Потеряла голову, или Неожиданные сюрпризы Олимпиады

      После часа истерики, криков и матюков мы, наконец-то, собрались и прибыли на место дислокации. Не стали изобретать велосипед и извращаться официальными нарядами, а оделись из серии «просто, но со вкусом» — джинсы, рубашка и кеды. Зато удобно и нигде ничего не жмет.       Тюменский концертный зал встречал нас распростертыми объятиями, кучей народу и расслабленной обстановкой. Ненадолго распрощавшись с Олей и Антоном, я начала искать своих коллег. Завидев густую шевелюру Занина и улыбающегося Криворучко, я тихонечко прокралась к ним, а потом сиганула на спину Илье.       — Хе-хееей, привет!       — Мать твою за ногу, Наташ! — Схватился за сердце Левко.       — Слониха тяжелая. — Прокряхтел Триф, держа меня. — А с виду и не скажешь.       — С виду тоже не скажешь, что ты жрешь, как бегемот. — Заступился за меня Леша. — Тут каждому свое.       — Правда что. — Фыркнула я и слезла с коллеги.       — А вообще ты сегодня здорово выглядишь. — Улыбнулся Занин.       — То есть в остальные дни я страшная, да?       — Нет, ну почему. — Приобнял меня за плечо Попов. — В остальные дни ты просто ужасная.       Парни разразились хохотом, а я обиженно стукнула его.       — Дураки.       — Ребят, я все понимаю, но мы щас опоздаем, и нам Губер таких лещей выпишет…       — Валера… Противный мальчишка. — Зашипел Трифанов, и, поджав губы, повел нас в зал.

***

      На этот раз вступительное слово от Андерса Бессеберга длилось недолго, что очень удивительно. И уже через пару мгновений официальности отошли в сторону. Сначала представляли обладателей Малых Хрустальных Глобусов, которые горячо рассыпались в благодарностях всем на свете. Для кого-то эта награда — первая в карьере, и, целуя ее, слезы радости лились ручьем. Позже вручали глобусы обладателям Кубка Наций, и последними остались обладатели Большого Хрустального Глобуса.       — Приятно вручать глобус человеку, который второй сезон подряд радует всех не только великолепными спортивными результатами, но и своими яркими интервью. Без лишних слов — Антон Шипулин!       Мы себя почувствовали, как на Премии РУ ТВ, когда наш друг-исполнитель выиграл заветный самовар. Подскочив со своих мест, мы, взявшись за руки (благо сидели рядом друг с другом), заорали такой дурниной, что от нашего рева чуть стекла не повылетали. Шипулин, крепко пожав руку Бессебергу, взял глобус, и уверенным голосом стал произносить свою речь:       — Приятно снова становиться лучшим спортсменом сезона. Честно, не описать всех тех эмоций, что я сейчас ощущаю, но спасибо, спасибо каждому из вас. Я чувствую вашу поддержку, и это дорогого стоит. Всем счастья, здоровья, любви!       Краткость — сестра таланта, но эта речь привела в восторг весь концертный зал Тюмени. Все стали провожать Антона громкими аплодисментами, а он, взмахнув рукой, уступил микрофон президенту IBU.       — Спортсмены получили свои призы, но есть у нас еще один сюрприз. — Объявил Андерс.       Присутствующие в зале зашумели.       — На недавнем конгрессе мы с коллегами решили ввести еще одну награду, которая, надеюсь, станет постоянной.       Рядом с президентом появилась девушка, которая в руках держала БХГ, но только он был несколько больше.       — Хочется отметить работу людей, без которых такой прекрасный вид спорта, как биатлон, не был бы таким интересным и динамичным. Они являются непосредственными популяризаторами в своих странах, создавая биатлону бешеные рейтинги. И я имею в виду журналистов, которые освещают этот спорт 24 часа в сутки и 7 дней в неделю.       Внутри начало все судорожно сжиматься. Коллеги непонимающе смотрели друг на друга. Минута тишины, которая тянулась невыносимо долго.       — В номинации «Лучшие журналисты сезона» победила… Команда Матч ТВ!       Поднялся невероятный галдеж. Смотря друг на друга, мы открыли рты от удивления и стали пробираться к сцене. Выстроившись в линию, Бессеберг повернулся к нам и улыбнулся.       — Возможно, я не скажу ничего нового. Возможно, я не открою вам Америку, но я хочу, чтобы вы запомнили этих людей в лицо, потому что переоценить их вклад в популяризацию российского биатлона — просто невозможно.       Мы крепко держались за руки, и нас залихорадило от радости. Подняв руки вверх, мы издали синхронный вопль, а у чересчур сентиментального человека (то бишь у меня) потекли слезы. В нашу сторону посыпались бурные аплодисменты.       — И вот их имена: Алексей Криворучко, Иван Попов, Денис Левко, Дмитрий Востриков, Валерий Харланов, Дмитрий Губерниев, Наталья Темнова, Дмитрий Трифанов и Илья Занин…       — Илья Трифанов и Дмитрий Занин! — Закричали ребята.       Андерс недоуменно посмотрел на нас, а мы громко захохотали, собравшись в одну кучу. Вручая нам глобус, мы дружно подняли его вверх и прокричали что-то нечленораздельное.       Мы ждем сюрпризов каждый день, сами не осознавая, что главный сюрприз — это наше настоящее. Стоит только научиться ему искренне радоваться, и жизнь сразу заиграет яркими красками.

