. – Выполнять! - Мистер Робардс! – тут же вмешалась возмущённая профессор Макгонагалл. Даже её неуместное одеяние не могло задушить в ней вспыхнувшее чувство протеста против такого вызывающего отношения к детям! – Вовсе не за чем повышать голос на моих учеников! Вас прекрасно было слышно всем и не стоит давить на детей! Они - просто дети, которые напуганы и сбиты с толку случившейся сегодня трагедией, а не ваши подчинённые авроры! – со всей свойственной ей жёсткостью, весьма напористо и убедительно заявила Макгонагалл, никогда, если не считать соревнований по квиддичу, не разграничивавшая свою хорошо скрываемую любовь к детям исключительно по факультетам. Кто-то из ребят даже осмелился улыбнуться её словам. Особенно те, кто никогда раньше на себе не испытывал строгой, но справедливой заботы Минервы Макгонагалл и был приятно удивлён достойным отпором, который их новая директриса тактично, чисто по-английски, оказала самому́ Гавейну Робардсу! Тем временем, Макгонагалл обратилась уже к ученикам: - Старосты факультетов или их заместители, сопроводите учеников в гостиные факультетов и убедитесь, чтобы все были на месте. И под её гордо поблёскивающим взглядом, студенты беспрекословно потянулись сплошной вереницей по вытоптанной тропинке в замок. Гавейн Робардс, поджав губы, провожал учеников хмурым взглядом, а затем тихо хмыкнул и зашагал к своим аврорам, которые как раз перекладывали тело Дамблдора на трансфигурированные носилки. Вскоре почти все ушли в замок. У подножия башни остались только пара авроров, Гарри, Рон, Гермиона и профессор Макгонагалл, очень тихо, но взволнованно что-то втолковывавшая понурому Хагриду, который, впрочем, мало что воспринимал из её слов. Гарри не торопился вернуться обратно. Меньше всего ему сейчас хотелось чувствовать на себе вопросительные взгляды и пытаться делать вид, что он их в упор не замечает. Попытка…всего лишь одна попытка воспользоваться неизученными способностями опасного потенциала той Силы Магии, что они с Дамблдором так упорно запечатывали внутри него всё это время, ощутимо подкосила его. И как бы Гарри не храбрился сейчас перед друзьями, как бы не цеплялся за реальность, он не мог обмануть самого себя – эта неожиданная и ошеломляющая встреча с Драко…пошатнула и почти полностью разрушила все его ментальные барьеры, стремясь достучаться до пропавшего супруга всеми возможными способами! Он так долго и мучительно ждал этой встречи, а на деле оказался совершенно не готов... Видимо, они с Дамблдором оба глубоко заблуждались, посчитав, что отгораживаясь от этой Силы и блокируя её проявления, а не учась управлять ею, принимая себя таким, каким он стал из-за живущего в нём крестража Волан-де-Морта, Гарри сможет быть в безопасности и избежит пагубных для всех них последствий. И теперь голова Гарри раскалывалась от целого миллиарда мыслей. Он был чрезвычайно вымотан и потрясён, и в то же время, так основательно опустошён и раздавлен, что всё, чего ему сейчас хотелось, так это, как раз таки, не думать вообще ни о чём. Просто побыть немного в тишине, наедине с собой. В конце концов, Гарри вновь пришёл к тому, с чего начал этот год: у него остался только он сам. Ни Рон, ни Гермиона не смогут заполнить ту огромную, опять кровоточащую пустоту, которую когда-то залатал в его душе, безвозвратно прихватив с собой ещё и его сердце, Драко… Драко… Увидеть Его сегодня и не иметь возможности прикоснуться или хотя бы сказать хоть одно чёртово слово! И эта…Метка на Его предплечье… Всё это оказалось чересчур! Чересчур внезапно. Больно. И эта боль…она навсегда останется частью Гарри. Бо́льшей его частью. Расположившись там, где до этого рокового дня «жил» только Его Драко. Сильно сжимая губы, Гарри с горечью сглотнул и надавил большим пальцем на свой обручальный шрам на левой ладони. «Чтоб тебя, Драко!» На глаза Гарри навернулись слёзы. Закипая в уголках, они быстро скапливались у самой кромки нижних ресниц, готовые вот-вот сорваться и скатиться по щекам. Гарри отвернулся от друзей. Запрокинул назад голову и длинно выдохнул, выпуская изо рта густое облако пара и пытаясь взять себя в руки. «Боже! Сколько человеческое сердце способно вынести страданий?! Сколько же ещё вытерпит моё?» Чёрные, пустые и пугающе бездонные глазницы, всё ещё парящей над Хогвартсом Чёрной метки, будто начали надвигаться на него, как беззвучно скользящие к своей жертве дементоры. А беззубая, огромная пасть, с выползающей из неё змеёй, вместо языка, угрожающе открывалась всё шире и шире, словно хотела поглотить Гарри заживо… Шрам на лбу полоснуло режущей болью и таким нестерпимым ощущением, будто кто-то пытался засунуть в него раскалённую кочергу. Сдавленно застонав, Поттер согнулся пополам, а затем и вовсе упал на колени, морщась от жгучей боли и бесполезно цепляясь пальцами за снег. В этот раз холод ему нисколько не помог. - Гарри! – кинулась к нему Гермиона. – Ты меня слышишь?! Но он был слишком истощён физически и морально, чтобы в очередной раз соврать или хоть как-то помочь самому себе. И, не сумев преодолеть неожиданный приступ, Поттер слабо моргнул и буквально почувствовал, как окружающий его Мир медленно меркнет, исчезая в разинутой, бездонной чёрной пасти «обрушившейся» на него Метки Пожирателей Смерти. - Гарри! - Мистер Поттер! Только и успел услышать он взволнованное эхо голосов, как тут же завалился на бок и, едва коснувшись головой пушистого снежного «покрывала», окончательно провалился в Сознание Волан-де-Морта. И, наконец-то, увидел Малфой Мэнор! Вот только не своими глазами… Увидел…просторную залу, погружённую в полумрак, с длинным полированным и пышно изукрашенным дубовым столом, расположенным ближе к мраморному камину, в котором ревело и бешено извивалось пламя, и множеством расставленных вокруг стола стульев с высокими, резными спинками. Вся прочая изысканная и явно дорогостоящая мебель была бесцеремонно сдвинута к стенам. Сидя во главе стола, Волан-де-Морт пребывал в нервозном нетерпении. Но, несмотря на это, его голое, змееподобное лицо, с узкими прорезями вместо ноздрей и блестящими красными глазами с вертикалями зрачков, не выражало ничего, кроме несусветной скуки. Неспешно и обманчиво невозмутимо продолжая поглаживать Нагайну, он отстранённо наблюдал за бликами огня, прыгавшими по его неестественно-бледной, словно светящийся жемчуг, коже, хотя на самом деле, уже был вне себя от затянувшегося ожидания. Волан-де-Морт уже хотел позвать кого-нибудь из домовиков или оставшихся подле него Пожирателей, чтобы выместить на них своё недовольство («В конце концов, сколько можно там возиться!?!»), как в ту же секунду в поле его зрения, почти вприпрыжку, появилась ликующая и невероятно счастливая Беллатриса Лестрейндж. И ей явно не терпелось похвастаться и, безусловно, первой сообщить своему Повелителю наиприятнейшее, долгожданное известие. - Мой Лорд! – визгливо заверещала она, быстро преодолевая разделявшее их расстояние. – Это случилось! Не сумев преодолеть собственное нетерпение, пока Беллатриса заходилась трелью безумного хохота и радостно вскрикивала, Волан-де-Морт поднялся на ноги и плавно «заскользил» по мраморному полу, выходя в центр залы. Пока только предвкушающее пожирая Беллатрису расширившимися глазами, он ожидал услышать – уже хоть от кого-нибудь! – самое главное известие! - Белла… - взволнованно-сладко промурлыкал Волан-де-Морт, и Лестрейндж от этой негаданной ласки в его тоне чуть ли не расплылась перед ним растаявшей, как мороженое, лужицей. - Мой Лорд… - дрожа от обожания, вдруг задушено и до омерзения любовно отозвалась Беллатриса, чуть ли не кидаясь Волан-де-Морту в объятия. Гарри невольно «поморщился», перебарывая подступающую к горлу тошноту от ощущения сильного всплеска отвратительно липких и приставучих, как пиявки, эмоций Волан-де-Морта, которые тот тщательно пытался держать в узде, уже подозревая успех придуманного им плана, но всё ещё ожидая его словесного подтверждения. Он всегда знал, насколько неравнодушна была к нему Беллатриса. И, хотя ему всегда претили и были чужды все эти жалкие «возвышенные» эмоции и чувства, которые только лишний раз доказывали, какими слабыми были эти никчёмные людишки, но благосклонно считал, что в случае его верной и преданной Беллы…подобное «обожествление» его персоны и её чрезмерная чувственность, пожалуй, сослужили ему довольно неплохую службу! Волан-де-Морт знал, что это не была «любовь» в общепринятом всеми понятии – чистой, сопливо-невинной и глубокой. Чувства Беллы к нему - с её фанатичным блеском в глазах и рвением быть всегда впереди остальных, всегда под рукой - рвались из неё, буквально фонтанируя и выплёскиваясь через края, как стремительная, бурная горная река, больше походя на одержимость. И, возможно, именно оттого не раздражали и не вызывали у него обычного отвращения. Так и сейчас, наблюдая затянувшееся предисловие и запредельную радость Беллатрисы, он не обрывал её громкий, приевшийся смех, а лишь снисходительно улыбнулся. - Он мёртв! – задыхаясь от переизбытка собственных чувств и предстоящей похвалы Повелителя, Лестрейндж почти визжала, кружась по комнате, словно в вальсе. – ДАМБЛДОР МЁРТВ! И теперь Вас никто не сможет остановить, Мой Господин! И после этих слов Волан-де-Морт тоже разразился хрипловатым и пробирающим до костей хохотом. Однако, быстро обвал свой смех, когда горстка сбежавших от правосудия Пожирателей Смерти, в сопровождении хозяев Малфой Мэнора, осмелев, вышла к ним из тени одной из массивных колонн залы. И в первом ряду среди их немногочисленных лиц, Гарри с глубочайшим разочарованием заметил изрядно помятого, но всё же живого, Фенрира Сивого, которому каким-то образом удалось сбежать. Ещё ни разу Гарри не доводилось видеть двух сестёр Блэк так близко стоящих неподалёку друг от друга. И теперь, когда он мог быть только сторонним наблюдателем, Поттер вынужденно смотрел на Нарциссу и Беллатрису глазами Волан-де-Морта и невольно сравнивал их… «Корона» на голове Лестрейндж из длинных, блестящих и мелко вьющихся волос, после небольшого сражения в Хогвартсе, выглядела ещё более всклокоченной, чем прежде. И, хотя лицо её уже не казалось таким иссохшим и похожим на череп, как во время их прошлой встречи в Атриуме Министерства Магии, оно всё равно имело чересчур резкие и агрессивные черты, по сравнению с нежным абрисом ухоженного, хоть и бледноватого, лица Нарциссы. В противовес уравновешенной, несущей себя с королевским достоинством и честью, но, тем не менее, невероятно любящей свою семью, Нарциссе, чрезмерная вспыльчивость, некоторая истеричность, приправленная нотками посттюремного безумия, кровожадность и неприкрытая склонность к садизму в характере её старшей сестры Беллатрисы, наложили довольно отчётливый отпечаток, как на её внешность, так и на каждый мельчайший жест. Настороженной, внимательной тенью, Нарцисса застыла у правого плеча Люциуса, выглядевшего не самым лучшим образом и впервые, на памяти Гарри, Малфой-старший был не брит и не чёсан. Кожа его казалась в свете камина желтоватой, почти восковой, а запавшие глаза, подведенные чернотой, избегали смотреть на своего господина. Беззвучно, но учащённо дыша, супруга Люциуса стояла прямо, держа лицо и осанку, и выглядела почти бесстрастно, но старалась не отходить от мужа и периодически вела с ним визуальный, безмолвный диалог. В то время как Беллатрисе, казалось, было абсолютно всё равно, что её собственный супруг, Родольфус Лестрейндж, смиренно стоял в рядах сбежавших Пожирателей – она, не моргая, пожирала боготворящим взглядом единственного человека, имевшего над ней власть - Своего Тёмного Лорда. И Гарри отчего-то показалось, что столь разительные отличия во внешности двух родных сестёр вызваны не только тем, что Беллатрисе пришлось провести немало лет в Азкабане, но и, скорее всего, тем, что, кроме кровного родства, их жизненные стремления мало совпадали и до этого. А по тому, как выглядели теперь Малфои, Гарри сделал вывод, что, несмотря на то, что они всё ещё были относительно невредимы, но пребывание Волан-де-Морта в этом поместье, ни для кого из них не проходило бесследно и безболезненно... Теперь, когда Дамблдор больше не давил Волан-де-Морту «на горло» и не мешался под ногами своим постоянным вмешательством в его далеко идущие, гениальные планы, тот думал, что уже ничто не могло омрачить его настроения. Резко развернувшись лицом к остальным, он приветственно раскинул руки в стороны, да так широко, будто бы, и впрямь, готов был их всех сейчас обнять. - Вы славно потрудились, мои верные друзья! – торжественно и непривычно звонко сказал он, слегка сузив глаза и с досадой не досчитавшись некоторых лиц. – И, начиная с этого дня, Мир, который, как я выяснил, успел ещё больше испортиться за время моего длительного отсутствия и расставания с вами… - Волан-де-Морт изобразил глубокое сожаление по поводу этого прискорбного факта и деланно тяжело вздохнул, выдерживая драматичную паузу. – Этот самый Мир всколыхнётся от пламени моего праведного гнева и падёт перед нами ниц! А мальчишкой тогда, - как бы между прочим, продолжал он, - я займусь в ближайшее время лично. Во всём, что связано с Гарри Поттером, допущено слишком много промахов. Некоторые из них были моими. Мальчишка всё ещё жив, благодаря скорее моим ошибкам, чем его собственным победам… Но он ведь не пострадал сегодня? - Нет, Мой Лорд! – с готовностью ответила за всех Беллатриса, подаваясь вперёд. Волан-де-Морт внимательно заскользил по присутствующим красными глазами, в которых пугающе отражался горевший в камине огонь, словно хотел самолично прочесть подтверждение её словам на лицах своих подданных, и заметил-таки напряжённые переглядывания Люциуса с Нарциссой. - Почему это вы, Малфои, выглядите недовольными своей участью? Гарри тут же насторожился, встревожено уставившись вместе с Волан-де-Мортом на Малфоев, которые в мгновение ока стали белее снега. - Не думай, что я не заметил, - всё ещё миролюбиво продолжал разглагольствовать Волан-де-Морт, хотя всем было ясно, что это только видимое спокойствие, - что и ты, и твои домочадцы в последнее время выглядите не очень-то счастливыми… Тебе что-то не нравится в том, что я присутствую в вашем доме, Люциус? - Ничего, Мой Лорд, совсем ничего! – Люциус почтительно склонил голову, но по тому, как дрожали его длинные, нечёсаные пряди, было видно, как ему на самом деле страшно. А Гарри тут же ощутил возрастающее недовольство и толику отвращения к трусливой покорности Малфоя. - Какая ложь, Люциус… Шипение, послышавшееся в негромком голосе Волан-де-Морта, казалось, продолжалось и после того, как его жёсткий рот замер. Оно становилось всё громче, и один или двое волшебников не сумели подавить охватившую их дрожь. - Разве не вы, мои драгоценные и гостеприимные Малфои, постоянно твердили, что жаждете моего возвращения, моего прихода к власти? - Разумеется, Мой Лорд, - незамедлительно ответил Люциус. Рука, которой он отёр пот со своей верхней губы, дрожала. – Мы жаждали этого – и жаждем сейчас. Неподвижно стоявшая всё это время подле своего супруга Нарцисса, согласно, хоть и несколько странно и натужно, кивнула и перевела настороженный взгляд со змеиного лица Тёмного Лорда на Люциуса. Гарри мысленно поморщился. Пожалуй, он никогда не думал, что увидит Люциуса Малфоя в таком жалком состоянии! - Мой Лорд, - произнесла сдавленным от охватывающих её чувств голосом Беллатриса, - то, что Вы здесь, в нашем поместье, честь для нас! Большей радости быть просто не может! Всё в невербальных жестах её тела буквально кричало о том, что даже всех в мире слов оказалось бы невозможно мало, чтобы выразить её желание полнейшей близости к нему. - Большей радости, - хрипло повторил Волан-де-Морт, немного склонив голову набок и взглядом, будто проникая в самое нутро Беллатрисы. – Из твоих уст, Белла, такие слова значат немало. Лицо её залила краска, глаза наполнились слезами счастья. - Мой Лорд знает, что я говорю чистую правду! - Большей радости быть просто не может… - вновь задумчиво проговорил он, а затем порывисто повернулся и воскликнул: - Северус! – и при этом его красные глаза вглядывались в чёрные глаза Снегга с такой неистовой силой, что все, кроме Беллатрисы, предпочли отвести взгляды, словно опасаясь обратиться под воздействием этой Силы в пепел. Отделившись от остальных, Снегг чёрной тенью выдвинулся вперёд. Лицо его казалось окаменевшим и каким-то совсем безликим. Единственное, что броско выделялось на нём – так это синеватые круги под впалыми, неподвижно-аспидными глазами. - Мой Лорд, - с почтением произнёс он, слегка склоняя голову в поклоне, и выпрямился, всё так же прямо глядя в расширившиеся вертикальные зрачки Волан-де-Морта. – Как Вы и велели, Альбус Дамблдор мёртв. Не имея сил даже как следует разозлиться, Поттер всё же слабо стиснул челюсти. Вот он – подлинный убийца! Предатель, прятавшийся под личиной добродетели. Двуличный обманщик, залечивавший месяцами раны медленно действующим ядом, чтобы ослабить бдительность, а после ударить в грудь Непростительным, когда никто этого от него уже не ждёт! Прав был отец, называя Снегга «Нюниусом»! Он такой же жалкий, трусливый и подлый, как и та сдохшая крыса - Питер Петтигрю! И также не заслуживает пощады! Снегг, однако же, продолжал смотреть в змеиное лицо своего господина пристально и спокойно, без единой тени страха, а в глубине его непроницаемых глаз, как в зеркале, ярко плясало пламя камина. И спустя секунду-другую, безгубый рот Волан-де-Морта искривился в подобии одобрительной улыбки. - Хорошо… Очень хорошо! Гарри даже ощутил, что, по столь знаменательному поводу в мыслях Волан-де-Морта промелькнуло совершенно недостойное его статуса желание, исключительно в качестве похвалы за труды, прикоснуться к Снеггу – так он был сейчас доволен удачным разрешением этой большой проблемы в лице Альбуса Дамблдора и, словно бельмо, маячившей и мешавшейся у него в глазу. Но в то же время, ему не давала покоя одна мысль… - Но…одно обстоятельство для меня всё же остаётся не ясным, Северус… - Волан-де-Морт стал медленно обходить Снегга по кругу, но сам Снегг оставался неподвижен. – Ты столько раз заверял меня, что Дамблдор доверял тебе… - Так и есть, Мой Лорд, - выдержанно подтвердил Снегг. – Точнее, так и было, Мой Лорд. - Однако же… - размышляя, продолжил Волан-де-Морт, и, заметив, как наливаются кровью его прищуренные глаза, Беллатриса ядовито хмыкнула и облизнулась в предвкушении. – Судя по тому, что обратно вернулись далеко не все, в Хогвартсе вас всё же ждала засада? Так, по-твоему, Дамблдор выражал своё к тебе доверие, Северус? Гарри видел, как сильно побледнел Снегг, и в глубине души был даже рад, что Волан-де-Морт, скорее всего, сейчас воплотит в жизнь его собственное жгучее желание возмездия, не оставив промах своего слуги незамеченным. Но также понимал, что ненависть, которую он испытывал к ним обоим, была столь велика, что даже при всём его нынешнем истощении, рано или поздно, грозила выдать его присутствие. «Поджав» от досады губы, Поттер попробовал отвлечься и, «оглядевшись» не без удивления заметил, что из всех присутствующих, только Люциус и Нарцисса Малфои позволяют себе на короткое время отводить взгляды от своего Повелителя, когда тот на них смотрит, и опасливо поглядывают в сторону выхода. Для остальных же Волан-де-Морт оставался центровой фигурой в этой зале, не говоря уже о прикованных к нему, блаженных и обожающих взглядах Беллатрисы, с маниакальной преданностью ловившей его каждый вдох. Посмотрев в том же направлении, что и Малфои, Поттер непроизвольно «дёрнулся» и постарался сосредоточиться на ком-нибудь другом. Нет. Нет! Вида подавленного и всячески прячущего свои прекрасные серые глаза Драко, стоящего за спинами Пожирателей, он просто не вынесет! Но его всё равно, как магнитом, тянуло хотя бы ещё один крошечный разок мельком увидеть супруга… Гарри заранее знал, что от этого ему будет только хуже. Знал, что совершает очередную огромную ошибку! Однако и сам не заметил, как его взгляд, минуя лишнее, намертво приковался к родному лицу, а глаза на мгновение вспыхнули от тоски по их счастливо проведённым вместе дням и обиды, что Драко в итоге выбрал не его, а этого безносого ублюдка, который одним своим присутствием отравляет всё вокруг себя! Прислушиваясь к тому, что говорил им Волан-де-Морт, Пожиратели слегка переместились, и от Гарри не скрылось то, как тонкие, изящные пальцы Драко неловко и нервно сжали предплечье, словно под его одеждой скрывалось что-то, что доставляло ему жуткий дискомфорт. Метка. Грязное, недостойное «пятно» на нежной аристократически белой коже. Уродливое, мерзкое клеймо, как у какой-то безродной овцы в стаде… У Гарри не хватало слов и эпитетов, чтобы описать всё то, что пробуждало в нём это ужасное знание и понимание того, что теперь пряталось под рукавом Его Драко! На одно краткое мгновение выйдя из себя, Поттера ослепила вспышка ярости. И этого малого импульса, всколыхнувшего его, казалось бы, угасшие силы, оказалось достаточно, чтобы она вырвалась из-под его контроля. И в ту же секунду короткий грудной рык, сотрясший его грудь и передавшийся через Волан-де-Морта, заставил всех до единого испуганно отшатнуться назад. Гарри понял, что натворил, да вот только было поздно. Тёмный маг удивлённо замер, так и не окончив начатое предложение, и остекленевшими глазами уставился в пространство, будто заглядывал внутрь самого себя. - Мой Господин? Что случилось? – с тревогой спросила Беллатриса, моментально вырастая рядом с ним. Гарри «жмурился», практически не дыша, и ругал себя на чём свет стоит за безответственность и слабость! Медленно моргнув и выгнув безволосые надбровные дуги, Волан-де-Морт уже осмысленно посмотрел на Лестрейндж. - Что? Что с Вами, Мой Лорд? – млея под его пристальным взглядом, задушенным шёпотом спросила она. Но внезапно развеселившись, Волан-де-Морт резко развернулся ко всем лицом. - О! Друзья мои! – хрипло произнёс он, широко улыбаясь и теперь отчётливо чувствуя затаившегося «шпиона» в своей голове. – Да у нас, оказывается, гость… Гарри Поттер, - скалясь и издевательски радушно растягивая ненавистное ему имя, Волан-де-Морт громко хлопнул в ладоши, и все, включая Драко, тут же заозирались, ища глазами лазутчика в полумраке залы. В их взглядах, натыкающихся только лишь на пустые углы, читалось беспокойство. Зато на лице Беллатрисы, ощетинившейся и пригнувшейся, как дикая кошка, при словах Тёмного Лорда, явственнее проступили хищные черты. Однако самого Волан-де-Морта, похоже, подобное обстоятельство только забавляло. Он вернулся к дубовому столу и, сев, как обычно, во главе, поманил к себе Нагайну. Что-то тяжёлое, сливаясь с мрачными тенями, заскользило по полу, лавируя между Пожирателями. А вскоре в кресло Волан-де-Морта начала забираться огромная змея. Непроизвольно тараща глаза, присутствующих тут же обеспокоенно приковались взглядами к её плавным передвижениям. Змея всё поднималась и поднималась, представляясь бесконечной, пока, наконец, не улеглась на плечи своему хозяину. Даже Сивый, не раз уже видевший Нагайну и просто так, и «в деле», всё равно инстинктивно отступил. Змея казалась ужасающе огромной, и все в очередной раз подивились её габаритам: шея у Нагайны была толщиной с бедро мужчины, глаза с вертикальными прорезями зрачков не мигали, а если уж и смотрели на кого-то пристально дольше пары секунд, то, скорее всего, это было последнее, что тому бедолаге полагалось увидеть в своей жизни! И только Волан-де-Морт, оглаживая треугольную голову Нагайны и ласково пробегаясь длинными пальцами по её чешуйчатому туловищу, искренне был привязан к этой ползучей твари, казалось, даже больше, чем к кому-либо из людей. - Теперь тебя больше некому защищать, малыш Гарри… - как будто заглядывая внутрь себя, продолжал говорить Волан-де-Морт. – Мы очень скоро встретимся, и ты…умрёшь. Слышишшшь, Гарри Поттер, - переходя на Парселтанг, довольно зашипел он. – Умрёшшшь! А затем Волан-де Морт закрыл глаза, сосредотачиваясь на чём-то, и виски Поттера насквозь прошило такой адской болью, какой он ещё ни разу в жизни не испытывал. Эта боль была не сравнима ни с чем, даже с десятком, одновременно выпущенных в него, Круцио! Теперь Гарри знал, что Волан-де-Морт не тратил времени даром и не только восстановил, а, возможно, ещё и преумножил собственные силы. Вот только Гарри сомневался, что его самого хватит надолго… И последнее, что он услышал, перед тем, как вновь почувствовать сильные руки, пытающиеся удержать его тело от соприкосновений с холодным снегом, был оглушающий взрыв сумасшедшего хохота Беллатрисы Лестрейндж. - Гарри! Гарри? – голоса друзей и басистый оклик Хагрида пробивались к замутнённому Сознанию Поттера, будто через толщу воды, пока он барахтался на снегу, как в настоящих конвульсиях. - Гарри? Профессор? Чё случилось-то?! – Хагрид так резко опустился на колени рядом с Поттером, что под ним