Потеряла голову, или Неожиданные сюрпризы Олимпиады

      — Ты совсем больная? На кой-черт тебя понес драться с этой психопаткой?       Бабиков был явно недоволен сложившейся ситуацией, а потому ходил взад-вперед по всему номеру и сердитым голосом читал морали. Чувствовала я себя несносной школьницей, которая знатно нашкодила при своем классном руководителе. Господи, ну и эпитеты в ход пошли.       — А, ну да, я ж забыла… Я должна молчать, когда меня обливают помоями. — Съязвила я, обрабатывая ссадины и царапины. — Прости, Антон Игоревич, прости.       Антон схватил какую-то побрякушку и пустил ее в стену.       — Ну давай, разнеси мне тут все.       Он навис надо мной и зло рыкнул:       — Я щас тебя разнесу, если рот свой не закроешь.       — Да не знаем мы, что случилось, ну серьезно.       В номер ворвался Губерниев, а следом за ним прорвались Занин и Трифанов. Судя по прожигающему взгляду начальника, он просто так отсюда не уйдет.       — Ну, МакГрегор женского рода… Я требую объяснений.       — Да что объяснять — то? — Как можно спокойнее спросила я, хотя внутри океан бушевал. — Накинулась она на меня из-за Брагина и давай волосы выдирать.       — ТЕМНОВА, ТЫ ЗАДОЛБАЛА МНЕ ВРАТЬ! — Заорал Гу и швырнул мой блокнот с записями. — МНЕ ЭТИ ГЛУПЫЕ ОТМАЗКИ УЖЕ ПО ГОРЛО СТОЯТ!       — Не орите на нее! — Заступился за меня Илья. — Да и вообще, Темнова дала Бациной в репу за дело, и правильно сделала, я считаю.       — Это еще разобраться надо, кто, за что и кому дал. — Фыркнул Антон и сел на стул.       — Чего? — Взъерепенилась я и подскочила с постели. — Разбираться с этой ущербной? А не слишком дохуя хотите?       — Наташа!       — Что Наташа? Что Наташа?       Меня уже не остановить.       — Я слишком долго терпела ее выходки. Слишком долго боролась с ней, пыталась как-то отгородиться, а в итоге получала цирк из разряда «дунул, плюнул, отвернул». Она два раза меня чуть не покалечила, а один раз и вовсе чуть на тот свет не отправила… И вы еще хотите с ней каких-то разборок? Да вы из ума выжили, отвечаю!       — Замолчи! — Рыкнул на меня начальник. — Ты знаешь, что будет, если об этом узнают тренера?       — Никто не виноват, что эту псину надо держать на привязи, раз она бешеная.       — Наташ, перегинаешь…       — Серьезно? — Замахала я руками. — А как надо? «О, пиздюля от Бациной. Ахуеть, дайте два». Так что ли, да?       — Темнова, ты сейчас договоришься…       — И что мне будет? Очередная порция выговоров?       Молчать больше нет сил.       — В нашей последней стычке я этой сладкой парочке пообещала, что если кто-то из них тронет меня, Антона или кого-то из моих друзей, то они попадут прямиком на больничную койку. Они подумали, что я шучу, но не из того теста я слеплена, чтобы просто так отказываться от своих слов. Теперь получите — распишитесь!       — Какая же ты тяжелая, Темнова! — Чуть не рвал на себе волосы Губерниев. — Господи, какая же ты тяжелая.       — Ну, почему же… Она вполне себе легкая!       — НЕ ЮРОДСТВУЙ! — Заорал он на Трифанова. — НАШЕЛ ТУТ МЕСТО ДЛЯ ШУТОК!       Комната повисла в тишине. Я продолжила стирать со своего лица кровь, в то время как Губерниев крепко о чем-то размышлял. Остальные просто молчали.       — Значит так… Если эта история обойдет стороной лишние глаза и уши — я сделаю вид, будто ничего и не было, но если вдруг что… Темнова, отстраню тебя от работы сразу же!       Я облегченно выдохнула, рухнув на постель. Слава тебе Господи! Есть же на этом свете справедливость! А то я уж подумала, что мои коллеги окончательно лишились рассудка.       — И вообще, ты шибко не расслабляйся, а то я тебя знаю.       — В смысле это?       Посмотрев на коллег, до меня резко начало доходить, что они что-то задумали. Черт, ну обязательно озвучивать это сейчас?       — Будешь на студии пахать 24 часа в сутки, в качестве моральной неустойки.       — МОРАЛЬНОЙ НЕУСТОЙКИ? — Заорала я, а потом хлопнула себя по лбу.       — Да, моральной неустойки. — Подтвердил начальник. — Вместе с Трифановым и Заниным.       — Ээээ, че за фигня? — Возмутился Дима.       — Здрасти, а вы пизду красите…       — ИЛЬЯ!       — Да че я-то опять? Я вообще чаю хочу.       — Ах, чаю ты хочешь…       Не привлекая внимания, я дотянулась до маленькой подушки. Подозрительно посмотрев на зевающего брюнета, я четко кинула ее прямо в его лицо. Он испугался, а остальные поперхнулись от смеха.       — Хочешь чай? Иди налей!       — Психичка неадекватная. — Процедил Триф и вернул мне несчастную подушку.       Беззаботный смех в номере означал полное исчерпывание столь глупого конфликта. И что самое главное — разговор обошелся без мордобоя.

