Always. It is our Choice

Когда хмурый и слякотный Лондон окончательно сбросил со своих усталых плеч белую зимнюю мантию, а набухшие почки на деревьях уже вытолкнули молодую и благоухающую листву к ласковым лучам весеннего солнца, долгожданный день, наконец-то, настал. Все планы были составлены, приготовления закончены, «Оборотное» зелье сварено. На кухонном столе на пл. Гриммо, 12 стояло три стеклянных флакончика: в одном вился жёсткий чёрный волос Беллатрисы Лестрейндж, а в двух других – волосы неизвестных ребятам Пожирателей Смерти, которых членам «Ордена Феникса» удалось взять в плен в ночь трагедии в Хогвартсе. Рон зачеркнул в календаре тридцатое апреля. - Жаль, что ты не забрала заодно и палочку Беллатрисы, - с досадой заметил он, обращаясь к Гермионе и поворачиваясь лицом к друзьям. – Получилось бы ещё убедительнее. - Справимся и без неё, - Грейнджер брезгливо передёрнула плечами. Конечно, в целях конспирации иметь вдобавок ещё и волшебную палочку Лестрейндж было бы идеально, но даже мысль о том, чтобы взять её в руки, внушала Грейнджер отвращение. Ведь этой палочкой были замучены до умопомешательства родители их общего друга – Невилла, ею же был убит Сириус и ещё невесть сколько других людей! Да и, к тому же, Беллатриса Лестрейндж, наверняка, подняла бы шум из-за пропажи своей палочки среди служителей нынешнего правопорядка, а это было бы очень некстати, с учётом того, что они вот-вот собираются совершить кражу со взломом! Операция под кодовым названием «Начало» была назначена на следующее утро. Гарри плохо спал в ту ночь. Подавить волнение не помогло даже зелье Снегга. Лёжа без сна в предутренние часы, он почему-то вспоминал, как чувствовал себя накануне налёта на Министерство магии. Тогда он был полон решимости, даже какого-то упоения, а сейчас его грызли сомнения и тревога. Ему всё казалось, что что-нибудь пойдёт не так. Он твердил себе, что хоть их план и не отработан до мелочей, но на их – точнее его – стороне прежде всегда было везенье. И Гарри ничего не оставалось, кроме как надеяться, что оно обязательно будет идти с ними рука об руку и завтра. Но всё равно душа у него была не на месте. Раз или два он слышал, как кто-то из друзей крался, спускаясь по лестнице и, наверное, желая остаться незамеченным, но деревянные ступени этого дома были уже столь старыми, что в полнейшей тишине, их скрип был слышен, скорее всего, даже на чердаке. Перестав тешить себя бесполезной надеждой на спокойный сон, Гарри перевернулся на спину и, достав из-под подушки вырезанную из газеты колдографию Драко, зажёг на кончике своей палочки Люмос. На снимке Драко выглядел неотразимо. Этот безупречно скроенный по фигуре костюм, выгодно подчёркивающий каждый изгиб Его стройного тела, шёл Драко невероятно…идеально зализанные назад волосы…и такой знакомый холодный взгляд… Гарри улыбнулся, вспоминая, как впервые увидел Драко, после рождественских каникул, в душевой слизеринской спальни с новой стрижкой. Мокрого, растрёпанного, только-только после душа…и почувствовал этот чарующий аромат сирени с жасмином, клубами пара расползавшийся по ванной комнате… Громко втянув ноздрями воздух, Гарри ощутил, как кровь горячо прилила к низу живота, подушечки пальцев мгновенно повлажнели, а сердце сбилось с размеренного ритма, стоило только ему глубже погрузиться в воспоминания о том, как капли воды тогда стекали по сливочно-нежной коже Драко… Как послушно спадало на пол с его узких бёдер белоснежное махровое полотенце, скользя по стройным длинным ногам… И как жарко Драко выдыхал его имя, впервые подставляя свои упругие ягодицы под настойчивые ласки его языка… - Мммкхх… Не в силах больше сдерживаться, Гарри зажмурился и, уперевшись затылком в подушку, повёл ладонями по своему истомившемуся без Его прикосновений телу. Оно требовало разрядки. Требовало Драко. Кожа казалась такой разгорячённой и чувствительной, что Гарри буквально дрожал, медленно обхватывая пальцами свою отвердевшую и налившуюся горячим желанием плоть. Конечно, собственные прикосновения не шли ни в какое сравнение с тем, как уверенно и одновременно нежно порхали по нему прохладные изящные пальцы Драко, но он ждал Его уже так долго, а времени – того самого времени, которое они должны были провести вместе – с каждым часом оставалось катастрофически мало… Так что Гарри уже практически избавился от чувства вины, преследовавшего его ранее почти каждый раз, когда он переставал искусственно подавлять импульсы и естественные желания своего юношеского тела! Учащённо дыша, он рывком откинул одеяло и уже нетерпеливо приспустил боксеры. Обхватил ладонью своей пульсирующий член и, крепче сжав вокруг него пальцы, издал первый несдержанный стон. Мерлин Всемогущий! Как же он сейчас жалел, что не послушался Драко в Больничном крыле, когда в их распоряжении была вся ночь… Его напряжённая рука, всё ещё медленно опускавшаяся от вершины набухшей головки вниз, внезапно замерла. Стиснув зубы и со свистом втянув в себя воздух, Гарри внезапно вспомнил, как наяву, то крышесносное ощущение шёлкового, призывно-нежного и невероятно тесного жара, что мягко и умопомрачительно туго обхватывал его осторожные пальцы, когда он вновь и вновь вводил их в извивающегося от наслаждения Драко… - Чёёёёёёрт! Драаакооо!!! – простонал Гарри и, подкинув бёдра, уже яростнее и жёстче стал насаживать свой истекающий смазкой член на сжатый кулак. Ему не требовался снимок Драко, чтобы сейчас отчётливо видеть Его красивое лицо, с привлекательно разметавшимися по нему в порыве страсти светлыми прядями… Не нужно было выдумывать, как судорога удовольствия искажает Его приоткрытый рот и нежные, притягательно пухлые губы… И не нужно было воображать Его потрясающе стройное, идеально подтянутое и жилистое тело, так податливо и требовательно раскинутое под ним – Его образ и без того навсегда отпечатался в мельчайших деталях в памяти. И сейчас, под зажмуренными веками, Гарри видел Своего Драко во всей красе! Почти чувствовал на кончиках своих пальцев… Как сладко подрагивает Его отзывчивое, гибкое тело… Как руки скользят по Его нежной коже, с нажимом проходясь по торчащим тёмным соскам… А после ложатся на Его узкую талию и, оглаживая выпирающие тазобедренные косточки, ласково скользят ещё ниже, прослеживая линии сильных, длинных ног до самых ступней… Как Драко при этом упоительно сладко и несдержанно стонет его имя, прося сделать так «ещё и ещё!»