содрогнулась земля. - Мистер Поттер! Что с Вами? – лицо Минервы Макгонагалл вновь будто состарилось на несколько лет. Она не готова была к подобному повороту событий и потере ещё одного - немало значащего для неё лично! - ученика. – Я сейчас вызову сюда мадам Помфри. - Не надо, профессор. Я справлюсь, - только и бросила ей через плечо Гермиона. - Рон, держи его. Сейчас достану зелье. Макгонагалл в ужасе смотрела на Гарри. Судя по всему, мисс Грейнджер знала, на что шла, но сама она уже ничего не понимала и не решалась вклиниваться между столпившимися вокруг Поттера учениками и лесничим. Из-за немалых габаритов Хагрида тем и самим теперь это удавалось с большим трудом. - Гермиона, что это такое? Что ты собираешься ему дать? – руки Рона сильнее обхватили плечи друга. - Я больше не намерена это терпеть! – менторским тоном заявила Грейнджер, роясь в своей заколдованной сумочке и вываливая в спешке на снег всё, видимо, кроме того, что нужно. – Проклятье! – выругалась она и схватила свою волшебную палочку. – Акцио, «Успокоительное» зелье Снегга. Сразу три полных флакончика «выпрыгнули» ей в руки. К одному из них был привязан какой-то пергаментный листок. - Деточка, да какой соплохвост тебя цапнул?! – возмутился Хагрид, но Грейнджер одарила его таким сердитым взглядом, что ей даже говорить ничего не понадобилось. - СНЕГГА!?! – поражённо взвизгнул Рон, выпучивая на неё глаза в обрамлении рыжих ресниц. – Этого…этого… Услышав это имя, Поттер громче застонал и попытался прижать дрожащие пальцы ко лбу, но боль в шраме казалась настолько невыносимой, что он уже мало что соображал. - Да, Снегга! – раздражённо сдув с лица мешающие прядки, Грейнджер попыталась откупорить тугую пробку. – Да ведь он же…он же предал нас! Ты что забыла?! – продолжил настаивать Уизли, когда к нему вернулся дар речи, в то время, как Хагрид бережно взял на руки невпопад сопротивляющегося Гарри и приподнял его над землёй. - Даже если и так, - неожиданно выкрикнула Гермиона, и взгляд её был необычайно страшен. – Зато это спасёт Гарри! Я знаю! Всегда помогало! А теперь: или помоги мне, Рон, или отойди подальше! С пару секунд Уизли хмуро сопел, насупив брови, но не в силах видеть муки лучшего друга, всё же сдался и помог зафиксировать ему голову на одном месте. - Мисс Грейнджер, - в последний момент остановила её Макгонагалл. – Вы точно уверены в том, что собираетесь сделать? Гермиона помолчала. После всего случившегося, она уже не была уверена ни в чём вообще! Но понимала, что если немедленно не помочь другу, то он просто… <i>Она не простит себе этого! - Более чем! – без запинки соврала Гермиона, а затем ловко влила в Гарри сразу полфлакона, и тот, наконец, перестал биться в конвульсиях и сопротивляться, ощутив мгновенное облегчение. Оставшуюся часть зелья, он допил вполне смиренно, почти добровольно. Боль стремительно отступала, а мысли прояснялись. Только вот в разнывшихся мышцах появилась какая-то вялость, а во всём теле отчётливее стала чувствоваться скопившаяся усталость. Все, кто стал свидетелем его приступа, с облегчением выдохнули. Всё было позади. - Ну…воот, молодец, - по-матерински похвалила друга Грейнджер, видя, как Гарри расслабляется и, хоть и сонно, но всё же ясно, смотрит на мир. - Спасибо, - отбросив собственные предрассудки и еле шевеля губами, сказал Поттер. И это прозвучало так тихо и слабо, что у всех сжалось сердце. Но он обязан был это сказать. Сейчас он благодарил не предателя-Снегга за создание этого зелья, которого всё так же люто ненавидел, даже несмотря на все его прошлые попытки прикидываться хорошим. Сейчас Гарри говорил «Спасибо» той, которая порой очень кстати бывает настойчивой. Улыбнувшись Гарри в ответ, Гермиона начала собирать обратно содержимое своей волшебной сумочки. Рон присел на корточки рядом, помогая, и нащупав в снегу одни из флакончиков, к которому был прикреплён лист пергамента, задумчиво повертел его в пальцах. - Так, значит, эту штуку Снегг впихнул тебе сегодня, когда поймал у своего кабинета? – тихо спросил он. - Для Гарри? - Да, - отчего-то смущённо пролепетала Гермиона, уже сгребая вместе со снегом разбросанные по земле вещи. Уизли отогнул бумажку. - И рецепт прилагается? – саркастично хохотнул он. – Очень предусмотрительно для того, кто как раз собирался прикончить своего благодетеля! Зачем тогда ему спасать Гарри?! Гермиона сокрушённо вздохнула и, ссутулив плечи, упёрлась ладонями в колени. Перед её мысленным взором пронеслось перекошенное жаждой, уродливое лицо Сивого и воспоминания о его отвратительном смраде, как наяву, ударили ей в ноздри. И, передёрнув плечами, она очень тихо ответила: - Хотела бы я знать, Рон. Но я не знаю «зачем»… Отстранённо слушая их разговор, Гарри решил не спрашивать сейчас о подробностях, оставив все вопросы на потом. А их у него появилось не мало! - Вот, что я те скажу, Гарри: ты здорово меня напугал! – дрожащим голосом пробасил Хагрид и начал осторожно подниматься на ноги. - Давай-ка я теперь отнесу тебя в Больничное крыло. - Хагрид! Стойте, - голос Макгонагалл прозвучал неожиданно резко и одновременно смятенно. К ней тут же устремилось три пары удивлённых глаз, а она, как будто, и не знала, как это сказать. Помедлив немного, Макгонагалл непроизвольно шагнула ближе к остальным и, собравшись с духом, заговорила: - Я разговаривала с мистером Робардсом. Сегодня было совершено ещё несколько вопиющих нападений по всему Лондону, поэтому авроры не смогли среагировать мгновенно на наш вызов. Пожиратели Смерти воспользовались отвлекающим манёвром, чтобы беспрепятственно напасть на Хогвартс. Благо, что Альбус… - в опечаленных глазах Макгонагалл собирались слёзы, но она смогла договорить: - …профессор Дамблдор, будто предчувствовал это. Члены «Ордена Феникса» неспроста оказались в эту ночь неподалёку… - Значит, Волан-де-Морт уже слишком близко… - испуганно заметил Уизли и стал оглядываться по сторонам. - И, значит… Не сегодня-завтра, он может прийти за Гарри. Мы не можем этого допустить, профессор! – с чувством выпалила Гермиона. - Пущай попробуют! Я им устрою жаркий приём! – грозно сказал Хагрид, но на него никто не обратил внимания. Макгонагалл и Грейнджер долго смотрели друг другу в глаза, а затем новая директриса Хогвартса твёрдо произнесла: - Вам нужно спрятать его. - О чём Вы говорите?! – вмешался Гарри, опираясь на Хагрида и с трудом удерживаясь на ногах. – Я не могу бежать сейчас. Не тогда, когда Хогвартс в опасности! А как же…как же Дамблдор? - Профессор Дамблдор уже ничем не сможет помочь ни Вам, Поттер, ни нам, - с нажимом произнесла Макгонагалл, крепко стискивая его запястье. - Вам стоит набраться сил, прежде чем что-то предпринимать. Но, к сожалению, Вам опасно оставаться даже здесь. Вы должны бежать. Сегодня. Сейчас же! - Но… - не зная, что и сказать, Гарри хватал ртом холодный воздух. – Но как же остальные? - О них не беспокойтесь, Поттер. Мы с другими профессорами останемся в Хогвартсе и позаботимся обо всём. Тот-Кого-Нельзя-Называть ищет не их, а Вас, Поттер, - с сожалением выдохнула Макгонагалл. – Поэтому Вам на время стоит спрятаться в каком-нибудь надёжном месте. - Я знаю одно такое, - с готовностью кивнула Грейнджер. - Вот и хорошо. - Ничего хорошего! – вдруг заявил Гарри. – Если Волан-де-Морт ищет меня, то он отправится к Дурслям и просто убьёт их! - Я сегодня же переговорю с членами «Ордена Феникса» и они переместят и Ваших родных в безопасное место. А теперь торопитесь! И…удачи Вам, Поттер! С этими словами Макгонагалл поспешила вернуться в замок, где её ожидала ещё масса незавершённых дел. - Значится… - неловко кашлянул Хагрид, глядя на ребят сверху вниз, - вы енто…уходите, да? - Прости, Хагрид, но мне, действительно, ещё нужно кое-что сделать, - извиняющимся тоном ответил Гарри, задирая наверх голову, чтобы лучше видеть лицо лесничего. – Жаль, что пропустим похороны… Кустистая борода Хагрида задрожала, словно он вот-вот готов был расплакаться вновь, но сумел вовремя справится с собой. - Ничего… Ничего! Мы ещё покажем этому гаду, где соплохвосты зимуют! – басисто заявил Хагрид и порывисто прижал к себе своего любимого ученика. – Ну, бегите, ребятки. Собирайте вещи, а мы вас с Грошиком потом на всякий случай проводим до ворот… Гермиона слабо улыбнулась, но стоило ей взглянуть на замок, как лицо её снова потемнело. - Как подумаешь, что мы сюда можем и не вернуться… - тихо сказала она и все четверо невольно уткнулись взглядами в утоптанное место на снегу, где всё ещё виднелась кровь Альбуса Дамблдора…</i> Вырвавшись из воспоминаний, Гарри недовольно повёл плечом, отгоняя их неприятный шлейф прочь. На самом деле он не был до конца уверен, что Волан-де-Морт поверил в его вспышку ненависти к Снеггу, но очень надеялся, что всё же успел достаточно «красноречиво» направить свои эмоции именно на перекошенное от удивления лицо зельевара и отвести удар от Драко. «Гермиона была права… - с горечью подумал он и с силой потёр лицо руками. – Не стоило так рисковать и пренебрегать так долго лекарствами…» - Как… - Гарри прочистил горло, решив сменить тему. – Как вы узнали о том, что происходило в башне? - Мы с Роном как раз спустились в гостиную, когда к нам явился Патронус и сообщил, чтобы мы срочно собирали твои вещи и забрали тебя у телескопа в Астрономической башне через час, - ответила Грейнджер, устало подпирая голову рукой. - И ещё, чтобы срочно покинули потом Хогвартс, - добавил за неё Уизли. - Патронус? Но…чей? – непонимающе оживился Гарри. После зелий Снегга он чувствовал себя удивительно хорошо, и это его нещадно злило, но, прежде всего, он намерен был получить ответы на скопившиеся вопросы. - Не знаю, - пожала плечами Грейнджер. – Это была лань. Голос, вроде, мужской. Но я такого Патронуса никогда не видела. - У моей матери был такой Патронус, - пространственно вставил Поттер, взъерошивая волосы. – Сириус говорил… - Серьёзно?! – воскликнул Рон и присвистнул. – Круто! Ты не рассказывал раньше… - Да как-то не пришлось… - грустно улыбнулся Гарри, а затем вдруг спохватился: - Но…почему вы были в гостиной так поздно? - Я видел, как ты выходил из спальни, и это показалось мне подозрительным, - слегка замявшись, признался Уизли. – Ты так нервничал и тёр запястье с браслетом, что я сразу сообразил, из-за кого ты сорвался среди ночи… - Мне казалось, все спали, - удивился Поттер. - Я просто…беспокоился за тебя. Немного… - смущённо улыбнулся Уизли, и Гарри стало жутко неловко, когда он представил, что Рон мог каким-то образом услышать и его стенания по Драко. – Ну, и позвал, на всякий случай Гермиону. - Позвал? Как? – ещё больше удивился Поттер. - Мы же не можем заходить в спальню девочек? – а затем его лицо вдруг просветлело. – Ты тоже вызвал Патронуса?! Вместо ответа, Рон выудил из кармана зачарованный галлеон и вложил его в ладонь друга. - Я же говорил, что Гермиона у нас умница! – с гордостью заявил он, подмигивая Грейнджер, и та тут же зарделась, а её щёки мило порозовели. Но дальнейший рассказ Рона отчего-то зазвучал несколько скомкано: - Ну и, короче… Мы пересеклись внизу, а там эта лань. Ещё и Джинни с её этим хахалем шлялась по лестницам, - Уизли со злостью стиснул кулаки. – Я же ей говорил, чтобы она держалась от него подальше, а она всё равно… - Рон, - Грейнджер мягко похлопала его по предплечью, - перестань, пожалуйста. Мы это уже обсуждали. Уизли раздосадовано фыркнул, и она продолжила рассказывать вместо него: - Как ты уже, наверное, понял, Джинни увязалась за нами, но мы решили разделиться: Рон с сестрой отправились к Дамблдору и Макгонагалл, чтобы сообщить об этом странном Патронусе, а я… - голос Гермионы неожиданно дрогнул и, заламывая пальцы, она потупила взгляд. – А я побежала в подземелья, чтобы разбудить Снегга и…попросить у него зелья для тебя, если нам всё же придётся бежать из школы. Но, когда я уже подходила к его кабинету, в подземелье примчался профессор Флитвик. Он что-то кричал о Пожирателях Смерти в замке, по-моему, меня он даже не заметил, просто ворвался в личную комнату Снегга. А потом я услышала, как он говорит, что Снегг должен пойти с ним и помочь, потом какой-то громкий удар, а после Снегг выскочил в коридор и увидел меня, и…и… - Что? – настороженно спросил Поттер. - Я оказалась такой дуррой, Гарри! – тоненько и очень тихо простонала Гермиона, чуть ли не плача. – Он…так удивился, увидев меня там. А я…я так растерялась, когда он впихнул мне в руки эти зелья и сказал, что у профессора Флитвика обморок. Велел зайти в его комнату, позаботиться о нём, пока…пока сам он будет сражаться с Пожирателями Смерти… От стыда Грейнджер спрятала лицо в ладонях и продолжила каяться приглушённым голосом уже сквозь пальцы: - Я вбежала внутрь – посмотреть, чем можно помочь профессору Флитвику. Он без сознания лежал на полу и… Ох! Теперь-то всё очевидно. Снегг, скорее всего, оглушил его, а я так разволновалась, что даже не заметила, когда Снегг…когда он… - она всё-таки всхлипнула, - запер меня там! Тогда я поняла, что что-то не так, но пока возилась с дверью и приводила в чувства профессора… - Ты не виновата, Гермиона, - решительно произнёс Поттер и обнял подругу, легонько поглаживая её по спине. – Если бы ты попыталась ему помешать, он наверняка убил бы тебя! – но Грейнджер только резко отстранилась и кивнула, утирая выступившие слёзы, а Гарри, стараясь смотреть теперь только на Рона, продолжил: - То есть, когда Снегг поднялся наверх, - сказал он, мысленно представляя, как Снегг, вытаскивая на ходу волшебную палочку, взбегает в своей раздвоенной развевающейся мантии по мраморной лестнице, - и добрался до места, где сражались остальные… - Мы с Джинни и большей частью «Ордена Феникса» уже были там, - подхватил Уизли. - Их тоже кто-то предупредил, а Захария Смит вызвал тех, кто ещё не спал из нашего «Сопротивления» с помощью зачарованных галлеонов Гермионы. Хоть какая-то от него польза! – буркнул Рон, но тут же нахмурился и удручённо продолжил: - Но нам всё равно пришлось туго. Мы проигрывали. – Какой-то Гиббон, как сказала потом Тонкс, был случайно убит шальным Непростительным от своих же, но остальные Пожиратели готовы были драться на смерть. Невилла ранили, Билла погрыз Сивый… - Гермиона вновь тихо всхлипнула и, поднявшись на ноги, отошла к окну. – Было темно…повсюду летели заклятия… И представляешь, кто тут появился?! – внезапно взвился Рон. – Этот белобрысый гадёныш – Малфой! – желваки на скулах Гарри заходили ходуном, но Уизли был так возмущён, что не заметил его реакции. - Я сначала не понял: чего Малфой тут делает, как он уже куда-то исчез. Должно быть, проскользнул мимо нас наверх, в башню… Никто же не знал, когда он вернулся в школу. Стоило догадаться, что он заодно с этими… Я бы его сразу придушил, змеёныша! Тогда появился Снегг. Он, вроде как, бежал на нас, но тут огромный Пожиратель метнул в меня заклятие, я пригнулся и потерял Снегга из виду, а потом уже увидел, как тот Пожиратель перекрыл вход на лестницу каким-то заклинанием… Я пробовал пробиться через него, но меня отбросило в воздух… - Никому из нас это не удалось… - глухо констатировала Грейнджер, обернувшись к друзьям. Она обхватила себя руками и так зябко ёжилась, будто всё ещё мёрзла у подножия Астрономической башни. - А Снегг проскочил без преград, - горько усмехнулся Уизли. – Я-то решил, что он погнался за Малфоем, и чтобы предупредить тебя. Подумал, что Гермиона сообщила Снеггу, где тебя искать. Он так спешил, что даже не участвовал в битве… - Он и спешил! – гневно сказал Поттер. – Но не ради того, чтобы остановить Пожирателей, а чтобы помешать мне спасти Дамблдора… И готов поспорить, этот барьер пропускал только тех, у кого есть Чёрная Метка. - Там творилось что-то невообразимое, - с чувством вспоминал Уизли. – Настоящая бойня! Такое узкое пространство, что заклятия рикошетили со всех сторон, как в том маггловском калейдоскопе, что ты подарил мне на первое Рождество в Хогвартсе! И когда тот здоровенный Пожиратель Смерти выпалил заклинание, которое обрушило половину потолка, заодно, как оказалось потом, развалившее и барьер на лестнице, там вообще было ничего не видно – столько пылищи, что домовикам за месяц, наверное, не убрать! Грейнджер насупилась. Она никогда не была высокого мнения о способностях Рона употреблять сравнительные обороты, а тем более, когда тот упоминал несправедливо эксплуатированный труд, лишённых всяких прав, домовых эльфов! А Уизли тем временем продолжал: - Откашлявшись, мы все бросились к лестнице. Во всяком случае, те, кто ещё стоял на ногах, но, видимо, этой заминки хватило, чтобы Снегг с Малфоем успели проскочить мимо нас. Тем более, что, кроме Гермионы и тебя, Гарри, никто ещё не знал, что Снегг уже не на нашей стороне… Все замолчали. - Ты ведь не злишься, что я аппарировала нас сюда, и мы заняли дом твоего крёстного? – неожиданно спросила Грейнджер, так что Гарри даже изумлённо уставился на неё. – Точнее…теперь уже твой дом? Просто… я не знала: куда было ещё нам деться на первое время. Да и к тому же, все защитные чары, поставленные Дамблдором, до сих пор отлично работают, - она замолчала, покусывая губу, а Гарри даже не знал, что ей ответить. - За что ты извиняешь, Герми? За то, что спасла нас? Меня? – с лёгким сарказмом переспросил он, желая успокоить подругу. В конце концов, она сделала всё наилучшим образом! - Ладно, думаю, здесь мы пока в безопасности, - подал голос Рон, широко зевая. – Значит, самое время поспать. Отложив все разговоры, они разошлись по комнатам. *\\* Утро на площади Гриммо встретило новых поселенцев родового «гнезда» Блэков хмурыми, тёмно-серыми тучами, нависшими над Лондоном и делавшими дневной свет в этом заброшенном Орденом доме ещё более унылым и тоскливым. Проснувшись с тяжёлой головой, Гарри умирал от жажды. Решив, что это, наверное, была постстрессовая реакция организма, он нашарил на тумбочке свои очки и, свесив с кровати ноги, огляделся в поисках какой-нибудь одежды. Спальня крёстного, как и много лет назад, когда Сириусу было всего шестнадцать и он ещё не ушёл из этого дома, была в точности такой, какой её запомнил Гарри: светло-серые обои в полоску чуть более светлого оттенка, давно зачахший, не прочищенный камин, выцветшее знамя Гриффиндора на стене и, совершенно из ряда вон выбивающиеся из общепринятых на то время порядков этого дома Блэков, обветшалые маггловские плакаты с мотоциклами и девушками в купальниках. Если бы не многолетняя пыль на полках и паутина в углах, Гарри бы мог даже попробовать обмануться, что сейчас откроется дверь и Сириус стремительно войдёт в неё с ироничной полуулыбкой на губах и распростёртыми объятиями. С нажимом проведя пальцами по волосам ото лба до самого затылка, Гарри тряхнул головой. Пора уже было прекращать жить иллюзиями и воспоминаниями! Его вчерашние свитер и джинсы нашлись на нижней полке полированной этажерки в углу. Но они были безнадёжно испорчены и перепачканы кровью. Не только его собственной кровью... На помощь старого, ворчливого Кикимера, унаследованного им по завещанию крёстного вместе с домом, особо рассчитывать не приходилось – Гарри нисколько не сомневался, что после «чистки» этого сварливого эльфа, на одежде наверняка бы обнаружились не только новые разрывы, но и ничем не сводимые пятна. Да и к тому же… Он всё ещё был слишком зол на Кикимера за то, что тот, воспользовавшись небрежно брошенным Сириусом «Вон!», сбежал и предал его, передав Беллатрисе Лестрейндж ценную информацию, которая впоследствии и стала отправной точкой трагедии в Министерстве Магии. Но, даже если бы его вчерашнюю одежду можно было как-то спасти, Гарри не особо хотел, чтобы эти вещи позже напоминали ему о том ужасном дне, когда он ничего не смог толком сделать, чтобы вырвать Драко из рук Пожирателей и спасти…Дамблдора! Поттер ступил на старинный грязный дубовый пол и, зябко поджав пальцы на ногах, запихнул ноги в расшнурованные ботинки, которые очень кстати оказались рядом с кроватью. Всё тело его неприятно ныло, и ощущалась вялость в мышцах, после принудительного приёма зелья Снегга, но он заставил себя двигаться дальше. Несмотря ни на что, приказал себе смотреть вперёд и больше не оглядываться, ища позади призраки прошлого. Валяясь в постели и зализывая свои душевные раны, Волан-де-Морта не победишь. Тем более, когда не стало Дамблдора… Выудив из кармана вчерашних джинсов пузырёк, который отдал ему с последними наставлениями Дамблдор, Гарри вновь поднёс его к свету. Медленное кружение почти незаметных бурых крупинок в рубиново-алом зелье завораживало… Повертев пузырёк в пальцах и не обнаружив на нём ни единой царапины, Поттер, в итоге, пришёл к выводу, что он, скорее всего, небьющийся, и в очередной раз подивился предусмотрительности своего бывшего учителя. Немного пройдясь по комнате, Гарри с удивлением обнаружил маггловский рюкзак, а на нём записку от Гермионы, в которой та извинялась за то, что позволила себе собрать кое-что из его одежды на своё усмотрение. Он улыбнулся тому, что подруга отлично знала его предпочтения – сам он тоже не стал бы брать в дорогу целый чемодан, а предпочёл бы именно такой компактный, но вместительный рюкзак. Ослабив завязки, Гарри увидел свою маггловскую одежду, набор для приготовления зелий, кое-какие книги («Ну, ещё бы! – подумал Гарри. – Разве же Гермиона смогла бы обойти их своим вниманием?!»), подаренный Хагридом альбом с колдографиями родителей, пачка писем и осколок волшебного зеркала, который однажды вручил ему Сириус, чтобы поддерживать с ним хотя бы визуальную связь на любом расстоянии, а из наружного кармана торчала «Карта мародёров» – в старый маггловский рюкзачок заботливыми руками подруги были аккуратно уложены все его личные и тщательно отфильтрованные вещи, которые ещё вчера вечером Гарри видел в своём чемодане и… - он тихо охнул, заметив то, что лежало сразу же под свежей футболкой и джинсами – даже больше... Горстка смятых пергаментных журавликов скромно сбилась в небольшую «стайку» прямо на чёрной безрукавке Драко, которую Гермиона, видимо, сочла тоже очень важной, после того, как он отчаянно цеплялся за неё в лазарете… Быстро облизнув губы, Поттер нервно сглотнул и, схватив первые попавшиеся в рюкзаке вещи, а заветный пузырек засунув как можно глубже, резко поднялся. Наспех натягивая на себя чистую одежду, он бездумно заскользил взглядом по каминной полке и вдруг замер, наткнувшись на старую фоторамку. Одёрнув свитер с высоким горлом, Гарри шагнул ближе к камину и взял в руки пожелтевший и ужасно пыльный колдоснимок. Провёл пальцами по запылившемуся стеклу и вгляделся в до боли родные лица... На снимке молодые Сириус и Джеймс беззаботно смеялись, дурачась и вычурно позируя перед колдокамерой. Гарри отчего-то подумал, что, скорее всего, это колдофото было сделано ещё до того, как отец стал встречаться с мамой – так цельно Джеймс с Сириусом смотрелись вместе, будто бы им никого, кроме друг друга, было не нужно. Крёстный буквально светился от счастья, через равные промежутки времени крепко прижимая к своему боку своего лучшего друга. Джеймс же… Гарри помнил отца только по тем снимкам в альбоме, что ему когда-то подарил Хагрид и по тем неприятным и даже стыдным воспоминаниям, что он случайно подсмотрел у Снегга на их занятиях Легилименцией. Но даже исходя из этой малости, он мог бы сейчас утверждать, что так отец никогда не улыбался. Поттер с нажимом протёр рукавом стекло и поднёс рамку ближе к лицу. Сириус вновь и вновь машет фотографу, чтобы тот скорее сфотографировал их с Джеймсом вместе, и его другая рука проворно скользит по боку лучшего друга, едва останавливаясь у кромки ремня… А Джеймс…как-то смущённо пряча глаза за длинными ресницами и странно улыбаясь в плечо лучшего друга, поправляет свои нелепые, круглые очки и, шепнув что-то Сириусу на ухо, - так что глаза у молодого Блэка вспыхивают азартным огоньком, а руки крепче прижимают тело друга к себе, - разражается беззвучным хохотом… Подозрительно сощурившись, Гарри впился взглядом в колдофото, заостряя внимание на том моменте, когда тела его отца и крёстного плотно соприкасаются друг с другом. Это мгновение показалось ему смутно знакомым. Он почти помнил это ощущение и то волнение…возбуждение и эмоциональный взлёт, который испытывал сам, когда…когда точно так же прижимал к себе…Драко! «Не может этого быть!» Руки Гарри неожиданно задрожали и он нечаянно выронил снимок из ослабевших пальцев. Стекло рамки с глухим звуком треснуло от удара об пол, и Гарри попятился спиной к камину. И как он раньше этого не замечал? Ведь этот снимок стоял в комнате Сириуса на самом видном месте с первого дня, как Гарри впервые переступил порог спальни крёстного! Но раньше он не смел бы даже и подумать…предположить, что… Нет, никогда! Пока в его собственной жизни не появился Драко…и он не узнал: каково это… Спихнув с переносицы очки, Гарри сильно зажмурился и сдавил её двумя пальцами. Он словно вернулся опять в тот страшный