Дом там, где спокойны твои мысли

      К моему счастью, осмотр третьей квартиры прошел без неожиданностей. Разумеется, как и в предыдущих двух случаях Барнс энтузиазма не проявил, но и сбежать не пытался. Сказать ему про условие, данное мне шефом, я не решилась, всё-таки это только мои проблемы, да и вряд ли что-то изменится. Хозяин квартиры оказался не самым приятным из моих клиентов, а может сегодня просто устал, но так или иначе эмоций по поводу осмотра он не проявлял никаких. Более того, на его фоне Джеймс казался весьма жизнерадостным человеком, что странно. Спустя тридцать минут, большая половина которых была потрачена на созерцание вечернего Бруклина из окна высотки, мы распрощались с хозяином так и не дав никакого ответа.       Времени у меня не оставалось, а шансы получить премию таяли как огни проезжающих мимо машин, растворяющихся в темноте переулков. Момент, чтобы попрощаться, уже давно наступил, но мы почему-то продолжали стоять на тротуаре, думая каждый о своем. Джеймс мне не друг — это я понимаю четко, но и не просто клиент, как десятки заходивших в наше агентство. Пожалуй, можно назвать это «хороший знакомый». «Знакомый» потому что вместе мы провели уже достаточно времени, а «хороший»…да потому что он мне нравился.       С этими мыслями я подняла взгляд на стоящего рядом мужчину. Удивительно, он вроде бы здесь, но у себя в голове явно смотрит «другое кино», совершенно не относящееся к происходящему вокруг. Пауза затягивалась, как это часто бывает, делая положение всё более неудобным, и определенно нужно было что-то сказать.       — С чего вдруг такие перемены в настроении? — стоит использовать шанс, чтобы узнать и потом не мучиться долгими ночами от собственных предположений. На лице Джеймса мелькнула непонятная мне эмоция, но также быстро он вернулся в умиротворенное состояние. Возможно это личное, и делиться со мной он не захочет.       — Ты ведь хорошо знаешь город? — оглянувшись по сторонам, мужчина развернулся ко мне. Ясно, отвечать не собирается, но это логично, я бы тоже не стала делиться с незнакомыми людьми своими переживаниями. Всё отлично осознаю, но вот только женское самолюбие задето…       — Можно сказать и так.       — Здесь должен быть бар, — как-то неопределенно произнес он, словно копаясь где-то глубоко в воспоминаниях.       — Ну да, в этом районе есть несколько, — из-за неожиданно смененной темы соображать получалось туго, и я совершенно не понимала к чему он клонит.       Снова покрутив головой, Барнс задержался взглядом на одном из зданий.       — Идем?       — Куда?       Судя по нахмурившимся бровям, Джеймса явно начинали раздражать мои ограниченные способности в быстром реагировании на информацию.       — Не важно, — пожал он плечами, — пройтись, поговорить, где-нибудь посидеть, — вполне обычные понятия из уст Барнса звучали как нечто совершенно для него чужое. То есть он понимал, о чем говорит, но вот был ли уверен в своем предложении?       — Я…не знаю, завтра рабочий день, да и уже поздно, еще добираться до дома, — в череде причин для отказа я слышала внутренний голос, призывающий хоть раз изменить своим принципам. И передо мной сейчас был человек, с которым можно непринужденно общаться и вообще провести вечер. Хотя…сколько миловидных мужчин по статистике в итоге оказываются маньяками? Стоп, что-то меня понесло. — Но это не смертельно, пара часов ничего ведь не изменит?       В ответ он лишь улыбнулся краешком губ. «Не маньяк, нет».       — За тем зданием, кажется, — Джеймс указал рукой на возвышающийся над мелкими магазинчиками фасад супермаркета, — там должен быть бар.       — Через две улицы после него, — поправила я, попутно вспоминая наличие в этом районе развлекательных заведений, — там квартал русских эмигрантов, люди довольно милые, но специфичные. К нам обращались пара семей.       — Помню это место немного иначе, — мужчина опять нахмурился.       — Ну так всё меняется, хотя в последние лет двадцать здесь особых изменений не происходило, мелкие пристройки, пара парикмахерских, кофейня на углу прачечной. А ты тут бывал?       — Давно.       — Давно? Но про бар помнишь, — усмехнулась я, наблюдая за странным поведением Джеймса.       — «Барбэс»? — мужчина вопросительно поднял бровь.       — Ага, лет шестьдесят назад был «Барбэс», в конце двадцатого века многие названия меняли для привлечения туристов. Так что ты или «гулял» по барам в детстве, или…- наши взгляды на мгновенье встретились, — ну в общем не суть.       — Идём? — повторил он, и на этот раз без лишних рассуждений я просто пошла за ним следом. Барнс ведь не настолько старше меня, чтобы помнить старый Бруклин? Просто я об этих заведениях знаю по работе, поскольку иногда приходится «рекламировать» город для клиентов. Но тем не менее мужчина уверенно шагал в известном только ему направлении, в следствие чего меня снова посетили мысли о принадлежности его к маньякам. К сожалению, Джеймс погрузился в себя, и если ему было комфортно гулять в полной тишине, то мне как-то не очень.       — Не-е-т, — я отрицательно замотала головой, поняв, куда двигался Барнс. Вдоль пустой дороги был припаркован массивный мотоцикл, металлические части которого поблескивали в тусклом свете уличного фонаря. Услышав мой протест, мужчина остановился четко на одинаковом расстоянии между мной и транспортным средством, до которого не успел дойти.       — Я думал, что бар ближе, а так будет быстрее, — кивнул он на железного «коня».       Я судорожно начала соображать, как по-другому объяснить ему, что прокачусь я на этом только при одном условии — если меня примотают к мотоциклу цепями, желательно уже в бессознательном состоянии.       — Ну не так и далеко, — я сложила руки на груди, укутываясь в кардиган, и стараясь демонстрировать внешнее спокойствие, — мы ведь хотели прогуляться?       — Ты торопилась домой, разве нет? — мужчина самодовольно ухмыльнулся, понимая, чем вызван мой отказ.       — Пятнадцать минут пешком, ерунда, погоды не сделает, — но моя якобы «нормальная» улыбка выдавала все мысли, которые я хотела бы скрыть, а слова про погоду оказались пророческими.       Через пять минут непринужденной прогулки мы были вынуждены максимально ускориться, потому что начался обещанный дождь. Предположу, что Джеймс меня мысленно проклял, за то, что мы почти бежим под дождем, вместо того, чтобы за пару минут доехать до бара. Но несмотря на всё неудобство, это даже веселило. Мысли о работе и задании шефа улетучились, и я впервые за долгое время просто жила моментом, не думая о делах или завтрашнем дне. К тому времени, когда хмурый Барнс по-джентельменски открыл передо мной двери круглосуточного заведения, нашу одежду уже можно было выжимать. Кое-как стащив с себя пропитанный водой кардиган, я оставила его на вешалке у входа: вряд ли кто-то решится забрать его в таком виде. Также поступил и Барнс, повесив на загнутый крючок кожаную куртку, с которой крупными каплями стекала вода.       В баре, несмотря на то, что сегодня не выходной, было людно, но практически все находившиеся здесь принадлежали к одной компании.       — S ybileem! — доносились крики вокруг центрального столика. Русские жители нашего города видимо что-то праздновали, только языка их я не знала, и сказать, что конкретно, не могла. Чья-то рука чуть подтолкнула меня вперед. Джеймс отнесся к такому окружению с недоверием, но внешне оставался непоколебимым.       Помещение бара было небольшим, и более-менее свободными оставались места у барной стойки, куда и направлял меня Барнс.       — Кстати, меня всегда интересовало, как люди оставляют мотоциклы на улице? То есть, ключи они конечно забирают, но всё-таки. На машинах есть замок на всех дверях, сигнализация, а тут… Просто несколько сильных ребят и утащат, нет? — я посмотрела на севшего рядом Барнса, надеясь, что он меня вообще слушал.       — И это будет последнее, что они сделают, — неоднозначно ответил мужчина, ну, хотя бы слушал. Неожиданно я поняла, что выпиваю крайне редко, и бар — место точно не для меня, но подошедший к нам бармен ждал конкретного заказа.       — Чего-нибудь легкого? — попросила я. Безразлично взглянув сначала на меня, а затем на моего «спутника», бармен молча поставил на стойку два высоких бокала с пивом, и удалился в другой конец своей рабочей зоны.       — Зря мы сюда пришли, — Джеймс становился всё мрачнее, и что-то мне подсказывало, что уйди мы отсюда — вечер неминуемо закончится.       — Нет, нет, всё отлично, — в подтверждение своих слов я взяла в руки наполненный бокал, — это, наверное, лучшее завершение рабочего дня, так что…спасибо, — улыбнувшись, я слегка ударила его бокал своим и сделала глоток. Если говорить о влиянии на меня алкоголя — то волноваться не о чем, максимум начну засыпать, никаких непристойностей. Правда может потянуть на разговоры, но это ведь не так страшно?       — …так откуда столько энтузиазма к разговорам и прогулкам? — бармен уже во второй раз наполнил наши бокалы, а меня вдруг начал интересовать заданный ранее вопрос, ответ на который я так и не получила.       — Это настолько заметно? — сидящий в пол оборота Джеймс изучающе оглядывал меня.       — Ну, я вот заметила, скажем так.       — Людям свойственно разное настроение, — он продолжал уклоняться от ответа, чем еще больше подогревал мой интерес.       — Не спорю, но причина должна быть?       — Это сложно, — мужчина грустно усмехнулся и отвлекся на разглядывание своего полупустого бокала.       — Хорошо. Тогда просто расскажи о себе? — глупо было надеяться, что я смогу разговорить его, но тот минимальный градус, что был в организме, уверял в обратном. Даже неприятные ощущения от мокрой одежды пропали: то ли в помещении было настолько тепло, то ли согревались мы уже изнутри.       — Не хочешь, — теперь настала моя очередь с грустью пялиться в стол. Мужчина молчал.       А между тем шум в баре не стихал, компания русских даже с большим запалом галдела за своим столиком. Некоторые из них время от времени подходили к стойке чтобы забрать новую порцию спиртного, и заведение накрывала волна радостных возгласов. Как я ни старалась, но болтовни их не понимала, хотя некоторые фразы и звучали достаточно громко.       — Хочу, — неожиданно заговорил Барнс, отвлекая меня от наблюдения за другими посетителями, — но не хочу разочаровать тебя. То, что я могу рассказать, и мне то не особо нравится, — он поморщился и залпом осушил бокал. Выпитое пиво подталкивало меня из одной крайности в другую, и если минуту назад я хотела от Джеймса искренних разговоров, то теперь всё бы отдала, лишь бы он не чувствовал себя так подавленно.       — Всё, нормально, правда, — я поборола в себе желание потянуться к нему ближе, — не будем грузиться.       — Za yubiley! — прокричал мне почти в самое ухо появившийся из ниоткуда мужчина, — Volodya, yubiley, za zdorovʼye! — обняв меня одной рукой за плечи, второй он указал на сидящего в центре праздничного стола мужчину, возможно, виновника сия торжества. Из-за слегка заторможенной алкоголем реакции я не сразу поняла, в какой момент незнакомец перестал сжимать моё плечо, а его рука оказалась неестественным образом выгнутой, не сама, разумеется.       — Не надо, — не знаю почему, но я дотянулась до свободной ладони Джеймса и накрыла её своей, — он ведь ничего не сделал.       В трезвом состоянии такое поведение Барнса меня точно бы напугало, а сейчас беспокоило лишь немного. Не сразу, но он выпустил руку мужчины из своей, смерив того холодным взглядом. Отшатнувшись от нас, незнакомец хотел что-то возразить, но затем поднял вверх ладони в примирительном жесте и быстрым шагом унесся к своим. «Обошлось», — пронеслось у меня в голове. Честно, я верила, что не перевелись еще мужчины, способные защитить женщину, не важно свою или нет, но от Джеймса подобного не ждала, пусть и выглядел он весьма внушительно для защитника.       — Перебрал немного, для русских, насколько я знаю, это норма, — пожала я плечами, невольно засмотревшись на скрытую под перчаткой руку Барнса. И как я раньше не заметила, что он не снимает ее даже в помещении? — Эй, — я помахала ладонью перед застывшим мужчиной, — ты чего? Но всё внимание Джеймса занимал тот самый русский, возвращающийся к нам.       — Za znakomstvo, — улыбнувшись, он поставил на барную стойку две большие рюмки с непонятным содержимым, а третью поднял в воздух, призывая поддержать его.       — Что это? — я с недоверием посмотрела на предложенный напиток.       — Yorsh, — гордо заявил русский. Не знаю, понимал ли он меня или просто продолжал говорить о своем, но выглядел незнакомец приветливо и конфликтовать явно не желал.       — Ёрш, — Барнс повторил сложное для меня русское слово, — пиво с водкой.       — Серьезно?       — Po odnoy, — не унимался мужчина, всё еще держа навесу свою рюмку.       — Он ведь не отстанет? — вопрос скорее был риторический.       — Не обязательно, чтобы он сделал это добровольно…       — Нет! — быстро подхватив предназначенную мне рюмку, я двинула вторую Джеймсу, пока он не сделал задуманного, — никаких разборок.       После небольшой паузы он всё-таки последовал моему примеру, чем несказанно обрадовал русского.       — Za vas! — кивнул незнакомец и в один момент залил в себя содержимое. Недолго думая (а зря), я сделала тоже самое…

