Всё как у людей
22 февраля 2017 г., 16:17
Впервые за долгое время в моей жизни появилось разнообразие и имя ему Джеймс Барнс. Вопреки ожиданиям, после нашей последней встречи он всё-таки пришел в агентство, а потом еще раз, и ещё. Без предупреждения или договоренности, он просто ждал меня в конце рабочего дня у выхода из офиса. И если в начале я удивлялась таким «визитам», то потом начала воспринимать это как норму.
Общительней Джеймс, увы не стал, всё также предпочитал слушать и изредка задавать вопросы, но сам факт его присутствия рядом меня несказанно радовал. Тематику и направление наших вечерних прогулок выбирала я, Барнс же соглашался или задумчиво отводил взгляд, что означало «нет». За неделю таких встреч я успела рассказать ему практически всё о своей жизни, а вот о нём толком ничего не узнала.
Хотя он вполне спокойно мог ответить на вопрос о семье, каких-то моментах из детства. С неподдельной радостью в глазах рассказывал о лучшем друге Стиве, с которым он и вырос здесь, но после этого повествование обычно обрывалось, и мужчина заметно мрачнел. Тогда я переводила разговор в другое русло и бог знает сколько вспоминала забавные случаи на работе.
Пара часов прогулок по Бруклину в день — и я почти счастливая шагала домой, одна, убедив Барнса, что способна перейти пару улиц без происшествий. Он никогда не настаивал и не спорил, лишь усмехался моей самоуверенности. Назвать эти встречи чем-то большим, чем просто дружеские? Не знаю, пока вряд ли можно.
Я с проявлением чувств больше не спешила, он — тем более, правда никогда не замечала, чтобы Джеймс меня сторонился. Однажды заговорившись и не заметив высокий бордюр, я практически выполнила гимнастическое упражнение, пролетев вдоль тротуара, пока Барнс меня не поймал. С тех пор я позволяла себе иногда «невзначай» подержаться за его мускулистое предплечье, дабы не упасть, не поскользнуться…ну или просто так, он не возражал.
Когда на работе выдавался особенно тяжёлый день, и сил для пешей прогулки не оставалось, я тащила Барнса в ближайший парк, где бы кричащие дети не носились вокруг лавочек с отдыхающими, и по-хозяйски облокачиваясь на его плечо заполняла ежедневник или делала пометки в документах. Джеймс думал о своём, я занималась делами, и всех всё устраивало, особенно непривычная для нас обоих компания в лице друг друга. Непривычная в том плане, что раньше наедине мы столько времени не проводили, а теперь это стало почти необходимостью.
Особенно остро эту необходимость я ощутила, когда, вылетев из агентства, не обнаружила Барнса в пределах видимости. Каждый раз он говорил «до завтра» и расписанию нашему не изменял, но в тот день так и не появился. Потоптавшись минут пятнадцать на месте, я несколько раз проверила телефон, но пропущенных вызовов или новых сообщений там не было.
В окне квартиры Джеймса, в которое я заглядывала ненормально часто на работе, не было света, значит заходить смысла нет. Что-то подсказывало мне, что не пришел он неслучайно, и докучать бесконечными звонками смысла нет, нужно просто подождать. Что я и делала на протяжении целой недели.
НЕДЕЛИ! Ритуал проверки признаков присутствия Барнса дома стал регулярным, но свет по-прежнему не включался, и плотно задёрнутые шторы никто не двигал. Квартира была пуста. Из-за постоянных мыслей «где он» и «что случилось» всё валилось из рук, и раздражительность постепенно накапливалась, грозя выплеснуться на клиентах.
Но к счастью, до того, как у меня случился нервный срыв, Джеймс вернулся, также внезапно, как и пропал. Пришёл ко мне домой, видимо, потому что я после работы его уже не ждала, и пару раз даже уходила раньше, ведь смысла задерживаться не было. Пришел, будто ничего не случилось, хотя вид у него был вымотанный, и раз он предпочел моё общество отдыху, в котором нуждался, то я решила попридержать свои претензии. Так наши прогулки превратились в «домашние вечера», которые, не могу не заметить, стали куда более личными. Я вспомнила старую привычку готовить на двоих, и это даже приятно. Такое ощущение, что мы женаты уже лет двадцать, и пресытившиеся этой самой семейной жизнью просто существуем вдвоем в одной квартире.