день, в отдел «Тайн», когда Сириус сражался с ним плечом к плечу с Пожирателями Смерти. Двигаясь невероятно легко и грациозно, будто смеясь над противниками, Сириус виртуозно отправлял в них одно за другим заклятия и с задорным, по-молодецки живым, блеском в глазах гордо выкрикивал: «Молодец, Джеймс!». «Да нет же! Это глупости!» - фыркнул про себя Гарри и решительно распахнул глаза. Сириус и раньше мог позволить себе подобные оговорки. Да и кто Гарри такой, чтобы винить его в этом. Тем более, после стольких лет одиночества в сырой темнице Азкабана?! Встреть он кого-то, столь же похожего на человека, который был бы ему так же дорог, как дорог был Сириусу Джеймс, разве же он сам не чувствовал бы себя так же?! Разве не забывался бы порой? Разве не мечтал бы, чтобы время повернулось вспять? Разве смог бы он отказаться от своих чувств и спокойно реагировать на кого-то, кто был бы так же схож, к примеру, с Драко, как он сам был похож на своего отца?! Гарри и сам чувствовал, что теперь всё равно… - до конца своих дней! - будет искать призрачный след Драко в каждом случайном прохожем: его манерные жесты, его наглый, хитрый взгляд и таинственный лунный блеск в глубине серых глаз… Гарри тряхнул головой. «Хватит!» - приказал себе он. Как вдруг его внезапно кольнула шальная, но жутко неприятная мысль: а вдруг Сириус любил бы его меньше или не любил вовсе, будь он более похож на Лили? - Конечно же, нет… - тихо ответил он сам себе и запустил обе руки во взъерошенные волосы. - Всё это бред… Длинно выдохнув, Гарри поднял с пола фоторамку и ласково провёл пальцами по треснувшему стеклу. Просто…Сириус, видимо, так и не смог до конца принять смерть лучшего друга и отпустить Джеймса. Теперь Гарри прекрасно понимал его чувства и больше не считал себя «тенью своего отца» в жизни крёстного, как казалось ему иногда… Сириус просто слишком рано покинул отчий дом, где его, в общем-то, никогда и никто по-настоящему не понимал. И, по сути, с того самого дня Джеймс стал для него всем: семьёй, другом и даже братом. Трудно судить Сириуса за желание вернуть – хотя бы на мгновение – ощущение крепкого дружеского плеча Джеймса рядом! По крайней мере, рассуждая подобным образом. Кто знает, если бы крёстный не погиб тогда из-за него в Министерстве…может быть Гарри и сам со временем стал бы ему так же бесценно дорог, как был когда-то Джеймс?! Но уже по-своему, как его крёстный и любимый сын… Хватит! Он больше не будет думать обо всех этих глупостях о его отце и Сириусе! Видимо, эта дрянь, которую наварил ему Снегг, совсем запудрила ему мозги! Довольно и того, что из-за него никого из родных уже нет в живых! И он больше не намерен был терять кого-либо ещё! Заметно успокоившись, Гарри вздохнул и вернул колдоснимок на прежнее место. Схватив с кровати свою волшебную палочку, шепнул пересохшими губами «Репаро» и стремительно вышел из комнаты. Едва ступив на неубранную, плохо освещённую лестничную площадку четвёртого этажа, Поттеру в нос ударили уже позабытые запахи дома Блэков: сырости, пыли, чего-то гнилого и сладковатого. Несколько сморщенных голов домовых эльфов, некогда служивших этому семейству, с одинаково вытянутыми носами-рыльцами всё так же располагались на прилегающей стене в ряд на отдельных декоративных пластинах. И так же, как и при первом своём посещении этого дома, Гарри ощутил нарастающее смятение и неприязненное чувство, которое, наверняка, всегда преследовало и Сириуса, что у него не может быть ничего общего с этим домом, который выглядит так, словно принадлежит Темнейшему из волшебников! Но, тем не менее, это было так. Тут снизу послышался ужасный грохот, и Гарри чуть не оглушил звон бьющейся посуды и вопля пробудившегося портрета Вальбурги Блэк в прихожей. - Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! – орала она с первого этажа. - Полукровки, грязнокровки, мутанты, уроды! Вон отсюда! Как вы смеете осквернять дом моих предков… Перескакивая через две-три ступени и не слушая обычный поток оскорблений Вальбурги, Гарри сбежал вниз на первый этаж и на всех парах влетел в кухню с волшебной палочкой в вытянутой руке. Однако обнаружил там только Гермиону, всю заляпанную разбитыми яйцами, и старого, уродливого домовика Блэков, спрятавшегося под длинным кухонным столом и подленько бормочущего себе под крючковатый нос что-то о «дрянной грязнокровке и мерзком новом хозяине-полукровке, которые привели бы в ужас его бедную хозяйку, увидь она, кто нынче господствует на её кухне». Стоя у древней печки, посреди вытянутого помещения, где, помимо варочной плиты, разделочного стола и раковины, умещался ещё длинный обеденный стол, пара шкафов да большой, но довольно чахлый, очаг, который, к тому же, служил ещё и основным источником света, Грейнджер со страдальческим выражением на лице пыталась очистить свою одежду и волосы от «бомбёжки» сырыми яйцами, но, похоже, даже не собиралась жаловаться на проказы домовика. - Кикимер! – взревел с порога Поттер, быстро сообразив в чём дело. – Ты что тут творишь!? Взмахнув волшебной палочкой, так что закачались, позвякивая, все чугунные котелки и сковородки под потолком, Гарри зажёг, расставленные ещё Сириусом по всем шкафам и полкам, восковые свечи. Но даже когда в кухне стало чуть больше света, полное отсутствие в нём окон и каменные, словно в пещере стены, психологически, будто бы сдавливали голову Гарри в тиски. Раньше, когда здесь собирались члены «Ордена Феникса» или частенько засиживался допоздна Сириус, он как-то не заострял на этом особого внимания – его взгляд был прикован к улыбающемуся лицу крёстного, а сейчас… Схватив эльфа за длинное висячее ухо, Поттер выволок его из-под стола. - Гарри! – попыталась заступиться за перепуганного домовика Грейнджер. – Не надо! Оставь его. - Ничего… Ничего, хозяин Гарри! Кикимер ничего такого… - тут же покорно и лживо залепетал домовик. – Эта мисс…была несколько неловка… - Это неправда! – всё же возмутилась Гермиона, отирая тыльной стороной запястья стекающий с виска испорченный омлет. - Ох, если бы только моя дорогая хозяйка видела, - тут же стал сварливо бормотать эльф, прикрываясь корявыми ручонками, - что творит эта грязнокр… - Не смей обижать моих друзей! – со всей мочи встряхивая домовика, заорал Поттер. – И чтобы я больше не слышал, что ты обзываешь Гермиону! Ты понял меня, Кикимер?! – и с силой отпихнул его прочь. - Конечно, конечно, хозяин… Кикимер всё понял… - послушно попятился в коридор домовик, низко склонив голову и потирая ушибленное ухо, но тут же продолжил ворчать уже значительно тише: - Мерзкие, отвратительные букашки… Они оскверняют дом моей благороднейшей хозяйки! Моей бедной, бедной… - Кикимер, перестань сейчас же! И уйми уже портрет своей дражайшей хозяйки, чтобы я её не слышал! – не выдержал Поттер, раздражённо зажимая уши руками и падая на ближайший стул. – Он меня с ума сведёт своим брюзжанием! - Да ладно тебе, Гарри, - мягко сказала Гермиона, присаживаясь рядом и отирая руки о кухонное полотенце. – Ничего такого уж страшного он не сделал… - Ничего страшного? – мгновенно взвился Поттер, вскидывая на неё негодующий взгляд. – Ничего…страшного, Герм?! Ты что же…уже забыла?! Да из-за этого…этого… - он взмахивал в воздухе кистью, не зная, какое определение можно найти для того, кто поступил так низко, – погиб Сириус! И ты ещё защищаешь Кикимера?! Сириус был единственным родным мне человеком, с которым мы могли бы стать настоящей семьёй! – из-за переполнявших Гарри эмоций, голос его периодически срывался на задушенный шёпот. – Сириус хотел… Он ведь действительно мог бы… Я был нужен ему, понимаешь?! По-настоящему нужен! И он мне…тоже! Ведь он был моим крёстным отцом! Отцом, понимаешь ты это или нет, Гермиона!? Отцом, которого я никогда не знал по-настоящему… – Гарри сглотнул горечь в горле, пронизывая Грейнджер требовательным взглядом. – Нет, ты не сможешь этого понять! Ты никогда не знала: каково это – расти без родителей! В семье, где предпочли бы, чтобы ты и вовсе никогда не появлялся на свет! А теперь…у меня нет даже… Поттер резко умолк на полуслове. Поджал и закусил губу. Слишком много в нём скопилось наболевшего, слишком многих он уже потерял и кто знает: скольких ещё потеряет на своём коротком жизненном пути… На глаза Гермионы навернулись слёзы. Она неистово и протестующе замотала головой, а потом вдруг порывисто обняла друга. - Не говори так, Гарри! Я знаю, что тебе пришлось нелегко! Я…я…мне… Мне так жаль, Гарри! Так жаль… Она вцепилась в друга изо всех сил, пряча лицо в изгибе его шеи, и Гарри, наконец, сдавшись, так же крепко обнял её в ответ. Он вовсе не хотел говорить всего этого, выливать все эти эмоции на Гермиону, но уже не мог отмотать всё обратно. И, как ни странно, чувствовал облегчение, что рядом был кто-то, кто действительно переживал за него. - Прости… Я не хотел тебя обидеть… - Поттер неловко отстранился и, слабо улыбнувшись, достал из слипшихся прядей подруги кусочек яичной скорлупы. – Должно быть…это планировалось, как нечто вкусное? – постарался пошутить он, и Гермиона, засмеявшись сквозь слёзы, наскоро вытерла перемазанные щёки. - Да, наверное, - подтвердила она, но почти сразу стала серьёзнее и взяла руку друга в свои ладони. – Послушай, Гарри. Я знаю, что тебе сейчас нелегко. Мы все скорбим по Дамблдору и тоже растеряны… И я знаю, что вас с Роном уже достало то, что я всюду лезу со своими советами, и что вы считаете мою идею с Г.А.В.Н.Э. – полным бредом, - Поттер демонстративно закатил глаза, и Грейнджер опять улыбнулась, - но сейчас я очень тебя прошу… Как твоя подруга и как человек, которому ты очень небезразличен… Пожалуйста, прислушайся к моим словам! Гарри… Я прошу тебя, не совершай ту же ошибку, что и Сириус! Глаза Поттера мгновенно округлились, и он даже резко выпрямился на стуле. – Пойми, наконец, - ещё мягче продолжала Гермиона, поглаживая его напрягшуюся кисть, - что Сириус тоже был отчасти не прав… Ты думаешь Кикимер просто так хранил колдографию Беллатрисы Лестрейндж? – ноздри Поттера расширились, когда он со свистом втянул воздух, а пальцы начали сжиматься в кулак, но Гермиона постаралась отвлечь его, заговорив напористей и твёрже: - Гарри, послушай! Взгляни правде в глаза! Этот домовой эльф провёл в одиночестве не один год! А тут появляется Сириус, который видит в нём только то, отчего так отчаянно пытался сбежать, и срывает на нём по поводу и без всю свою озлобленность и ненависть на семью, не сумевшую принять его взгляды на жизнь. Нет, Гарри, не перебивай! Ты же не глухой и не слепой – ты сам не раз был свидетелем этого. И ты знаешь, что это не пустые слова! Можешь не произносить этого вслух, но это так. Ты знаешь это, Гарри! Да, Кикимер – не подарок, согласна… - Гермиона… - Я ещё не договорила, Гарри! – с самым, что ни на есть, Гермионистым выражением лица произнесла с нажимом Грейнджер. Это выражение она применяла только в исключительных случаях, когда хотела, чтобы её слова обязательно достигли назначенной цели. А Поттер всегда в такие моменты думал, что из его подруги вышел бы шикарный и победоносный маггловский адвокат! – Так вот… - вздохнула она. - Можно ли винить Кикимера в том, что он просто любил свою прежнюю хозяйку? Можно ли винить его в том, что он уважал порядки той семьи, в которой прожил большую часть своей жизни? Даже если остальным эти «порядки» казались несколько…жестокими. Можно ли обвинять Кикимера в том, что получая от Сириуса только пинки и слыша сплошные оскорбления, он был рад воспользоваться возможностью сбежать к тем, кто относился бы к нему иначе? Я просто пытаюсь тебе сказать, Гарри, чтобы ты не повторял тех же ошибок… Тебе стоит простить его за желание быть кому-то нужным… - Грейнджер многозначительно выгнула брови и, ближе наклонившись к другу, крепко сжала его пальцы. – Тебе уже давно пора простить себя, Гарри! Ты в силах всё изменить… В полной тишине они долго смотрели в упор друг на друга. А затем Гарри облизал губы и, нервно усмехнувшись, отошёл к раковине. Медленно выпрямившись на стуле, Гермиона молча смотрела на то, как друг, стоя к ней спиной, опустошает большой стакан с водой и, набрав новый, выпивает и его, а затем с грохотом ставит на столешницу. Грейнджер уже открыла рот, собираясь что-то сказать, как в кухню вразвалочку вошёл заспанный Уизли. - Доброе утро, Рон! – деланно оживилась она, вскакивая на ноги и откидывая назад слипшиеся пряди. Уизли окинул её скептическим взглядом с ног до головы, затем посмотрел на разбросанные повсюду, разбитые яйца и тарелки, и саркастически переспросил: - А «доброе» ли оно? - Вряд ли, - неожиданно сникла Гермиона. Она и ляпнула-то это чисто автоматически, потому что приход Рона на кухню слегка застал её врасплох. Но ни для кого из них, конечно же, это утро не было добрым. Не после того, что случилось всего несколько часов назад, когда они все разом «осиротели», навсегда потеряв Альбуса Дамблдора… Наконец, Гермиона кашлянула и робко улыбнулась. - Ладно…эм… Пожалуй, мне стоит пойти переодеться. - Во что это ты собралась переодеваться, а? – почёсывая живот, спросил Рон и уселся на соседний стул. Грейнджер смерила его тяжёлым взглядом и, схватив с кухонной столешницы свою сумочку, на глазах изумлённых парней вывалила из неё прямо на пол чемодан Рона. - Тебе бы тоже не мешало сменить хотя бы футболку, Рон! – с укоризной произнесла при этом она и, откинув назад слипшиеся волосы, гордо прошествовала к выходу. Гарри разразился неожиданно громким и весёлым смехом. - А чего с ней не так-то? – захлопал ресницами Уизли, непонимающе рассматривая свою помятую и грязную одежду и приглаживая её ладонью. – Нормальная же, вроде… - а глянув на свой огромадный чемодан, застонал: - Ну что за… Гермиона! Не могла хотя бы его в моей комнате достать?! Что мне теперь, тащить его на второй этаж?! - Ты же совершеннолетний волшебник, Рональд! – послышался её ответ уже откуда-то со стороны лестницы. – Вингардиум Левиоса - программа первого курса… - «Надо “ЛевиО́са”, а не “ЛевиосА́́”!», - полушёпотом передразнил её Уизли, манерно кривляясь, и Поттер вновь согнулся пополам от хохота. Казалось, это было уже так давно…но всё равно каждый раз забавляло их, напоминая о тех беззаботных деньках, когда вся эта история только начиналась… - Я всё слышала, Рон! – грозно прокричала издалека Грейнджер, и Уизли, смутившись прямо как в детстве, залился краской. В прихожей вновь разразилась криком Вальбурга Блэк, но никто уже не обращал на неё внимания. За времена собраний здесь «Ордена Феникса», чего уже только не пробовали делать с этим злосчастным и сквернословным портретом, припечатанным к стене заклинанием «Вечного склеивания». Но в итоге смогли только на время завесить его траченными молью бархатными портьерами, которые, впрочем, всё равно раскрывались сами собой от любого громкого звука. Уже почти плача от смеха, Гарри сел рядом с другом. - Чего это с ней приключилось тут? – спросил Уизли, кивая вслед Гермионе. - Да так… - посмеиваясь, пожал плечами Гарри и подтянул до локтей рукава своего свитера. – Я так понимаю… Омлет пока у Гермионы получается немногим лучше, чем вязаные носки и шапочки для домовых эльфов. Уизли прыснул от смеха, но тут на стол запрыгнул, непонятно когда появившийся вновь, домовик и вцепился в запястье Поттера с визгом: - Откуда у хозяина Гарри этот браслет?!? - Что? – отпрянув от неожиданности, растерялся Поттер. – Кикимер, что ты де… - Браслет! – невероятно живыми глазищами впившись в запястье Поттера, как ненормальный, верещал эльф. – Откуда у вас браслет моего достопочтенного хозяина Регулуса Блэка!? - Гарри, Рон, что слу… В дверном проёме появилась уже переодетая Гермиона и застыла, пытаясь понять, в чём дело. - Этот браслет? – Гарри приподнял руку, которую всё ещё сжимал своими тоненькими, цепкими пальчиками домовик. - Да, да, - активно закивал Кикимер, глядя на браслет, как на святыню. - Что-то я ни хрена не понимаю… - опешив, пробормотал Рон. Грейнджер охнула, с замиранием сердца глядя то на Гарри, то на Кикимера. Поттер оглянулся на подругу, что-то лихорадочно прикидывая в своей голове, и Гермиона ему вкрадчиво кивнула, словно прочитав его мысли. - Это… - соображая, проговорил Гарри. – Этот браслет Регулус Блэк подарил моему крёстному отцу, Сириусу Блэку, перед своей смертью… Уродливая мордочка Кикимера вытянулась от выражения глубочайшего удивления и чего-то вроде благоговения, при упоминании его любимого хозяина Регулуса. Гарри уже увереннее взглянул на Гермиону, и проникновенным тоном, преисполненным полнейшего трагизма, произнёс: - Этих браслетов на самом деле было два. Сириус рассказывал мне об этом… Они, в тайне ото всех, помирились, и Регулус подарил один из браслетов брату. Сириус очень переживал, что Регулус тогда без вести пропал… - Кикимер расстроенно опустил ушки, и Гермиона, чувствуя, что они на правильном пути, ещё раз незаметно кивнула другу, подбадривая его и намекая на их утренний разговор «об исправлении ошибок». – А Сириус, после своей смерти, завещал его мне вместе с этим домом и…тобой… - Хозяин Регулус…помирился с…предателем своего рода? – недоверчиво покосился на него домовик, щуря свои огромные глазищи. - Гарри!? Что ты нес… – ошарашенно вытаращенные глаза Уизли настолько выкатились из «орбит», что почти не уступали сейчас по размеру эльфийским, но Поттер метнул в его сторону острый взгляд, и друг мгновенно умолк на полуслове. - Да, Кикимер, - продолжал безбожно лукавить Поттер, мученически нахмурившись. – Мне кажется, что перед своей смертью, Регулус успел многое переосмыслить и поменял своё отношение ко многим вещам, - Гарри сделал глубокий вдох, как перед решающим прыжком, и выпалил на одном дыхании: - Особенно, по отношению к своему служению Тёмному Лорду! И, кстати, Сириус как-то упоминал, что твой хозяин Регулус…подумывал подарить один из браслетов тебе, но…к сожалению, так и не успел этого сделать… Огромные глаза Кикимера стремительно наполнялись слезами, пока он заворожённо следил за тем, как Поттер снимает свой серебряный браслет и протягивает его ему со словами: - Вот… Думаю, будет справедливо исполнить последнюю волю Регулуса Блэка и всё-таки передать этот браслет тебе… - Гарри слышал, как тихо всхлипнула Гермиона, но не обернулся. Он только надеялся на то, что украшения не будут считаться одеждой. – Прими его от моего лица за преданную… - Гарри на секунду стиснул зубы, но всё же заставил себя договорить, решив довериться подруге, - …многолетнюю службу своему хозяину и этому дому… - Я…я… Хозяин Гарри! – глотая крупные слёзы, запинаясь, лепетал эльф. – У Кикимера просто нет слов… - И не нужно… - улыбнулся Поттер, впервые не чувствуя неприязни к этому уродливому домовику. – Можешь идти, Кикимер. Нерешительно ощупывая и поглаживая блестящую поверхность браслета тоненькими, дрожащими пальчиками, Кикимер впервые выглядел счастливым, как никогда прежде. Гарри даже показалось, что тот помолодел в один миг сразу на не один десяток лет! Как вдруг домовик подпрыгнул на месте и, воодушевившись, с каким-то невиданным доселе энтузиазмом, залепетал: - Хозяин Гарри так добр! Кикимер мигом… Только пару мгновений, сэр! – и впервые поклонился так низко, что практически коснулся лбом дубовой столешницы кухонного стола. Как только эльф исчез, Уизли присвистнул: - Ну, ты…силён, дружище! – а затем, подавшись вперёд и предусмотрительно понизив голос, спросил: - Ты чего это сейчас такое нёс про Сириуса и Регулуса? - Молодчина, Гарри! – тут же подскочила к Поттеру сияющая Гермиона и на радостях даже чмокнула его в щёку. – Я так горжусь тобой! Чувствуя себя немного неловко, Гарри пожал плечами. - Как-то само получилось… - Его же тебе дал Дамблдор, а не Сириус?! - В конце концов, Дамблдор никогда не рассказывал, откуда на самом деле взялись эти браслеты? Может они действительно когда-то принадлежали Регулусу Блэку и Сириус отдал их ему, даже не спросив, зачем. Он не особо дорожил фамильными драгоценностями ненавистных ему предков… - А нафига ты Кикимеру-то этот браслет отдал? – всё ещё недоумевая, продолжал выспрашивать Уизли. Гарри задумчиво потёр «осиротевшее» запястье и, глядя куда-то в одну точку перед собой, тихо ответил: - Мне он уже ни к чему, да и пора было…уже научиться не повторять чужих ошибок… Расчувствовавшись, Грейнджер без лишних слов крепко сдавила его шею в объятиях. - Кто-нибудь хочет чаю? - весело поинтересовалась она, перепорхнув к плите. В то же мгновение в кухне материализовался Кикимер. Вместо своей обычной - просто ужасной, давно засаленной и перемазанной чем-то - набедренной повязки, которая не вызывала у окружающих ничего, кроме естественного отвращения, теперь на нём была надета практически чистая длинная майка, а глаза домовика излучали искреннюю преданность своему новому доброму хозяину Гарри Поттеру. Грейнджер от подобного преображения едва не выронила чайник, в котором собиралась вскипятить воды, но Кикимер вовремя успел перехватить его налету. У ребят не успели до конца «отвалиться челюсти», как домовик уже услужливо отодвинул для Гермионы стул и вежливо произнёс: - Прошу Вас, мисс… Завтрак будет готов через несколько минут. - Б…благо…дарю… - вдруг начав ужасно заикаться, ответила тронутая до глубины души Гермиона и присела на предложенный ей стул. А как только Кикимер отвернулся к плите и загремел посудой, одним щелчком пальцев убрав с пола все осколки и следы разбитых яиц, склонилась к столешнице и победно зашептала: - Что я тебе говорила, Гарри! - Как всегда, права, - развёл руками Поттер и, переглянувшись с беззвучно хихикающим Роном, рассмеялся сам. - Хозяин Гарри? – застыв на мгновение и навострив ушки, сказал Кикимер. – К Вам, кажется, почта… Какая-то птица стучит в окно гостиной. Кикимеру стоит её впустить? - Как почта? Разве это возможно здесь? – тут же вскочил на ноги Поттер. – Нет, нет, Кикимер. Спасибо… Я сам! Вбежав в гостиную, Гарри распахнул окно и в комнату немедленно влетел его филин с какой-то ношей в лапах. - Фиделис! – радостно приветствовал его Гарри. – Умница мой! Филин в ответ приветственно ухнул и, сбросив прямо в руки хозяину почту, уселся на спинку одного из кресел. - Как ты здесь оказался? – Гарри развернул свёрток и увидел свежий номер «Ежедневного Пророка». – И…где раздобыл газету? Передав «Пророк» Гермионе, Поттер пересадил филина себе на предплечье и, ласково почесав ему грудку, вернулся вместе с ним на кухню в поисках какого-нибудь угощения. Было чертовски приятно видеть Фиделиса здесь, особенно после того, как им пришлось так неожиданно и второпях покинуть родной Хогвартс! - Как он умудрился тебя отыскать? – удивлённо выспрашивал Уизли, с подозрением рассматривая филина, который с аппетитом грыз предложенное ему лакомство. – Дом же заколдован! Поттер пожал плечами. - Я знаю только, что отец Сириуса наложил на это место столько самых различных чар защиты, сколько знал. А знал он немало, я думаю. Да и после применённого Дамблдором заклинания Доверия, его теперь вообще невозможно никак обнаружить. - Но… Дамблдор же мёртв… Значит, его заклинание больше не работает?! - побелевшими губами произнёс Уизли и взволнованно стал озираться по сторонам, будто Пожиратели Смерти уже стояли у него прямо за спиной. - Ох! – с ужасом вздохнула Гермиона. - Нет, Рон. Дом всё ещё заколдован, потому что Дамблдор в конце прошлого года сделал Хранителем тайны меня, вместо себя… Широко улыбнувшись, Гарри тем временем обратился уже к своему филину: - Как же я рад, что ты здесь, Фиделис! - Погоди-ка, Гарри… Дамблдор сделал Хранителем тайны…тебя? – громко удивился Уизли. – Но…как же так? Разве такое возможно?! Да и… Он же сам, вроде, говорил, что это небезопасно… - Возможно, Рон. Если знаешь как, - увлечённо глядя на ещё более «возмужавшего» Фиделиса, пространственно ответил Поттер, а затем грустно добавил: – А Дамблдор знал. Но… Я и сам не понял: почему он в итоге передумал. Дамблдор только сказал, что об этом пока лучше никому не говорить. Сказал, что, став не только полноправным владельцем особняка, но и Хранителем его тайны, у меня появятся некоторые привилегии и что…так будет лучше… - Как будто бы он предвидел…что с ним может приключиться что-то ужасное и что тогда этот дом перестанет быть безопасным для тебя и членов «Ордена Феникса»… - озадаченно уставившись на свои руки, пробормотал Уизли. - Да, сейчас мне тоже начинает так казаться. Вот только…вряд ли члены Ордена будут и впредь собираться здесь. - Не думаешь же ты, Гарри, что из-за гибели Дамблдора, распадётся весь Орден!? - Нет! Конечно, нет, Рон! Просто… На том, чтобы собрания проводились здесь настаивал в основном Сириус, если ты не забыл. Ну, и Дамблдор, конечно. Он же понимал, что Сириусу нельзя было выходить на улицу в человеческом обличии, а вечно жить впроголодь и мучиться от блох, Сириус не заслужил. Да и к тому же… Куда ему ещё было идти? Надежнее места для беглого преступника было просто не найти! Он ведь надеялся, что я буду жить