***

      Да, сезон завершился, но работу никто не отменял. И покуда я не успела написать текст для предстоящего эфира, придется мне обратиться к моей любимой госпоже импровизации. Уж она-то меня никогда не подводила.       — Павел, Мария, приветствуем вас и всех телезрителей из Тюмени, где только-только завершилась официальная церемония закрытия олимпийского сезона. Весь биатлонный мир уходит на заслуженное межсезонье, и мы, журналисты, не являемся исключением. Лидер нашей сборной Антон Шипулин вновь уезжает с Большим Хрустальным Глобусом, и сейчас он в прямом эфире ответит на все мои каверзные вопросы.       Шипулин захохотал. Обняв меня, он улыбнулся и помахал в камеру.       — Антон, искренние поздравления от нашей биатлонной бригады. Сезон официально завершен. Какую оценку себе поставишь?       — Как я говорил ранее, этот сезон для меня стал лучшим в карьере. Олимпийские медали, медали этапов Кубка Мира, БХГ… Я хорошо потрудился, и тут я могу себе поставить твердую пятерку.       — Мы все знаем, какой ты самокритичный и трудолюбивый парень. — Засмеялась я. — После такого фееричного сезона остались ли какие-то мечты в спорте?       — Не могу так сходу ответить, если честно. — Замялся биатлонист. — Я выиграл все, что хотел. Наверное, мои самые большие мечты уже сбылись, и во время межсезонья я буду искать новый вызов, который смогу бросить себе в будущем.       Я посмотрела на биатлониста, и в груди затрепетала надежда.       — Буквально несколько часов назад в эфире нашего канала ты сделал заявление о завершении карьеры, сейчас прозвучали слова о новом вызове… Шипулин засмеялся.       — …негоже вводить журналистов и всех поклонников в заблуждение.       — Мне нравится твоя забавная реакция, Наташ. — Ответил он. — Что касаемо моих слов, то скажу следующее: мое решение неокончательное. В межсезонье я буду думать об этом, взвешивать все плюсы и минусы, и к началу сезона я оглашу свой окончательный вердикт.       — Большое спасибо Антону Шипулину не только за интервью, но и за такой великолепный сезон. — Слабо улыбнулась я. — Коллеги, вам слово!       — Стоп! — Крикнул Валера, и я опустилась на корточки.       Вот так и гаснет надежда. Вот так и рушатся мечты.