… Как хитро Он щурит свои серые глаза и игриво приподнимает один уголок соблазнительных губ, шире разводя в стороны свои колени и открывая себя перед Гарри так, как никогда и ни перед кем другим… Как Его аристократически изящная кисть ложится на член Гарри и, с нажимом проведя по нему вверх-вниз, направляет его к неизведанному, обещая неземное наслаждение… Волна экстаза накрыла Гарри так неожиданно, что он едва не закричал в голос. И пока он долго и бурно кончал, под его дрожащими веками фейерверками вспыхивали сотни звёзд на фоне потемневших от желания графитовых глаз. А после, Гарри ещё очень долго лежал, прижав согнутую в локте руку ко лбу. Шумно дыша, просто наслаждался упоительным чувством того, как, после яркой разрядки, будто мелко вибрировало и, словно крохотными иголочками, покалывало в каждом уголке его расслабленного тела затухающее удовольствие. - Что же ты наделал, Драко… Гарри выдернул из-под головы подушку и накрыл ею голову. *\\* Полностью придя в себя, Гарри был уже готов выдвигаться в путь. Но пока остальные спали, просто лежал одетый на заправленной постели с заведёнными за голову руками и, впервые за долгое время, чувствуя себя абсолютно спокойным, не думал совершенно ни о чём. Наконец-то пробило пять часов. Прихватив свой походный рюкзак, Гарри спустился в гостиную первым и распахнул окно. Было по-утреннему холодно, хоть и безветренно, для начала мая. В предрассветно лиловом небе ещё мерцали бледные звёзды. На площади Гриммо ни души. Даже Пожирателей Смерти сегодня было не видно. Наверное, потому, что в последние дни ребята сговорились не упоминать в своих разговорах запрещённое заклинанием Табу имя, и у приспешников Волан-де-Морта не возникало причин дежурить в этом месте, разыскивая источник скрытого сигнала. Вскоре, в комнате появился Рон, спросонья ворчавший что-то о сквозняках и жутком холоде. Следом за ним вошла Гермиона с сумочкой наперевес и левитируемым перед собой котлом с «Оборотным», а за ней Кикимер с приготовленной заранее посудой. Когда каждый добавил в своё зелье по волосу, все трое склонились над своими стаканами. - Фууу!!! – скривился Уизли, заткнув пальцами нос и с отвращением взболтнув свою порцию зелья, цвета «детской неожиданности», которую ему предстояло выпить. – Гермиона, оно ещё омерзительнее, чем то, что ты сварила на втором курсе! - Согласен, - прогнусавил Гарри, вжимая голову в плечи и перебарывая рвотные позывы от вида той субстанции, что плавала в его собственном стакане. – Гермиона, ты точно уверена, что всё верно? Почему зелья получились такие разные по цвету? Грейнджер на мгновенье недовольно поджала губы. Глаза её горели стальным блеском, какой порой проскальзывал во взгляде профессора Макгонагалл. И хотя Гермиона была раздосадована тем, что друзья усомнились в успехе её многодневных стараний, но всё же снизошла до пояснений: - Это потому, что цвет и вкус «Оборотного» зелья зависят от личности того, в кого обращаются. Вот, к примеру, моё зелье с волосом Беллатрисы Лестрейндж, - она приподняла свой стакан со смолянисто-чёрной жижей, – получилось таким же тёмным, как и её подлинная, склонная к насилию и жестокости, натура. - Я, пожалуй, не буду гадать: какой тогда этот, - Гарри кивнул на свой стакан с тёмно-фиолетовым зельем, которое всё ещё громко шипело и грязно вспенивалось. – Давайте уже просто сделаем это. До дна и удачи нам всем! Чокнувшись с друзьями, Гарри, на всякий случай, тоже зажал нос и выпил всё до последней капли. Выпучив глаза, всё трое сморщились и зажали обеими ладонями рты, чтобы не выплюнуть эту гадость прямо на ковёр. И немедленно все их внутренности стало скручивать, как будто бы они только что проглотили с десяток живых змей. От желудка до пальцев на руках и ногах распространялось сильное жжение. Прямо на глазах руки стали расти, пальцы утолщаться и удлиняться, костяшки раздулись, как головки болтов, ногти расширились, а у Гермионы они даже значительно выросли. Рон скрючился, задыхаясь, и упал на колени. Жжение становилось уже невыносимым. Гарри показалось, что вся его кожа закипела и стала плавиться, как горячий воск, когда Гермиона неожиданно распахнула глаза и с ужасом взвизгнула: - БОЖЕ, МЫ ЗАБЫЛИ ПЕРЕОДЕТЬСЯ! И парни тут же забыли о собственных страданиях, когда лифчик Гермионы лопнул и округлая, упругая грудь «Беллатрисы Лестрейндж» с вызывающе торчащими сосками чуть не «выпрыгнула» наружу из выреза футболки их преобразившейся подруги. - Отвернитесь! – заверещала Гермиона, пытаясь прикрыть свои значительно увеличившиеся формы теми полосками, что остались от её одежды и теперь больше напоминали очень коротенький топ. Но она волновалась зря. Гарри и Рону было сейчас куда сложнее – ведь их собственные раздавшиеся бёдра и ещё кое-какие весьма чувствительные места, оказались сильно пережаты, ставшими слишком маленькими, джинсами. *\\* Наконец переодевшись в заранее найденные домовиком на чердаке вещи больших размеров, Гарри с Роном взглянули друг на друга. - Ну, как я тебе? – спросил у друга Уизли. Волосы его теперь были длинными и волнистыми, появились пышные каштановые усы и борода, веснушки исчезли, нос стал коротким и широким, а брови – густыми и насупленными. - Не в моём вкусе, а так – сойдёт, - вынес свой вердикт Гарри. - Ой, а ты прям много понимаешь в мужской красоте!? – рассмеялся Рон, вертясь перед зеркалом во весь рост. - Да уж хотелось бы верить, что понимаю… – шутливо заметил Гарри. Ну, не говорить же Рону, в самом деле, что в его вкусе только Малфой!? - Ты тоже, знаешь ли, не в моём, - поддерживая весёлый настрой друга, кокетливо подмигнул ему Уизли. Поттер скептически глянул в зеркало. Его лысая голова выглядела, как намасленный шар для боулинга, а лицо жутко напоминало сморщенную картошку, которую, к тому же, дополняла светлая заострённая бородка. «Мда уж…красавчик! - сардонически хмыкнул про себя он. – Драко бы точно на такого никогда не взглянул!» - Эх, жаль, - притворно расстроившись, вздохнул Гарри уже вслух, и они с Роном покатились со смеху. - Она на вкус такая противная, - выходя из-за ширмы и поправляя на ходу чёрную длинную юбку, бурчала Грейнджер, - хуже лирного корня! У меня до сих пор «её» привкус на языке остался. Фуу… - Вы…вы… так похожи на мадам… - неожиданно пролепетал Кикимер, поражённо таращась на «Беллатрису Лестрейндж», в низком голосе которой сразу же узнавалась Гермиона. Но, как только ложная Беллатриса смерила его гневным взглядом, тут же стушевался и, как-то сжавшись, предложил: - Может ма...мисс...желает стакан воды? Гарри тоже во все глаза уставился на «Беллатрису». Он отлично знал, что там внутри, под внешностью этой ужасной женщины, сейчас находилась его лучшая подруга, но всё-таки не мог сдержать дрожь омерзения. Гермиона сейчас была, как две капли воды, похожа на убийцу его крёстного! Длинные чёрные волосы струились по спине, глаза с тяжёлыми веками презрительно уставились в лицо Гарри, но стоило ей поблагодарить Кикимера за принесённую воду, как вмешался Рон, и Поттер смог, наконец, выдохнуть. - Не пойдёт, Гермиона. Слишком вежливо! Ты должна разговаривать свысока, как будто вокруг одно отребье. И, стараясь не заострять внимания на её внешности, друзья принялись читать ей ускоренный курс о том, как вжиться в образ безумной и крайне жестокой Беллатрисы Лестрейндж. А когда последние вещи были уложены в, предусмотрительно задрапированную под чёрный цвет одежды и уменьшенную до крохотных размеров, сумочку Гермионы, все трое ещё раз пробежались по плану действий. Дабы избежать возможности случайно наткнуться на настоящих служителей Волан-де-Морта, Гарри попросил Кикимера, обладавшего особой эльфийской магией, аппарировать их не в «Дырявый котёл», задний дворик которого служил основным проходом в Косой переулок, а в какой-нибудь неприметный проулок. Общим решением ребята сошлись на одном из ответвлений Лютного переулка, и уже через мгновение все четверо оказались там. - Готовы? – решительно выдохнув, спросил Гарри, и, когда остальные дружно кивнули, присел на корточки перед домовиком. - Ну, что ж, Кикимер… - неловко начал он. – Спасибо тебе за помощь. Спасибо за всё! А теперь отправляйся на Гриммо и… - Гарри сглотнул, - …и береги себя. Грейнджер в образе Беллатрисы закусила губу, чтобы не расчувствоваться и не отправляться на важное задание с красными от слёз глазами. Кикимер же удивлённо воззрился на хозяина. - Вас ожидать к ужину, сэр? – тихо спросил он, поджимая к груди худенькие