Полчаса спустя

      — Я-то думала он разозлится, понимаешь? А нет, говорит, до пятницы три сделки и того заявления как не было! Конечно успеть нереально, но шеф в меня верит, это…это здорово, — глубоко вздохнув, я спрятала лицо в ладонях, в надежде унять начавшуюся в голове карусель. Русский подходил к нам еще два раза, угощая чем-то со своего стола, а отказаться было неудобно. Теперь он при каждой возможности весело махал нам из другого конца бара, Барнс на это реагировал скептически, я же начинала жалеть о походе сюда, потому что головокружение никак не прекращалось. Собственно, как и мой словесный поток.       — Не думаю, что испорчу этим свои с ним отношения, хотя терять доверие тоже не хочется. Ну, у меня есть завтра и утро пятницы, это уже что-то. Может быть миссис Доркас соизволит определиться…       — Уже почти двенадцать, пора домой, — эхом прозвучал голос Джеймса. Он, на удивление, ни капли не пьян, несмотря на то, что употребили мы одинаково. И такой заботливый, или мне кажется? Подперев рукой подбородок, я заняла устойчивое положение в пространстве, чтобы смело заглядывать в свинцовые глаза Барнса и при этом не бояться соскользнуть со столешницы.       — Ты мне показался совершенно другим, — кнопка «стоп» в моем подсознании уже была заблокирована, и слова больше не «фильтровались», — знаешь, таким абсолютно отстраненным от жизни, но на деле это не так, теперь я вижу, — глубокий вздох, — и не так важна причина этого состояния, если там, — я коснулась указательным пальцем его груди в области сердца, — есть еще силы всё изменить.       — Идем, — выражение его лица снова сменилось на маску, которую я уже надеялась не увидеть.       — Я что-то не то сказала? Джеймс!       Но следовать за ним оказалось задачей трудной: расстояние до выхода выглядело непреодолимым. Кое-как прошагав между столиками, я добралась до дверей, и не обнаружив на вешалке кардигана, вышла на улицу. В лицо тут же ударил поток холодного и такого желанного свежего воздуха. После дождя он был пропитан запахом озона, и дышать было невероятно легко, особенно после пьяного угара, повисшего в баре. Эти несколько вздохов произвели на меня нужный эффект, и вот дымка перед глазами начала рассеиваться, а ноги твердо ощущали опору в виде тротуара.       «Очнувшись» я начала оглядываться по сторонам в поисках Барнса, словно он мог вовсе меня бросить. Но нет, мужчина стоял недалеко от дороги, склонившись у открытого окна такси. «Как же я далеко от дома», эта мысль заставила аттракционы в голове пойти на новый круг, а меня крепко зажмурить глаза, от чего количество цветных фигурок только увеличилось. С невероятным героизмом я дошла до машины, но услышать разговор Джеймса с таксистом, увы, не успела. Он открыл для меня заднюю пассажирскую дверь, и как-то странно оглядев, протянул кардиган.       — Спасибо, — я забрала всё еще сырую вещь. Ситуация складывалась неловкая: садиться в машину я не спешила, а Джеймс меня к этому особо не склонял. Стоит ли чего-то ждать? Не уверена. Точно не с ним. — Спасибо, — повторяю еще раз, и занимаю предназначенное для меня место в автомобиле. Теперь чтобы посмотреть на Барнса нужно выглянуть из салона, но я этого делать не стану, а мужчина продолжает стоять, сжимая в руке угол открытой двери.       Даже если он сейчас боролся с самим собой, то бой этот явно был проигран.       Дверца машины с хлопком закрылась, и водитель тут же плавно двинулся с места. От накативших эмоций я нервно вдохнула, хотя больше это было похоже на всхлип.       — У вас всё хорошо? — несмело поинтересовался таксист, заглядывая в зеркало заднего вида.       — Всё отлично, — на автомате ответила я.       — Может я могу чем-то помочь?       — Я же сказала что…- почти крикнув на мужчину, я вдруг замолчала, заметив беспокойство на его лице, с каких это пор таксисты так рьяно переживают за своих клиентов?       — Простите, я не хотела, правда. Всё хорошо. Крофорд-авеню…       — Знаю, знаю, — он снова посмотрел в зеркало, — мне всё объяснили.       После этого таксист со мной не разговаривал, и вел машину молча, то и дело нервно сжимая оплетку руля на каждом светофоре. Не знаю, что он имел в виду, говоря, что ему «всё объяснили», но сложилось ощущение, что сломайся автомобиль посреди дороги, мужчина донес бы меня до дома на руках.