***

      — Куда ты пошел, идиотина?       — Вход там. — Показал пальцем на столб Илья, покачнувшись.       — Я бы ему поверил. — Сказал Занин. — Его здесь каждая собака знает.       — Господи, Димас, у тебя что ни разговор — то упоминание о собаках.       — Да потому что он сам пес!       Триф споткнулся, и его вовремя подхватили Левко с Криворучко. Так бы и прочесал носом землю, если бы не они.       — Где он так успел накидаться? — Спросила я. — И чем?       — Пока ты в прямом эфире была, мы этого оленя не могли оттащить от шампанского. — Прокряхтев, ответил Леша. — Потом он это дело пивком шлифанул.       — Что? — Завопила я. — Я все Тане расскажу!       Илья как будто протрезвел.       — Я тебе расскажу! — Рявкнул он. — По щам сразу огребешь!       — Заткнись и иди, умник. — Дернул его за руку Денис.       На входе нас встречали администраторы и Логинов с Волковым.       — Явление журналистов тюменскому клубу. — Протянул Саша.       — Хорошо, что не Христа народу. — Фыркнул Занин. — Забирайте эту пьянь!       — А что, он уже пьяный? — Спросил Волков.       — Да не пьяный я, ироды! — Плюнул Илья.       Биатлонисты провели нас к остальным сборникам.       — Подфчуфарова, ну елы-палы!       — Что? — Пьяненьким голоском спросила она.       — Ниче. — Гаркнул Левко. — Собутыльника тебе привели.       — Ебани червя об стол!       — Уберите этого матершинника отсюда! — Вылез Шопин, похлопывая Трифанову по плечу.        — Ты смотри, Юрец — молодец! — Прокричал Гараничев. — Прям орёл.       — Че стоите? — Крикнул Макс, разливая по стаканам алкоголь. — Давайте, падайте.       Все засмеялись, а потом стали тепло приветствовать друг друга.

***

      Мы завершали этот сезон, как могли. Вся биатлонная братия выгоняла алкоголь при помощи жарких танцев, а потом снова вливала в себя горючее. Продолжалось это до тех пор, пока на улицу не вывалились пьяные братья Бё и Трифанов, который тащил за собой Подчуфарову.       — Куда вас хуй понес? — Заорала я, выбегая за ними. — Вы ж бухие в лоскуты!       — Видели ночь, гуляли всю ночь до утра…       — Мать моя наука!       Норвежцы, дико угарая, в поисках своей машины пытались взломать три чужих. Хорошо, что на них не было сигнализации, иначе нашу дискотеку бы прикрыли.       — Да вы че, ей Богу…       — Ура! — Завопил Тарей, икнув.       Увидев, как открылась дверь, Йоханнес отпихнул брата и пытался пробраться на водительское сидение, но его тут же оттащил Илья. И пока ребята устраивали бойню за руль, Оля пошатывалась, как тополь на плющихе.       — Такого позора не знала Россия. — Рыкнула я, крепко схватив за локоть подругу. — Биатлонисты бухают хуже футболистов.       — Это ты еще хоккеистов не видела.       Я вздрогнула, и на горизонте появился Юра Шопин в компании Йоханнеса Кюна и Паулины Фиалковой.       — Юра, блин! Нельзя так людей пугать!       — Я тебя умоляю. — Хмыкнул Шопин. — Ты еще не знаешь, как я могу пугать.       — И не надо. — Пьяно выдала Оля.       — Темнова, ты че там, сдохла что ли?       — Илюх, все нормально. — Ответил Юра и пошел к машине.       Проходя мимо господина Трифанова, я кинула ему одну фразу:       — Нарываешься, секс-символ.       Черт, и вот оно надо мне — тащиться с ними, тем более с пьяными? Послать бы их всех куда подальше, но не могу. Надеюсь, что Бабиков не кокнет меня при первом случае.       — Эй, народ, разливаем! — Заорал Кюн, доставая стаканчики.       Господи, ну почему среди этих злостных пьяниц я — единственный адекват?