ручонки. - Я не… - сжав челюсти, Гарри на миг оглянулся на друзей и решил ответить честно: – Кикимер, я не знаю, когда смогу вернуться… - а затем добавил еле слышно: - И смогу ли вообще… Но эльф всё равно его услышал и вдруг бросился к ногам Поттера. - Добрый хозяин Гарри не может бросить Кикимера одного! Только не снова… - Тише! Пожалуйста, Кикимер, не голоси так! – тут же зашикал на него Гарри, поднимая эльфа за плечи и легонько приобнимая, только чтобы тот успокоился и не сдал их с потрохами, провалив весь план. – Я не бросаю тебя, Кикимер! Просто отлучаюсь по делам. А ты должен вернуться на Гриммо и позаботиться о доме, хорошо? Ты сделаешь это для меня? Утирая чистым подолом крупные слёзы, Кикимер пристыженно отстранился и понуро закивал головой. А затем, тихо простившись, исчез с лёгким хлопком. Гарри некоторое время смотрел на пустое место, где только что стоял домовик и чувствовал, как во рту скапливается горечь. Казалось бы, он и сам не ожидал, что за это время, проведённое в доме Блэков, – а теперь и его доме! – он так привяжется к этому старенькому ворчуну, волшебным образом преобразившемуся вместе с домом… Гарри понимал, что вряд ли уже вернётся туда, и пытался теперь не позволить себе усомниться и раскисать на глазах у друзей. - Гарри, всё нормально? – услышал он за своей спиной басистый голос Рона. - Да, да. Всё хорошо, - спешно ответил тот и, стремительно выпрямившись во весь рост, скомандовал: - Пора за дело! Они вывернули на узкую, мощёную булыжником улочку – Косой переулок и как можно увереннее двинулись вперёд. Здесь было тихо, магазины едва только начали открываться, и покупатели ещё не появились. Извилистая улочка сильно изменилась, в ней трудно было узнать оживлённый, шумный переулок, где Гарри когда-то делал покупки перед поступлением в Хогвартс. По сравнению даже с началом этого учебного года, большая часть магазинов стояла с заколоченными окнами. Даже всегда ярко выделявшийся на общем фоне магазин «Всевозможных волшебных вредилок» близнецов Уизли, видимо, прикрытый на время смуты и особой занятости своих хозяев, безжизненно возвышался вдалеке. Зато открылось несколько новых заведений, специализирующихся на Тёмных искусствах. С плакатов, расклеенных над витринами, на Гарри смотрело его собственное изображение с надписью: «Нежелательное лицо № 1». У дверей магазинов сидели какие-то оборванцы. Они жалобными, ноющими голосами окликали редких прохожих, выпрашивая золото и уверяя, что они на самом деле волшебники. У одного глаз был завязан окровавленной тряпкой. - Господи… - с ужасом тихо сказала Грейнджер, и Гарри тут же строго одёрнул её намерение посочувствовать этим несчастным. - Гермиона, не расслабляйся! – сквозь зубы зашипел он на неё. – Не забывай кто ты сегодня! Грейнджер ничего не ответила, только хмуро взглянула на друга. А едва попрошайки заметили её, их как ветром сдуло. Они разбегались в разные стороны, натягивая пониже капюшоны. Гермиона смотрела на них с любопытством и изо всех сил старалась не выказывать своего сочувствия, но тут дорогу ей, загородил, пошатываясь, человек с окровавленной повязкой. - Мои дети! – закричал он, тыча в неё грязным пальцем. – Где мои дети? Что он с ними сделал? Ты знаешь, ты-то уж наверняка знаешь! - Я? Я…послушайте… - заикаясь, всё же растерялась Гермиона. Человек бросился на неё, порываясь вцепиться в горло. Раздался треск, полыхнуло красным, и неизвестный без сознания упал на землю. Рон держал в вытянутой руке волшебную палочку, и даже сквозь бороду было видно, как он ошарашен. Из всех окон выглядывали любопытные лица, а несколько солидного вида прохожих, подобрав мантии, кинулись рысцой в противоположную от места происшествия сторону. - Чудесно, - раздражённо пробормотал Поттер, незаметно подталкивая Гермиону в спину, чтобы та вышла, наконец, из ступора и следила за выражением своего лица. - Вряд ли можно было более эффектно обставить наше появление в Косом переулке! Ну, чего встали? Пошли уже! Они пошли дальше, невозмутимо глядя прямо перед собой, а Рон в это время думал: не лучше ли сейчас же удрать и разработать какой-нибудь другой план. Только он не успел озвучить собственную мысль или посоветоваться с друзьями, как сзади кто-то воскликнул: - Это Вы, мадам Лестрейндж! Гарри по инерции круто обернулся и только в последнюю секунду смог сдержаться, чтобы не выставить перед собой волшебную палочку. К ним приближался высокий худой волшебник с пышной гривой седых волос и длинным острым носом. Гарри узнал его по прошлым видениям и, как бы невзначай, повернувшись к друзьям вполоборота, очень тихо обронил, пока их всё ещё разделяло безопасное расстояние: - Это Трэверс. Он тоже Пожиратель Смерти. Гарри видел, как в глазах друзей вспыхнула паника, но убегать было уже слишком поздно. - Что вам нужно? - первой нашлась Гермиона, но, явно перенервничав, всё же произнесла это настолько высокомерно, что это прозвучало крайне неуважительно. Трэверс остановился на всём ходу, заметно обидевшись. Гарри, Рон и Гермиона тоже замерли, с минуты на минуту ожидая, что он разоблачит их маскарад. - Я всего лишь хотел поздороваться, - холодно произнёс он, - но если моё общество Вам неприятно… - Нет, что вы, что вы, Трэверс! – быстро поправилась Гермиона и даже слегка улыбнулась. – Как поживаете? - Только сегодня вернулся из Пенсильвании, - гордо заявил тот. - Выполнял несколько весьма важных поручений… - понизив голос, заговорчески добавил он, а затем вздохнул с досадой: – Жаль, что пришлось пропустить битву в Хогвартсе. До меня дошли слухи, что заварушка получилась знатная! Поттер смотрел на него «волком», но сумел-таки вернуть лицу прежнее бесстрастное выражение. А Трэверс тем временем продолжал: - Я как раз собирался заглянуть в поместье Малфоев, - он многозначительно выгнул одну бровь. – Только вот в Министерство загляну и сразу же к Вам…так сказать, «в гости». - Значит, съездили успешно? - сделав вид, что поняла все его скрытые знаки, Гермиона так же многозначительно кивнула в ответ. - Вполне, - улыбнулся Трэверс. - Признаться, Беллатриса, я удивлён, что Вы уже появляетесь на людях. - В самом деле? Почему? – искренне удивившись, спросила Гермиона. Его фраза определённо застала её врасплох. Трэверс кашлянул. - Я слышал, что обитателям поместья Малфоев не позволено выходить из дома пока…хм-м…Тёмный Лорд разбирается со своими делами… Гарри и сам был на грани паники, живо представив, каких, должно быть, ужасов натерпелся Драко за время подобного запрета, но мысленно заклинал Гермиону не терять головы. - Тёмный Лорд поощряет тех, кто всегда преданно служил ему в прошлом, и он знает, что у него никогда не было причин не доверять мне. Так что вы зря тревожитесь, Трэверс, - уверенно изрекла Гермиона, великолепно копируя манеру Беллатрисы. – Возможно о вас, Трэверс, у него составилось не столь хорошее мнение… Пожиратель Смерти был явно задет, но зато и подозрительности у него поубавилось. Он посмотрел на человека, которого оглушил Рон. - Чем это отродье оскорбило Вас? - Неважно, больше этого не повторится, - равнодушно ответила Грейнджер. - Эти Лишённые палочек бывают иногда до крайности докучливыми, - сказал Трэверс. – Пока они клянчат милостыню, ещё бы ничего, но одна, вообразите, осмелилась приставать ко мне с просьбами замолвить за неё словечко в Министерстве! «Я волшебница, сэр, я волшебница, позвольте я докажу», - пропищал он, передразнивая просительницу. – Как будто я дал