Волшебство приходит из книг.

Звери - "Вот и все".

-Было в этом что-то мистически пугающее, - папа таинственно подмигнул и стал говорить еще тише, - они подходили все ближе и ближе, а я не мог ничего поделать, я был всего лишь солдатом, пушечным мясом американской армии... Я постаралась отключиться, чтобы больше не слышать страшных историй о войне. Папа воевал в Афганистане. Ему было девятнадцать лет, когда его отправили в самую горячую точку мира*. Я слышала все эти душещипательные истории не раз, и снова это слушать мне совсем не хотелось. Но к нам неожиданно приехал папин старый друг, которого он не видел аж с девяносто седьмого года. Мне было десять, когда этот высокий усатый мужчина последний раз был в нашем доме. Потом он куда-то исчез. Он всегда дарил мне хорошие подарки, поэтому я сначала немного расстроилась, но отец ничего не говорил о том, куда его друг внезапно уехал. Все оказалось намного проще: не успел затормозить и сбил женщину. Вот и все. Просидел в тюрьме семь лет и снова навестил нашу семью. И вот теперь мы сидим на заднем дворе нашего дома вокруг весело потрескивающего костра и жарим зефир. Не думаю, что такая атмосфера располагает к тому, чтобы рассказывать истории о войне, которая давным давно тебя не касается.

Когда я вышла из нотариальной конторы под дождь и заплакала, мне позвонила мама и спросила, когда я буду дома и видела ли я стикер на холодильнике. Как оказалось, они уехали совсем не к бабушке, а в аэропорт, чтобы встретить Джона. И я, всхлипнув, сказала, что поехала за продуктами. Я тогда решила, что проведу один обычный день. Всего один день восемнадцатилетней девчонки, которая жутко соскучилась по семейным посиделкам и разговорам до утра. и вдруг поняла, что никогда не проводила дни так. Я все читала и читала, совершенно забывая о реальности, о том, что у меня есть родители, которые никогда не будут моложе, чем в этот самый момент. Книги, несомненно, это прекрасно, это восхитительно и замечательно, но я забыла об одной маленькой детали: книги все-таки не заменят человеческое тепло и радость, которая наполняет тебя, когда улыбается любовь всей твоей жизни, или когда смеется твоя подруга. Но у меня не было ни любви всей моей жизни, ни друзей. А теперь у меня есть странная коробка с книгами и женщина из прошлого, которая знала, когда я появлюсь на свет, и что меня назовут именно Анабель. Но все это теперь ненадолго откладывается на второй план. Сейчас мне нужно быть веселой девушкой, которая увидит старого доброго Джона, всегда хорошо шутившего и привозящего мне шоколадки.

***

-О, я думаю, нам надо сделать пару снимков! - крикнула мама, плюхнувшись прямо на газон и передавая папе фотоаппарат. Джон идею поддержал, а я засмеялась: -Нет, я сомневаюсь, что фото выйдет хорошим. То, что я не могу нормально получиться на фотографии, это знание и умение, передающееся из поколения в поколение. -Детка, - серьезно сказал папа, - ты сейчас практически сказала, что все наше семейство не фотогеничное. - И тут же рассмеялся, высунув язык, - я самое фотогеничное существо на планете! Фото вышло потрясающим: папа, косящий глаза, мама с открытым ртом, Джон, мило улыбающийся и ставящий родителям рожки, и я, сижу посередине и делаю из своих волос шикарные рыжие усы. Никогда не было такого удивительного снимка, от него прямо веет теплом и уютом. И спокойствием. Когда я проснулась, внизу вовсю гремела музыка и стоял веселый гул голосов. Какой вечер, оказывается, короткий, если ты живешь, не глядя на часы и не пропадая в книгах. Я посмотрела на окно, закрытое легкой просвечивающей зеленой занавеской: сквозь ткань мягко проникали в комнату косые лучи теплого летнего солнца, часы на прикроватной тумбочке показывали 07:23. Рано, однако, мои родители решили включить их любимую латинскую музыку. На душе у меня было легко, я сладко зевнула, потянулась и перевернулась на другой бок, решив, что вздремнуть еще часок будет полезно для моего неокрепшего и уставшего за учебный год, организма. Но моя мама решила по-другому. Она ворвалась в комнату, впустив также громкую музыку, которая до этого приглушалась закрытой дверью. -Дорогая Анабель, вставай! - пропела мама, на ходу закалывая свои темные волосы большой заколкой в форме бабочки. Я недовольно пробубнила, что встану только если папа сбреет свою бороду, и с ужасом поняла, что не убрала коробку со стола, а мама уже ее заметила. -Да, кстати, детка, ты так и не рассказала, зачем тебя вызывали к нотариусу. Что за коробка? - она с интересом туда заглянула, а я зажмурилась. -Книги? - разочарование в ее голосе немного меня покоробило. - За ними тебя вызывали? Она быстро потеряла к ним интерес, просто повертела в руках "Джен Эйр" и отложила ее в сторону. Ее взгляд был рассеянным и как будто отсутствующим. -Джону пришлось срочно уехать, хотя он должен был задержаться еще на пару дней, - она грустно улыбнулась. - Нужно уладить кое-какие дела, связанные ... ну, ты знаешь, с его прошлым. -Ясно. Мам, я сейчас встану. Вы не хотите съездить куда-нибудь? - вдруг резко и неожиданно для самой себя предложила я. Она улыбнулась и присела на краешек кровати: -Куда ты хочешь? В голове пронеслось много разных картинок, начиная от пикника на берегу реки, заканчивая дремучим русским лесом. -К морю. Это единственное спасение.

***

Моя семья славится свои идиотизмом и спонтанностью. Нас знает вся округа, как "тех самых веселых и взбалмошных людей". Поэтому уже через час после моего предложения я сидела на заднем сидении нашего минивэна и смотрела, как наш город остается позади. -Это Suzuki, дорогая моя Анабель, - самодовольно сказал папа, так, будто это мне что-то дает. Машина у нас достаточно новая, поэтому папа с наслаждение жмет на педаль и подпевает старому доброму Майклу**. Я закрыла глаза. У меня с собой старый большой походный рюкзак, в котором есть все. Кроме книг.