***

      Машина с пьяной компанией биатлетов блуждала змейкой по трассе Тюмени. Все галдели так, будто находились на финальном матче Лиги Чемпионов. Музыка орала на весь салон, а Трифанов на переднем сидении подрабатывал барменом. Со стороны это выглядело и смешно, и грустно. Ну что, Наталья Александровна, хотела почувствовать себя трезвенницей — получите и распишитесь.       — Тарюха сейчас будет куралесить в машине. — Потер ладошки Йоханнес Кюн.       — Давай, Тарюха, зажигай! — Добавила Паулина.       Илья сделал музыку громче, и начался конкурс караоке. Я до последнего терпела, но в итоге не смогла и заткнула уши.       — Разбираем тормозную жидкость, товарищи.       Стаканы пошли по рукам. Сморщив нос, я нехотя приняла его от Бё-младшего.       — Что, уже не лезет?       — Свою дозу я на сегодня выпила. Хватит.       — Опа! Все-таки ЗОЖницей решила заделаться? — Не унимался Йося.       — Ага, если бы. — Хмыкнула я.       Я чувствовала, как рыжий на меня смотрит в упор. От него веяло резким ароматом духов вперемешку с алкоголем. Кажется, до него не сразу дошло, о чем я толкую, но потом… В глазах норвежца сверкнул шок.       — Что? Как?       — Ааааа…       Не успела я открыть рот, потому что в кармане завибрировал мобильный.       — У аппарата.       — Наташ… Господи, че так шумно?       Есть такая отличительная черта у моей любимой сестрицы — звонить мне в самый разгар веселья.       — Да мы катаемся… Тарей, мать твою, веди тачку ровно!       — Раз, два, три… Жги!       Неожиданный занос вправо, и слава Богу, что никто не ехал ни сзади, ни на нас.       — ТРИФАНОВ! — Заорали все синхронно.       — Кусок дауна!       Отвесив ему смачную затрещину, он завопил, как сирена. Никакой мегафон не нужен, чтобы этому товарищу вынести своим ором все стекла. Мегафон — спасибо, что не рядом.       — Выдра бешеная!       — Дай ему трубочку. — Послышался злой голос сестры.       Прислонив к его уху телефон, Триф сначала заерзал, а потом будто прирос к месту. Под рукой стали раздаваться такие вибрации, что мама не горюй.       — Не ори на меня, фашистка! — Чуть заплетающимся языком изрек Илья, и, спихнув ему мобильный, я села на свое место. Мой коллега сделал музыку тише, и выпала прекрасная возможность перевести дух.       — Поздравляю.       Голос норвежца значительно дрогнул. Посмотрев на него, он сразу же отвернулся. Я обещала с ним делиться многим, как и раньше, но снова не сдержала свое обещание. Мне стало несколько противно.       — Йоха…       — Нет, я серьезно. — Сказал Бё-младший, сжав мою руку. — Я действительно рад за вас.       По телу побежали мурашки, а я стыдливо опустила глаза в пол.       — Все в порядке, Нат. — И я слышала, как он нервно проглотил эту фразу, пытаясь ей меня одурачить. — Жаль только одно, что я упустил свое счастье по собственной глупости.       Выпустив руку, биатлонист кривовато мне улыбнулся и проследовал в конец салона. До меня стали глухо доноситься голоса, а картинка перед глазами стала медленно расплываться.       «Жаль только одно, что я упустил свое счастье по собственной глупости»       Я не успела отвернуть голову к окну, как из меня хлынул поток слез.