***

      Мы остались вдвоем. Под душераздирающие разговоры на кухне, отходя от случившегося, мы пили, как бы это странно ни звучало…вино. Нет, ну, а что? Сезон окончен — погасли свечи!       — Вот, ответь мне на один вопрос: чем ты думала, когда сцепилась с этой…       Немного пригубив вина, я изогнула бровь и ответила:       — Посмотри на меня внимательнее, и ответ придет сам собой.       Тонкий троллинг иногда полезен, главное — не переборщить с дозировкой.       — Я так и понял, что не головой. — Ответил Бабиков более чем серьезно.       — Да и вообще, — не унималась я, — вчера ты подрался я, сегодня я…       — И ты считаешь это нормальным, да?       Началась старая шарманка на новый лад. Антона Игоревича уже не исправить.       — У меня просто не было выбора!       — Ой, вот давай ты только мне не будешь рассказывать. — Кинул биатлонист, махнув рукой. — У тебя только один выбор — это…       — Комар всю ночь свистел на ухо. — Пролопотала я. — И понеслась.       — Пьяной море по колено, а лужа по уши. — Парировал Антон.       — И это все, на что ты способен?       Тихими вечерами мы любили играть в пословицы и поговорки, но сегодняшний день — исключение. После сказанной мной фразы Бабиков, сощуренно посмотрев на меня, один прыжком сократил дистанцию между нами до минимума. Вжав меня в себя, он глубоким голосом произнес:       — Я способен на то, о чем ты даже и не догадываешься.       Как же это прозвучало… Уверенно, решительно, с ноткой дерзости и жесткости. От такого у меня затряслись коленки. Закатив глаза от удовольствия, я тут же получила горячий поцелуй в шею. На пару секунд мое сердце остановилось, и я слышала, как стучит кровь в моих висках. Вот так одной фразой можно свести девушку с ума.       — Это только демо — версия, а полная версия будет доступна после замужества.       Бабиков улыбнулся и крепче обнял меня, а до меня только дошло, что он сказал.       — Антооооон… — Протянула я и захохотала.       Меня только что одурачили, и не кто-нибудь, а мой любимый олимпийский чемпион. Чемпион, которому я отдала не только свое сердце, но и свою душу.