бы ей в руки свою волшебную палочку! - Это всё очень увлекательно, Трэверс, - стараясь не выходить из образа, прервала его Грейнджер, - однако, я несколько занята сейчас и, надеюсь, вы сможете окончить свой рассказ позже, когда всё же заглянете к нам, как вы сказали, в гости. Трэверс с интересом посмотрел на Гарри и Рона. - Да, да…конечно. А кто Ваши друзья? Я их знаю? - Это Драгомир Деспард, - мастерски выкрутилась Гермиона, указывая на Уизли, а затем вальяжно махнула в сторону Гарри. – А это его двоюродный брат – Влад. Они почти не говорят по-английски, но всецело поддерживают цели Тёмного Лорда. И специально приехали из Трансильвании познакомиться с нашим новым режимом. Они, кстати, тоже наши гости… Гарри вспомнил свою грубоватую, даже «топо́рную» внешность, исключавшую возможность их кровного братства с «Драгомиром», и мысленно в очередной раз восхитился изобретательностью Гермионы выдать их с Роном за иностранных волшебников. - Что Вы говорите?! – воскликнул Трэверс, блестя маленькими глазками. – Добрый день, Драгомир! Влад! - Брыйдень, - буркнул Рон, протягивая Пожирателю руку. Гарри же промолчал, только кивнул в знак приветствия и заставил себя улыбнуться. Трэверс подал каждому из новых знакомых два пальца, как будто боялся запачкаться, пожимая в ответ их руки. - А что же привело Вас сюда, Беллатриса, и Ваших…хм-м…гостей в столь ранний час? - Мне нужно в «Гринготтс», - ответила Гермиона. – Не хотелось бы заставлять Тёмного Лорда ждать нашего возвращения… - О! Так он уже вернулся!? – оживился Трэверс, а затем вдруг спохватился: - Ах, что же это я?! Не смею Вас задерживать! До скорой встречи… Распрощавшись с Пожирателем, свернувшим в Лютный переулок, друзья смогли более-менее расслабиться. - Надо же, - сокрушался Рон, - чуть не прокололись! - Ты молодец, Гермиона! – вполголоса похвалил подругу Гарри, но шаг прибавил. – Но нам нужно поторапливаться! Вы ведь слышали: он скоро будет в поместье, а значит, встретит там настоящую Беллатрису и сдаст нас остальным. Оставшийся путь удалось преодолеть без приключений и вскоре они достигли мелких лавчонок, над которыми возвышалось белоснежное здание «Гринготтса». Это величественное строение главного и единственного банка во всей Магической Британии, как и во все времена до этого, вызвало у Гарри немного забытое чувство восхищения. Поднявшись по белым мраморным ступеням, троица чуть притормозила, ожидая, что, как и всегда, перед ними вот-вот распахнёт отполированные до блеска бронзовые двери один из гоблинов, встречавший всех посетителей в алой с золотом униформе. Однако, вместо него, к ним навстречу выступили двое волшебников, каждый из которых держал наготове длинный тонкий золотой стержень. - А, Детекторы лжи! Как это примитивно… – театрально вздохнул Рон, поразив своим знанием друзей и произнеся это без всякого румынского акцента. Впрочем, сейчас это было уже не важно. Гарри судорожно соображал, что делать дальше. По рассказам Грозного Глаза Грюма он помнил, что Детекторы распознают любые Маскирующие чары и скрытые магические предметы! Охранники уже как-то странно сощурились, приглядываясь к Гермионе, и Гарри понял, что у них оставались считанные секунды. Больше не медля, он незаметно нацелил волшебную палочку на одного из охранников и прошептал: - Конфундо! Заметив неладное, его напарник уже хотел выхватить свою волшебную палочку, но Рон оказался проворнее - со времён начала игры в квиддич и занятий их движения «Сопротивление», он значительно преуспел в ловкости и скорости ответной реакции. Наложив на второго охранника то же заклятие, Уизли расплылся в довольной улыбке. Охранники чуть вздрогнули, настигнутые заклинанием и взгляды их на мгновение остекленели. Гермиона ступила первой, взметнув длинными чёрными волосами. - Одну минутку, мадам, - сказал охранник, поднимая Детектор. - Вы же только что меня проверили, - нагло соврала Грейнджер властным, высокомерным голосом Беллатрисы. Охранник выглядел сбитым с толку. Он уставился на золотой Детектор, потом на своего напарника. Тот сказал немного невнятно: - Да, Мариус, ты только что их всех проверил. Хмыкнув, Гермиона проплыла в двери, остальные тоже не отставали. На пороге Гарри оглянулся – волшебники дружно чесали в затылке. Перед следующей серебряной дверью стояли два гоблина, а наверху были начертаны стихи – предостережение для возможных воров:

«Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит – и это надо знать. Если пришёл за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда!»

- Мда уж, вдохновляет, - гулко сглотнув, тихо молвил Уизли. – Ничего не скажешь… Гарри же внезапно пронзило воспоминание: он стоит на этом самом месте в день, когда ему исполнилось одиннадцать, - свой самый чудесный День Рождения! – и Хагрид произносит: «Я ж тебе говорил, надо быть сумасшедшим, чтобы попытаться ограбить этот банк». Тогда «Гринготтс» казался ему какой-то пещерой чудес, зачарованным хранилищем золотого клада, хозяином которого Гарри неожиданно оказался. Ему и в голову не могло прийти, что когда-нибудь он вернётся сюда грабителем, тем самым «сумасшедшим»… Но они уже вошли в просторный мраморный зал. За длинными двухъярусными прилавками сидели на высоких табуретах маленькие и устрашающие с виду гоблины, обслуживавшие ранних посетителей. Гермиона немного несмело направилась к старому гоблину, который был занят тем, что рассматривал толстую золотую монету, вставив в глаз увеличительное стекло. Грейнджер кашлянула, и гоблин поднял уродливую лысую голову. Тут же отбросив монету и сказав в пространство: «Лепрекон!» - он поклонился «Беллатрисе». - Мадам Лестрейндж! Чем могу служить? - Я хочу посетить свой сейф! Сейчас же! – высокомерно вздёргивая подбородок, изрекла Гермиона и выжидающе уставилась на служителя банка. - Чем можете подтвердить свою личность? – спросил гоблин, явно чувствуя себя некомфортно под её тяжёлым взглядом, но всё же выглядел удивительно невозмутимым. - Подтвердить?! У меня раньше никогда не требовали подтвердить мою личность! – очень правдоподобно возмутившись, взвизгнула Грейнджер, да так громко, что другие гоблины даже ненадолго отвлеклись от работы. Гарри с Роном, стоя за спиной подруги, тоже переглянулись. Подтверждать подлинность Беллатрисы им было нечем, и дело грозило обернуться грандиозным провалом. - Не стоит беспокоиться, мадам Лестрейндж. Это всего лишь формальность, вызванная повышенными мерами безопасности, - заверил её гоблин и махнул остальным, чтобы те не отвлекались. – Достаточно будет предъявить Вашу палочку. – Что за вздор! Я – Беллатриса Лестрейндж! – с каждым новым предложением, у Гермионы получалось всё лучше и лучше, однако всем троим уже было понятно: сейчас их может выручить только чудо! - И всё же…я вынужден настаивать... Вашу волшебную палочку, пожалуйста… - Как вы смеете оскорблять меня перед этими достопочтенными господами, прибывшими к нам из другой страны специально, чтобы узнать о нашем знаменитом английском гостеприимстве! – не унималась Гермиона. - И что вы предлагаете мне: заставить иностранных послов проходить все эти ваши унизительные проверки буквально на каждом шагу? Достаточно того, что нас тщательно проверили на входе! Я возмущена и буду жаловаться министру! Гарри чувствовал, что Гермиону заносит, и она уже играет «на грани фола», но тут ему в голову пришла одна идея. Он вышел вперёд, огибая опешившую «Беллатрису», и на очень ломанном импровизированном