Однажды, пока я возилась на кухне, Барнс открыл для себя увлекательнейшее занятие по просмотру старых фильмов. Он мог часами сидеть перед светящимся экраном ноутбука, меняя фильм за фильмом. Иногда я присоединялась, но чаще занималась своими делами, перекидываясь с Джеймсом редкими фразами. На своей «работе» он больше не пропадал, поэтому каждый день я могла лицезреть мужчину у себя дома, такого спокойного и освоившегося здесь.
Несколько раз он оставался на ночь, засмотревшись очередным фильмом, но по-джентельменски гостиной не покидал, устроившись спать на диване. Я в такой неопределенности Барнса по отношению к себе нашла плюсы, и просто наслаждалась хоть какой-то, но близостью…
***
— Шеф пообещал «сюрприз» для всех, если к концу следующего месяца результаты работы будут высокими, — отставив кружку с чаем рядом на журнальный столик, я продолжила листать электронную базу жилья в Бруклине, зачем-то это комментируя, — может придется позависать на форумах в поисках потенциальных клиентов, потому что, если сидеть и ждать, можно вообще ничего не получить, — обернувшись к Джеймсу понимаю, что он не слушает, и смотрит куда-то сквозь экран ноутбука. — У тебя всё в порядке? Он кивает, не меняя отсутствующего выражения лица. — Когда ты уходил, этого не было, — я слегка касаюсь тонкой зигзагообразной отметины на его щеке, которая появилась после очередного похода на «работу». — Ерунда, — мужчина ловит мою руку, и лишь на секунду задержав её рядом со своим лицом, отпускает. Пожимаю плечами, потому что выпытывать подробности бесполезно. Меня не особо интересуют особенности этой «работы», где Барнс время от времени пропадает. Он ведет себя как обычно или чуть холоднее, тогда можно заметить усталость, тенью следующую за каждым его движением. В общем, это не моё дело, а если захочет поделиться — всегда пожалуйста. Сжимаю переносицу и крепко зажмуриваюсь — глаза неприятно колет от долгого чтения в темноте, но я твердо решила прошерстить список клиентов, чтобы наметить план на месяц. Короткий звук оповещает о поступившем сообщении, и открыв вкладку фейсбука, вижу появившийся символ. Пишет Джим, прилагая к сообщению фотографию с отдыха: он и еще несколько парней в туристских ботинках, теплых шапках и плавках, застыли на берегу небольшого озера в позах греческих атлетов. — И туда он тебя приглашал? — голос Джеймса отвлекает меня от разглядывания картинки. — Кажется, да, — неуверенно отвечаю я, прикидывая, где бы провела выходные, согласись я на предложение друга, — ребята закаляются, здоровье укрепляют. — Вижу, — коротко отрезает Барнс, и чтобы больше не стеснять его видом своего полуголого коллеги, закрываю сообщение. Лично для себя я ничего нового не открыла, Джим может и не такое прислать, и не только мне. Когда чая в кружке не остается, а глаза начинают требовать передышки от мерцающего экрана ноутбука, я оставляю свои дела, решив продолжить уже завтра, на выходных времени будет предостаточно. — Пойду спать, — по новой для нас обоих традиции перед уходом мимолетно целую Джеймса в краешек губ. Он может просидеть так бог знает сколько, думая о своём, и уговаривать его последовать моему примеру смысла нет. Но вместо ответного «давай» он останавливает меня, сжав запястье чуть сильнее, чем нужно. Нервничает? — Ты чего? — никак не могу привыкнуть к переменам в его поведении. Шумно выдохнув сквозь сжатые зубы, он поднимается с дивана, потянув меня за собой. Барнс хмурился, явно на что-то решаясь. — Джеймс? — молчание начинало напрягать. Взгляд серых глаз буквально впился в моё лицо, словно искал так нужные ему ответы. Он поцеловал меня, сам, в первый раз с начала наших так называемых недо-отношений. Не веря в неожиданно привалившее счастье, обвиваю его шею руками и прижимаюсь ближе. Барнс первым разрывает поцелуй, чуть отстраняется и опять смотрит на меня. Но неуверенность в его глазах никак не сочетается с крепко сжимающими мою талию руками. В чем он сомневается — я не знаю, даже не могу предположить, но тратить момент на выяснения не хочу. Желания присущи не только сильному полу, вопреки расхожему мнению.