***

      Утро следующего дня. В коридоре витал запах жесткого перегара. Заткнув нос, я пошла барабанить в номера своих коллег, но все было бестолку.       — Господи, и куда их хрен понес с утра пораньше?       В кармане завибрировал телефон, и от неожиданности момента я подпрыгнула на месте.       — Да?       — Иди к Юрцу в номер, все здесь. — Сказал Антон чуть слышно.       — Мои там?       — Твои — в первую очередь. Правда, не в полном составе. — Засмеялся парень.       По его не совсем здоровому смеху было понятно, что дело пахнет горелым.       — Хорошо, сейчас спущусь.       — Давай.       Ускорив темп, я зашуровала по лестнице, как заведенная, пока тут же кого-то не снесла с ног.       — Блиииииин…       Йоханнес схватился за голову. Скривив лицо, я произнесла:       — Йось, прости.       — Что прости? — Крякнул он. — Похмелиться дашь — тогда прощу!       Бухающие биатлонисты хуже бухающих хоккеистов. Надо бы, кстати, потом Панарину позвонить, уточнить этот вопрос.       — Пойдем. — Сказала я и потянула рыжего за руку.       — Куда?       — Кобыле под, кхм… Понял, куда. — Закатив глаза, прогорланила я.       Бё-младший зашипел, как змея.       — Темнова… Убью…       — Алкаш норвежский. — Фыркнула я. — Пошли.       Йоханнес издал непонятное рычание, после чего мы отправились в номер Шопина. Войдя в номер, в нос ударил едкий запах. Закашлявшись, мы проследовали дальше, и я чуть не упала от того, что наступила на валявшуюся под ногами бутылку.       — Кто еще из нас алкаш. — Процедил норвежец, поймав меня.       — Бе-бе-бе.       На полу гостиной гордо восседала банда алкоголиков: Занин, Левко, Подчуфарова, Фиалкова, Кюн, Акимова, Вирер и, конечно же, Юрец-молодец. Оперевшись о дверной косяк стоял Антон Игоревич и наблюдал за этим действом.       — Я так полагаю, все очень плохо?       — Капец как плохо. — Произнес Бабиков с зажатым носом.       — О, Темнова пришла. — Прокряхтел Левко. — Ты антипохмелин принесла?       — Я вам собутыльника принесла.       — А у собутыльника есть пивас? — С надрывом протянул Шопин.       — Оооо… Юрец, ну ты в такую ситуэйшн уже второй сезон попадаешь.       — Димас, отвали. Вот вообще не смешно.       — А мне очень смешно, — сообщил Занин, — потому что я хоть и пил, но не напивался до потери пульса. В отличие от некоторых.       — Господи, кто-нибудь, выключите его. — Синхронно протянули Оля и Таня.       — Хорошо тебе, говоришь? — Чуть слышно сказала я. — Ну — ну, сейчас проверим       Я потянулась к пустой бутылке из-под водки. Видимо, Антон просек, что я хочу сотворить, а потому обездвижил мою вторую руку крепким захватом. И вырваться из его цепких лап мне не удалось.       — Натс, пожалей их головы. — Попросил меня парень.       — Никогда в жизни. — Категорично ответила я. — Рота подъем!       Мой громкий призыв сменился кряхтением и стонами, а коллеге — хрен бы хны. Зато другие участники грандиозной попойки решили мне высказать вотум недоверия.       — Заклейте рот этой крикунье! — Протянул Кюн.       — Заклеим, — поддержал его тезка, — но только после того, как я ее придушу голыми руками.       — Я тебя щас сам придушу, если ты ее тронешь. — Прорычал Антон, прижав меня к себе.       Бутылка со звоном брякнулась об пол. От лишнего шума снова все заскулили.       — Слышьте, а кто вчера сожрал салат?       Несмотря на грубый голос, я сразу догадалась, кто мог спрашивать про еду. Впрочем, через минуту мои догадки подтвердились, покуда в дверном проеме показался господин Трифанов в одних, кхм… Труселях. И с несчастной булочкой в руках.       — Может, это был ты? — Рыкнула Чуфи.       — Если бы я его сожрал — то я бы запомнил.       — Ты не помнишь, что пять минут назад было, а уж про салат — тем более.       — О, Левко, морда нахальная. — Протянул Илья. — У тебя голос прорезался что ли?       Все загагыкали, услышав эту фразу. Сдается мне, что вчера был вечер охренительных историй и приключений.       — Придурок! — Завопил Денис и швырнул в коллегу подушкой.       — Хорошо, что они на гармошке не играют. — Шепнул мне на ухо Антон.       — Ну конечно, вот только гармошки нам тут не хватало.       — ТЕМНОВА!       Снова поднялся шум, гам и нытье биатлонных алкоголиков. Как пенсионеры, ей Богу! Если бы не мое интересное положение, я бы показала им мастер-класс по принятию «всего, что горит» в себя.

***

      Вечером этого же дня мы тепло прощались в аэропорту. Пообещав встретиться в межсезонье, мы распрощались с биатлонистами, после чего наша творческая коллегия и Антон Бабиков стали ждать посадки на рейс Тюмень — Москва.       — Неплохой был сезон. — С грустью произнес Трифанов.       — Да. — Тяжело выдохнув, подтвердила я. — Этот сезон был насыщен на новые имена, долгожданные возвращения, яркие моменты и неприятные скандалы.       — Отличная фраза для фильма, который нам нужно сотворить.       — Нам? — Адресовала я вопрос Занину.       — Димас, она ж не в курсе. — Сказал Денис.       — В курсе чего? — Удивилась я.       Левко в своей манере закатил глаза, но тем не менее ответил на мой вопрос:       — Товарищ начальник сказал, что по приезду в столицу ваша святая троица готовит большой фильм о прошедшем сезоне.       — Так, стояночка… А где я был в этот момент?       — Ты? — Посмотрел Денис на Илью. — Где-то благополучно проебывался.       — Собственно, как и всегда.       Занин и Левко прыснули от смеха.       — Вот он, самый умный нарисовался. — Процедил коллега, покосившись на Бабикова.       — Ну, вообще-то да. — Улыбнулся биатлонист. — В отличии от некоторых.       — Началось. — Протянула я, уткнувшись в плечо Димаса.       — Оно и не заканчивалось, Нат. — Погладил меня Заня.       Как бы это грустно ни прозвучало сейчас, но все закончилось. Впереди — длинное, мучительное, тоскливое межсезонье, а потом снова придет он — яркий, чумовой, и что не менее важно — постолимпийский биатлонный сезон.