Слои

Потный, грузный, с сальными волосами и пятнами крови на вороте рубашки мужчина, которого волокли под руки двое полицейских, упирался, извиваясь всем телом, и плевался между истошными воплями о божьей каре, грязи и подонках. Двое еле с ним справлялись, и ещё несколько человек подоспели к ним на помощь. Его провели через весь школьный двор и с трудом затолкали в полицейский фургон. Было слышно, как он взвыл - в этом звуке было больше зверя, чем человека, - и начал бросаться на двери изнутри. Якумо не мог оставить детей, пока фургон не скрылся из виду. Раненную девочку, которую он нёс на спине, сразу же унесли в машину скорой помощи. Серьёзный мальчик и ещё одна девочка, улыбчивая, но бледная от пережитого ужаса, не выпускающая руку своей сестры – самой младшей из четверых, - пока её тоже не забрали, прижимались к его ногам до тех пор, пока гулкий стук не растворился где-то в дорожном шуме. Во время прощания он потрепал обоих по голове и сказал, что теперь всё будет хорошо. Мальчик ответил, что знает (на что Якумо почти захотелось улыбнуться), а потом неожиданно добавил, глядя ему в глаза: «Ты действительно очень добрый». И это «действительно» заставило уголки его глаз дрогнуть. Мальчик забрался в машину первым. Он не оборачивался. Девочка улыбнулась. «Только сэнсэй говорила, что у тебя будут очень красивые глаза. Но они какие-то обычные: глаза как глаза», - всё ещё звучал в голове её голос. Для задержания потребовалось больше полицейских, чем планировалось, и слово за слово Якумо разрешили осмотреть здание. Маньяка вывели из правого крыла, и вряд ли ей хватило бы удачи и смекалки заманить его в другое крыло, не подставив себя под удар. Следовательно, искать её следовало там. Так или иначе, по словам полицейских, преступника нашли в глубине здания, и это значит, что ей удалось заманить его довольно далеко. Она выиграла много времени. Судя по его манере разделываться с жертвой, будь она мертва, её тут же нашли бы по кровавому следу. С другой стороны, по пятнам крови на воротнике с большой долей вероятности можно было утверждать, исходя из того, как он был одет, что на нём ещё должен был быть пиджак. Якумо не хотел думать, как он мог его использовать. Сколько крови на нём могло быть. Он прошёл сразу на третий этаж в конец крыла. За одним из поворотов валялся туфель. Светлый, на небольшом каблуке; с тем, как она ходит, её шаги должны были быть очень громкими. Якумо почувствовал, как крики «Одзава-сан» из коридора сгущаются вокруг него, складываясь в плотные тучи. Неподалёку полицейский с фонариком осматривал второй туфель. Он был в крови. Аккуратный – если так можно было назвать – кровавый след вёл к закрытой двери класса. Полицейский заметил Якумо, обменялся с ним взглядами и открыл дверь. Якумо зашёл первым. След вёл в шкаф, под которым образовалась красная подсохшая лужа. Несколько парт были опрокинуты. «Сэнсэй говорила, - пронеслось в голове помимо его желания, - что у тебя будут очень красивые глаза». Только этими своими глазами он ничего не видел. Он напрягся. В шкафу был пропитанный кровью пиджак. В той комнате, где он держал детей, оставалось тело девочки. «Красивые глаза». Дети сказали, что её звали Саюри; она была сестрой-близнецом той, улыбчивой. Возможно, на пиджаке была её кровь?

***

Харуку выписали из больницы следующим утром. Она сразу же зашла проведать детей – они все лежали в одной палате. Случившееся наложило глубокий отпечаток на их лица, но даже серьезный Юитиро-кун улыбался. Харука улыбалась им в ответ. Она уже собиралась уходить, когда в палату зашёл Якумо. Старшая, Митиру, долго всматривалась в его лицо, а потом выпалила: «Странная Одзава-сэнсэй. Совершенно обычные глаза». Харука жутко смутилась и попыталась перевести разговор на другую тему, но когда Якумо зыркнул на неё, совсем потеряла дар речи. Дети дружно начали обсуждать это, и в итоге как-то так вышло, что парень вытащил линзу. После этого Якумо на Харуку ни разу не взглянул. Она очень удивилась, когда на выходе из больницы он сказал, что отвезёт её домой, и вытащил из кармана ключи от машины. «Действительно красивые глаза. Сначала я испугалась, но потом поняла, что раз это сказала Одзава-сэнсэй, то так оно и есть», - слова маленькой Юми вспыхнули в памяти. Харука покраснела и уставилась в окно. Всю дорогу они ехали молча. Он проводил её до двери и проследил, чтобы она вошла. Из квартиры повеяло пустотой, которая её пугала, и Харука набралась смелости предложить ему какао. Пока он закрывал за собой дверь, она споткнулась о порожек. Якумо успел схватить её за плечи: - В самом деле, если даже в своём доме шагу ступить не можешь, как же умудрилась добраться до крыши? Якумо чувствовал, как задрожали плечи под его ладонями. В следующую секунду в них обоих что-то сломалось, потому что она заплакала, между всхлипами пытаясь членораздельно произнести «Я так рада, что ты в порядке» и «Спасибо, Якумо-кун», а он прижимал её к себе, обхватив обеими руками.