с ним… Не у Дурслей же под лестницей, в самом деле?! – Гарри криво усмехнулся. - Ну, да… - хмыкнул в ответ Уизли. – Так может быть…то, что твой филин смог попасть в зачарованный дом, и есть одна из привилегий, о которой говорил Дамблдор? Вроде как, ты же теперь даёшь разрешение на то, кому можно «видеть» дом, а кому – нет? - А знаешь… - приятно удивившись, заметил Гарри, - мне кажется, что так и есть! - Чёрт! - Вдруг спохватился Уизли, выпрямившись так резко, что Фиделис даже взмахнул крыльями от неожиданности. – Тогда тебе стоит срочно закрыть дом от Снегга! Он же был одним из нас! - Точно! – взволнованно уставился на него Поттер. - Только как это сделать? Они оба нахмурили лбы, пытаясь понять принцип работы этой «тайны», а потом одновременно повернули головы в сторону подруги и, округлив глаза, подумали об одном и том же. - Гермиона! – произнесли они хором. - Ты же знаешь, как это сделать, да? – с надеждой посмотрел на неё Рон, но тут же умолк, как и Гарри, когда заметил испуганное выражение на лице Грейнджер. - Гермиона, что случилось? – спросил Поттер, бросая обеспокоенные взгляды на Рона. - Как я могла… - Гермиона тихо всхлипнула, с сожалением и болью глядя на друзей. - О чём ты говоришь? - Как я могла забыть, что со смертью Дамблдора с этого дома могла спасть вся защита!? Мы же могли попасть в ловушку! – лица обоих парней вытянулись, когда они поняли причину её терзаний. - Прости меня, Гарри! Я…я так переволновалась, что совсем не подумала об этом… - Тебе не за что извиняться, Гермиона, - успокоил её Поттер. – Я бы не согласился перемещаться сюда, если бы не знал, что здесь всё ещё безопасно. Нужно было раньше обо всём вам рассказать, но Дамблдор просил… Так что не переживай понапрасну, ладно? Грейнджер благодарно кивнула и улыбнулась другу. - Так ты не в курсе, как Гарри закрыть дом от Снегга? – напомнил ей Рон, когда она, заметно успокоившись, с нетерпением развернула «Ежедневный Пророк». Не поднимая глаз от газеты и бегло просматривая статью о смерти Дамблдора, Грейнджер заговорила: - Скорее всего, нам не о чем волноваться. Если Гарри теперь Хранитель тайны, то она запечатана у него в сердце до самой смерти. Только Гарри может добровольно раскрыть кому-либо местонахождение этого дома и дать разрешение на его посещение, - но, чувствуя на себе пристальные взгляды друзей, всё же прервала чтение. - А так как со времени, скажем так, «смены Хранителя», ни члены Ордена, ни кто-либо иной здесь не появлялся, то и в тайну, соответственно, никто из них пока посвящён не был. Назвав вчера нам точный адрес, Гарри, таким образом, дал нам «разрешение» на вход. А Фиделис смог сегодня сюда прилететь не только потому, что именно Гарри – его хозяин – является Хранителем тайны и владельцем дома, а потому, что заклинание Доверия не распространяется на совиную почту. Судя по количеству прессы в этом доме, кто-то из Блэков оформил пожизненную подписку на «Ежедневный Пророк». - Вау! – только и сумел восторженно выдать Уизли, смешно выгибая рыжие брови и пытаясь переварить всё услышанное. - А может это сделал и сам Сириус, когда предложил свой дом в качестве штаб-квартиры Ордена, - усмехнулся Гарри. – Только я раньше как-то не обращал внимания, каким образом сюда доставляется почта. - Или просто не замечал, - подчеркнула Гермиона, вновь жадно вчитываясь в статью и отчего-то хмуря брови. – В конце концов, ты не так часто здесь бывал. - Мда, - немного расстроенно хмыкнул Гарри, но сумел быстро взять себя в руки. - Значит, одной проблемой меньше. Это уже хорошо. Справившись с предложенным ему печеньем, Фиделис перепрыгнул с руки Поттера на его плечо и легонько щипнул хозяина за ухо. - Знаю, знаю… - со смехом отмахнулся от него Гарри. – Мне стоило заранее отправить тебя в какое-нибудь безопасное место, а не бросать в Хогвартсе… Прости. Там сейчас действительно небезопасно. - Мда…надеюсь, Полумна сумеет присмотреть за Живоглотиком… - бесцветным голосом проговорила Гермиона и погрустнела ещё больше. – Но боюсь, Гарри, теперь уже нигде небезопасно… - и, положив на стол «Пророк», показала друзьям статью, в которой говорилось о том, что Министерство Магии объявило «охоту» на Гарри Поттера, как на «главного подозреваемого в убийстве Альбуса Дамблдора»! - ЧЕГО?!? – хором воскликнули юноши и, одновременно повскакивав со своих мест, ссутуливаясь над столом, ухватившись за противоположные края газеты. - Но это же наглая ложь! Дамблдора убил Северус Снегг, а не я! – возмущённо выкрикнул Поттер, забирая из рук Гермионы газету, чтобы прочесть это собственными глазами. Но он был так возбуждён и зол, что некоторое время буквы просто не желали складываться в слова. - Да как они могут вообще печатать такую бредятину! – пыхтел Рон, ударяя кулаком по столу. - И кто, интересно, осмелился выдумать такое! Уж не папаша ли Малфоя? Гермиона закрыла лицо руками, а затем помассировала виски и, выдохнув, сказала: - Ну что ж… Чего-то подобного следовало ожидать… - Вот! Я тоже считаю, что Малфой… - тут же подхватил Уизли, но Грейнджер резко осадила его грозным взглядом, не позволив делать выводы за неё. - Рон! Я не о Малфое сейчас говорю, а о Волан-де-Морте! Гарри же рассказал нам всё, как было. Малфоя принудили угрожать Дамблдору. Волан-де-Морт шантажировал его и его родителей. - О, так значит, наш Хорёк теперь просто жертва? Он опять «белый и пушистый»?! – взбеленился Уизли, нависая над Грейнджер и тыча в её сторону пальцем. Но Гермиона не успела ничего ему противопоставить, так как за неё это сделал Поттер. С бешеными глазами он схватил Рона за мятую футболку со спины и дёрнул назад с такой силой, что швы её немедленно затрещали. - Ты что оглох, Рон!? – прорычал он. – Тебе же сказали, что его принудили угрожать Дамблдору! И к тому же, Малфой никого в ту ночь не убил! А теперь сядь и заткнись уже. С минуту, наверное, они ожесточённо буравили друг друга глазами, но затем Уизли сдался и, недовольно сопя, со всего маху плюхнулся обратно на свой стул. - Извини, - неохотно выплюнул он, скрещивая на груди руки и обращаясь к Грейнджер, но та уже смотрела только на Гарри, переживая за его реакцию на статью в «Пророке». - Лично у меня, больше нет сомнений, - наконец, произнесла она, - что теперь Волан-де-Морт разыгрывает действительно крупную карту. И он уже ни перед чем не остановится! Глядя в одну точку перед собой, Уизли втянул голову в плечи и ссутулился так сильно, словно и вовсе хотел бы стать невидимкой. Поттер дочитал статью до конца. Отвращение и гнев поднимались в нём, точно рвотные позывы, а на шее и висках, от сжатых до зубовного скрежета челюстей, взбухли вены и натянулись сухожилия. Сложил газету. Но продолжал тупо вглядываться в сопровождавший статью портрет бывшего директора Хогвартса на заглавной странице, который уводил его когда-то со слушанья в Визенгамоте по делу «Незаконного применения магии несовершеннолетними». Дамблдор улыбался ему со снимка знакомой доброй улыбкой, однако его глаза, смотревшие поверх полукружий очков, казалось, просвечивали Гарри – даже глядя с газетной страницы – насквозь! И оттого, нахлынувшая с новой силой и противной «кошкой» скребущая его душу, печаль соединилась в Гарри с давящим ощущением униженности. С «лёгкой руки» Риты Скитер он в одночасье превратился из национального Героя в преступника! Наконец, Поттер со злостью скомкал «Ежедневный Пророк», и, метнув его через всю кухню, зашвырнул прямо в угол, к высоченной стопке прошлых выпусков газет, мирно пылившихся до этого в углу кухни. Сжав руки в кулаки, Гарри следил суровым взглядом за летящей по дуге газетой и поигрывал напряжёнными желваками на скулах. У него просто не укладывалось в голове: как тот же самый Аврорат пропустил в прессу подобную вопиющую ложь, когда сам Гавейн Робардс прибыл в числе первых на место трагедии?! Или Волан-де-Морт уже успел и его «подмять» под себя?! Что ж, оперативно. По кухне пополз аппетитный запах свежеиспечённых булочек и жареных яиц. Признаться, ребята уже успели позабыть о том, что Кикимер был там же и слышал весь их разговор. Но почему-то сейчас это больше не казалось неправильным или опасным, как раньше. Рон, отвлёкшись, шумно повёл носом, глубоко вдыхая манящие ароматы еды. Бесшумно передвигаясь по комнате с прыткостью молодого эльфа, Кикимер выудил откуда-то довольно приличную скатерть и, накрывая на стол, мимоходом предложил хозяину Гарри помочь с размещением его «прекрасного породистого филина» в бывшей совятне дома. Поттер не возражал. Он вообще сидел очень тихо и неподвижно, злясь из-за продажности их магического правительства и издательства «Ежедневного Пророка», которое за все эти годы уже и так успело попортить ему немало крови. Наконец, когда полноценный завтрак – не хуже хогвардского - был подан и оформлен самым наилучшим образом, Кикимер учтиво склонился в поклоне и удивительно мягко произнёс: - Кикимер желает доброму хозяину Гарри и его друзьям приятного аппетита! – и ещё раз поклонился, приложив одну ручку к груди так, чтобы всем присутствующим был виден браслет «Регулуса». Поттер заметил на его тоненьком запястье серебряный браслет, который, благодаря своим волшебным свойствам, теперь был эльфу точно по размеру. И, всё ещё не успев привыкнуть к столь разительной перемене в их взаимоотношениях, лишь слабо улыбнулся и кивнул Кикимеру в ответ. - А я и не думал, что этот старый ворчун вообще умеет говорить хоть что-то, кроме как: «Убирайтесь из этого дома, предатели!», - с удовольствием уплетая свою порцию и посмеиваясь, сказал Рон, как только домовик исчез, чтобы прибраться в совятне. Гермиона вновь зарделась и тряхнула густой копной каштановых волос. - Ещё как умеют! – с нажимом проговорила она. – Просто нужно относиться к ним по-человечески, а не как к прислуге и расходному материалу! - Ну, да. Теперь, Гарри, у тебя стало на одного фаната больше! – басисто засмеялся Рон. Да так заразительно, что даже Поттер, при всей своей озабоченности этими новыми возникшими трудностями, не смог не поддержать весёлый настрой друга. - Брось, Гарри! Главное - мы все знаем, что произошло вчера на самом деле, а к вранью «Пророка» уже никто не относится всерьёз. - Так. Нам нужен план! – наконец, решительно заявил Поттер и отодвинул от себя тарелку с недоеденным завтраком. Гермиона поджала губы. - Гарри, тебе нужны силы, - напомнила ему она, и многозначительно кивнула в сторону игнорируемой им еды. – Особенно, сейчас! У тебя стали учащаться обмороки, а это верный признак истощения твоих физических и, соответственно, магических сил. - Ты откуда всего этого понабралась, Гермиона? – продолжал веселиться Уизли. – На курсах «начинающих целительниц» у мадам Помфри? - Нет, - ответила она. – В описании того зелья, рецепт которого мне передал Снегг. Рон сразу перестал смеяться и проглотил целиком недожёванный кусок гренки. За столом воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были обращены на Грейнджер. - И не нужно на меня так смотреть, - невозмутимо сказала она. – Может быть Снегг и убийца, но… - Всего-то! «Может быть»?! – повышая голос, возмутился Рон. – Да он грёбаный Пожиратель Смерти и убийца Дамблдора, Гермиона! - По крайней мере, его зелье работает! – перекрикивая его, настаивала та. - И работает безотказно. Оно помогает Гарри – это самое важное. А нам сейчас нельзя рисковать и… - Хватит! – прикрикнул на друзей Гарри, хлопнув ладонью по столешнице, и это подействовало. – Она права, Рон… - Ну, конечно! – всплеснул руками Уизли и с громким скрежетом отъехал назад на стуле. – Может, тогда найдём его и расцелуем за неоценимую помощь!? Кипя от негодования, он подошёл к раковине и почти бросил в неё свою пустую тарелку. - Сейчас важно не это, - стараясь звучать спокойно, произнёс Гарри. – Рон? Рон! - Ну, что? – резко развернулся к нему Уизли. - Сядь, пожалуйста, - мягко произнёс Поттер, но в глазах его читалась жёсткая решимость усадить друга самостоятельно, если тот вдруг станет и дальше упрямиться. И Уизли, обиженно сопя, сел-таки на прежнее место. - Итак… - деловито продолжил Гарри. – Нам нужно срочно добыть следующий крестраж. И поэтому нам необходим надёжный план, как попасть в хранилище Беллатрисы Лестрейндж в Гринготтсе. Потому что, если подобный шанс нам и выпадет, то он точно будет всего лишь один! - Правильно, - кивнула Грейнджер. Она явно волновалась, но её глаза светились каким-то лихорадочным блеском. – И, кажется, я придумала, как нам следует поступить… - Гарри и Рон уставились на неё в ожидании. Сложив перед собой руки и сцепив пальцы в «замок», Грейнджер расправила плечи и объявила: - Мы сварим «Оборотное» зелье и сами заявимся за крестражем в Гринготтс! - Очуметь! – разинул рот Уизли. – И когда ты это придумала? - Вчера, - довольно сказала Грейнджер. – Когда обнаружила волосы Беллатрисы на подоконнике. Главная составляющая – генетический образец – у нас уже есть! Дело за малым: найти остальные ингредиенты, а варить «Оборотное» я, как вы знаете, уже умею. - Слушай, Герм, - Рон почесал затылок. – А ты уверена, что это волосы Лестрейндж, а не её кошки? Поттер прыснул от смеха, а Грейнджер, «оценив» шутку друга, состроила ему рожицу. - Нет, Рон, волос не кошачий. Но специально для тебя я могу поискать пару шерстинок моего Живоглотика, если ты сейчас же не прекратишь умничать. Тебе как раз очень пойдёт рыжая шёрстка! Уизли побледнел, вспоминая, как долго мадам Помфри пришлось возиться с Гермионой, чтобы та, наконец, окончательно «полиняла» и нервно усмехнулся. - Нет уж. Спасибо! Немного воодушевившись блестящей идеей Гермионы – хоть какой-то толковой идеей, сдвинувшей их с мёртвой точки! - Поттер всё же подтянул обратно свою тарелку и уже с аппетитом окончил завтрак. Наевшись досыта, ребята решили разойтись на время по своим комнатам, а после собрались вновь на втором этаже в гостиной, более подходящей и комфортной (если такое вообще было возможно в этом старинном доме), по их мнению, для каких-либо обсуждений, чем кухня. Но стоило им войти в хорошо знакомую с прошлых времён, продолговатую комнату с высокими потолками, как они неверяще и изумлённо распахнули глаза. Нет, гостиная всё ещё казалась довольно мрачноватой из-за своего оформления, выполненного в тёмных серо-зелёных тонах с такого же цвета тяжёлыми бархатными шторами. Но из неё пропало то гнетущее ощущение ветхости и заброшенности, царившее тут прежде и не исчезнувшее даже после генеральной уборки, организованной когда-то миссис Уизли. Теперь же все окна и стеклянные поверхности антикварных шкафчиков были намыты и начищены до кристального блеска; огромный толстый ковёр, застилавший весь пол комнаты, выглядел, как новый; на плафонах люстры и бра ни намёка на паутину; в прочищенном камине уютно потрескивали поленья; ножки у кушетки, кресел и дивана починены, а их спинки очищены от пыли и застланы чистыми, пушистыми пледами; на старинном письменном столе царил идеальный порядок, включающий в себя заранее приготовленные – согласно некогда заведённому порядку - листы чистого и добротного пергамента и полную чернильницу с соколиным пером (и Гарри отчего-то был уверен, что и в ящиках секретера они теперь ни за что не натолкнутся на боггарта); но по-настоящему не отвести было глаз от чёрного, отполированного и зачарованного рояля, из которого лилась мягкая, ласкающая слух, музыка… Казалось просто невероятным, что ещё совсем недавно этот дом, а в данном случае гостиная, выглядел безнадёжно запущенным, обветшалым и погрязшим в наслоении паутины и пыли. И что он буквально кишел темномагическими артефактами и самой разнообразной нечистью, которую ничто не смогло до конца вытравить оттуда, даже после многократных попыток миссис Уизли облагородить это унылое жилище. - Охре… - уронив на пол челюсть, начал Поттер. -…неть! – закончил за друга Уизли. – Это что, всё Кикимер сделал? - Но нас не было всего-то каких-то полчаса? Гермиона же, захлопав в ладоши, подбежала к обновлённому дивану и, с удовольствием присев на него, вытянулась в полный рост. - Просто кое-кто соскучился по настоящей работе под руководством мудрого и доброго хозяина, - поучительно заметила она и торжествующе улыбнулась. - Ладно, ладно! – Гарри поднял вверх обе ладони. – Я сдаюсь, Герм. Твоя взяла! Признаю: твой совет мне очень пригодился. Парни расположились на кушетке напротив дивана, а весьма довольная собой Гермиона перекатилась на живот и стала внимательно изучать список необходимых ингредиентов для приготовления «Оборотного» зелья. С одной стороны, всё в обсуждаемом плане выглядело достаточно понятно, но загвоздка оказалась в том, что, будучи отрезанными от запасов самых разнообразных ингредиентов в кладовке, около кабинета Зельеварения, они понятия не имели, где им теперь искать всё необходимое. Когда разговор уже начал переходить в спор, а выкрики Гарри о том, что ему хватит умения замаскироваться и денег, чтобы купить всё, что нужно в Лютном переулке, уже начали достигать своего апогея, Грейнджер вдруг заметила: - О появлении в Лютном переулке сейчас не может быть и речи, Гарри! Даже под Мантией-невидимкой! Разве ты не понимаешь, что это очень опасно?! - А кстати, - Уизли резко повернул голову к другу, - а где она? Твоя Мантия-невидимка? Может нам всё-таки попробовать сделать вылазку хотя бы в… - Её нет, Рон, - хмуро прервал его Поттер. Он не мог признаться им, что она осталась у Малфоя, потому что тогда пришлось бы рассказывать о том, что он уже слишком долго и нагло врёт своим лучшим друзьям. И он не придумал ничего лучше, чем продолжать и дальше погрязать во лжи: – Она…её зачем-то брал Дамблдор. Но я не успел забрать её обратно… - Класс! – в сердцах хлопнул себя по коленям Рон. – Только этого нам не хватало! - Значит, придётся обойтись без неё! – недовольно покосился на него Поттер. - В конце концов, можно освоить Дезиллюминационные чары. - Но это не одно и то же, Гарри! – выпучил на него глаза Уизли. - Мантия-невидимка не идёт ни в какое сравнение с такими чарами! Это же один из трёх Даров Смерти! У неё особая Магия! Да тебя под ней разве что дементор мог учуять… - Ты думаешь, я всего этого не понимаю, Рон! Но что ты мне прикажешь сейчас сделать? – взвился Поттер, злясь скорее на собственную глупость, чем на друга. – Вернуть Д… - и, чуть не оговорившись, резко вдохнул, - …Дамблдора с того света и затребовать её обратно?! Поверь, мне очень хотелось, чтобы это было в моих силах, но, к сожалению, это не так! Уизли подвигал губами, с пару мгновений глядя на расстроенный профиль друга, а потом вдруг сказал: - Ладно, Гарри… Извини. - Так и… - подала, наконец, голос Гермиона, - что будем дальше делать? В этот момент в гостиной неожиданно появился Кикимер, и все споры сразу же стихли. Гарри было дико видеть, как ещё совсем недавно ненавидевший его домовик, переминается с ноги на ногу и трогательно прячет за спиной метёлку для уборки пыли из роскошных чёрных перьев. - Да, Кикимер? Ты что-то хотел? – поинтересовался Поттер. - Простите, хозяин Гарри… Кикимер…случайно услышал, Ваш разговор… - начал домовик, мямля и смущаясь так сильно, будто никогда в жизни прежде не подслушивал. – И Кикимер просто хотел сказать хозяину Гарри, что… - эльф покосился на Гермиону, и ребята заметили, как он на мгновение поджал свои тонкие губы, словно ему всё ещё было трудно перебороть давно укоренившуюся привычку вечно ворчать и обзывать неугодных его бывшей хозяйке людей всякими обидными словами. – …Что, если Вашей подруге, мисс…Грейнджер необходимо что-нибудь из ингредиентов, то Кикимер готов показать, где они хранятся… Глаза Гермионы снова заблестели от слёз радости и ещё большей гордости за Гарри. В мгновение ока, она подскочила к эльфу и, приобняв его за худенькие, костлявые плечики, «утопила» его удивлённо-застывшую рожицу в пышной копне своих вьющихся каштановых волос. Шокировано следившие за этой сценой «примирения» парни ещё не успели толком прийти в себя, как их подруга уже скрылась на пару с Кикимером где-то в глубине старинного особняка. А вернувшись, после проведения тщательной инспекции старых запасов в кладовых Блэков, Грейнджер вынесла свой более или менее утешительный вердикт: - Значит, так… Я всё перепроверила и в итоге на сегодняшний день у нас точно есть: вполне пригодные спорыши, пиявки… Правда, - она пожевала губу, подчёркивая что-то в своём списке, - я немного обеспокоена их «свежестью», но с ними проблем возникнуть не должно. Ещё мы с Кикимером отыскали сушёные златоглазки в отличном состоянии и даже шкуру бумсланга! - А если чуть ближе к сути? - осторожно спросил Уизли, не понаслышке зная о дотошности Гермионы при пересказывании чего-либо, что она прочла или посчитала… - Да, Герми, - согласился с ним Поттер, потягиваясь и улыбаясь так, будто заранее извинялся. – Ни для кого уже не секрет, что из всех здесь присутствующих, в Зельеварении, свойствах всех этих ингредиентов и варке «Оборотного», по-настоящему соображаешь только ты, так что можешь не утруждать себя напрасным перечислением. Ведь наверняка в конце твоего списка есть какое-нибудь «но»?! - Да я, в принципе, уже и закончила. А «но», как ты справедливо подметил, Гарри, действительно, к сожалению, есть… - заправив за ухо длинную прядь, Грейнджер присела на диван. – Нам всего лишь не хватает специальных водорослей, которые можно собрать в горном озере только один раз в месяц и, к тому же, только в полнолуние… Причём, чем свежее они будут, тем больше шансов сварить долго действующее зелье. Кстати, тогда уж и запас пиявок не мешало бы освежить. И достать порошок растёртого рога двурога… - Всего-то, - сардонически хохотнул Рон и, сокрушённо выдохнув, добавил: - Это нереально… И где это всё искать? Снегг-то, небось, сам в полнолуние шарился за всеми этими редкостями по погостам и горам со своими сородичами – летучими мышами! Но в этот раз Поттер не поддержал саркастического настроя друга. Он пристально смотрел на тихо стоящего в сторонке эльфа. - Кикимер, - наконец, обратился он к нему, - а ты смог бы достать недостающие ингредиенты? - Конечно, хозяин Гарри, - оживился домовик, перестав благоговейно прикасаться к подаренному ему браслету. – Полнолуние наступит через одиннадцать дней. А за это время Кикимер точно успеет найти необходимый Вам рог двурога… Хозяин Регулус… - эльф на секунду замялся, а затем поправил сам себя: - …бывший хозяин Кикимера, Регулус, однажды уже посылал Кикимера за ним. - Спасибо, Кикимер! – ласково ответила за друга Грейнджер, широко улыбаясь эльфу. – Ты очень нас выручишь! – а когда тот, поклонившись исчез, нравоучительно затараторила: - Вот видите! Что я вам говорила?! Домовые эльфы - очень милые и добрые существа, а волшебники недооценивают их труд. Но они ещё поплатятся за подобное пренебрежительное отношение к этим несчастным существам. И, когда всё это закончится, я думаю, что мне стоит опять усиленно заняться защитой их ущемлённых прав и свобод! - Ооо, нееет, Гермиона! Только не начинай… – в одни голос застонали парни. Рон закрыл лицо диванной подушкой, вспоминая тот кошмар и насмешки всей школы, через которые им пришлось пройти, когда она в прошлый раз заставляла их носить и продавать всем эти ужасные значки с огромной надписью: «Г.А.В.Н.