Дом там, где спокойны твои мысли

      Почему пасмурно было только вчера? Сегодня меня, и без того не выспавшуюся, разбудил яркий солнечный свет из прорези в шторах. Голова после посещения бара не болела, нет, но нехватка сил ощущалась остро. Уснуть снова не получалось: в голову то и дело лезли всякие мысли — о работе, поощрении от шефа, которого я могу не увидеть, о сегодняшней встрече с миссис Доркас, о Джеймсе. Самокопание — это зло.       Поднявшись с кровати, первым делом полностью раскрываю шторы, и комнату заполняет слепящий свет. Мой жизненный график был сбит, и организм протестовал по этому поводу отказываясь функционировать нормально. А именно воротило от любой еды, хотя я уже давно выработала привычку есть с утра даже через силу, потому что это правильно. Кроме тошноты была еще слабость, охватившая каждую клеточку тела так, что путешествие из спальни до ванной и обратно оказалось весьма трудным. «Без пятнадцати семь» — я взглянула на экран мобильного. Время, чтобы привести себя в человеческий вид, есть.       Между делом мозг подкидывал мне звуковые вставки вчерашних разговоров, а если постараться, то можно было увидеть и картинку, только я не горю желанием думать об этом. Стыдно ли мне за своё состояние, в котором Джеймс отправил меня домой? Перед собой — да, но не перед ним. Нет, сначала я упрекала себя за это, вроде как перебрать со спиртным перед малознакомым человеком, ну и по совместительству мужчиной, которому я симпатизирую, да в конце концов перед моим клиентом — не есть хорошо, но с другой стороны никто никому ничего не должен. В том смысле, что строить из себя «идеальную» я не обязана, да и не хочу, так почему меня должно заботить чужое мнение?       Убедив себя, что ничего криминального вчера совершено не было, я со спокойной душой начала собираться на работу.       Иногда так называемые чертенок с ангелом, якобы сидящие на плечах у человека, начинали спорить: выпить — это не порок, но и не красит девушку, тем не менее ты держалась скромно, но могла и что-то ляпнуть, а вспомнить не можешь, и так далее. Продолжалось это практически до самого выхода из дома, когда я окончательно перебила собственные мысли мощными басами из наушников.       Так и не позавтракала, плохо. Голодный человек — злой человек, как показывает практика, кто-то меньше, кто-то больше. Так вот я отношусь ко второй половине, и поэтому музыка в наушниках была выбрана из списка «агрессивное» в моём плейлисте. Тексты песен как бы дополняют меня, грубые и неосторожные слова, которые я никогда бы не сказала, но они удачно подходят к душевному состоянию. Десятиминутная дорога до работы растянулась в двадцатиминутную, потому что погода была хорошей, а настроение не очень, и на встречу с рутиной я не спешила.       По пути пришлось зайти в небольшой магазинчик и прихватить с собой бутылку йогурта с фруктами, который рано или поздно я захочу съесть. Когда из-за угла показывается знакомая бежевая вывеска нашего агентства, меня накрывает новая волна стыда. Уже не за вчерашний вечер, а за утро пятницы, точнее за совещание, на котором я конкретно упаду в глазах шефа. Рядом с тротуаром припарковано несколько знакомых мне машин, а значит в офисе уже кто-то есть. Скользнув взглядом по дороге, вдруг резко останавливаюсь, завидев массивный мотоцикл, который теперь я ни с чем не спутаю.       «Зачем он приехал, если мы не договаривались?», мысли об ошибке отпадают сразу: мне так повезти не может. И я оказываюсь права, на миниатюрном диванчике в приемной сидит Джеймс, увлеченно разглядывая брошюры, разложенные на журнальном столике. На удивление работа в агентстве уже кипит: из кабинетов слышатся оживленные голоса переговоров по телефону, рядом с общим ксероксом Джессика складывает уже вторую стопку бумаг, и даже за дверью кабинета шефа я, кажется, видела движение. Все здесь.       