английском сказал: - Пршу прщееенья, сээр. Вы может проверять мой палочка первым. Толко не расстраивать мадам Лестриджь! Гоблин перегнулся через стойку и с недоверием смерил его прищуренным взглядом, а затем обратился к «Беллатрисе»: - Эти господа пройдут с Вами? - Да! – самодовольно заявила Грейнджер, хотя сердце её едва ли не выскакивало из «позаимствованной» груди от волнения. - Ну что ж… - нехотя согласился гоблин, и все уже готовы были выдохнуть, как он неожиданно добавил: - …Что ж, пусть тогда Ваши гости пройдут проверку первыми, мадам Лестрейндж. Отчаянные времена требовали отчаянных мер, поэтому Гарри решил прислушаться к совету Люпина в «Поттеровском дозоре» – следовать своим инстинктам, и только очень надеялся, что сейчас как раз таки и был тот случай, когда они его не подведут! Вытянув руку с волшебной палочкой ладонью вверх, он расслабленно придерживал палочку двумя пальцами и, дождавшись, когда гоблин максимально склониться вперёд, сконцентрировал все свои силы на том, чтобы применить невербальное заклинание и впервые в жизни наложить Непростительное Империо! Словно горячая волна, зародившись в мозгу, прошла по его руке, по сухожилиям и кровеносным сосудам прямо в волшебную палочку, и заклятие настигло служителя банка. Лишь слегка покачнувшись, гоблин взял волшебную палочку Гарри, внимательно осмотрел и произнёс: - Замечательная у Вас палочка, мистер Деспард. Очень редкая по Силе. Гарри отчётливо услышал, как прямо за его спиной еле слышно выдохнули Рон и Гермиона, и уже без всяких колебаний отдали свои палочки на проверку. - Что ж, мадам Лестрейндж, всё в полнейшем порядке, - сказал старый гоблин и хлопнул в ладоши, подзывая другого гоблина, помладше. - Мне понадобится Звякалка, - сказал он и молодой уже через минуту прибежал обратно с кожаным мешком, в котором лязгало что-то металлическое. Старый гоблин спрыгнул с табуретки, и его стало не видно за прилавком. - Следуйте за мной, господа! Я провожу Вас, мадам Лестрейндж, к Вашему сейфу. Как только тяжёлая дверь за ними закрылась, старый гоблин свистнул, и тут же из темноты, громыхая по рельсам, подъехала тележка. Все расселись по местам, и она покатилась вперёд, набирая скорость. Вскоре начался лабиринт запутанных ходов, которые вели всё время вниз. За грохотом тележки ничего было не слышно. Ветер трепал длинные волосы Гермионы, мимо пролетали сталактиты, тележка мчалась куда-то вглубь земли. Так далеко Гарри ещё забираться не приходилось. И хотя Гарри уверял себя, что пока всё шло достаточно гладко, тем более, для их несовершенного плана, но всё равно постоянно оглядывался. Ему чудилось, что он слышит чьи-то крики и вот-вот их настигнет погоня. И чем дольше он думал об этом, тем глупее ему казалась идея замаскировать Гермиону под Беллатрису Лестрейндж, когда все Пожиратели Смерти прекрасно осведомлены о её истинном местонахождении. А что если этот Трэверс уже добрался до Малфой Мэнора? Что, если с минуты на минуту сюда заявится сам Волан-де-Морт, а никакого крестража в сейфе не окажется и тогда выйдет, что они зря потеряли столько дней на Гриммо и подвергли себя такому риску? Но тут тележка, не сбавляя хода, завернула за угол, и перед ними возник водопад, обрушивавшийся прямо на рельсы. Грейнджер закричала: «Нет!» - но затормозить они уже не успевали и на полной скорости пронеслись под водопадом. Вода залилась всем в рот и в глаза, стало нечем дышать. Но тут тележка перевернулась, и все посыпались на рельсы, а с них, не удержавшись, соскользнули в непроглядную пропасть. Гарри слышал, как тележка разбилась на куски о стену тоннеля, как Гермиона что-то прокричала и они все, невесомо заскользив по воздуху, в итоге плавно приземлились на каменный пол. - Ам-мортизирующие чары, - стуча зубами от холода, объяснила Гермиона. Рон помог ей подняться, и Гарри с ужасом увидел, что она больше не Беллатриса. Гермиона, вымокшая до нитки, стояла перед ним в собственном обличье. Мантия сразу же стала ей велика. Гарри с Роном кинулись ощупывать свои лица – они тоже вновь были самими собой. - «Гибель воров» смывает любые чары и магическую маскировку, - морщась и стягивая с себя мокрую мантию, пояснила Гермиона и, выудив из своей сумочки круглые очки, подала их Гарри. Но не успели они толком опомниться, как гоблин, так же очнувшийся от подчиняющего заклятия, завопил во всё горло, как оглашенный, и Гарри без колебаний направил на него палочку: - Империо! Его голос гулко прозвучал среди высоких каменных стен. Он опять почувствовал, как волна его воли прокатилась от мозга по руке в волшебную палочку. А когда гоблин подобрал Звякалку и снова уставился в пространство с вежливым равнодушием на физиономии, сказал: - Он нам нужен. Без гринготтского гоблина нам ни за что не найти и не открыть сейф Лестрейндж. - И уж тем более, не выбраться обратно, - резонно заметил Рон, идя рядом с другом в сторону тёмного коридора. - Хорошо, что Гермиона в этот раз сварила «Оборотного» с запасом! Да, Гермиона? – он оглянулся и заметил, что та отстала. - Гермиона, ты чего? – окликнул её Гарри. – Пойдём скорее. - Мне не даёт покоя этот водопад, - задумчиво проговорила она, нагнав друзей и растирая плечи ладонями. – Может Во… - Гермиона, не произноси это имя! На нём же Табу! – завопил Рон, вытаращив глаза, и Грейнджер вовремя спохватилась. - Простите, - виновато пролепетала она. – Я просто хотела сказать, что может Тот-Кого-Нельзя-Называть что-то подозревает? И специально попросил гоблинов усилить меры безопасности? - Тогда понятно, почему нас сегодня столько раз проверяли, - бросил через плечо Гарри, не спуская глаз с шагающего впереди гоблина. - Ну, не могли же гоблины, в самом деле, каждый раз провозить настоящую Беллатрису Лестрейндж через «Гибель воров»?! – всё ещё рассуждала вслух Грейнджер. - Представляю, какой скандал закатила бы эта дамочка! – засмеялся Уизли, но тут же передёрнул плечами от сгущающегося холода подземелий. – Гермиона, ты не могла бы применить свои Согревающие чары? – и обольстительно улыбнувшись, добавил: - Они у тебя всегда так хорошо получались… Грейнджер состроила мордашку, передразнивая его, но всё же притормозила, чтобы высушить их одежду – холод действительно здесь был «собачий». Повинуясь приказу Поттера, гоблин тоже безвольно остановился, а Гарри прислушался. Ему казалось, что поблизости что-то лязгает. Наконец, они свернули за угол и увидели то, чего никак не ожидали увидеть. Дорогу к четырём или пяти сейфам на возвышенности загораживал прикованный цепями громадный дракон. - Мерлин Всемогущий! – пискнула Грейнджер и испуганно прижалась спиной к одной из высоченных колонн, возведённых по краям просторной круглой залы. – Это же…это же…настоящий… - Дракон… - с благоговением выдохнул Поттер, заканчивая за неё фразу. - Это не просто дракон, - со знанием дела поправил друга Уизли. – Это Украинский железнобрюхий. Самый крупный из всех ныне известных драконов! Его вес достигает шести тонн! Чарли говорил, что это вымирающий вид. Гарри осторожно выглянул из укрытия и тут же нахмурился. – Но, кажется, он нездоров… - Ещё бы! – буркнул Уизли, прячась от грозного дракона рядом с Гермионой. – Наверняка провёл здесь не один год! Только нас это всё равно не спасёт! - Сволочи! Что они с ним сделали… – прошипел Поттер, выпрямляясь во весь рост. Со времён Турнира «Трёх волшебников» и начала их с Драко романа, он пересмотрел своё мнение по поводу этих рептилий. Конечно, живот