Э. - ЗА СВОБОДУ ЭЛЬФОВ!». Обиженно насупившись, Грейнджер уселась с ногами на диван и решила вернуться к теме зелья, пока эти неотёсанные болваны окончательно не испортили ей настроение своим глупым упрямством. - Но это ещё не всё… Парни вновь обратили всё своё внимание на подругу. - Даже после того, как все ингредиенты будут собраны… - Гермиона дёрнула уголками губ, пытаясь изобразить хоть какое-то подобие улыбки. – В общем, приготовление зелья займёт некоторое время. - Да, я помню, - серьёзно кивнул Поттер. – В прошлый раз ты его варила почти месяц. - Ну, да… - неловко сцепила вместе пальцы Грейнджер. – Но сейчас, это, скорее всего, отнимет у нас чуть больше времени... - Сколько? – требовательно спросил Гарри, мрачнея на глазах. - Возможно, месяца полтора… Но учитывая, что полнолуние почти через две недели, то…и все два. - Проклятье! – выругался Уизли, стукнув по сиденью кушетки ребром кулака и вскакивая на ноги. – Так долго?! Он начал слепо расхаживать по комнате. Нервничая, открывал пустые ящики стола, брал в руки одну из аккуратно составленных в одном из шкафчиков книг лишь затем, чтобы тут же вернуть её на место, едва осознавая, что делает. А затем опять начинал нарезать круги по гостиной. - Это ведь не Хогвартс, Рон, где многое подготовлено заранее! - повышая голос и следя укоризненным взглядом за его передвижениями по комнате, сказала Гермиона. – В этот раз я не могу просто прийти и взять из подсобки Снегга всё, что мне нужно! А те же сушёные златоглазки, чтоб ты знал на будущее, требуется ещё настоять. И только этот процесс, между прочим, уже отнимет у нас двадцать один день. - Чёрт… - выдохнул Гарри, с силой проводя ладонями по лицу и откидываясь назад, на спинку кушетки. – Получается, мы застряли тут практически до конца апреля? - Я, пожалуй, пойду, - вместо прямого ответа, сказала Грейнджер. – Начну потихоньку готовить те ингредиенты, которые у нас уже есть. Гермиона вышла из гостиной и отправилась на цокольный этаж в предоставленную в её распоряжение для варки зелья «лабораторию», как она сама окрестила полуподвальную комнатушку с хранилищем ингредиентов. Следом за ней вышел Рон, сославшись на то, что ему ещё нужно было разобрать его чемодан. Не глядя, Поттер направил свою волшебную палочку в сторону открытого и всё ещё тихо играющего что-то рояля, рассёк ею воздух, и музыка тотчас же оборвалась, а полированная крышка с грохотом захлопнулась. Гарри шумно выдохнул. Развалившись на сиденье, облокотился затылком о край спинки кушетки и уставился в потолок. Он не имел абсолютно никакого понятия, чем полезным мог бы занять себя в эти почти два месяца. Всё, о чём он мог сейчас думать, так это о том, что где-то там, за стенами этого наглухо зачарованного дома, каждый день будут гибнуть ни в чём неповинные люди, пока он будет сидеть здесь и бездействовать, дожидаясь когда Гермиона приготовит для них «Оборотное» зелье… Будет просто ждать, пока Волан-де-Морт, и без того очернивший навсегда его душу, будет всё глубже и глубже запускать свои грязные «когти» ему в самое «сердце» - в Его Драко... С грудным рыком Гарри сел и, уперев локти в расставленные колени, спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как им вновь начинает овладевать непроглядное отчаяние. Он всё испортил. Всё потерял. Но делать было нечего. Оставалось только стиснуть зубы покрепче и ждать. И Гарри ждал. *\\*\\* На следующее же утро Гарри встретил ухоженный, опрятный домовик, в белоснежном и идеально выглаженном полотенце посреди сияющей чистотой кухни с целым списком готовых блюд на выбор своего доброго хозяина и его друзей, ошарашенно онемевших от до неузнаваемости преображённого вида дома Блэков. По просьбе Гарри, Кикимер снял со стен все устрашающие головы прежних домовиков, а на их место установил светильники, так что теперь можно было безопасно передвигаться по лестнице, не боясь свернуть себе в полумраке шею. А ещё Гарри заметил, что домовик, уже по собственной инициативе, провёл ревизию в своей коморке и вернул на прежнее место всё фамильное серебро. Но больше всего его удивило то, что Кикимер о чём-то пошептался с портретом Вальбурги Блэк и, удивительно правдоподобно переданная художником, старая женщина в чёрном чепце, перестала постоянно орать до пены у рта, точно её пытают, закатывать глаза и сотрясать костлявыми руками, будто пытаясь расцарапать лица находящихся в прихожей людей. Гарри даже от скуки пару раз заговаривал с ней и со временем наладили довольно терпимые взаимоотношения, так что он даже перестал завешивать её портрет портьерами. Дни и ночи сменяли друг друга, а Гарри всё пытался утешить себя одной и той же мыслью, что с каждым новым прожитым и вычеркнутым из наколдованного календаря днём, они всё ближе и неумолимей приближаются к очень важной цели. Однако, жить с одними и теми же людьми - пусть даже самыми лучшими друзьями – в замкнутом пространстве, не имея возможности выйти из дома, встретиться или хотя бы поговорить с кем-то извне, оказалось не так-то просто, как представлялось поначалу… Обложившись книгами в лаборатории из богатой библиотеки Блэков, Грейнджер много читала и постоянно что-то выписывала в свой блокнот, а также педантично следовала своим собственным, оставшимся ещё со второго курса, записям по приготовлению «Оборотного» зелья. Правда, в этот раз Гермиона уже знала чего ожидать по завершении всего процесса и старалась исправить некоторые прошлые недочёты, чтобы улучшить качество и долготу действия зелья. Постоянно учиться, развиваться, что-то читать или даже просто размышлять было для Гермионы, по мнению Гарри, так же естественно, а возможно даже жизненно необходимо, как и дышать. Бывало, она даже отказывалась от еды, ссылаясь на то, что у них «и так слишком мало времени». Рон был с ней категорически не согласен. Он считал это время ожидания «каторгой» – ему хотелось активных действий. Гарри же держал своё мнение при себе. С одной стороны, он подгонял дни, чтобы успеть помочь тем, кому не посчастливилось иметь такое же надёжное укрытие, как у них. Но с другой… Пытался не отчаиваться и смириться с подозрением, что, скорее всего, это время - всё, что у него осталось... Поэтому Гарри стабильно спускался к Гермионе в лабораторию, внаглую захлопывал все книжки и блокноты, не забывая напоминать ей, как она же заставляла его исправно питаться, и, если подруга продолжала упираться, чуть ли не волоком тащил её в столовую, а затем в гостиную, чтобы она могла хоть немного отвлечься и хотя бы посмотреть на дневной свет. Гарри даже не подозревал, что беспрерывной работой и кропотливым изучением всё новых тем по Колдомедицине и Зельеварению Гермиона просто пыталась заглушить собственные переживания... А вот, выросшему в большой и шумной семье, Уизли было, если не ещё труднее, то уж точно сложнее остальных адаптироваться к сложившейся ситуации. Как бы Рон не отрицал это ранее, но он не привык к столь длительному покою и изоляции, и, как следствие, плохо переносил их сейчас. Конечно, когда в их «Норе» все ютились буквально «друг у друга на головах», мать устраивала нагоняй за беспорядок в комнате, старшие братья постоянно подшучивали, а Рону ещё и приходилось донашивать за ними старые школьные мантии, это не могло его не раздражать, но сейчас… Сейчас Рон ловил себя на мысли, что готов был бы терпеть даже соседство Перси в своей комнате, если бы это потребовалось. Хотя вряд ли, конечно, этот сноб всё же вдруг решит одуматься и вернуться обратно в семью… Но, так как члены «Ордена Феникса», которые прибыли в ночь трагедии в Хогвартс, сами же наказали ребятам пока вообще никому не сообщать о своём местонахождении, Рон вынуждено слонялся по дому без дела или часами смотрел в окно на площадь Гриммо, где частенько замечал, дежуривших там Пожирателей Смерти… Похоже, пока они прятались здесь, Волан-де-Морт успел навести в Лондоне свои порядки, потому как людей на улице становилось всё меньше и меньше. А те, что всё же проходили под их окнами, выглядели ужасно запуганными и передвигались чуть ли не бегом, словно за ними в любой момент мог кто-то погнаться… *\\* Спустя четыре недели, после смерти Дамблдора, Фиделис в очередной раз принёс свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Поперёк нижней половины страницы над фотографией снятого на ходу Дамблдора значился заголовок: «Дамблдор. Наконец-то вся правда?». Поттер рывком раскрыл нужную страницу газеты. Над интервью красовалось ещё одно знакомое лицо – женщина с искусно завитыми светлыми волосами и в украшенных драгоценными камнями очках, в якобы обворожительной улыбке, скалила зубы, казавшиеся слишком белыми на фоне ярко-алой, как помнил Гарри, помады (хотя на чёрно-белом фото она выглядела просто тёмной) и покачивала пальчиком перед собой. Стараясь не обращать внимания на это тошнотворное зрелище, Гарри пробежался глазами по первым абзацам под настороженными взглядами друзей. «В жизни Рита Скитер человек куда более мягкий и обаятельный, чем думают те, кто знаком с вышедшими из-под её пера прославленными своей резкостью портретами известных людей…» - Поттер громко фыркнул и перескочил несколько строк. «- Да, конечно, Дамблдор – это мечта биографа, - говорит Скитер. – Такая долгая, полная событий жизнь. Уверена, моя книга станет лишь первой из очень и очень многих…» - Гарри, - осторожно спросила его Гермиона, - что там такое? Поттер посмотрел на неё поверх страницы и заметил, что Рон, изогнувшись под немыслимым углом, пытается со своего места прочесть заголовок раскрытой газеты. - Скитер написала про Дамблдора книгу, - только и бросил в ответ Гарри и вновь стал лихорадочно перескакивать глазами со строчки на строчку. «- …Бросьте, Бетти, я не собираюсь пересказывать основные моменты моей книги до того, как её начнут раскупать! – смеётся Скитер. – Однако могу сказать, что всякого, кто продолжает верить, будто Дамблдор был чист и бел, как его борода, ожидает горестная утрата иллюзий! Довольно сказать следующее: никто из слышавших его яростные тирады против Вы-Знаете-Кого и не подозревает, что в молодости он сам баловался Тёмными искусствами! В поздние свои годы он призывал всех к терпимости, однако в молодости никакой широтой воззрений не отличался! Да, у Альбуса Дамблдора было на редкость тёмное прошлое. Я не говорю уже о его сомнительной семейке, правду о которой он столь усердно замалчивал. Или о его брате, Аберфорте, пятнадцать лет назад осуждённом Визенгамотом за противозаконное использование магии…» Гарри прервал своё чтение только для того, чтобы, согнув один край газеты, спросить у друзей: - Вы знали, что у Дамблдора был родной брат? - Брат? – переспросил Рон, хлопая рыжими ресницами. - Да, - отмахнулась от него Грейнджер. – Это же есть в любом биографическом очерке о Дамблдоре. Ты что, так и не читал «Историю Магии»? - Ясно, - буркнул Поттер и опять углубился в чтение. Гарри думал, что хорошо знает Дамблдора, но сейчас вдруг неожиданно осознал, что не знает о нём почти ничего! Ни единого раза не попытался он представить себе, каким был Дамблдор в детстве или в юности. Его всегда преследовало ощущение, что «профессор Дамблдор» словно бы и родился таким, каким Гарри его знал и привык видеть, - почтенным, мудрым старцем, облачённым в причудливую мантию, с гривой серебристых волос и такой же роскошной, длинной бородой… Вообразить его подростком – это казалось столь же странным, как вообразить Гермиону дурой, а разъярённого соплохвоста преисполненным добродушия! «-…О, Аберфорт – это всего лишь верхушка навозной кучи, - смеётся Скитер. – Особым сходством братья не отличались. Аберфорт не был большим книгочеем и, в отличие от Альбуса, предпочитал разрешать разногласия не разумной беседой, а дуэлью. Было бы, однако, совершенно неверным предполагать, как делали многие, что дружбы между братьями не существовало. Они ладили друг с другом в той мере, в какой это возможно для столь несхожих юношей, вплоть до трагической истории с их младшей сестрой, Ариадной. Но об этом вы прочтёте в моей книге подробнее. Я просто хочу сказать, что, если говорить со всей прямотой, то жить в тени Альбуса для Аберфорта было не самым лёгким испытанием. Неизменное превосходство Альбуса даже для его друзей оборачивалось своего рода травмой, а уж для родного брата оно было тем более неприемлемым… Но, возвращаясь к вашему вопросу, в своей книге я буду говорить о вещах много худших, чем братец Дамблдора, любивший испытывать заклинания на козлах, худших даже, чем его отец, калечивший маглов. Их делишки Дамблдору скрыть не удалось, так как они оба были осуждены Визенгамотом…» - Бред какой-то, - хмыкнул Гарри и ожесточённо перевернул страницу, не дочитав ответ Скитер. Гарри никогда и в голову не приходило самому расспрашивать Дамблдора о его прошлом. Конечно, подобные вопросы представлялись ему, мальчишке, странными и даже дерзкими. Но ведь все же знали о легендарной дуэли Дамблдора и Грин-де-Вальда, а между тем Гарри и не подумал спросить старика о том, на что она походила или о том, как он себя чувствовал, идя на бой с Темнейшим волшебником тех времён, как не спросил и об иных его прославленных достижениях, которые были описаны хотя бы на тех же общеизвестных карточках от «Шоколадных лягушек»… Первое время, Гарри практически боготворил Дамблдора. Он казался ему каким-то нереальным, сотканным из добра и Света! После, к огромному списку «достоинств Альбуса Дамблдора» добавилось непоколебимое и благоговейное уважение и трепет к этому старцу, порой даже мешавшее Гарри связно мыслить в его присутствии. А после подслушанного им разговора директора с Северусом Снеггом, Гарри и вовсе не хотелось ничего знать. Тогда он был уверен, что узнал об этом человеке достаточно. Достаточно для того, чтобы осудить его и сделать вывод, что они с Дамблдором, на самом деле, никогда не были по-настоящему близки... Дамблдор мог улыбаться, мог располагать к себе людей, но никогда и никому не доверял до конца. Пожалуй, после всех заявлений директора о преданности их общему делу профессора Снегга, Гарри уже и сам начал верить, что именно Снегг мог быть тем единственным исключением. Тем единственным человеком, которого Альбус Дамблдор подпустил к себе ближе всех остальных. Однако он же и стал его роковой ошибкой впоследствии… Пожалуй, Гарри чувствовал, что упустил свой собственный шанс сблизиться с Дамблдором и попробовать расспросить или разговорить его, когда между ними состоялся серьёзный разговор в Больничном крыле. Но тогда он был настолько раздавлен брошенными ему в лицо словами Малфоя, что ни о чём подобном даже не помышлял. Хотя отчётливо почувствовал, когда голос Великого Альбуса Дамблдора по-особенному дрогнул, при мимолётном и как бы случайном упоминании кого-то из своего прошлого, но расспросить директора о большем, если тот сам не желал добровольно продолжать эту тему, Гарри казалось просто верхом наглости, которой не нашлось в нём, даже при отсутствии утончённого воспитания. Ему хватило такта промолчать… Или же – как казалось сейчас – не хватило мозгов требовать любых ответов за все предыдущие годы сплошного обмана и лжи самого Дамблдора «во имя общего блага». Но, так или иначе, Гарри промолчал… И даже, если Дамблдор и пытался после сам намекнуть на какие-либо трепетные моменты из своего прошлого, Гарри пропускал их мимо ушей, больше думая о том, как уберечь Драко… Нет, конечно, они с профессором Дамблдором всегда разговаривали. Но в основном о Гарри – о его прошлом, настоящем, будущем, о планах Гарри… И теперь Поттеру начинало казаться, что, несмотря на всю опасность и ненадёжность его будущего, он упустил ту невосполнимую, призрачную возможность наверстать упущенное, ни разу не попросив Дамблдора побольше рассказать о себе – даже при том, что на единственный личный вопрос, на который у него хватило мужества задать этому мудрому старцу, Дамблдор (как всегда подозревал Гарри) всё равно умудрился дать далеко не самый искренний ответ... «Что Вы видите, когда смотрите в волшебное зеркало «Еиналеж»?» - спросил он тогда, давным-давно ещё на первом курсе. А Дамблдор, поразмыслив, ему с восторженной улыбкой ответил: «Я?! Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков! А вокруг меня простираются равнины мармеладных долек и карамельного ириса, и самое приятное: при этом я точно знаю, что однажды, съев всё это, я не лишусь своих оставшихся зубов!» Гарри моргнул, вырываясь из воспоминаний, и опять сосредоточился на статье. «…Что может сказать Скитер о знаменитой победе Дамблдора над Грин-де-Вальдом?» Поттер заинтересованно выпрямился, вспомнив, как об этом упоминала Паркинсон. «- О, хорошо, что вы вспомнили о Грин-де-Вальде, - с кокетливой улыбкой отвечает Скитер. – Боюсь, тех, кто простодушно верует в блестящую победу Дамблдора над этим Тёмным волшебником, ожидает новость, которую я сравнила бы со взрывом «навозной бомбы». Вот уж действительно грязная история. Пока я могу сказать только, что сам факт проведения этой легендарной дуэли вызывает большие сомнения. Те, кто прочитает мою книгу, возможно, придут к заключению, что Грин-де-Вальд просто-напросто вытащил из кончика своей волшебной палочки белый носовой платок и мирно удалился! Ведь за те мутные делишки, которые, как мне известно из проверенных источников, творились между этими двумя юношами, по крайней мере, в маггловском мире сажали в тюрьму по статье «Содомия»…» - «Содомия»? – повторил вслух Гарри. – Что ещё за «Содомия»? Грейнджер залилась густой краской и уставилась в свою тарелку. И Гарри, не дождавшись внятного ответа, продолжил читать: «…мы переходим к отношениям, которые, несомненно, вызовут у читателей наибольший интерес. - О, да, - говорит, живо кивая, Скитер, - я посвятила целую главу странным отношениям Дамблдора и Поттера! Их называли нездоровыми, даже пагубными. Вы вот, к примеру, знали, что Дамблдор обращался к юноше исключительно, как «мой мальчик»?!...» Желваки на скулах Поттера напряглись. Он и представить себе не мог, как унизительно прозвучат эти два слова, стоило им появиться на страницах газет. Впрочем, он и сам не испытывал особого удовольствия, когда Дамблдор позволял себе подобные высказывания, но почему-то именно сейчас почувствовал себя как-то грязно и пристыженно, хотя никакой вины его в этом не было. Нервно встряхнув газету и стиснув пальцами края страниц, Поттер поднял её повыше, чтобы друзья не заметили его сконфуженного взгляда. «…Конечно, для того, чтобы узнать историю целиком, читателям придётся купить мою книгу, однако нет никаких сомнений в том, что Дамблдор с самого начала питал к Поттеру нездоровый интерес. Пошёл ли он мальчику на пользу? Что ж, поживём – увидим. Однако ни для кого не секрет, что отроческие годы Поттера были очень тяжёлыми…» Не сдержавшись, Гарри брезгливо швырнул недочитанную газету на стол и запустил обе руки в волосы, бешено глядя перед собой. «Мерлин! А если бы мы с Драко открыли всем свои отношения?! – со смесью ужаса и отвращения, лихорадочно рассуждал про себя Поттер. - Скитер, наверняка, не упустила бы шанса опустить наши чувства до «дурного влияния Дамблдора»! И что это за такие отношения у него были с этим Грин-де-Вальдом? Неужели..?» Гарри резко поднял глаза на Гермиону. Та сидела «тише воды, ниже травы» и с несчастным видом баюкала чашку чая в мелко подрагивающих руках. Рон же, добравшись, наконец, до газеты, читал статью Скитер, а его шея и лицо медленно покрывались багровыми пятнами от возмущения. Гарри отпихнул от себя тарелку с едой. Аппетита не было и в помине. Наконец, Гермиона тоже прочла статью и с грустью посмотрела на лучшего друга. Дамблдор, с разворота статьи печально улыбался. - Гарри, прости, но, по-моему, ты злишься, потому что Дамблдор сам тебе не рассказал о своём прошлом! - Может, и так! – рявкнул Поттер и обхватил голову руками, то ли чтобы сдержать свою ярость, то ли защищаясь от обрушившегося на него разочарования. – Но, даже если забыть на секундочку о всех тех гнусностях, что творились в его семье, почему тогда Дамблдор не посвящал меня в свои планы, пока всё не заканчивалось без его участия? Подумай сама, чего он от меня всё время требовал, Гермиона!? – ещё ни разу Гарри не был так близок, чтобы рассказать друзьям о подслушанном разговоре между Дамблдором и Снеггом. – Рискни жизнью, Гарри! И ещё разок! И опять, и снова! И не жди никаких объяснений, ты должен слепо мне верить. Поверь, я знаю, что делаю, поверь, хоть я тебе не доверяю! Ни разу он не сказал МНЕ всей правды! Ни единого раза! Хотя знал, что я больше всех заслуживал знать: за что мне выпали все эти испытания! Голос Поттера сорвался. Они сидели друг напротив друга за столом, а Гарри отчего-то казалось, что между ними только пустота, которая разрастается и грозит поглотить их, что они только никчёмные букашки, в этом огромном, страшном мире… - Не говори так, - голос Гермионы тоже дрожал. - Он любил тебя, - прошептала она. – Любил, я знаю. Гарри уронил руки. - Не знаю, Гермиона, кого он там любил, но только не меня! Это не любовь, если он только использовал меня, а потом бросил всех нас в этой жуткой истории одних, чтобы мы слепо натыкались во тьме на закрытые двери, ключи от которых у него, наверняка, были где-то припрятаны! Чёрт, да он с этим Геллертом Грин-де-Вальдом, наверняка, был откровеннее, чем с кем-либо, кто действительно нуждался в его помощи! - Гарри, ты просто расстроен из-за статьи Скитер. В тебе говорят эмоции... Я знаю, что ты на самом деле так не думаешь. Ты хороший человек! - Гермиона улыбнулась, хотя вид у неё был несчастный. Гарри закрыл глаза. Он ненавидел себя за то, что ему так хотелось, чтобы подруга и в этот раз была права. Чтобы Дамблдору, в самом деле, было на него не совсем плевать! Не плевать на всех них… Со скрежетом отодвинув свой стул, Поттер без объяснений вышел из-за стола и, направившись прямиком в свою комнату, громко хлопнул дверью. И только скрывшись от посторонних глаз, прижался к ней спиной и с шумом выдохнул, высоко задрав голову. В нём бушевало возмущение от такой вопиющей, отвратительной лжи, которой, судя по всему, Скитер посвятила свою книгу о жизни Альбуса Дамблдора. Конечно, в свете определённых событий, Гарри и сам уже не питал иллюзий на его счёт. После того подслушанного разговора, когда вся его жизнь в один короткий миг немыслимым образом перевернулась с ног на голову и рухнула, он понял, что был слишком наивен и глуп, что, все предыдущие годы, «ел с руки» волка, скрывающегося под белой овечьей шерстью… Но чтобы так гадко выражаться о том, что он и Дамблдор могли… Брр… В голове Гарри вертелись разрозненные фразы из интервью Риты: «…посвятила целую главу отношениям Дамблдора и Поттера…их называли нездоровыми и даже пагубными…» - Ложь! – внезапно взревел Гарри и, подбежав к кровати, со всей силы стукнул кулаком по матрасу. Он передёрнул плечами. Чтобы хоть как-то успокоиться, сполз на пол и стал рыться в своих вещах, ища хоть что-нибудь... Едва не поранившись, Гарри нащупал осколок разбитого зеркала, который когда-то подарил ему Сириус, чтобы всегда иметь с ним хотя бы визуальную связь, и осторожно вынул его из рюкзака. Гарри не знал, зачем хранил его всё это время, ведь крёстный уже никогда не посмотрит в это зеркало и не улыбнётся ему той до боли, до зубовного скрежета, знакомой усмешкой, так похожей на… Гарри горько всхлипнул, утирая нос…и всё же подумал о том, что Сириус усмехался так же… Это было так похоже на Драко… Он взял осколок и сжал его так сильно, что на изгибе пальцев стала сочиться кровь. Не обращая на это внимания, повертел его в пальцах, думая и думая о Дамблдоре, о той лжи, которой обесчестила его Скитер, о Драко, об их недолгих, но самых счастливых днях, проведённых вместе, и о том, что ему так нестерпимо…одиноко… Как вдруг его буквально ослепила вспышка ярчайшей синевы. Поттер замер. Его порезанные пальцы снова скользнули по неровному краю осколка. Почудилось, не иначе! Он оглянулся назад, но стена, где некогда висело разбитое зачарованное зеркало Сириуса, была пуста. Зеркало исчезло, от него осталось только ярко выделяющееся пятно на выцветших обоях. Гарри показалось странным, что он не заметил этого раньше. Хотя тут же списал свою невнимательность на влияние вынужденного осадного положения и замкнутого пространства. Однако так и не смог даже предположить, кто же мог взять его, если дом был всё время под защитой. Но, в любом случае, на стене сейчас не было никакой синевы, способной отразиться в обломке его зеркала. Гарри снова глянул в осколок, но в этот раз увидел лишь отражение собственных изумрудно-зелёных глаз… Да, конечно, почудилось. Другого объяснения быть не может. Почудилось, потому что он думал о лунной синеве, что порой вспыхивала в глубине серых глаз Драко…и о своём мёртвом учителе… Если что-то и можно было сказать наверняка, так только то, что он никогда больше не увидит пронизывающих его, ярко-синих глаз Альбуса Дамблдора! В ту ночь Гарри спал очень плохо и беспокойно. Ему снились путаные, тревожные сны. В них то и дело вползала Нагайна, то сквозь гигантский перстень с треснувшим камнем, то сквозь венок из роз, отчего-то превращавшийся в фамильный перстень Малфоев, который иногда носил Драко… Гарри в страхе просыпался с явственным ощущением, что кто-то зовёт его издали. А в шуме ветра, гулявшего за окном к приходу тёплых фронтов и заставлявшего подрагивать оконные стёкла, ему мерещились чьи-то шаги… Однако, шрам его не беспокоил. После того, как Волан-де-Морт в последний раз обнаружил его присутствие, Гарри не хотел рисковать и пробовать самостоятельно пробраться «во вражеский лагерь», хотя теперь Гарри даже в тайне хотел, чтобы шрам заболел и показал ему мысли и намерения Волан-де-Морта. И еженощно морально готовился к тому, что при этих самопроизвольных «погружениях» в чужое Сознание, он будет вести себя, как никогда прилежно и тихо. Казалось бы, впервые, они с Волан-де-Мортом стремились к одному и тому же. И какой бы рискованной не выглядела эта затея, Гарри действительно хотел видеть сны. Сны, где, возможно, нет-нет, да промелькнёт лицо Его Драко… Ему просто необходимо было удостовериться, что Драко жив, что с ним всё в порядке… *\\* С того дня Фиделис больше не приносил в дом газет - Гарри ему запретил, так как в «Пророке», по его мнению, больше не печатали ни слова правды. Члены «Ордена Феникса» связаться с ними не пробовали (из чего ребята сделали вывод, что за теми либо усиленно следят, либо они и сами в бегах), а других способов узнать о делах извне, без риска быть случайно разоблачёнными, возможности не было. Стараясь не выказывать этого при друзьях, Гарри, тем не менее, с каждым новым днём всё