***

      Сорвав голоса, допив весь прихваченный с собой алкоголь и прокатившись с ветерком, мы вернулись к клубу довольные и счастливые. Правда, пару раз мы чуть не уехали в овражек, потому что Тарей терял управление, а Илья Владимирович не шибко быстро реагировал на происходящее. Слава Богу, что мы остались живы, здоровы и без царапин.       Возле черного входа был какой-то кипиш.       — Опять кто-то кому-то настучал по тыкве. — Пролопотала Паулина.       — Твою ж… Хоть один раз в жизни может дискотека века пройти без мордобоя?       — Натах, расслабься. — Похлопал меня по спине Юра. — Это уже в порядке вещей.       — Без алкоголя вы бы веселились — вот это было бы в порядке вещей. Стали раздаваться немыслимые крики, и все бы ничего, если среди них не послышались бы знакомые голоса.       — Леша! — Синхронно завопили мы с Трифом и ринулись туда.       Там были Криворучко, Саша Логинов и Матвей Елисеев.       — Наконец-то. — Сказал Саша. — Я уж думал, что вы с концами потерялись.       — Так, что происходит? — Охрипши спросил Илья.       — Убери нахуй отсюда своего ебанутого! — Кричал на кого-то Левко. — Он чуть не грохнул нашего единственного продюсера!       К гадалке не стоило ходить, чтобы понять, на кого он так орал.       — Парень Бациной сцепился с Лешей. Из — за тебя, между прочим.       Матвей тыкнул в меня пальцем.       — Че? — Возмутилась я. — Я-то тут причем?       — Брагин напился и вспомнил, что мне тоже стоит съездить по морде. — Плюнул Леша.       Хрустя костяшками пальцев, я спросила:       — Антона здесь нет?       Парни отрицательно покачали головами. Настал мой звездный час. Я — человек — слово: если я пообещала, значит, я свое слово сдержу. И совсем неважно, что мне для этого стоит сделать. Сейчас проверим, насколько об этом помнят эта сладкая парочка.       — Брагин, гребаный ублюдок, я тебе щас…       — Тихо! — Завизжал Денис, схватив меня «в замок». — Не надо!       — Оооо, а вот и защитница собственной персоной. — Пролопотал Артем, и было понятно, что лыком он совсем не вязал. — Недолго пришлось тебя ждать.       — Смотрю, Криворучко прорисовал контур на твоем лице. — Рыкнула я, пытаясь вырваться из хватки Левко. — Осталось мне только разукрасить эту картину.       — Я тебя потом сама разукрашу, мразь!       Прищурившись, я взглянула на Бацину, и огрызнулась:       — Мелким слова не давали! И вообще, ты почему до сих пор не в кровати? Комендантский час для всех!       — Ну, она же не ты — по кроватям не прыгает. — Ухмыльнулся Брагин.       Пальцы крепко сжались в кулак. Внутри меня рванула бомба. Вырвавшись из рук коллеги, я подлетела к бывшему и продемонстрировала ему пару вырубающих ударов по лицу.       — Я вас обоих предупреждала, уроды! — Заорала я во всю глотку. — Теперь отвечайте за свой базар!       Саша вцепилась в мои волосы. На наши вопли успели прибежать парни.       — Отпусти ее, живо! — Неизвестно кому приказал Матвей.       Удар поддых, и я свалилась на колени, а еще через секунду — удар в челюсть. Нас пытались разнять журналюги, пока биатлонисты были заняты Артемом.       — Ты ебанутая? — Оттащив меня от Бациной, стал орать Левко. — Она тебя убьет нахуй!       — Пускай попробует, соплячка. — Сплюнув кровь, прошипела я.       — Я тебя щас сам убью! — Вступился Леша. — Совсем уже рассудком двинулась!       — Какого, кхм, куя ты полезла на нее, дура? — Сердито прорычал Триф на нее. — Забыла последнюю драку что ли?       — Мне плевать, она Артема ударила. — Сказала Бацина, вытирая кровь кофтой.       — И ты решила за него заступиться?       — Она хоть заступается за меня, в отличии от этой, кхм… Даже не знаю, как ее обозвать.       — Рот закрой, придурок! — Отвесил ему подзатыльник Логинов.       Я пыталась вырваться, но безрезультатно. Парни сами держались из последних сил, лишь бы не устроить «райскую жизнь» этим звезданутым. Сейчас была игра «кто быстрей сорвется с цепи» и «кому первому достанется по морде».       — Всем заливает про бесконечную любовь, а сама уже половину биатлонного мира охмурила. — Снова заорал Брагин. — Шаболда!       — Хуже. — Процедила Бацина. — Таких истреблять надо на корню и без задней мысли.       — Истреблять? — Крякнула я. — Отлично, начнем с тебя.       Брагин было ринулся в мою сторону, но биатлонисты толкнули его, и он упал. Этого отвлекающего маневра было достаточно, чтобы малолетняя психопатка снова вцепилась в меня. Санта-Барбара просто нервно курит в сторонке от таких событий.       — Я тебя убью, тварь!       — Только после того, как я тебе кишки на кулак намотаю. — Рыкнула я.       Парни снова попытались нас разнять, но кому-то хорошенько прилетело пару раз по лицу. Я была на таком взводе, что никому бы не пожелала попасться мне под горячую руку. Свалив биатлонистку с ног, я стала ее бить, куда придется.       — Шаболда, говоришь?       Удар.       — Шаболда?       Еще удар. Я слышала матюки в свой адрес; чувствовала, как пытались меня скрутить; получала по затылку, но мне было пофиг. Я не реагировала на это, а потому продолжала колотить Бацину без остановки.       — Усекла? — Заорала я во всю глотку.       Ее лицо было сильно окровавленным, а сама она издавала жалобный скулеж. Костяшки пальцев были в крови, а я тяжело задышала. Ярость, ненависть, злость на все происходящее — в данный момент во мне не было ничего святого. Одна тьма, и возникало такое чувство, будто в меня вселился сам Люцифер. Один удар может оказаться лишним, но даже это меня не останавливало.       — Я еще раз тебя спрашиваю, усекла?       Не успела я занести руку для следующего удара, как меня резко что-то сдавило в области груди, а через секунду я потеряла почву под ногами.