Гарри всё так же скручивало от обострившегося инстинкта самосохранения, но он больше не ощущал прежний леденящий душу страх, а испытывал какой-то завораживающий трепет перед этим удивительным и красивым созданием. Правда сейчас дракон выглядел не самым лучшим образом, если даже не сказать – весьма скверно и даже прискорбно… От долгого пребывания под землёй чешуя дракона стала бледной, как мел, и шелушилась, глаза были молочно-розового цвета. К тяжёлым железным браслетам на задних лапах и шее крепились цепи, приделанные к вбитым в скальную породу кольям. Огромные шипастые крылья были тесно прижаты к туловищу, но Гарри подумалось, что в развёрнутом виде они, наверняка, заполнили бы весь зал. Зачарованные цепи, дополнительно сковывавшие и обвивавшие торс ящера, были явно чересчур перетянуты, потому как на тех местах, где они соприкасались с чешуёй, отчётливо виднелись кровоподтёки и уже зажившие углубления от прежних ран. Поттер так увлёкся разглядыванием рептилии, что даже не заметил, как вышел из-за колонны. - Гарри, что ты делаешь?! Он же тебя сожрёт или испепелит – даже глазом моргнуть не успеешь! Прячься! – кричащим шёпотом в панике затараторил Рон, но тот не отводил от дракона глаз. Услышав непрошенных гостей, ящер повернул к ним свою огромную удлинённую морду и, злобно оскалив клыкастую пасть, заревел так, что задрожали толстые каменные стены. Рон едва успел оттащить друга за угол, как дракон разинул пасть и выпустил в то место мощную струю огня. - Ты что, совсем спятил?! – испуганно дыша, заголосил Уизли. – Он же тебя чуть не убил. - Я не спятил! – возразил Поттер, ожесточённо выдёргивая свою руку из его захвата, но тут подала голос Гермиона, всё ещё стоявшая за другой колонной вместе с гоблином: - Прекратите ругаться! Лучше думайте, как нам пройти! - Что у него с глазами? – спросил Поттер гоблина, и тот полез в свой мешок, послушно отвечая: - Он почти ослеп, но от этого сделался ещё злее. Он боится только Звякалку. Гоблин вытащил из мешка странный металлический инструмент, который при встряхивании издавал громкий, колокольно погремушечный звон, точно крошечные молоточки били по наковальням. Этот звон отдавался от скалистых стен, усилившись до того, что у ребят в головах всё загудело. В то же мгновение дракон опять хрипло заревел, вскинулся в испуге и, попятившись, стал вжиматься всем своим огромным округлым туловищем в противоположную стену. - Что вы делаете? – не выдержала Гермиона, не менее испуганно смотря на мелко дрожащего гигантского ящера. Гоблин двинулся вперёд, активнее потрясая Звякалкой, и остальные тоже последовали за ним. - Он привык, что за шумом следует боль, - бесцветно пояснил гоблин, беспрепятственно приближаясь к сейфам. Они подошли ближе, и дракон задёргался, до предела натягивая свои толстые цепи, которые тут же до крови впивались в его чешую, бередя старые раны и оставляя новые. Проходя мимо, Гарри разглядел у него на морде жуткие шрамы и понял, что дракона приучали бояться Звякалок при помощи раскалённых мечей. - Но это же кощунство! Настоящее зверство! – со злостью процедил Поттер, сжимая кулаки. - Таков порядок, - так же беспристрастно ответил гоблин, и Гарри нестерпимо захотелось хорошенько врезать этому мелкорослому, уродливому существу, но их ждало очень важное дело и ему пришлось, стиснув зубы, молча идти дальше. Уже полностью преодолев круглую площадку залы, Гарри оглянулся на взвывающего и трясущегося от страха перед наказанием дракона, и сердце его сдавило от жалости. Он вдруг подумал о Лунном драконе, который мистическим образом был как-то связан с тайной рождения Драко… И в какой-то миг Гарри даже почудилось, что он смотрит сейчас не просто на бедное, запуганное и измученное существо, а на живое воплощение его собственного кошмара. Ведь где-то там, в недосягаемом Малфой Мэноре, томился и – кто знает? – может быть так же сейчас сидел на цепи и истекал кровью его любимый человек… Его волшебный Лунный дракон – Его Драко… Гоблин остановился у сейфа Лестрейндж и Гарри, цедя сквозь сжатые зубы, рявкнул: - Открывай! А как только тот приложил ладонь к деревянной панели, и дверь сейфа растаяла в воздухе, со всего маху двинул ему кулаком прямо в лицо. - Гарри! – воскликнула Гермиона и присела рядом с гоблином. – Да что с тобой такое?! Он же открыл сейф! За что ты его ударил? - За Драко…на! – со всей ненавистью выплюнул Поттер, чуть не оговорившись, и ещё раз оглянулся на ящера, которого до сих пор слегка потряхивало, хотя Звякалка давно лежала позабытой на полу при входе. – Ничего, очухается. Давай затащим его внутрь, на всякий случай. - Похоже, заточение на Гриммо никому из нас не пошло на пользу, да, дружище? – с пониманием произнёс Уизли. – Не знал, что ты так любишь драконов. Вы бы с Чарли точно нашли общий язык! - и, похлопав Гарри по плечу, повернулся к сейфу. Перед ними открылось нечто вроде пещеры, забитое от пола до потолка. Там громоздились золотые монеты и кубки, серебряные доспехи, шкуры неведомых животных – одни в колючках, другие с обвисшими крыльями, - драгоценные сосуды с зельями, череп в короне. – Ничего себе! И как нам здесь найти крестраж? – Уизли почесал затылок. - С минуты на минуту Трэверс может встретиться с настоящей Беллатрисой Лестрейндж, - быстро заговорила Гермиона, когда они переступили порог сейфа. – Нужно торопиться. Не успела она договорить, как позади глухо звякнуло, дверь вернулась на место и запечатала их в сейфе, в полной темноте. Рон вскрикнул от неожиданности. - Люмос! – сказал Гарри, и остальные тоже зажгли огоньки на кончиках своих палочек. – Гермиона права. Нужно как можно скорее найти крестраж! - Но как мы поймём, что это именно он? – забеспокоилась Грейнджер. Гарри повёл вокруг светящейся волшебной палочкой. В луче засверкали драгоценные камни и многочисленные украшения. - Дамблдор всегда говорил, что Том Рэддл был неравнодушен к предметам роскоши. - Уж чего-чего, а «предметов роскоши» тут просто завались! – посетовал Уизли, но тоже стал озираться вокруг, ища что-то особенное. - Возможно, этот предмет тоже принадлежал одному из основателей Хогвартса, - стал рассуждать вслух Поттер. - До меча Гриффиндора ему добраться не удалось, но зато он использовал диадему Кандиды Когтевран. И если это всё же чаша Пенелопы Пуффендуй, то я знаю, как она выглядит. Мы с Дамблдором обсуждали этот вариант. - Гарри, может вот этот? Ой! Гермиона вскрикнула от неожиданности. Гарри резко обернулся к ней и, посветив в ту сторону, увидел, как у неё из рук буквально выпрыгнул украшенный драгоценностями кубок. Ударившись об пол, он рассыпался целым дождём кубков. В один миг десятки одинаковых кубков раскатились по всей пещере, настоящий уже было не отличить. - Простите, я не знала, что на него наложено заклятие Умножения! –оправдывалась Гермиона, быстро отходя обратно к двери, где без чувств лежал гоблин. - То есть…всё, до чего мы дотронемся, будет умножаться? – насторожился Гарри. - Да. Но копии ничего не стоят. А если их станет слишком много, нас просто задавит тяжестью золота. - Так, ничего не трогаем! Рон, замри! – отчаянно крикнул Гарри. – Гермиона, ты знаешь, как это отменить? Но Гермиона лишь с сожалением покачала головой. - Ясно. Тогда попробуй привести гоблина в чувства - нам, видимо, вскоре может понадобиться путь для отступления. А ты, Рон, пока помоги мне. Но только смотрим! Помните, чаша золотая, довольно маленькая, с двумя ручками, на ней выгравирован