больше грустнел и, будучи подавленным всем случившимся, уже начинал хандрить. А вместе с тускнеющей в нём жизненной искрой, наконец, вернулись и его ночные кошмары, и периодические «выпадения из реальности» в Разум Волан-де-Морта… Его желание, наконец, осуществилось, но он слегка переоценил свои силы и поздновато осознал, что, чем сильнее становился Волан-де-Морт, тем «нелюбезнее» принимал гостей и его Разум, превращая эти «путешествия» в сущий ад для незваного «туриста». Иногда Поттер хватался за голову и яростно натирал свой шрам, в котором режущими вспышками бухала боль, а перед глазами всё ещё стояли, сопутствующие ей, видения. А иногда, проснувшись среди ночи в ледяном поту, вскакивал на постели и бежал в ванную, чтобы попытаться смыть холодной водой все ужасы увиденных кровавых сцен, а по возвращении падал на кровать и задушено скулил, вгрызаясь зубами в края мокрой подушки. Помимо всего прочего, в этих блужданиях по Разуму врага, Гарри с каждым разом всё отчётливее «ощущал», что, даже после устранения Альбуса Дамблдора, Волан-де-Морт всё равно оставался чем-то крайне недоволен… Он шёл по горной дороге в холодном сиянии утренней зари. Далеко внизу различался окутанный туманом призрак маленького городка. Не в нём ли живёт человек, которого он так давно ищет? Человек, в котором нуждается так сильно, что способен думать только о нём, человек, которому известен ответ, известно решение его проблемы… - Гарри! Гарри, проснись! Поттер открыл глаза. Он снова лежал на диване в гостиной дома на пл. Гриммо, 12. Лицо его было покрыто испариной, влажная от пота футболка неприятно липла к телу, а очки съехали куда-то набок. Шрам на лбу дёргало и покалывало. В камине во всю шипело, змеилось и искрилось яростное пламя, ярко освещая аккуратно прибранную комнату и создавая страшную иллюзию, словно вся она была объята этим пламенем. - Ты бормотал во сне, - сказала Грейнджер, но даже её тихий голос, казалось бы, лишённый всяких интонаций, не смог обмануть Поттера. Он встретился с подругой взглядом и окончательно утвердился в мысли, что не ошибся - её карие глаза, обычно приятного, тёпло-шоколадного оттенка, сейчас смотрели с подозрением и укоризной. От её проницательного взгляда, конечно же, не укрылось его состояние. - Правда? – зачем-то глупо переспросил Гарри, прекрасно понимая, что отступаться ему уже некуда. – Наверное, уснул случайно… - неловко сев, он демонстративно широко зевнул и, спихнув на лоб очки, стал тереть руками лицо, якобы просто со сна… Но на самом деле, чтобы незаметно надавить пальцами на шрам, который всё ещё неприятно напоминал о себе. Но даже с закрытыми глазами Гарри мог чувствовать на себе порицающий его взгляд Гермионы. И, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, решил невзначай поинтересоваться: - А ты как здесь оказалась ночью? - Ходила посмотреть зелье… Поттер, наконец, открыл глаза и, поправив очки, уставился на большой стакан молока в руке Гермионы, а потом его взгляд зацепился за пару крупных крошек (наверное, от испечённого Кикимером кекса) в уголке её «молочных усов» и с понимание протянул: - Ааа…ну да… - протянул он, через силу улыбнувшись. - Что? – внезапно спохватилась Грейнджер и украдкой утёрла рукавом халата испачканные губы. - Нет, всё в порядке, - улыбнулся Поттер и, приняв сидячее положение, освободил подруге место на диване. – Так что я там такое бормотал? - «Грегорович», - вновь насторожившись, ответила Грейнджер, запахивая поплотнее свой халат и присаживаясь рядом с другом. - Чаще всего ты повторял именно это. Гарри опять потёр лоб, размышляя. У него возникло смутное представление, что он слышал это имя прежде, но где конкретно – вспомнить не мог. - А кто этот Грегорович? - Майкью Грегорович – знаменитый мастер волшебных палочек, - отпив молока, Гермиона предложила стакан другу, и тот с удовольствием сделал большой глоток. - Только он уже очень старый и давно отошёл от дел, - тем временем продолжала Грейнджер. - Виктор когда-то рассказывал мне, что стал, наверное, последним его покупателем… - Постой, какой ещё Виктор? – прервал подругу Поттер и, видимо ещё не окончательно отойдя ото сна, нечаянно допил всё её молоко, даже не подозревая до этого, насколько сильно его мучила жажда. – Ой, прости… - Ничего. Это уже второй, - со смущённой улыбкой призналась Грейнджер. – Будешь ещё? Я могу сходить… - Нет, спасибо. Так о каком Викторе ты только что говорила? - О Викторе Краме. Мы с ним немного общались на Турнире «Трёх Волшебников», помнишь? - Ах, Виктор. Да, да… Грегорович… Грегорович… - пространственно повторил Гарри. Он попытался точно припомнить свой сон, но в памяти всплыли лишь горизонт в горах да очертания городка в глубокой долине. - Думаю, Волан-де-Морт ищет его. - Значит, твои сны и видения опять вернулись, – со вздохом произнесла Грейнджер, больше констатируя вполне ожидаемый ею факт, нежели спрашивая, и облокотилась боком на высокую спинку дивана. – Ты же понимаешь, Гарри, что тебе нужно… - Понимаю, Гермиона, - отрезал Поттер, метнув в её сторону хмурый взгляд, уже заранее зная, что она сейчас опять начнёт нудить о пользе зелья Снегга. – Просто, как подумаю, что этот мерзавец сотворил с Дамблдором… - Я знаю, Гарри, - Гермиона слегка подалась вперёд и ненадолго сжала его руку. – Но, по крайней мере, это зелье работает. Я перепроверила взаимодействия всех компонентов по книгам, которые у меня были, и которые смогла отыскать здесь, и, вроде бы…всё действительно без подвоха, - она слабо улыбнулась и решила вернуться к прерванной теме: - Так ты говоришь, что Волан-де-Морт ищет Грегоровича? Но зачем? - Да, ищет, - подтвердил Гарри. - И, судя по всему, очень активно. Только вот зачем…я и сам не знаю? – он помолчал, пытаясь понять, для чего Волан-де-Морту понадобились оба самых лучших изготовителя волшебных палочек, а потом задумчиво спросил, с нажимом потирая лоб: - Так он, этот Грегорович, хороший мастер волшебных палочек? - Более чем хороший, я бы сказала. В Восточной Европе он был таким же почитаемым умельцем своего дела, как и мастер Олливандер у нас, в Великобритании. - А почему тогда он отошёл от дел? - Точно не знаю, но Виктор рассказывал, что когда-то этот старик в рекламных целях рассказывал всем своим клиентам, будто, обладает Бузинной палочкой, представляешь!? А потом вдруг закрыл свой магазинчик и исчез. - Бузинная палочка! – внезапно осенило Поттера, так что он даже подпрыгнул на месте. – Гермиона, я понял, что ищет Волан-де-Морт! Он ищет один из трёх «Даров Смерти» – Бузинную палочку! Он думает, она до сих пор у Грегоровича! - А разве она у него была? Я думала, «Дары Смерти» – это только детские сказки… - Не сказки! Моя же Мантия-невидимка существует! И не знаю, была ли Бузинная палочка когда-либо у Грегоровича, но каким-то образом она точно оказалась у Дамблдора! - У Дамблдора?! Я вообще, - Гермиона неожиданно запнулась и, сосредоточенно сведя брови, уставилась в пространство перед собой, - вообще что-то не припомню, чтобы Дамблдор пользовался при нас волшебной палочкой… - Поверь мне, это она! Я её видел! – твёрдо заявил Гарри. Глаза его горели за стёклами очков не хуже, чем отражающийся на их поверхности огонь в камине. – Только поначалу не понимал… А, когда Драко рассказал мне о «Дарах Смерти» и привёл их примерное описание, - с вдохновением выпалил он, даже не заметив, как удивлённо вытянулось лицо Гермионы, - то я так и спросил Дамблдора напрямую о его палочке. И он сказал, что это именно она! Мерлин, - Гарри хлопнул себя ладонью по лбу, - как же я раньше не сообразил, что Волан-де-Морт ищет именно её?! - Ты хочешь сказать, что Драко Малфой рассказывал тебе о «Дарах Смерти»?! - цепко смотря на друга и делая акцент чуть ли не на каждом слове, уточнила Грейнджер. - Ну, да, - спокойно пожал плечами Гарри. – Когда мы зелье варили для Снегга. У нас с Драко просто был уговор… - но тут до него, наконец, дошло, что он явно сболтнул лишнего и быстро захлопнул рот. Замерев, Поттер осторожно посмотрел на Гермиону – Мерлинова борода, как он не любил вот именно этот её выжидающий объяснений взгляд! - Его ты тоже, кстати, звал во сне, - словно забивая последний гвоздь в крышку его гроба, заметила Грейнджер и ещё требовательнее воззрилась на друга. - К…кого? – очень неумело притворился Поттер и отодвинулся подальше к подлокотнику дивана, будто это могло спасти его от допроса. - Драко. Ты говорил: «Драко, не надо! Вернись!», - с каждым её словом Поттер цепенел всё больше. – А потом вдруг стал бормотать: «Грегорович…». - Ну, да… - замялся Гарри. – Наверное я звал Др…Малфоя, потому, что мне снился Дамблдор и то, как он падает с Астрономической башни… А ведь это именно Малфой обезоружил его… - Гарри, - голос Гермионы зазвучал неожиданно мягко и участливо, - ты точно ничего не хочешь мне рассказать? - Дементор! Гермиона! – Поттер ринулся вперёд и неожиданно вцепился в предплечья подруги. – Олливандер не помог Волан-де-Морту и теперь он идёт за другим мастером волшебных палочек, который, как он считает, владеет Бузинной палочкой! Но, как только он узнает, что Бузинная палочка всё это время была у Дамблдора…а Драко его обезоружил… Мерлин! Он же его убьёт! Он убьёт Драко! – вскочив на ноги, Гарри вцепился в свои волосы и стал нервно метаться по гостиной. – Нужно срочно его предупредить. Нужно… Может послать Патронуса? - Гарри, перестань истерить! Ударившись в панику, Поттер даже не заметил, как подруга оказалась рядом и, схватив его за плечи, попыталась встряхнуть, но это у неё плохо получилось – всё же Гарри был уже не тем хлипким первокурсником, каким пришёл в Хогвартс. - Кого ты собрался предупреждать? – кричащим шёпотом, чтобы не разбудить Рона, призывала его она. - Малфоя? Ты же сам говорил, что он теперь один из них, что у него тоже Метка. - Ну какой из него Пожиратель, Гермиона?! – возмутился Поттер, морщась, будто почуял неприятный запах. – Ты вот видела, как Волан-де-Морт давит на его родителей? – Грейнджер нерешительно тряхнула копной густых волос, ошарашенно глядя на друга. – А я видел! И поверь мне, они уже и сами не особо рады, что этот выродок находится в их доме! - Но, Гарри, опомнись! Ты сейчас ничем не сможешь ему помочь! Мы обязаны продолжать начатое. Волан-де-Морт же ещё не знает, что Дамблдора обезоружил не Снегг? Значит, остальные сочли это неважным, а сам он их не спрашивает. Пока что Малфой в безопасности, пойми же! Но если ты сейчас сорвёшься и натворишь глупостей, то… - Что? – с вызовом спросил Поттер. – Хочешь сказать, что будет так же, как с Сириусом, да? - Что? Нееет! С чего бы мне сравнивать Драко Малфоя с Сириусом?! И к тому же, Сириус был твоим крёстным, а Малфой... И вообще, я не это хотела сказать, - внезапно побледнела Гермиона, хотя Гарри и так сразу понял, что она лжёт. Именно это она и имела ввиду. И, как бы ему не хотелось сейчас возмутиться и начать всё отрицать, он, к сожалению, понимал, что она права. Права, как всегда… Поэтому просто отступил назад и, беспомощно обхватив себя руками, отвернулся к камину. Невидяще глядя в окно, Гарри молча качал головой, словно у него не осталось больше сил, противостоять тому протестующему чувству, что поднималось в нём из глубины души. Доводы Гермионы звучали, как всегда, логично и достоверно, но он так не хотел в них верить. У Гарри как будто сломалась какая-то внутренняя опора, которая каким-то чудом сумела устоять даже, после всего того кошмара, которому он стал свидетелем на вершине Астрономической башни. Потеряв Драко… Своего любимого… Супруга… Он будто заново осиротел, едва успев отогреться под напором его тёплых, упругих и привлекательно полных губ, и готов был бежать за Ним хоть на край Света – лишь бы вернуть…ещё хотя бы раз просто обнять его и крепко прижать к своей груди. Успеть сказать, что любит... Успеть попрощаться...надышаться Им перед смертью! Но в то же время, Гарри понимал, что связан по рукам и ногам… «Ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой…» Так и есть. И всегда было. Гарри был всё так же безрассуден и горяч, но одному он успел научиться у своего Холодного Слизеринского Принца: иногда нужно сделать полшага назад, притворившись, что отступил, чтобы взять разгон для решающего рывка вперёд. И если эти «полшага» были сейчас решающими в вопросе безопасности Драко, Гарри готов был стиснуть зубы и отступить. Пока что. Возможно, не потеряй он из-за собственной горячности тогда Сириуса и не случись так, что он влюбится в самого невероятного и неожиданного парня – своего вечного врага! – Драко Малфоя, Поттер бы уже в первый день исчезновения супруга аппарировал без плана, без страховки и подкрепления в Мэнор и попробовал бы взять его штурмом. И тому-Гарри-Поттеру, каким все привыкли его считать, возможно, даже улыбнулась бы удача, и он сумел бы даже проникнуть в поместье Малфоев. Но даже если бы каким-то чудом полегли все Пожиратели Смерти, даже если бы Волан-де-Морт в тот день был где-нибудь за сотни миль и не смог бы убить его на месте собственноручно, тот-Гарри-Поттер вряд ли бы подумал о том, что, в отличие от него – сироты, у которого во всём Мире-то и было, что пара друзей детства и любимый человек – у Драко всё ещё есть семья… И какая бы она ни была, Драко не смог бы их в тот момент бросить там. Без защиты, без уверенности, что они сумеют спастись. Без надежды… И это мгновение промедления – если бы, конечно, Люциус Малфой не убил бы его первым! – могло стоить им обоим жизни. Но Гарри никогда бы не смог так поступить с Ним. И пусть гриффиндорец в нём голосил о том, что он зря теряет драгоценное время, зато спокойный и рассудительный голос слизеринца звучал убедительнее, лишь раз сказав, что только так он сможет спасти Драко и его родным жизнь. «В конце концов, - вальяжно подметил Разум. – Ты сам же говорил Драко, что в долгу перед ним. Так вот пришло время платить по счетам!» Так что, да. Он больше не поддастся на провокации и не допустит повторения истории с Сириусом. Что бы там Гермиона себе не надумала! - Герми, я отвечу тебе то же, что сказал Паркинсон и Забини, когда они спросили меня об этом в «Кабаньей голове»… - Поттер резко развернулся к подруге лицом и с тяжёлым вздохом плюхнулся в ближайшее кресло. – Мы с Драко больше не враги. - Ладно, - тихо вздохнула она и присела обратно на диван. Гермиона не собиралась давить на друга и принуждать его рассказывать ей сейчас то, что он хотел сохранить для себя. Возможно, когда-нибудь…если Гарри сам того захочет, она выслушает его историю. Но не сегодня. - Ладно? – переспросил её Гарри, ожидавший громких выкриков и скандала. - Ладно, - без издёвки повторила Грейнджер и пожала плечами. – По крайней мере, наладив с тобой отношения, Малфой перестал себя вести, как последняя задница! И, сказав это, она взяла с пола свой пустой стакан из-под молока и, пожелав недоумевающему другу «Спокойной ночи», неторопливо пошла в сторону кухни. Гарри даже не подозревал, какие на самом деле сильные чувства всколыхнул в ней их разговор и новость о том, что сны и видения о Волан-де-Морте вновь не давали ему покоя! Гермиона очень хотела помочь и старалась делать всё, что было в её силах. Но прекрасно видела, что Гарри терзали мысли о вещах намного более серьёзных, чем те, которые он им озвучивал до этого… Всем им было нелегко. Но Гермиона сегодня вдруг отчётливо поняла, что Гарри нуждался сейчас вовсе не в «разговорах по душам»… И, как бы ей не прискорбно было это признавать – больше всего сейчас он нуждался в Малфое! А она… Добредя до кухни, Гермиона опустилась на стул и повертела в пальцах пустой стакан. Она тоже скучала. Скучала по Хогвартсу и их школьным приятелям, по Хагриду и по своему мурлычущему Живоглотику. Но больше всего Гермиона скучала по родителям и боялась, что, если им не удастся найти все эти таинственные крестражи и повергнуть Волан-де-Морта, то она больше никогда не сможет их увидеть вновь… Вздохнув с тоской, она чисто инстинктивно запустила руку в глубокий карман своего халата, куда вечером припрятала снимок родителей, но, нащупала там ещё какой-то листок пергамента, а, развернув его, увидела уже хорошо знакомую записку их бывшего профессора Зельеварения. С досадой поджав губы, Грейнджер обиженно уставилась на строго выведенные строчки рецепта с кратким описанием свойств и побочных эффектов зелья, и сглотнула ком в горле. В этих нескольких строках крылось спасение её лучшего друга, но и столько боли и предательства… Она вдруг вспомнила, как Снегг посмотрел на неё, перед тем, как обернуться чёрным дымом и бросится в окно, и неожиданно содрогнулась. Ею овладело жуткое смятение и вновь нахлынувшее непонимание поступков этого загадочного человека, который постоянно рисковал всем, спасая их жизни, и которому, казалось бы, было вовсе не всё равно, что станется с их жизнями и судьбами, но в то же время… - Мисс Грейнджер? – прокряхтел Кикимер, появляясь в дверях кухни, и Гермиона чуть не вскрикнула от испуга. – Простите… - домовик низко поклонился, разглаживая ручками свой белоснежный и накрахмаленный наряд. – Кикимер не хотел Вас напугать… Желаете что-нибудь съесть? Или, быть может, ещё молока? - Ам, нет…нет, - неловко улыбнулась Грейнджер, комкая бумажку с рецептом в пальцах и поднимаясь из-за стола. – Думаю, на сегодня мне уже достаточно молока. - Как пожелаете, мисс, - вежливо ответил Кикимер и, приметив в её руке клочок смятого пергамента, словно из ниоткуда, достал мусорное ведро. - Зачем это? – удивилась Грейнджер. - Кикимеру показалось, что Вам больше не нужна эта бумажка? Гермиона разжала ладонь и отчего-то с волнением уставилась на скомканный пергамент. Рецепт она уже знала наизусть, да и для верности, скопировала его в нескольких своих блокнотах, но зачем-то продолжала всюду таскать его с собой… Так, словно этот жалкий клочок пергамента мог помочь ей раскрыть загадку личности Северуса Снегга. Но, если это не удалось даже Дамблдору… - Так мисс Грейнджер будет выбрасывать мусор? – снова аккуратно напомнил о себе Кикимер и приподнял ведро повыше, чтобы она точно не промахнулась. - Да, - твёрдо ответила Гермиона на выдохе. – Ты прав, Кикимер. Пора научиться навсегда избавляться от лишнего мусора в моей жизни, а иначе…однажды наступит момент, когда в ней не останется места для самого важного! – и, с чувством швырнув записку в мусорную корзину, ушла в свою комнату. В это время, вновь оставшись в одиночестве, Гарри снял очки и стал опять с нажимом потирать лицо, напряжённо думая, анализируя свой обрывочный сон и рассказ Гермионы о его бормотании, и пытаясь предугадать дальнейшие действия Волан-де-Морта, чтобы доступными ему средствами (хотя какие, нахрен, у него здесь могут быть средства?!) защитить Драко. «Значит, Волан-де-Морт всё ещё не заполучил, так вожделенную им, Бузинную палочку… А ведь он даже и не подозревал, как близок был к своей цели! Знай он тогда, когда посылал своих прихвостней в Хогвартс, кто был её владельцем…» - Поттер с силой прижал ладони к лицу и, согнувшись пополам, задушено заскулил. Теперь, когда Волан-де-Морту была больше не страшна «кровная защита» Гарри, и когда Альбус Дамблдор не мог больше стоять на его пути к «мальчишке», он бросил все свои силы на то, чтобы найти самую могущественную волшебную палочку во все времена! А Поттер, зная это наперёд, чувствовал себя как никогда беспомощным и растерянным… Но вскоре, после этого ночного разговора, шрам Гарри вновь пронзило жалящей болью, и он увидел… Увидел, как Волан-де-Морт, разъярившись не на шутку, после разочаровывающего признания Грегоровича о том, что Бузинной палочки у того давным-давно нет, силой проник в Разум мастера и, разглядев лицо похитителя, понял, что им был никто иной, как Геллерт Грин-де-Вальд. А после этого, за ненадобностью просто убил бедного старика Грегоровича, даже глазом не моргнув, и отправился в Нурменгард, где до сих пор гнил в заточении Грин-де-Вальд. На несколько минут Гарри пришёл в себя, тяжело дыша и выныривая из внезапного видения, и стал яростно растирать свой шрам, чтобы хоть как-то усмирить эту адскую боль. А затем всё началось вновь… Он ощутил, что больше не скользит по воздуху, словно дым, а распрямляется в полный рост в сырой, насквозь провонявшей гнилью и испражнениями, тесной одиночной камере с единственным окном почти под самым потолком, через которое ему и удалось туда проникнуть… В следующее мгновение он разглядел в углу камеры старика. Тот был такой худой, что было не ясно, как ему до сих пор удаётся держаться на ногах. И, вопреки ожиданиям Волан-де-Морта, этот старик не был удивлён или напуган его появлением, как большинство, а смеялся в его змеиное лицо невероятно открыто и презрительно: - Что так рассмешило тебя, Грин-де-Вальд? – стараясь держать себя в руках, прошипел Волан-де-Морт, «подплывая» ближе к узнику. - Возможно то, что тебя одурачили, о Великий Тёмный Лорд! Лучше убей меня сразу! Я с радостью встречу смерть. Да только моя смерть не поможет тебе отыскать то, что ты ищешь… Ты многого не понимаешь… Очень многого… Когда-то и я точно так же заблуждался, но ты… Ты ещё тупее меня, Лорд Волан-де-Морт! - дерзко ответил Грин-де-Вальд и зашёлся безудержным, хриплым смехом, хохоча во весь беззубый рот, но вскоре так закашлялся, что Гарри даже показалось, будто тот сейчас просто рассыплется на части – такой ужасный и сухой кашель раздирал его, видимо, очень давно и безнадёжно больные лёгкие. Гарри чувствовал нарастающий гнев Волан-де-Морта и его возмущение поведением и ответами узника, и невольно восхитился смелостью этого дряхлого старика. Но тут Волан-де-Морт выкинул вперёд руку с волшебной палочкой, и Грин-де-Вальда сначала припечатало к металлической решётке, а затем потащило по ней вверх, под самый потолок сырой камеры. Терпение Волан-де-Морта практически иссякло и он уже всерьёз хотел прикончить этого ползучего гада, но сначала выяснить то, зачем пришёл в эту вонючую дыру… - Говори! – зашипел он, раздувая узкие щели змеиных ноздрей от злости. – Говори: где она?! Где Бузинная палочка? - У меня её нет, - скалясь, как безумный, пожал тощими плечами Грин-де-Вальд и с детской любознательностью стал оглядываться по сторонам, впервые находясь так высоко и сменив ракурс обзора на своё пристанище. А затем его удивительно живой взгляд зацепился за небольшое окно в стене, и, сумев разглядеть за ним бушующий океан, посеребрённый холодным лунным светом, громко охнул от неподдельного восторга. Волан-де-Морт раздражённо рыкнул и нервным движением палочки отшвырнул Грин-де-Вальда на прогнивший матрас тюремных нар. - ГДЕ ОНА?! – заорал он так, что заглушил этим даже рёв стихии за толстыми стенами Нурменгарда. – Куда ты спрятал её, после того, как выкрал у Грегоровича? Отвечай мне! – и вновь пригвоздил истощённого старика к решётке. Грин-де-Вальд захрипел, закряхтел пуще прежнего и попытался откашляться, но лёгкие его свело спазмом, что было даже трудно сделать вдох. Гарри чувствовал, как ярость искрила и жгла вены Волан-де-Морта от того, что ему всё ещё приходилось терпеть упрямство этого ничтожества, некогда мнившего себя одним из величайших Тёмных волшебников. Ему тошно было смотреть во что превратился тот юноша, что ловко выпрыгивал из окна Грегоровича с Бузинной палочкой в руке! - Она честно досталась лучшему волшебнику, чем я… - найдя в себе силы приподнять голову, Грин-де-Вальд нагло посмотрел прямо в пылающие алые глаза Тёмного Лорда и сплюнул ему под ноги кровь. – И, уж тем более, лучшему, чем ты когда-либо будешь, Том Рэддл! – давясь от сдерживаемого кашля, издевательски просипел старик. Казалось, будто в последние годы он только и ждал шанса, чтобы высказать Волан-де-Морту всё это. - Ты никогда не победишь, ты не сможешь победить! – перебарывая собственный запущенный недуг, продолжал кряхтеть он злорадно. - Так же как и я, уже никогда не смогу извиниться за то, что сказал Ему тогда… Так убей же меня! Твои пытки не принесут результатов – я тебя уверяю. Может быть я и слаб, но тебе не скажу больше ни слова, кроме того, что ТА волшебная палочка никогда не будет твоей… Злоба Волан-де-Морта перехлестнула через край. Вспышка зелёного света озарила тёмную камеру, хрупкое дряхлое тело подбросило в воздух и снова швырнуло на жёсткую лежанку уже бездыханным. Волан-де-Морт отвернулся к окну и, больше не сдерживая свою ярость, взревел так ожесточённо, что даже задрожали толстые стены Нурменгарда, а Поттера практически «вышвырнуло» из чужого Сознания. И вот тогда-то Гарри запаниковал уже всерьёз. Как бы ему не хотелось узнать что-либо ещё полезное из этих «видений», как бы он втайне не мечтал – хоть одним глазком! – взглянуть на Драко, но ему пришлось возобновить регулярный приём зелий по рецепту Снегга, а также бросить все силы на занятия Окклюменцией. Но вовсе не потому, что Гермиона всё чаще мрачнела и хмурилась при виде его, всё отчётливее выступающих под глазами, тёмных кругов, а Рон, видя молчаливые переглядывания