Завидев меня, Барнс тут же поднялся с места, оставив буклеты.       — Интересно? — спрашиваю я, кивая на сложенные распечатки.       — Не читал, — честно отвечает он. Не удивил.       — Мы, вроде не договаривались, — запинаюсь, — у меня пока даже нет других вариантов, или ты…зачем здесь?       Мужчина молчит, провожая взглядом проходящую мимо работницу. «Привет», улыбается мне Джесс, балансируя с кипой бумаг в руках, и если для меня было только «привет», то для Барнса огромная порция флюидов в довесок. Намек понят: здесь Джеймс разговаривать не станет.       — Давай ко мне, — через плечо обращаюсь к нему, и открыв дверь в кабинет, пропускаю внутрь. Яркое солнце неистово слепит через открытые окна, расположенные прямо на пути небесного светила. Отчетливо видна пыль, витающая в воздухе, она, кажется, заполняет каждый миллиметр пространства, от чего возникает неприятное ощущение, будто я нахожусь в коробке. Справиться с этим помогают жалюзи, которые уменьшают доступ света в небольшое помещение, но температура так быстро не опустится. Жаль.       — Как ты? — слышу спокойный голос Барнса. «Как ты, алкоголик?» или просто «как ты?» мысленно спрашиваю себя, но вряд ли он приехал сюда поиздеваться.       — Всё отлично, а ты? Прав не лишили?       Мужчина непонимающе смотрит на меня.       — За вождение в нетрезвом виде, — поясняю я. Джеймс на секунду задумывается, словно не улавливает, о чем вообще идет речь, а затем как-то неопределенно пожимает плечами.       — Ну значит повезло.       Я не могу напрямую спросить, зачем он здесь, намекать или задавать наводящие вопросы тоже особо не умею, поэтому единственный вариант — подождать. Закинув сумку на предназначенное для неё место, неспешно прохожусь по кабинету до письменного стола. Хотя бы внешне постараюсь выглядеть непринужденно. Барнсу, предположу, здесь весьма комфортно, и нахождение в моём рабочем пространстве его не сильно смущает. Пока я включаю компьютер и деловито «прибираю» всякие канцелярские принадлежности, он заинтересованно разглядывает книжную полку, на которой помимо литературы и папок с документами в ряд выставлены крохотные тарелочки. На сувенирах диаметром всего в пять сантиметров изображены достопримечательности разных стран — подарки от Джима.       — Друг привозит из каждой поездки, — как бы невзначай говорю я, хотя не уверенна, что интерес Барнса не наигран как с буклетами. Мужчина подцепляет с полки одну из тарелочек и укладывает её на широкой ладони. С моего места не видно, что именно изображено на сувенире, и остается гадать, какая из картинок показалась ему интересной.       — Почему не сама?       Не сразу понимаю, о чем он говорит, а когда до меня доходит, оказывается, что подходящего ответа и нет.       — Я больше любитель посидеть дома, ну или как максимум выбраться в город, а у тебя какое отношение к путешествиям?       — Не выездное, — коротко и ясно объясняет он.       Разговор не клеится, а если так пойдет и дальше, то не будет клеиться и весь мой рабочий день. Не могу, когда стоят над душой, и выгнать его тоже не смогу. Пальцы нервно отбивают по столу ритм какой-то песни: сказывается отсутствие полноценного завтрака, скоро раздражать начнет каждый шорох. Не выдерживаю, поднимаюсь с места и подхожу к Барнсу, заглядывая на чертову тарелку, что так гипнотизирует его.       — Австрия. Там три года назад проходил международный туристический сбор или что-то вроде того. Костры, палатки, лазанье по заснеженным       Альпам. Удивляюсь, что никто шеи не сворачивает при ТАКОМ активном отдыхе. Бывал там? — Джеймс отрицательно качает головой, но взгляда от миниатюрного изображения белых шапок гор не отрывает.       — Ясно.       — Что случилось? — отложив сувенир, мужчина полностью разворачивается ко мне.       — Ничего, — возмущенно дергаю плечом. Это у меня что-то случилось, при его логически никак не объяснимом поведении?!       — Вчера ты была другой, — такой неожиданный вывод застает меня врасплох, и вместо адекватного ответа я тупо смотрю на Барнса. Оказывается, его волнует совсем не моё, как мне казалось, неподобающее поведение, а как раз наоборот, отсутствие открытости в общении. «Ему не всё равно». От этой мысли сердце в груди подскакивает, и жар волной разливается по телу до самых кончиков ушей.       — Утро не задалось, — вру, глядя ему в глаза. А что тут еще можно сказать? Но Джеймс правду выпытывать не станет, ему это не нужно. Он смотрит буквально насквозь, и если не видит, то чувствует, что я не договариваю. А еще это самоуверенное выражение лица — «давай, придумай что-нибудь еще, а я посмеюсь». От «увлекательного» молчания нас отвлекает громкий стук в дверь. Через мгновение в кабинет заглядывает раскрасневшаяся и улыбающаяся миссис Доркас. Как жаль, что её улыбка — это, увы, не признак хорошего настроения.       — Я решила не тянуть до обеда, — мягко поясняет клиентка, но меня раздражает даже сам факт её присутствия здесь, не то что притворно-дружелюбная интонация. Она уже свободно ориентируется в моём кабинете, поэтому, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски усаживается на место рядом с моим столом.       — Долг зовет, — полушёпотом говорю Джеймсу так, чтобы слышал только он. Однако, намека на то, что он здесь лишний, Барнс не понимает или специально игнорирует. Не глядя взяв с полки какую-то книгу, он снова делает заинтересованный вид, краем глаза наблюдая за моей посетительницей.       — Ладно, — что значит «оставайся, если так хочешь». — Уоррен, — обращаюсь уже к клиентке, — вы хотели снова просмотреть все варианты или выбрали что-то конкретное?       — Но ничего стоящего вы мне так и не показали, — она мило улыбается, — я могу еще раз изложить свои предпочтения.       — Не стоит, — следую её примеру, натягивая на лицо фальшивую маску доброжелательности, — ваши требования мне более чем понятны, но дело в том, что в городе подходящих на все сто процентов мест — нет.       Уголки её губ медленно опускаются, и женщина театрально вздыхает.       — Вы предлагаете мне уехать из города? — «хорошо бы», думаю про себя.       — Это крайность, миссис Доркас, не нужно так говорить, мы обязательно что-нибудь подберем. Если вас так интересуют места отдыха, то определенно квартира должна быть в центре, там и до метро рукой подать. Или чуть дальше, в спальном районе, но на дорогу до центра уйдет время, зато уютное провинциальное местечко.       — Провинция? Серьезно? Я похожа на какую-то деревенщину? Которая выбралась из одной никчемной дыры и ищет другую? — всё это она произносит так, словно рассказывает умилительную историю из жизни при этом скребя пенопластом по стеклу. Каждое слово — яд.       — Не нужно путать деревню с историческими районами Бруклина, они также обеспечены необходимой инфраструктурой, как и весь город, но стиль жизни там иной.       — Не припомню, чтобы я искала «иного» стиля.       — Ваши запросы в принципе не стандартны, — сквозь плотно сжатые зубы звучит это уже не так дружелюбно, как я планировала, — необходимо разграничивать спокойные места и кварталы с развлечениями, или так или так, третьего не дано.       — Ну неужели в целом городе для меня нет одной маленькой подходящей квартирки? — она смотрит на меня как на ненормальную, несущую полнейший бред.       — Такого места нет, — спокойно отвечаю я.       — А я…- голос её срывается на омерзительный взвизг, — не верю!       Не понимаю, как у меня еще глаз дергаться не начал, от таких выходок. Глубоко вздохнув, перевожу взгляд на Джеймса, ставшего невольным свидетелем явления из ада этой фурии. К слову, стоило посмотреть на него раньше. Книжка в мягком переплете, справочник, кажется, который Барнс «читал», сейчас скомкан и грозит вовсе разорваться под натиском напряженных рук мужчины. Дело плохо, а еще один конфликт с клиенткой мне ой как не нужен.       — Секунду, — киваю ни о чем не подозревающей женщине, и, вскакиваю с места. Тяжелый взгляд Джеймса медленно перемещается с затылка миссис Доркас на меня. «Нет» — говорю одними губами и жестом указываю ему на дверь. Удивительно, но он слушается и выходит из кабинета.       — Подожди здесь, хорошо?       Молчит, потому что не согласен, но спорить не станет. Зло поведя скулами, Барнс отворачивается, позволяя мне закрыть за ним дверь.       — Стоит разграничивать личную жизнь и работу, — негромко комментирует женщина, повторяя мои же слова. Лучше промолчу.       — Миссис Доркас, я очень хочу помочь вам с выбором квартиры, но и вы пойдите мне на встречу? Давайте просто посмотрим другие варианты.       — Что ж, хорошо, — она смиренно складывает руки в замок. Не верю свои ушам, согласилась! В спешке неправильно ввожу данные в базу, и с первого раза открыть фото галерею не получается. Судорожно выдохнув, пробую ещё раз, и наконец нужная вкладка открывается, представляя вниманию по паре-тройке фото с каждой квартиры (изображения обычно предоставляли те, кто особенно торопились продать).       — Вот, здесь у нас двухкомнатная квартира на седьмом этаже, не самый верх, но и шум с улицы не побеспокоит. Рядом с домом парикмахерская и…       — Можно, я? — она перебивает меня на полуслове.       — Конечно, — я разворачиваю к ней монитор и предоставляю компьютерную мышь. Чуть сузив глаза, она двигается ближе к экрану, и начинает медленно щелкать левой кнопкой, каждый раз стуча по ней острым, длинным, и выкрашенным в вульгарно-красный цвет ногтем.       Так проходит пара минут, и я практически успокаиваюсь. Пусть она ничего не найдет, да и шла лесом эта проклятая премия, как-нибудь перебьюсь! На вскидку, она просмотрела уже больше двух десятков квартир, листая ниже и ниже. Иногда женщина застывала и только глаза её бегло вращались, «сканируя» изображение. Голова немного кружится, зря я не поела, пожалуй, притронусь к йогурту, как только она уйдет. Или может сбегать на полноценный обед? Никто и не заметит…       — Сколько же времени потрачено, — из размышлений меня вырывает её негромкий, шипящий голос.       — Простите?       — На вас. — Женщина отворачивается от монитора ко мне. — На ваше никчемное агентство. Пустые обещания и трёп, — каждое слово она будто вколачивает, — какой смысл в вашей работе, если клиенты должны менять требования, подстраиваясь под скудную базу, не составляющую и десятой части от того, что предлагают другие?       — Вот и обратитесь к другим, — я едва сдерживаюсь, чтобы не повысить голос, тем самым показав, как она меня задела.       — Аферисты! — разъяренно вскрикивает она, тыча в мою сторону указательным пальцем с отвратительным маникюром, — и я буду жаловаться!       — Выход там, — я безразлично пожимаю плечами, наблюдая, как женщина почти трясется от накативших эмоций, и свободной рукой, словно коршун, впивается в маленький болотного цвета клатч. Какая безвкусица.       Из кабинета она вылетает сразу же, и слава богу, крики в приемной не повторяются. С самого начала всё было задумано именно так, зачем ей квартира, если изводить людей куда приятнее? Расчетливая истеричка. Воздуха не хватает, и я подхожу к окну, в надежде что станет легче.       Обхватываю себя руками, только нервы унять так просто не получится, еще и в купе с начавшейся головной болью. За спиной бесшумно открывается и закрывается дверь. Джеймс подходит близко, ближе чем обычно. Смотрит на меня сверху вниз и молчит в привычной ему манере, но сейчас слова большой роли не сыграют. Я бы не отказалась от простых сочувственных объятий, но умеет ли он? Боюсь, что стоять от меня в полу метре — максимум проявления его чувств.       — Лора, у меня для тебя… — влетевший в кабинет Джим замолкает, пытаясь найти объяснение увиденной картине, и вообще опознать незнакомого человека, практически нависшего надо мной, — подарок, — договорив, он оставляет на столе несколько листов, и с тем же недоумевающим видом поспешно удаляется.       «Подарок» берет Джеймс, так как я интереса не проявляю. Пошуршав листами, он подносит их ко мне: — что это?       На формате А4 несколько фотографий, а остальное пространство занято текстом и формальностями о владельце недвижимости. Изображения кажутся очень знакомыми, только вспомнить я никак не могу. Взяв и рук мужчины фото, рассматриваю их ближе: обстановка примитивная — квартира в стиле минимализма, неброские цвета стен, кое-какая мебель, кирпичный балкон и…цветы. Оторвавшись от листа, поднимаю глаза к окну и ищу нужный этаж. Бинго, расположенная напротив моего окна квартира и есть «подарок» с распечатки. Два заброшенных горшечных цветка на балконе, до этого отчаянно борющиеся за жизнь, увядают. Неужели квартира попала именно в наше агентство? Вскользь прочитав данные с листов убеждаюсь, что так оно и есть.       — Пополнение базы, — вспоминаю о вопросе Барнса, — вот эта квартира, — рукой указываю в сторону балкона в стоящем напротив здании.       — Я хочу её, — заявляет он.       — В смысле?       — Квартиру.       — Ты…подожди, как это? Ты её даже не видел, да я её не видела, только по фото! — я потрясла бумагой, — нужно выяснить кто хозяин, оформить, договориться, сходить туда, в конце концов…       — А если короче?       — Короче?       — Хорошо, давай туда сходим.       — Стой, ты меня жалеешь? — до меня доходит смысл изменения настроения Барнса, — ну супер, вот только этого не хватало. Не нужна мне жалость ценой чужих интересов, ты три раза ставил крест на предложенным мной вариантах, а теперь так просто соглашаешься.       От бессилия я прячу лицо в ладонях и стараюсь собраться с мыслями.       — Нет никакого смысла торопиться, так что ты забей на мои проблемы, а если квартира действительно понравилась, в чем я сомневаюсь, то мы её обязательно посмотрим.       — Сейчас, идём, — он буквально сгребает меня обхватив за плечи, и подталкивает к выходу.       — Джеймс…подожди! — сопротивляться трудно чисто физически, и если бы он действительно захотел, то без проблем вытолкал бы меня за пределы кабинета. — Ты хочешь постоять у закрытой двери? Там долгое время никто не жил, и не факт, что взявшиеся из ниоткуда родственники сейчас сидят и ждут нашего прихода. Я не знаю, когда к нам поступили документы.       — А вдруг? — довольно усмехается мужчина.       — Что ты со мной делаешь? — вопрос, конечно, риторический. Забрав из кабинета сумку, я обреченно шагаю за Барнсом, чей энтузиазм сейчас нам откроет все двери. И благо, идти недалеко — через улицу. Но мы не успеваем пройти и этого расстояния.       Из кармана Джеймса раздается короткий сигнал телефона, и как только он смотрит на экран, выражение его лица тут же меняется. Серьезный и непроницаемый он смотрит в смартфон, крепко сжимая его в руке.       — Так мы идем? — спрашиваю я, заранее зная ответ.       — Я хочу, но не могу, — холодно произносит мужчина. Спрятав телефон на место, он продолжает стоять, хотя дела, какие бы они ни были, явно требуют от него поторопиться.       — Тогда в другой раз?       — Когда я вернусь. Через дня два или три, — Джеймс хмурится, — подготовь документы или что там нужно? Я выбрал.       Молча киваю в ответ. Он в замешательстве, как бывало и раньше, хочет подобрать особые слова, но что-то внутри переубеждает, и я слышу только «до встречи». Возможно, до последней нашей встречи, ведь так обычно бывает: люди обращаются в брокерское агентство в поисках жилья, а не отношений.