барсук. Гермиона окатила отключившегося гоблина водой из палочки и тот, наконец, пришёл в себя. Ничего не соображая, он медленно сел и тупо смотрел в пространство перед собой, из чего Гермиона сделала вывод, что гоблин всё ещё был под действием Империуса, и сообщила об этом остальным. - Это даже к лучшему. Ничего трогать не будет, - констатировал Гарри, а затем, что-то прикинув в голове, приказал гоблину встать у двери и по первому же его требованию, быть готовым открыть сейф. Они стали осторожно поворачиваться вокруг своей оси, освещая все углы и закоулки, но совсем ничего не задеть, было невозможно. От прикосновения Гарри посыпались поддельные галлеоны, пополнив груду кубков на полу. Теперь в пещере практически некуда было ступить. Свет волшебной палочки Поттера заскользил по щитам и шлемам гоблинской работы, наваленным на полках до самого потолка. Гарри поднимал свою палочку всё выше и выше, и вдруг её луч выхватил из темноты предмет, при виде которого у Гарри что-то ёкнуло в груди, и самопроизвольно задрожала рука. Где-то в голове его зазвучал странный шипящий шёпот – точно такой же, какой издавала диадема Кандиды Когтевран, перед тем, как они с Дамблдором уничтожили её мечом Гриффиндора. Приглядевшись, Гарри увидел на самой верхней полке маленькую золотую чашу, которая, словно сирена, продолжала манить его к себе, и сразу же понял – это и есть крестраж! - Вон она – там, наверху! – выкрикнул он, указывая на чашу пальцем. - Акцио, чаша! – тут же крикнула Грейнджер – с горя, как видно, забыв, о том, что крестражи охраняет особая Магия, которая не поддаётся ни на какие чары. - Бесполезно, - сердито топнул ногой Поттер. Его злило, что цель была сейчас так близко, а способов достать её – ни одного. Неожиданно за дверью взревел дракон, и загрохотали Звякалки. Вот теперь они по-настоящему попались: выйти из сейфа можно было только через дверь, а за ней, судя по всему, уже вот-вот соберётся целая орда озлобленных гоблинов. Гарри увидел ужас на лицах друзей, и в крови его подскочил уровень адреналина. А лязганье тем временем зазвучало громче. - Нас вычислили! – сказал Рон и направил палочку на дверь. – Гарри, скорее достань чашу! - Гарри, нет! - попыталась переубедить его Гермиона. – Нас просто-напросто засыпет здесь! - Гермиона, мне обязательно нужно добраться до верхней полки! – в отчаянии протараторил Поттер и, наплевав на осторожность, ринулся прямо к куче сокровищ. - Гарри, стой! – закричала Грейнджер, но он уже не слушал. Карабкаясь наверх, Гарри старался не увязнуть во множащихся с бешеной скоростью драгоценностях, но это оказалось не так-то просто. В пещере и так уже было тесно. Рон и Гермиона отскочили назад, в панике, налетая на заколдованные предметы, которых становилось всё больше и больше. Грохот поднялся ужасный, так что происходящего за дверью уже не было слышно совсем. Барахтаясь в прибывающей лавине чужих сокровищ, Гермиона выкинула вперёд руку с волшебной палочкой и, стараясь прицелиться в Гарри, крикнула: - Вингардиум Левиоса! По мановению её волшебства, Поттера выдернуло из груды удушающего золота и вознесло почти к самому потолку. Но, так как Грейнджер постоянно натыкалась на множащиеся предметы и вдобавок пыталась другой рукой удерживать гоблина, чтобы тот не «утонул», Гарри постоянно кидало из стороны в сторону. - Гер…ми…о…на! – болтаясь то вверх, то вниз, то по бокам, пытался дозваться подругу Поттер. – Пос…та…райся не дви…га…ться хоть пару се…кунд! - Держи гоблина, Рон! – тут же скомандовала Грейнджер и, задержав дыхание, замерла на месте, чтобы прицельно отправить Гарри к чаше на верхней полке. Шкуры, щиты, кольца, доспехи и кубки, отскакивая друг от друга, проносились перед ней, сдавливая со всех сторон и норовя погрести здесь навечно. Они с Роном уже были по пояс в фальшивых драгоценностях, как вдруг Гарри, наконец, победно выкрикнул: - Есть! Она у меня! Срочно открывайте двери!!! Дверь сейфа распахнулась, и лавина золота и серебра вынесла их всех во внешнюю пещеру. Оскальзываясь и спотыкаясь, Гарри вскочил на ноги и, сунув чашу в карман, увидел на нижней площадке круглой залы целую толпу гоблинов, которые были все до одного вооружены кинжалами и очень недовольны. Они карабкались по ступеням, пытаясь добраться до воров, но им мешал поток драгоценностей, всё ещё сыпавшийся из сейфа Лестрейндж. Сейчас их сдерживало то, что несколькими мгновениями ранее чуть не погубило их же обидчиков. Больше не слыша пугающего звука Звякалок, дракон вновь вышел в центр круглой залы и, устрашающе ревя, метал в разные стороны мощные струи огня. Не удержавшись на маленьких ножках, гоблин, находившийся под Империусом, повалился на спину и его, как на роликах, понесло к краю парапета. Поттер помчался за ним, распихивая реку из множащихся сокровищ, и попытался отдать гоблину приказ, чтобы тот ухватился за тонкий поручень, но ручонки гоблина оказались слишком коротенькими, и он просто до них не достал. Тогда Гарри метнул в его сторону Вингардиум Левиоса, но промахнулся, и гоблин, почти вылетев за край каменного крыльца, вывалился прямо под лапы разгневанному чудищу. Кто-то из толпы гоблинов выкрикнул: «Неет!» и попытался отпугнуть зверя Звякалкой, но было слишком поздно – дракон в один огромный шаг оказался практически у самого края площадки и, разинув пасть над безвольно покачивающимся служителем банка, в следующий же миг проглотил его целиком. Не теряя ни секунды, Гарри нацелил палочку на ораву вооружённых гоблинов и попытался прорваться. - Ступефай! – прокричал он. Рон и Гермиона, встав по обе стороны от него, тоже не растерялись. Струи красного огня полетели в толпу. Несколько гоблинов повалились на пол, зато другие хлынули вперёд. Из-за угла выбежали несколько волшебников. Скованный цепями дракон взревел громче прежнего, и над головами гоблинов прошёлся огненный вихрь. Волшебники, пригибаясь, умчались, откуда пришли. Поттера охватило вдохновение, а может, это было самое настоящее безумие, только в то же мгновение он крикнул друзьям: «Прикройте меня!», и сам спрыгнул с импровизированного крыльца на площадку, где нервно топтался дракон. Гарри не был уверен, что получится, но не попробовать не мог – другого выхода для них не оставалось… - Гарри! – в ужасе оборачиваясь ему вслед, сорванным голосом завопила Гермиона и волшебная палочка в её руке задрожала, но гоблины наступали – промедление грозило смертью, и она вынуждена была продолжать сдерживать их натиск. Рон яростнее стал кидать в противников заклинания, спеша освободиться и помочь другу, но численный перевес был слишком велик. Тем временем Гарри свистнул, привлекая внимание гигантского ящера, и дракон, тут же почуяв новую жертву, голодно облизнулся. Теперь Поттеру ничего не оставалось, кроме как, уповая на своё прославленное везение, поставить в это страшное мгновение на кон всё и сразу! - Стой! – громко прошипел он на Парселтанге, выставив перед собой раскрытые ладони, и дракон, как по волшебству, замер. По лицу и спине Поттера градом катился пот, сердце заходилось бешенным стакатто. Быстро сглотнув и облизав пересохшие губы, он вновь заговорил на змеином языке, боясь, как бы ящер не передумал: - Я не причиню тебе вреда и не сделаю больно. Я освобожу тебя, если ты согласишься помочь нам. С верхней площадки доносились крики и стенания, кто-то скатывался с лестницы, и дракон отвлёкся, раздувая свои большие ноздри в предвкушении наживы. - Смотри на меня! – властно