друзей, начинал задавать слишком много вопросов. Нет. Дело было вовсе не в этом. Гарри просто до смерти испугался, что даже той малости, которую всё же сообщил Волан-де-Морту Грин-де-Вальд, окажется достаточно, чтобы тот рано или поздно догадался, кто был последним владельцем Бузинной палочки. А после, не за горами будет и тот день, когда Волан-де-Морт захочет получить полноправную власть над ней и, докопавшись до сути, доберётся и до Драко… Гарри приводила в животный ужас даже одна мысль о том, что Драко всё это время вынужден находиться под одной крышей с этим монстром и Мерлин-весть что ещё делать, чтобы просто выжить! Но позволить Волан-де-Морту - этому безносому выродку! - убить единственного человека, которого он по-настоящему полюбил…Гарри допустить не мог! И для этого готов был поступиться собственными принципами и принять все возможные и невозможные меры! *\\* - Неужели мы больше ничего не можем сделать, кроме как тухнуть в этом доме?! – негодующе воскликнул однажды Уизли. - Нет, - с сожалением ответил Гарри. - Если только ты не знаешь, где ещё может быть спрятан следующий крестраж. И, было бы ещё лучше, если бы заодно ты узнал: что он из себя представляет! Уизли притих. Тут ему нечего было противопоставить. Он никогда не занимался активным поиском крестражей, а Дамблдор никогда с ним ничего не разучивал, как с Гарри. О Том-Кого-Нельзя-Называть и его прошлой жизни Рон знал ничтожно мало, а точнее, ничего из того, что уже и так не было бы известно общественности и его друзьям. Одним словом, Рон всё чаще чувствовал себя абсолютно бесполезным… Видимо это очень явственно отразилось на его лице, так как Гермиона вскоре мягко опустила ладонь на его запястье и сказала: - Рон, не переживай так. Мы справимся… Мы с Гарри уже пытались найти след прошлой жизни Тома Рэддла, но пока… - Да знаю я… - грустно буркнул Уизли. – Уверен, вы с Гарри его точно найдёте! – и, выйдя из-за стола, стал подниматься по лестнице в свою комнату. - Рон! – позвала его расстроенная Грейнджер, но тот не вернулся. - Оставь его, Гермиона, - тихо проговорил Гарри, пытаясь утешить подругу. – Он с этим справится. - Просто…просто… Всё так… Я тоже устала, Гарри! Грейнджер спрятала лицо в ладонях и замотала головой. Гарри обнял подругу и прижал к своей груди, глядя поверх её плеча в одну точку и тихо приговаривая: - Я знаю, знаю, Герм… Я тоже. Со временем Гарри и Гермионе начало казаться, что Рон совсем замкнулся в себе. Однако тот, наоборот, как будто смирился с их вынужденным положением и стал искать доступные способы развлечения в доме. Так он коротал время за игрой в свои любимые волшебные шахматы с Гарри, если у того возникало желание составить другу компанию, или вступал в «поединок» с несуществующим, но очень способным и коварным соперником - с самим собой. Или же просиживал на диване в гостиной (он почему-то не любил подолгу находиться в отведённой ему комнате) и отбивал разнообразные ритмы волшебной палочкой по корпусу на вид обычного маггловского радиоприёмника. На вопрос друзей о том, что он делает, Рон увлечённо закрутил ручки настройки и объяснил, что, перед отправкой из Хогвартса, Люпин сообщил ему о планах Ли Джордана и близнецов организовать некую пиратскую радиостанцию, с помощью которой они собираются вещать всю правду о новостях в Волшебном мире, и что доступ к этим передачам будет запаролен словом, так или иначе, связанным с «Орденом Феникса». Но ни в тот и ни в последующие дни, Рону так и не удалось добиться успеха. Когда Гарри в очередной раз застал друга за этим занятием и уже хотел сказать ему, что, может быть, тот что-то не так поняли, Уизли только отмахнулся и заявил: - А я уверен, что всё понял правильно! Вы с Гермионой можете продолжать заниматься своими сверхважными делами, а я всё равно поймаю нужную волну. Я докажу вам, что тоже могу быть полезен! - Рон, но никто и не говорит… - Зато думает! - перебил его Уизли, недобро оглядываясь через плечо. – Я знаю, как это выглядит со стороны, Гарри! И о чём вы там с Гермионой шепчетесь за моей спиной в её подвале… - Рон, что ты… - Но, рано или поздно, вы оба поймёте, как глубоко заблуждались на мой счёт! Поттер махнул рукой и решил просто оставить его в покое. Если Рон намерен кому-то что-то доказывать – пусть! Он не собирается ему в этом мешать. В конце концов, это всяко лучше, чем видеть, как тот киснет у окна целыми днями или швыряет о стену шахматные фигурки… Гарри и самому, признаться, было паршиво до тошноты, но он изо всех сил старался не заниматься самобичеванием и не впадать в депрессию из-за потери Драко… Как бы Гарри не отпирался, Гермиона всё равно наварила для него целый котёл зелья по рецепту Снегга и заставила всегда носить с собой хотя бы один пузырёк. Хотя шрам все эти дни почти не болел. И Гарри беспокоился – не упустил ли он ненароком чего-либо важного, наглухо закрыв свой Разум и исправно принимая это особое «Успокоительное»… С того дня, как Рон занялся вплотную настройкой радиоприёмника, по дому Блэков, помимо игры зачарованного рояля, разливалось эхо быстро переключаемых радиопередач, содержание которых мало чем отличалось от той ереси, которую в последнее время нёс со своих страниц «Ежедневный Пророк». С тревогой напрягая слух и вглядываясь в светящуюся панель радиоприёмника, Рон днями и вечерами просиживал в гостиной и усердно пытался уловить след таинственной радиостанции. Однако, только в начале апреля ему, наконец, улыбнулась удача. Гарри с Гермионой, наверное, уже в тысячный раз разглядывали в столовой составленный ими примерный план-схему «проникновения в Гринготтс» из того, что им было известно об этом банке со слов Дамблдора и ранее переданных Биллом Уизли бывшему директору сведений, как вдруг Рон взволнованно закричал с лестничной площадки второго этажа: - Поймал, поймал! Пароль: «Молния»! Я знал! Я был уверен, что получится! Гарри, Гермиона, давайте скорее сюда! Впервые за всё это время Поттер тоже почувствовал невероятное волнение, пока, сломя голову, нёсся по лестнице в гостиную. Рон уже стоял там на коленях, склонившись над небольшим радиоприёмником, откуда доносился очень знакомый голос: «Просим прощения за временное отсутствие в эфире. Это было связано с участившимися визитами в наши края очаровательных Пожирателей Смерти. Спасибо всем, кто ждал очередного выхода в эфир! И мы с удовольствием начинаем выпуск “Поттеровского дозора”!» - Это же Ли Джордан! – ликующе воскликнула Гермиона, чуть ли не хлопая в ладоши. - «Поттеровский дозор»? – удивлённо переспросил Гарри. - Ага! Скажи, круто? - Уизли так и сиял, самодовольно выпятив грудь. «…Теперь мы нашли для себя новое укрытие, - вещал Ли, - и я рад представить вам двух постоянных участников нашей передачи. Добрый вечер, ребята!» «Привет.» «Добрый вечер, Бруно.» - Бруно – это Ли? – спросил сам у себя Рон. - Понятное дело – у них у всех, наверное, прозвища, - сказал Гарри. - Но догадаться не трудно, - впервые за долгое время широко улыбнулся другу Рон. - Ш-ш! – шикнула на них Гермиона, складывая ноги по-турецки. «…Однако прежде чем мы послушаем Ромула и Равелина, - продолжал Ли, - позвольте на минуту отвлечься, чтобы сообщить о потерях, которые не считают нужным освещать в программе новостей Волшебного радиовещания и в «Ежедневном Пророке». К огромному сожалению, мы должны сообщить нашим слушателям о гибели Амоса Диггори и Теда Тонкса…» У Гарри что-то болезненно сжалось в животе. Он вспомнил застывшие глаза Седрика и то кошмарное чувство вины, которое испытал, когда был вынужден посмотреть в глаза его отца, Амоса Диггори, в ногах которого лежало бездыханное тело его единственного сына… Но он не был в курсе, что отец Седрика тоже присоединился к «Ордену Феникса». Да, они многое пропустили, застряв в этом доме! А тем временем их товарищи несли невосполнимые потери… Гарри, Гермиона и Рон в ужасе уставились друг на друга. «…Также был убит гоблин по имени Кровняк. Предположительно, путешествовавшие вместе с Тонксом, Диггори и Кровняком волшебник из семьи маглов, Дин Томас, и ещё один гоблин спаслись. Если Дин нас сейчас слышит или у кого-то есть о нём известия, его родители и сёстры будут рады любым новостям! К сожалению, списки таких же отважно сбежавших от тирании нового директора Хогвартса, Северуса Снега, который, напомню вам, около месяца назад был назначен на этот пост Министром Магии…» - СНЕГГ!? – изумился Поттер, вскакивая на ноги. – Но…как?! - Да как они могут! Он же полнейшая скотина! Убийца! Гермиона привалилась спиной к дивану и, округлив глаза, запустила пальцы в растрёпанные волосы. А Ли Джордан тем временем говорил: «…Между тем в Гэддли найдены мёртвыми в своём доме семья маглов из пяти человек. По утверждению маггловских властей, причиной смерти стала утечка газа, но члены «Ордена Феникса» сообщают мне, что истинная причина – Убивающее заклятие! Ещё один пример, подтверждающий то, что давно уже стало общеизвестным: убийство магглов стало при новом режиме одним из способов проведения досуга…» Гарри бросил тревожный взгляд на подругу и присел рядом с ней на ковёр. - Не волнуйся, - тихо произнёс он. – Они не доберутся до твоих. - Хотелось бы верить… - шмыгнула носом Грейнджер. Уизли подсел к ней с другой стороны и приобнял за плечи. - Орден о них позаботится. Вот увидишь, - твёрдо сказал он, хотя всем им было понятно, что при таком уровне преступности, никто не мог быть в безопасности. Даже маги. Но Гермиона была благодарна Рону за поддержку и, уже тише хлюпнув носом, положила голову ему на плечо. - Я сама спрятала их… - тихо сказала она. - В смысле? – хором спросили парни, но она приложила указательный палец к губам и прошептала: - Потом расскажу. Слушайте… «…Дорогие радиослушатели, я приглашаю вас вместе с нами провести минуту молчания в память о всех несправедливо убитых Пожирателями Смерти…» Наступила тишина. Гарри, Рон и Гермиона не проронили ни звука и, казалось, что можно было даже услышать, как в эту минуту тикают настенные часы в прихожей. Гарри разрывался между тем, чтобы слушать ещё и страхом перед тем, что может услышать. «Спасибо, - наконец, сказал Ли. – А теперь я обращаюсь к нашему постоянному участнику Равелину за последними новостями о том, как новый порядок в волшебном мире отражается на жизни магглов.» «Спасибо, Бруно», - произнёс голос, который невозможно было не узнать, - низкий, неторопливый, от него сразу становилось спокойнее на душе. - Кингсли! – завопил Рон, подскакивая и случайно сбрасывая с плеча голову Грейнджер. – Ой, прости, Гермиона. - Ничего. Тише. «Магглы по-прежнему не подозревают, в чём причина их несчастий, но общая обеспокоенность среди населения Лондона неумолимо нарастает. Количество пострадавших не становится меньше, - говорил Кингсли Бруствер. – Однако внушает надежду то, что нередки случаи, когда волшебники и волшебницы, рискуя собственной жизнью, защищают своих друзей-магглов и просто соседей, часто даже без их ведома. Я бы хотел призвать наших слушателей следовать их примеру. Хотя бы обеспечьте Защитными чарами жилища магглов на своей улице. А сами не забывайте удостовериться в подлинности личности человека, задав несколько секретных вопросов, прежде чем впустить его в собственный дом. Такие несложные меры предосторожности могут спасти множество жизней.» «Равелин, а что ты скажешь тем радиослушателям, по мнению которых в наши опасные времена нужно следовать принципу “Волшебники – прежде всего”?» «Скажу, что от подобного принципа один шаг до “Чистокровные – прежде всего”, а там и просто “Пожиратели Смерти”! – ответил Кингсли. – Все мы люди, верно? Каждая человеческая жизнь бесценна.» «Отлично сказано, Равелин! Если мы всё-таки выкарабкаемся из этой заварушки, я буду голосовать за тебя на выборах Министра Магии. А теперь послушаем Ромула в нашей постоянной рубрике “Друзья Поттера”» «Спасибо, Бруно», - отозвался другой, хорошо знакомый всем троим голос. Рон открыл было рот, но Грейнджер, уже взявшая себя в руки, его опередила: - Мы поняли, что это Люпин! «Ромул, ты по-прежнему утверждаешь, как и в каждое своё появление в нашей передаче, что Гарри Поттер до сих пор жив?» «Да, - твёрдо заявил Люпин. – Я ни на минуту не сомневаюсь, что о его гибели Пожиратели Смерти кричали бы на всех углах, а пока что на них только его портреты с надписью «Разыскивается!». Кстати, хочу заметить, что снимок был выбран не очень удачно, - Ли Джордан засмеялся. – Если бы Гарри Поттер был действительно мёртв, Пожиратели не упустили бы такой возможности подорвать боевой дух противников нового режима. Мальчик-Который-Выжил воплощает в себе всё то, за что мы сражаемся: торжество добра, силу чистой души и необходимость продолжать сопротивление, несмотря ни на что!» Гарри почувствовал, как в нём поднимается благодарность к этому человеку, которого он даже мысленно не мог причислить к тем тварям, которых «обращал в свою Веру» Фенрир Сивый. «Ромул, а что бы ты сказал Гарри, если бы знал, что он сейчас нас слушает?» «Я сказал бы, что все мы мысленно с ним! – вдохновенно ответил Люпин и добавил, после короткого колебания: - И ещё сказал бы: всегда следуй своему инстинкту, он почти никогда не ошибается…» Гарри посмотрел на Гермиону: у неё в глазах стояли слёзы. - Почти никогда не ошибается… - эхом прошептала она. - О! А, кстати, я не говорил? – удивился Рон. – Мать как-то мне в письме по-секрету шепнула, что Люпин вернулся к Тонкс! И она, вроде, как даже того… - Чего «того»? – не понял Гарри. - Ну, кругленькая скоро будет! – смущаясь, одними губами произнёс Рон. - Мерлин Всемогущий! – вздохнула Гермиона. – Так это она…в положении…участвовала в последней битве с Пожирателями?! Как же Люпин ей мог позволить такое?! - А ты попробуй её удержать! – хмыкнул Уизли, водя палочкой по крышке радиоприёмника, чтобы устранить появившиеся помехи. - Что правда, то правда! – поддержал его Гарри. – Герм, ты что нрав Тонкс не помнишь? Это она скорее способна усадить Люпина дома рядом с собой, чем он заставит её отсиживаться где-то, пока сам сражается! Помехи, наконец, прекратились, и все трое опять навострили слух. «…И, как всегда, новости о друзьях Поттера, пострадавших за свои убеждения?» - спросил Люпина Ли Джордан, а Гарри нахмурился – подобная формулировка вопроса неприятно резанула его по ушам. «Наши постоянные слушатели уже знают об арестах нескольких наиболее заметных сторонников Гарри Поттера. Среди них – бывший главный редактор журнала «Придира», Ксенофилиус Лавгуд…» - Хотя бы живой, - пробормотал Рон, покусывая губы. «А также в последние часы стало известно, что Рубеус Хагрид… - все трое ахнули и чуть не пропустили от испуга конец предложения. - …известный многим хогвартский лесничий, едва не был арестован на территории школы, где он, по слухам, организовал вечеринку в поддержку Гарри Поттера. Тем не менее, захватить Хагрида не смогли. Насколько нам известно, теперь он в бегах.» «Надо думать, спасаться от Пожирателей Смерти намного сподручнее, если у тебя есть сводный братик в шестнадцать футов ростом!» - не сдержавшись, ввернул Ли. «Это, безусловно, большое преимущество, - очень серьёзно согласился Люпин. – Хотелось бы только добавить, что, хотя все сотрудники «Поттеровского дозора» восхищены отвагой Хагрида, мы настоятельно советуем сторонникам Гарри Поттера воздержаться от подобных мероприятий. Устраивать показательные вечеринки в такое время – не самая разумная линия поведения. Кстати, всё по тем же слухам, стало известно, что и нынешний директор Хогвартса, после того случая, строжайшим образом запретил любые увеселительные мероприятия и собрания среди учеников. Как ни странно, если бы все не знали, что именно Северус Снегг - а не Гарри Поттер, как продолжает утверждать «Ежедневный Пророк»! - повинен в убийстве Альбуса Дамблдора, то его поступок тоже можно было бы счесть, как, своего рода, «оборонительные меры» в интересах учеников… Ведь всем нам известно, что сейчас в школе не только находятся, но и даже преподают некоторые предметы, Пожиратели Смерти!» «В самом деле, Ромул, - согласился Ли. – Стоит пока поберечь силы для главной вечеринки в честь свержения Того-Кого-Нельзя-Называть! И мне очень хочется верить, что это время всё-таки не за горами! А пока, позвольте напомнить вам, наши дорогие слушатели, что в волшебном мире введён строжайший запрет на имя Того-Кого-Нельзя-Называть заклинанием Табу. И, как бы мы не восхищались отвагой тех, кто решается называть его запрещённым именем, однако им всё же стоит пока воздержаться от излишнего героизма, если они не хотят, чтобы Пожиратели Смерти тотчас же оказались рядом…» В глазах Рона и Гарри застыл испуг и немой вопрос – они явно подумали об одном и том же, что под крышей этого дома уже не раз произносилось имя Волан-де-Морта, однако их успокоила Гермиона: - Заклинание «Доверия», наложенное на этот дом Дамблдором, делает его непроницаемым к подобному запрету, пока жив нынешний Хранитель тайны. И ребята тут же выдохнули с облегчением. - Так вот почему на площади время от времени топчутся Пожиратели! – воскликнул Уизли. – Эти олухи не могут обнаружить твой дом, Гарри! «…Так вот, - сказал чуть громче прежнего Ли Джордан, - мы предлагаем вам, наши дорогие радиослушатели, выражать свою верность парню со шрамом в виде молнии, продолжая слушать нашу передачу! А теперь перейдём к новостям о волшебнике, столь же неуловимом, как и Гарри Поттер. Мы обычно называем его Главным Пожирателем Смерти, и сейчас с нами поделится своими взглядами на некоторые безумные слухи по его поводу наш новый корреспондент – Грызун!» «Грызун?!» - послышался ещё один знакомый голос. Гарри, Рон и Гермиона хором воскликнули: - Фрэд! - Нет… Кажется, Джордж. - По-моему, всё-таки Фрэд, - сказал Рон, подавшись ближе к приёмнику. Тем временем близнец – который бы он ни был – возмущённо произнёс: «Я не желаю быть Грызуном! Я сказал, что буду Рапирой!» «Ну хорошо, Рапира, ты можешь прокомментировать для нас, что рассказывают о Главном Пожирателе Смерти?» «Конечно, Бруно, - охотно ответил Фрэд. Как известно нашим радиослушателям – если они не прячутся от жизни на дне садового пруда или где-нибудь вроде этого, Сами-Знаете-Кто предпочитает оставаться в тени и тем самым успешно создаёт панику среди населения. Правда, если верить слухам о его появлениях, выходит, что по нашей стране разгуливают, по меньшей мере, около двадцати штук Сами-Знаете-Кого одновременно!» «Это его вполне устраивает, - сказал Кингсли. – Атмосфера тайны и интриги наводит куда больший ужас, чем открытые появления.» «Согласен, - ответил Фрэд. – А потому, народ, давайте-ка немножко поспокойнее. Всё и так довольно скверно, ни к чему ещё придумывать разные слухи. Например, эта новая идея-фикс, якобы Сами-Знаете-Кто умеет убивать одним взглядом. Дорогие мои, это умеет только василиск! Простая проверка: посмотрите, есть ли ноги у существа, которое сверлит вас взглядом. Если есть – можете смело смотреть ему в глаза. Хотя, если вы и вправду столкнулись с Сами-Знаете-с-Кем, это, возможно, окажется последним, что вы увидите в своей жизни, если только вы – не Гарри Поттер!» «А слухи о том, что его несколько раз видели заграницей?» - спросил Ли. «Ну, а кому не захочется устроить себе небольшой отпуск от трудов праведных, тем более, когда в Англии такая слякоть и сырость. Не всем, знаете ли, нравится благородная бледность кожи! – с сарказмом отозвался Фрэд. – Главное, люди, не поддавайтесь ложному чувству безопасности: он, мол, далеко, и всё в порядке. Может он и далеко, но не надо забывать, что он умеет перемещаться быстрее, чем Северус Снегг от шампуня! Так что избегайте ненужного риска. В жизни не думал, что могу сказать такое, и всё-таки: безопасность прежде всего!» Гарри хохотал так сильно впервые за много недель и чувствовал, как отпускает напряжение. Он-то уже знал, что эти слухи не были такими уж неправдоподобными и неоправданными, но всё равно смеялся чуть ли не до слёз… «Спасибо тебе за мудрые слова, Рапира, - сказал Ли. – Дорогие радиослушатели, вот и подошёл к концу очередной выпуск «Поттеровского дозора». Мы не знаем, когда удастся снова выйти в эфир, но не сомневайтесь – мы обязательно вернёмся. Крутите ручки! Пароль следующего выпуска: «Грозный глаз». Берегите друг друга! Не теряйте веры! До скорых встреч!» Ручка настройки завертелась, огоньки на шкале погасли. Гарри, Рон и Гермиона улыбались во весь рот. Голоса друзей подействовали на них, как какой-то живительный тоник. Засидевшись на одном месте, Гарри уже успел забыть, что, кроме него, другие люди тоже борются против Волан-де-Морта. И это чувство было настолько упоительным и приятным, что он на мгновение ощутил, будто очнулся ото сна. - Хорошо, а? – радостно спросил Уизли. - Потрясающе, - согласно кивнул Поттер, всё ещё не в силах оторвать глаз от погаснувшего радиоприёмника. - Они такие молодцы, - восхищённо вздохнула Гермиона. – Но если их поймают… - Не поймают! – категорично заявил Рон, поднимаясь на ноги. – Ты же сама слышала – они всё время перемещаются. - Надеюсь, что так, - тихо сказала Гермиона. - Но, если они погибнут, то в этом буду виноват я… - удручённо пробормотал Гарри и, уперев локоть в согнутое колено, запустил пальцы в торчащую во все стороны чёлку. - Гарри, - тут же с ужасом выдохнула Грейнджер, - что ты такое говоришь?! Ты ведь знаешь, что это неправда! - Ты не понимаешь, Гермиона… - начал было Поттер, сокрушённо вздыхая, но та его тут же осадила, ткнув в его сторону указательным пальцем, и сразу же перешла на повышенные тона: - Нет, Гарри, это ты не понимаешь! Ты думаешь, что ты единственный, на ком лежит ответственность и никто, кроме тебя, не понимает, чем это всё грозит нашему миру? К твоему сведению, на рождественских каникулах мне пришлось съездить к родителям и изменить им память! Теперь они уверены, что зовут их Венделлом и Моникой Уилкинс, детей у них нет и никогда не было, а мечта всей их жизни состоит в том, чтобы перебраться на постоянное местожительства в Австралию, что они уже и сделали! Поттер резко вскинул голову и со смесью удивления и ужаса уставился на подругу. - Прости, Герми… - одними губами молвил он, заметив, что это известие и Рона шокировало не меньше. – Я не знал. Мне так… - Жаль? – с нажимом закончила за него она. – Я не хотела вам говорить, потому что у вас и без того проблем хватает… - Никогда не думал, что скажу это, Гермиона, но ты говоришь полнейшие глупости! – не выдержав, возмутился Уизли и обиженно засопел. – Это же твои родители! Неужели ты могла подумать, что нам с Гарри настолько наплевать на тебя!? Он присел на корточки напротив неё и погладил по плечу. - Нет, конечно… Простите. Я знаю, что вы – мои лучшие друзья и вам я доверяю, - неловко пробормотала Грейнджер, опуская подбородок к груди и пряча лицо за свесившимися каштановыми прядями. – Я просто надеялась, что так Волан-де-Морту, по крайней мере, будет труднее их найти и выспросить, где я или где Гарри, потому что я, к сожалению, кое-что им о тебе рассказала, - она виновато посмотрела на друга, а Гарри, пробормотав в ответ: «Глупая, не расстраивайся!», приобнял её за плечи. - Я знаю, что, скорее всего, просто запаниковала и действовала чересчур поспешно, - продолжила каяться Грейнджер. – Но ты тогда упал с метлы и, пока был без сознания, мы терялись в догадках, что могло произойти… Я так испугалась, что Волан-де-Морт что-то сделал или нашёл способ, как быстрее добраться до тебя, Гарри, что я… Я не знаю… Я запаниковала! - она громко всхлипнула и опять перескочила с одной мысли на другую. - Если я… - вновь запнувшись, Гермиона сглотнула быстро скапливающийся в горле ком, - …если я переживу поиски крестражей, то отыщу маму и папу! - и тут она уже не выдержала и, расплакавшись, закрыла лицо руками. Друзья тут же бросились её утешать и уверять, что они справятся! Обязательно справятся, а потом найдут вместе её родителей и восстановят им память! И пока Гарри говорил всё это, то всё больше чувствовал себя эгоистичным придурком, всё это время уверенным, что хуже, чем ему, никому другому быть просто не могло! А ведь это было не так. Эта война оставляла раны в душе каждого из них и никто, после неё, уже не сможет быть прежним… Утерев выступившие слёзы, Гермиона, наконец, поднялась на ноги. – Ладно… Пожалуй, я пойду. Мне ещё нужно кое-что доделать внизу… Довольно подхватив подмышку радиоприёмник, Уизли тоже, с чувством выполненного долга, весело зашагал наверх, в свою комнату. Оставшись в одиночестве, Гарри встал у окна и, скрестив на груди руки, долго смотрел в него, углубившись в свои мысли. Вся весёлость его, после приободряющих новостей извне, куда-то волшебным образом испарилась, оставив в душе только теплый след, а на смену ей с удвоенной силой пришла тоска по супругу и скручивающий все его внутренности страх за Его жизнь в Мэноре. Гарри раскрыл ладонь и вгляделся в тоненькую полоску обручального шрама. А вдруг всё же он ошибся? Вдруг он сам довёл себя до такого отчаянного состояния, что позволил себе обмануться? Кусая губы, Поттер старался задавить в себе стремительно нарастающее, неприятное чувство, что Драко нарочно вырвал из дневника Цедреллы Блэк ту последнюю злосчастную страницу, на которой могло быть описание того, как повернуть вспять этот - даже проведённый на крови - ритуал…. Что если Малфой, на самом деле, мог только притворяться, будто между ними возникли подлинно взаимные чувства… Впившись ногтями в ладонь, Гарри порывисто развернулся и целенаправленно вышел из гостиной. Чуть ли ни бегом, он поднялся по лестнице и притормозил у комнаты с фамильным древом Блэков. Часто дыша, Гарри стиснул пальцами дверную ручку в виде изогнутой змеи и попытался справиться с необъяснимым волнением. Он не был в этой комнате с тех самых пор, как его сюда приводил Сириус... Бесшумно притворив за собой дверь, Гарри замер и пробежался взглядом по тускло нанесённым на гобелен буквам с девизом благородного рода Блэков: «Toujous Pur»*(* «Чистота крови навек»). Рассматривая могучие ветви родового древа, Гарри рассеянно размышлял о том, что и сам гобелен выглядит каким-то безжизненным и выцветшим. Он осмелился предположить, что, видимо, после смерти последнего по мужской линии наследника фамилии – Сириуса, род Блэков всё же прервался. Так или иначе, но древняя Магия больше не струилась по этим раскидистым ветвям. Найдя имя крёстного, перед мысленным взором Гарри тут же ожила та страшная сцена из прошлого… Словно это было вчера, он вновь увидел, как красный луч, выпущенного Беллатрисой Лестрейндж заклятия, поразил Сириуса прямо в грудь… Как улыбка не успела ещё сойти с уст крёстного, но, секундой ранее горящие юношеским азартом, глаза расширились от изумления. Увидел…как тело Сириуса выгнулось изящной дугой, а на его изнемождённом, некогда очень красивом лице, застыла смесь страха и удивления, прежде чем он невозможно медленно отклонился назад за рваный занавес, закрывающий древнюю арку и навсегда исчез в её глубине. А потом в ушах Гарри зазвучал его собственный душераздирающий крик, и, содрогнувшись, он поспешил отвернуться от гобелена. Сколько же ещё должно пройти времени, прежде чем он сможет простить себя за смерть крёстного? Гарри не знал. Но в одном был уверен точно: то, что он позволил Волан-де-Морту получить Драко – он себе не простит до самого последнего вздоха! Поттер уже взялся за дверную ручку, как неожиданно ощутил, что не может просто так уйти… Его влекло обратно какое-то смутное, тревожное чувство любопытства и желание убедиться в том, что Драко вообще не выдумал всю ту историю про Цедреллу и, якобы описанный ею, странный брачный ритуал. Гарри чувствовал, что не успокоится, пока не найдёт ответ хотя бы на этот вопрос! Быстро заскользив взглядом по извилистым, блёкло-серым ветвям на изъеденном молью и изношенном временем гобелене, он, наконец, впился глазами в искомое имя и подошёл ближе. Миниатюрные изображения Цедреллы Блэк и Септимуса Уизли были глубоко выжжены и казались даже больше продавленными вглубь, чем у крёстного. И предположил, что именно поэтому, на гобелене вообще не отразились их дети. Гарри видел имена этой пары прежде, но как-то не замечал, что, отходившие к ним от общего Древа, побеги настолько разительно отличались ото всех остальных. Словно раньше, когда гобелен ещё подпитывался Магией древнего рода Блэков, они и вовсе были скрыты от чужих глаз, возможно, каким-то особенным заклинанием, которое спало, когда гобелен "омертвел"… Хотя стоило признать: оба мини-портрета были настолько изуродованы, что имена их владельцев вообще были едва различимы. А вот общая ветвь Цедреллы и Септимуса даже сейчас выглядела явно толще и плотнее, чем у всех остальных, и, казалось, что когда-то на ней даже были какие-то тонкие прожилки, в которых, словно в настоящих венах, может даже пульсировала жизнь. Прищурившись, Гарри осторожно коснулся пальцами «омертвевшего» шёлкового полотна и даже зачем-то легонько поскрёб его ногтем. Он, конечно, был далеко не знаток устройства магических гобеленов, но ничего подобного определённо точно никогда в жизни не видел и даже не слышал о таком. С минуту Гарри боролся с желанием расспросить об этом Рона или Гермиону, но потом передумал. А зачем? Только душу зря бередить… Однако всё же не смог удержаться от соблазна и мельком взглянул на изображения семьи Малфоев… Вот уж кем точно Вальбурга Блэк могла бы сейчас гордиться… Проигнорировав отстранённо-холодное лицо Нарциссы и надменно-высокомерное выражение – даже в нарисованных - глазах Люциуса, Гарри присмотрелся к, ужасно непохожей на оригинал, миниатюре Драко и сглотнул горечь в горле, не в силах отвести взгляд. «Как же так? Как же так…» Тяжело вздохнув, Поттер попятился назад и уселся прямо на пол в центре комнаты. Все его мысли, сталкиваясь друг с другом, так или иначе, устремлялись к Драко. Что бы он ни делал, как бы ни пытался убедить себя, что всё произошедшее между ними могло оказаться только ложью…Гарри всё равно находил массу аргументов в защиту Драко. Он не мог заставить себя забыть Его! Не мог искусственно «высушить» своё сердце, принудив его "омертветь" так же, как этот зачахший гобелен...не мог, как бы ни старался, заставить себя разлюбить Его… Гарри закрыл глаза и, откинувшись на выставленные за спиной ладони, просто позволил себе немного помечтать… Он представил, как было бы здорово, если бы не было всех этих междоусобиц и войны… Если бы не было этого дурацкого разделения на «равных» и «неравных», «чистокровных» и «магглорождённых» и принятием и порицанием такого союза , как у них с Драко… Если бы не было вообще Волан-де-Морта и этого грёбаного крестража, отравившего ему всю жизнь… То, возможно, они с Драко могли бы, после Хогвартса, сбежать куда-нибудь вместе и жить в своё удовольствие в каком-нибудь - своём собственном! - доме… Гарри не мог себя представить живущим в роскошном, но таком подавляюще мрачном, Малфой Мэноре, так что не впускал образ этого поместья в свою несбыточную мечту. Тем более, после того, как в Мэноре со всеми удобствами разместился Волан-де-Морт и его Пожиратели Смерти! Вместо этого, он воображал себе уютный дом в светлых тонах и большой благоухающий сад, где они с Драко могли бы валяться под каким-нибудь деревом и наслаждаться друг другом столько, сколько бы душе заблагорассудилось… Широкая улыбка сама собой расцветала на губах Гарри, пока он всё глубже и глубже погружался в выдуманный им маленький мирок, где у них с Драко действительно могло бы быть совместное будущее и много-много счастливых дней вместе… Где-то на кухне Кикимер загремел сковородками, готовя ужин, и Поттер вынужденно вынырнул из заоблачных грёз. Иллюзорный мир их счастливой несбыточной мечты о совместной супружеской жизни с Драко тотчас же безвозвратно растаял. Со всей силы сжав от негодования кулаки, так что короткие ногти больно впились в ладони, Гарри тихо взвыл и запрокинул назад голову, глубоко и шумно дыша, чтобы не заплакать. Как бы он ни старался, как бы ни пытался убедить себя в том, что между ним и Драко, скорее всего, уже всё давно кончено…Гарри всё равно не мог перестать тосковать по Нему! Не мог прекратить беспокоится и переживать о том, как Он там…в этом жутком змеином логове. И, несмотря ни на что, всё равно так отчаянно надеялся ещё хотя бы разок увидеть Его, что просто не оставалось никаких душевных сил дальше терпеть эту муку! Боже, да он ведь даже дошёл до того, что как-то среди ночи выкрал с кухни старый номер «Ежедневного Пророка» с колдографиями Драко на приёме в Малфой Мэноре и с тех пор бесстыдно ласкал себя, наглухо запершись в спальне и глядя на колдографии любимого! А когда доходил до предела – вот как сегодня - то всё чаще ловил себя на страшной мысли, что, наверное… даже если бы тогда, на вершине Астрономической башни, с дрожащих бледных губ Драко всё же слетели слова Убивающего заклятия… Даже тогда…он всё равно смог бы простить Его… Смог бы принять Его любого! Даже с этой…Меткой… Гарри попытался представить ситуацию, в которой Драко действительно произносит: «Авада Кедавра», но не нашёл в себе и грамма той ослепляющей и всепоглощающей ненависти, что возникла в нём, когда Северус Снегг убил Дамблдора. Вот до чего он дошёл... «Мерлин! О чём я только думаю…» - сняв очки, Поттер с нажимом провёл ладонями по лицу и надавил на веки, так что под ними поплыли яркие всполохи. Возможно…Драко и совершил ошибку, но Гарри, как и Дамблдор, был твёрдо убеждён, что Драко – не убийца! И вовсе не потому, что тот сам когда-то уверял его в этом. И даже не потому, что Малфой так и не сделал этого, когда того требовали обстоятельства… Нет. Гарри понял это по тому, как надрывно и сломлено звучал Его голос, когда Драко признался Дамблдору, что «обязан сделать это»… А ещё по тому, какими пугающе печальным и обречённым казался Его взгляд, когда их глаза случайно встретились всего лишь на одно волшебное мгновение… Длинно выдыхая, Гарри запустил обе руки в волосы. Он так невозможно скучал…так ужасающе сильно чувствовал себя нецельным, несправедливо забытым и потерянным без Него, что, порой, готов был сам вырвать своё ноющее сердце из груди – лишь бы только не ощущать больше этой пожирающей пустоты, оставшись БЕЗ Драко! Поттер невесело усмехнулся. Он даже этого позволить себе не мог – теперь от его жизни зависело чересчур многое… И понял, что, похоже, сегодня ему точно не обойтись без двойной дозы зелья Снегга. Достав из кармана, вручённый ему Гермионой, пузырёк, Гарри рассеянно погладил его бок ребром большого пальца. Как бы он не был зол на Снегга, но всё же не смог не признать, что тот, по крайней мере, уберёг от участи убийцы Драко! Поттер вдруг фыркнул и тряхнул головой. Нет. Ни о каких благородных мотивах не могло идти и речи, если Снегг сам впустил Пожирателей Смерти в замок, подвергнув опасности жизни невинных детей! Если позволил этому безносому ублюдку заклеймить своего крестника! Гарри сунул пузырёк с зельем в карман и, надев обратно очки, решил для себя, что, как бы там ни было, он никому не выдаст Драко. Потому что всё ещё любит Его, несмотря ни на что! Любит настолько, что на закате своей короткой жизни, готов был преподнести Ему свой последний – прощальный – подарок. Раз Драко так желает, он унесёт все воспоминания об их отношениях с собой в могилу… А может оно и к лучшему?! Вряд ли он выдержал бы прощание с Драко и расстроенный взгляд его бездонных серых глаз, зная, что отправляется на верную смерть… - Эй, Гарри, - окликнул его незаметно вошедший Рон, и Поттер вздрогнул. – Я тебя уже обыскался, дружище! Там Кикимер говорит, что ужин готов. Ты идёшь? Уизли слегка удивлённо посмотрел на друга, затем перевёл взгляд на потускнувший гобелен Блэков и, решив, что Гарри всё ещё расстраивается и корит себя за смерть Сириуса, сочувствующе потупил взор. - Гарри, ты…в порядке? – тихо спросил он, тоже присаживаясь рядом с другом на пол. Но, не дождавшись ответа, сказал сам: - Не надо, Гарри. Не вини себя в смерти Сириуса. Нужно жить дальше, понимаешь?! Уверен, Сириус бы со мной, согласился, будь он здесь… Гарри сначала непонимающе моргнул, гадая, почему Рон вдруг заговорил о Сириусе, а потом решил, что так даже, наверное, было лучше, и ссутулился. - Но он не здесь, Рон… И никогда уже не сможет ни с кем из нас согласиться или поспорить, доказывая свою точку зрения, - так же тихо произнёс, наконец, он, и Уизли вздохнул. - Но мы справимся, - натянуто улыбнулся Рон, не желая сдаваться. – Вот увидишь! Ради Сириуса, ради нас всех – мы сможем, Гарри! - Спасибо, Рон. Мне жаль, что вам с Гермионой так многим приходится жертвовать из-за… - Ой, вот только не начинай опять сейчас, что это всё происходит из-за тебя! – отмахнулся от друга Уизли. – Если ты забыл, то кашу заварил не ты, а Волан-де-Морт! Поттер повернулся к Рону полубоком и изумлённо уставился в лицо друга. - Что? – неловко заёрзал на месте Уизли. - Ты только что впервые произнёс его имя и даже не поморщился, Рон, – вот что! – с нотками торжества ответил Гарри и даже заулыбался. - Ну, может быть… - замялся Уизли, хотя ему было приятно. – Я просто пытаюсь тебе сказать, Гарри, что мы все участвуем в этом, потому что нам дорог наш мир таким, каким мы его знаем и любим. Ты же сам сегодня слышал, что говорили в «Поттеровском дозоре»: никто из нас не отступится, пока мы не победим. Всех этому подонку не перебить! Так что это никогда не была только твоя война, Гарри – мы все хотим одного и того же! А не пойти с тобой, мы с Гермионой просто не смогли бы… Иначе, для чего тогда существуют настоящие друзья?! Не зная, что и сказать, Поттер протянул ему руку ладонью вверх и Рон с радостью, звонко хлопнул по ней своей, а затем неожиданно прищурился и, притянув руку друга чуть ли не к глазам, стал внимательно рассматривать его ладонь. - Гарри, когда ты успел так пораниться? - Эм… - Поттер сглотнул, в то время, как его мысли почему-то разбежались в разные стороны. - Откуда у тебя этот шрам? – продолжал настаивать Рон, не замечая замешательство друга. - Да так… Порезался давно. Я уже и не помню толком… - соврал Гарри, очень надеясь, что голос его не подвёл. – Ты ведь знаешь, что я всегда был частым гостем в Больничном крыле… - Просто…я сразу как-то вдруг вспомнил … - пространственно заговорил Рон, отпуская его руку и пробегаясь взглядом по подписям на гобелене. – У моего деда был точно такой же! У Гарри засосало под ложечкой, а сердце его ускорило темп. Похоже, всё шло к тому, что Рон, сам того не ведая, сейчас может рассказать ему о том, о чём он так ни разу и не решился заговорить с ним сам! - А когда я спрашивал деда: «Откуда шрам?», - продолжал Рон, - он всегда так загадочно улыбался и отвечал, что «этот шрам особенный», и что он мне обязательно когда-нибудь расскажет его историю, когда я стану взрослым. Да так и не успел… Уизли всё же отыскал глазами имя своего дедушки на гобелене и, кивнув на него другу, сказал: - А вон он, кстати. Угораздило же его связаться с этими Блэками, - не преминул добавить Рон, но тут же спохватился: – То есть…я хотел сказать: не всеми Блэками. Сириус не в счёт! Да и бабушку свою я любил! Она была классная! А какие у неё были пироги… Ммм… - Рон довольно прикрыл глаза и потянул носом, словно вновь почувствовал тот невероятный аромат бабушкиной выпечки. - Да ладно, я понял, - улыбнулся его оправданиям Гарри и как можно спокойнее поинтересовался: – А почему я ни разу не слышал о них? - Не знаю. Нелепица какая-то, да? - с искренней улыбкой признался Уизли и пожал широкими плечами. – После того, как их дети выросли и сами стали родителями, бабушка с дедом много путешествовали по миру. И в итоге переехали жить куда-то в Бразилию или Африку – я уже и не помню толком. Я был маленьким тогда. Бабушка, вроде, говорила маме, что там у деда меньше ноют кости на погоду, так как климат лучше. У отца вечно было полно забот на работе, поэтому мы сами так ни разу и не съездили к ним в гости. Зато они сами приезжали к нам на все праздники и всегда привозили горы подарков и всяких таких прикольных штук из разных стран, что я даже не знаю до сих пор их названий, - широко улыбаясь воспоминаниям, Рон поудобнее скрестил ноги и ещё раз с удовольствием взглянул на гобелен. – Жаль, что их уже нет… Тебе бы они понравились! Неловко кашлянув, Гарри осторожно спросил: - А они…были счастливы вместе? Твои бабушка и дедушка? - Ещё бы! – с охотой закивал Рон. – С их-то тягой друг к другу… Ууу, - он качнулся назад, протяжно завывая, точно волк на Луну. – Я хоть и был маленький, но не слепой! Они всегда так смотрели друг на друга, что даже мне было неловко порой. Так что я ещё очень удивился, что с их…чувствами, у них было всего трое детей… Гарри рассмеялся забавному выражению лица друга и вдруг ощутил, как уже забытое тепло медленно разрастается в его груди. «Значит, - с вновь ожившей надеждой подумал он, - всё это правда! И Цедрелла…и её Дневник…и ритуал…и наше с Драко непреодолимое влечение друг к другу!?» И это по-новому чудесное ощущение было настолько опьяняющим и прекрасным, что Гарри словно ожил, вдохнув, наконец, полной грудью. Осознание того, что Драко, возможно, действительно никогда не притворялся и не играл с ним, было сравнимо разве что с тем чувством, которое он испытал, когда Драко впервые сам пришёл на вершину Астрономической башни во время бала на Хэллоуин! И даже тот факт, что Гарри всё ещё не знал содержание последней, вырванной из Дневника Цедреллы, страницы, не смогло затмить его радости и желания с удвоенным рвением продолжать давно начатую борьбу! - Получается, они жили долго и счастливо и умерли в один день? – глупо и широченно улыбаясь, спросил друга Гарри. - Ч…чего? – не понимая причины его веселья, с небольшой запинкой, переспросил Рон. - Не обращай внимания! – засмеялся Гарри, бодро поднимаясь с пола и предлагая другу свою ладонь. – Пойдём-ка лучше поедим! Я чего-то такой голодный, будто целую вечность нормально не ел! - Вот! Это другой разговор! – тоже заулыбался Уизли, крепко хватаясь за его руку и вставая следом. *\\* С того самого дня, как Рону удалось поймать волну «Поттеровского дозора» и доказать друзьям (хотя те подозревали, что всё же, в первую очередь - самому себе!), что он тоже был занят полезным делом, Уизли значительно повеселел, и теперь постукивал волшебной палочкой по корпусу радиоприёмника в гостиной уже куда мелодичнее. Гарри так давно не видел Рона в таком приподнятом настроении, что даже захотел сделать ему сюрприз. Тайком заказав для него сразу несколько номеров «Спортивного Вестника», Гарри с тщательно скрываемым интересом наблюдал, как Фиделис важно опустил, связанную тесьмой стопку журналов, прямо перед Роном за завтраком. Но реакция друга превзошла все его ожидания! Разорвав плотную упаковочную бумагу, Уизли не знал, кого благодарить первым, поэтому едва не задушил от радости бедного филина, чем очень позабавил своих друзей, однако и заслужил осуждающий вопль и укус за ухо от возмущённого до кончиков перьев Фиделиса! С тем, чтобы так же сильно порадовать Гермиону, было сложнее… Гарри, конечно, знал, что лучшим подарком для подруги всегда были книги, но какие конкретно – не имел ни малейшего понятия… Та литература, которая, скорее всего, могла бы её заинтересовать, так же просто и удалённо (по обычной записке и паре десятков галлеонов, в прилагающемся к ней мешочке) не продавалась. Но Грейнджер не унывала или с успехом скрывала это. Гермиону вполне устраивала довольно обширная библиотека Блэков (хотя многие книги в ней уже порядком обветшали, а то и вовсе пришли в негодность) и то, что парни в последнее время стали вновь близки и преисполнены веры в лучшее, как когда-то в детстве. Сам Гарри больше не маялся, слоняясь по дому без дела и только мешая Гермионе в её попытках восполнить пробелы в знаниях. Теперь в его груди вновь теплилась надежда на то, что Драко, возможно, вовсе не лгал ему и что, возможно… – Поттер мечтательно посмотрел на свой обручальный шрам - …возможно, тоже любил его… Может быть, если бы у самого Гарри до сих пор были бы живы родители, он бы смог проще принять Его Выбор. Но, кроме лучших друзей, Гарри был один в целом Мире и отчаянно отгонял от себя один назойливый вопрос… Если уж его друзья смогли бросить собственные семьи ради него, то отчего человек, так отчаянно уговаривавший его навсегда связать воедино их Судьбы, человек сказавший ему, что любит…не смог поступиться своими идеалами и не пришёл к нему, когда Гарри больше всего в нём нуждался, а выбрал сторону Волан-де-Морта?! Но потом, вдруг опомнившись, Гарри корил себя за подобные подозрения и мысли! Драко не из тех, кто так просто бросит на произвол Судьбы свою семью. Он не смог бы вот - в одно мгновение - отказаться от родных, даже если был безумно влюблён. Потому, что он - чёрт побери! – прежде всего Малфой и, пусть этого никто не знает, но тоже очень любит свою семью! Поэтому Гарри предпочитал об этом не думать, а заниматься делом. Усиленные занятия «по системе Дамблдора» принесли свои положительные результаты. Правда, в некоторые моменты пришлось для этого привлекать друзей. Рон был «лёгкой добычей» для опытного легилимента. По сравнению даже с Драко, просто «ноль» для начального уровня Окклюменции, а уж в соотношении с умениями и способностями Волан-де-Морта – так и подавно! Но Рон очень старался, радуясь тому, что смог быть полезен другу, и Гарри очень ценил это. С Гермионой дела обстояли посложнее и, соответственно, поинтереснее. Но, так как она не любила ощущать себя хоть в чём-то «отстающей», то довольно скоро разочаровывалась, а Гарри больше всего ненавидел возиться с «непролитыми девчачьими слезами» и обидами. Этого ему вполне хватило, когда он чуть не начал встречаться с Джинни, поддавшись пару раз под воздействие своих неудовлетворённых юношеских гормонов! И, тем не менее, возобновление практических занятий и осторожное принятие зелий помогали Гарри не терять форму и оградить свой Разум от неожиданных атак. А то, что эти атаки возобновятся, когда Волан-де-Морт уладит все свои «проблемы», Гарри ни на секунду не сомневался! Так что со временем, Поттер стал чувствовать себя настолько уверенно, что даже попробовал сам – контролируемо! – заглянуть в голову Волан-де-Морту и узнал, что, получив-таки Бузинную палочку, тот стал интересоваться ещё одной, не менее опасной для него, чем потеря очередного крестража, вещью – мечом Годрика Гриффиндора, который, как понял Гарри, куда-то бесследно исчез из кабинета бывшего директора Хогвартса... Однако теперь Гарри и сам сожалел, что не додумался прихватить, пропитанный ядом Василиска, меч Гриффиндора с собой, чтобы суметь уничтожить следующий крестраж, пока они ещё были в Хогвартсе. И даже то, что за пропажу меча, Волан-де-Морт был зол в основном на Снегга, не смогло в полной мере утешить Гарри и заставить его не переживать из-за собственной несообразительности! Зачастую Поттер «видел», как Волан-де-Морт, отчаянно ища пропажу, безжалостно пытает и мучает не только всех магов, которые могли обладать хоть какими-то сведениями о мече Годрика Гриффиндора, но также гоблинов, зная, что те обладают неизвестными ему способами призвать вещи гоблинской работы. Порой даже «видел» Люциуса и Нарциссу Малфоев, с ужасом в глазах застывших посреди собственной, заваленной трупами гостиной, но, к своему сожалению - и ещё большей радости! – не видел среди всего этого кошмара Драко. И с каждой новой жертвой Волан-де-Морта, с каждой, даже самой крохотной, толикой информации, которую тому удавалось из выжать своих пленников, Гарри становилось всё паршивее ещё и по другому - даже более тревожному для него! - поводу… Волан-де-Морт потихоньку начинал подозревать, что, столь трудно доставшаяся ему, Бузинная палочка…не слушается своего нового хозяина должным образом… И тогда-то вновь возобновились мучения мастера по изготовлению волшебных палочек, Гаррика Олливандера, которого Волан-де-Морт «очень удачно» держал всё это время в плену, в подземельях Малфой Мэнора. Но знаний старика оказалось недостаточно для разрешения этого вопроса. Либо, как подозревал Гарри, мистеру Олливандеру, как раз таки, хватило мужества открыто лгать Тёмнейшему магу прямо в его змеиноподобное лицо! А Гарри чуть не сошёл в последние дни ожидания с ума от волнения и тревоги. Он загонял до изнеможения друзей, заставляя их сопротивляться его попыткам применить Легилименцию, чтобы только «вырвать с корнем» те воспоминания о своём супруге, которые могли поставить Драко под удар и открыть страшную тайну о том, что именно он является хозяином Бузинной палочки! Теперь Гарри прекрасно понимал, что и почему требовал от него когда-то – его самый ненавистный учитель - Снегг, и, в то же время, презирал себя за то, что осознанно пошёл по его стопам, выбрав во время дружеского обучения, политику жёсткой тирании! Поттер был почти маниакально одержим своей странной целью – попытаться удалённо повлиять на ход мыслей Волан-де-Морта и одновременно боялся, что может сделать только хуже. Он «стоял над душой» у Гермионы, поторапливая её с приготовлением зелья, хотя прекрасно понимал, что подруга и так делает всё возможное. Нудил целыми днями Рону, чтобы тот старательнее стучал по своему маленькому радиоприёмнику, улавливая возможный выпуск «Поттеровского дозора». Чуть ли не бросался на стены и в то же время понимал, что уже ведёт себя, как настоящий параноик, но ничего не мог с собой поделать! Пока Гермиона не настояла на том, чтобы, до окончания срока приготовления «Оборотного» зелья, Гарри принимал двойную порцию «Успокоительного»… И, уже лёжа без сил в своей постели, после изнуряющих занятий, Гарри всё чаще говорил себе: «Вот если бы рядом был Дамблдор, он сумел бы сказать, что мне делать дальше!». Но Дамблдора больше не было. И больше никто не мог помочь подсказать правильное решение ни Гарри, ни его друзьям, ни всему Волшебному Миру…