приказал Поттер, и это сработало. Удивлённо подняв вытянутую морду, ящер несколько мгновений близоруко вертел головой, раздражённо фыркая и пыхтя. - Я здесь! – сказал Гарри, мимоходом отгоняя дурацкое предположение о том, что возможно, у драконьего Парселтанга существует какой-то особый диалект? Ящер оскалил острые, как мечи, и толстые, как молодые деревца, клыки и по спине Гарри пробежал холодок. Решив: «Будь, что будет!», он направил волшебную палочку на железные ножные кандалы зверя: - Релашио! И те с громким стуком опали. - Гарри! Гарри? – сверху слышались отчаянные выкрики Рона и Гермионы, переживавших за судьбу друга, но не имевших возможности спуститься к нему. - Вот, ты почти свободен! – зашипел Поттер, видя, что дракон ещё толком не понял того, что только что произошло. – Помоги…нам! Пожалуйста… И я даю тебе слово: тебя больше никто и никогда не посадит на цепь! Ещё не осознав до конца, что свободен, дракон неожиданно встал на дыбы, будто норовя раздавить никчёмного человечка, как какую-то мошку, но цепи, всё ещё стягивавшие его туловище, тут же натянулись, не давая свободы в передвижениях и раня стёртую под ними до самого мяса чешую. Дёрнувшись от боли, дракон с оглушительным грохотом упал обратно на передние лапы, так что задрожали пол и стены, а со ступеней посыпались, как игрушечные, маленькие гоблины. Не в силах больше этого терпеть, Гарри перерубил заклинанием оставшиеся оковы и зашипел, как заведённый: «Ты свободен! Свободен…», но, только заметив, что дракон очень внимательно уставился в его сторону и как будто бы даже передумал его давить или сжигать, Гарри решился попробовать его оседлать. Наступив на сгиб его задней лапы, он подтянулся на руках и вскарабкался на спину ящера. Тот, похоже, даже не почувствовал его веса. Чешуя дракона на ощупь была твёрже стали, так что Гарри недоумевал: какие же тогда применялись чары к цепям, что те сумели стереть такую броню в кровь!? Хотя, возможно, это произошло не сразу, а с годами… Отправляя сверху в поредевшую кучку гоблинов одно заклинание за другим, Поттер окликнул друзей, призывая их тоже прыгать дракону на спину, и огляделся. Со стороны коридора, по которому они пришли сюда, уже бежали к ним какие-то люди в чёрных одеждах. И, судя по тому, что в колонны, ограждавшие этот зал со всех сторон, то и дело прилетали какие-то заклятия, Гарри сделал вывод, что теперь-то уж точно это были Пожиратели Смерти, а, может быть, даже сама мадам Лестрейндж. Едва Гермиона с Роном оказались позади Поттера, дракон со страшным рёвом поднялся на дыбы. Гарри изо всех сил упёрся коленями по бокам от его хребта и старался зацепиться за неровную чешую. Развернулись крылья, сшибая визжащих гоблинов, точно кегли. Дракон, наконец, понял, что освобождён и, спеша сполна насладиться этим давно забытым ощущением, взмыл в воздух. Ребята распластались у него на спине между крепких, как литая сталь, шипов, чтобы не задеть головами потолок. Ящер метнулся к выходу в тоннель. Гоблины с воплями швыряли в него свои кинжалы, но те отскакивали от бронированных боков. Пожиратели тоже пытались атаковать, но даже зелёные лучи Непростительного заклятия не смогли причинить этому огромному зверю никакого вреда. - Не пролезем, он слишком большой! – закричала Гермиона. Словно подтверждая её слова, дракон распахнул пасть и снова дохнул огнём, круша стены и потолок тоннеля, а затем стал со всей своей мощью протискиваться в образовавшуюся дыру. Гарри зажмурился от жара и пыли. Он чуть не оглох от грохота камней и рёва дракона и только цеплялся за него из последних сил, каждую минуту ожидая, что сейчас свалится на пол. Но тут вдруг ощутил, как содрогнулось под ним мощное тело, чуть не сбросив наземь своих наездников, и задрожало, словно вспомнив все свои былые страхи. Гарри открыл слезящиеся глаза и с ужасом увидел, как длинный огненный хлыст, выпущенный кем-то из Пожирателей, ударяет бедное животное по задним лапам. Обхватив одной рукой шип дракона, Гарри развернулся вполоборота назад и завопил: - Протего! Спохватившись, Рон тоже стал без разбора метать в Пожирателей заклятия. Безрезультатно чиркнув несколько раз по выставленному Поттером щиту, огненный хлыст, наконец, исчез, а откуда-то снизу послышался разъярённый крик. Облако пыли на краткий миг рассеялось, и Гарри увидел её – настоящую Беллатрису Лестрейндж. Бешено сверкая чёрными глазами и тяжело дыша, она походила сейчас на разъярённую фурию, и Гарри, наверняка, не упустил бы возможности с ней расквитаться лично, если бы они встретились лицом к лицу при других обстоятельствах. Однако, перестав дрожать, дракон резко повернул свою морду в сторону обидчиков и выпустил в них длинную струю огня, мстя за все свои мучения пережитые прежде в заточении. А потом с удвоенным рвением стал пробивать себе дорогу к воле, и Поттеру пришлось ухватиться за него обеими руками, чтобы выбраться туда же вместе с друзьями, а не упасть и глупо попасться в лапы разозлённых Пожирателей. Сквозь грохот и шум, рушащихся перегородок и колонн, до его слуха доносились болезненные вопли охваченных огнём приспешников Волан-де-Морта и ругательства тех, кому удалось спастись, но он предпочёл подсобить Гермионе, которая снова и снова выкрикивала: «Дефодио!», помогая зверю расширить отверстие тоннеля. Дракон неустанно рвался вверх, к свежему воздуху и свету, прочь от вопящей и лязгающей горстки гоблинов. Руки Гарри сводило от перенапряжения, а пальцы соскальзывали – сил держаться почти не осталось. Где-то на краю сознания, его невольно восхищало такое несгибаемое рвение бедного животного. Однако Гарри очень боялся, что истощённый за эти годы дракон, тоже вот-вот начнёт выбиваться из сил. Но тот не сдавался ни на секунду, будто бы намерено храня и накапливая свою мощь, в ожидании именно этого дня! Верхом на драконе они миновали подземное озеро. Гарри посетила неприятная мысль о том, что без гоблинской помощи они могут ещё очень долго плутать по глубочайшим подземельям «Гринготтса», но громадный рычащий зверь, словно безошибочно чуя в воздухе запах свободы, рванул к ней, вперед. Молотя от перевозбуждения шипастым хвостом, дракон рушил за собой гигантские сталактиты, и вскоре лязг металла, крики гоблинов и оставшихся внизу Пожирателей стали затихать вдали. Сшибая проложенные гоблинами рельсы, ящер безжалостно выжигал себе дорогу огнём. Гарри казалось, они пробивали себе путь целую вечность, и почувствовал невероятное облегчение, когда, благодаря соединённым усилиям заклинаний и драконьей мощи, они, в конце концов, проломились в мраморный зал банка. Люди и гоблины с криками шарахнулись в разные стороны. Здесь дракон уже смог как следует расправить крылья. Он повернул рогатую голову к выходу, на запах свежего воздуха, а затем наверх – мутными глазами уставившись на стеклянный купол. Гарри понимал, что даже минутное замешательство могло для всех них очень плохо кончится, ведь, если Беллатрисе удалось передать своему господину послание, то сюда в любую секунду должен был заявиться сам Волан-де-Морт! - Лети! – громко зашипел на Парселтанге Гарри и, забыв о бронированной чешуе дракона, чисто инстинктивно пришпорил его пятками. Но дракон его услышал и взметнулся вверх, разбивая мордой большой стеклянный купол и вырываясь на волю в Косом переулке. Щедро залив на прощание крышу «Гринготтса» огнём, ящер зычно заревел и, скрылся в небе, унося в неизвестном направлении Гарри, Рона и Гермиону.