Психосоматическая связь

             — Он бешеный! — гневно проворчал мужчина в белом халате с задранным кверху носом. Разбитым носом. Он придерживал его рукой так, будто собирался чихнуть, а по голубой латексной перчатке стекала кровь.       — Вы говорите о моём брате, — угрожающе заметил Майкрофт, намереваясь поставить своего, пусть и временного, подчинённого на место. Увы, старший Холмс выбрал доктора под стать себе: такого же напыщенного, важного, заметно лысеющего, с брюшком, которое ещё можно втянуть, чтобы никто не заметил, и трясущегося над соблюдением условной учтивости.       — Я говорю о своём пациенте. Смею заметить — бывшем. Я отказываюсь им заниматься! — Из-за сдавленного носа голос докторишки звучал ещё более занудно, чем обычно. — Разумеется, результаты анализов я вам вышлю, когда они будут готовы. На этом всё.       Доктор гордо прошёл мимо Майкрофта, не прекращая бубнить себе под разбитый нос. Майкрофт утомлённо вздохнул, но не стал его останавливать. Братец бывает такой занозой в заднице, что если ему удаётся вывести из себя кого-то из высококомпетентных, привыкших сносить всё, за что им заплачено, людей, то они не вернутся к заданию даже под угрозой смерти. И в случае Майкрофта это совсем не фигура речи.       Когда он вошёл в кабинет, где проводился осмотр, то застал Шерлока у зеркала. Привычными искусными движениями длинных пальцев омега наматывал на шею шёлковый платок сизого цвета.       — Как всё прошло? — поинтересовался Майкрофт играя деланной улыбкой.       — Я уверен, что ты владеешь подпольным конвейером для производства одинаково гадких людишек. Серьёзно, Майкрофт, где ты его откопал? — Шерлок затянул узел подобно галстучному, потом ослабил его и спрятал под свободно свисающий конец платка.       — Это был лучший специалист по омегам в Британии, а значит — и в целом мире! — Разумеется, Само-Британское-Правительство считало своё государство самым передовым. — А ты разбил ему нос.       — Он полез туда своими грязными крысиными пальцами! — Шерлок даже поёжился от неприятного воспоминания, и обернулся, когда увидел в зеркале, как Майкрофт закатывает глаза. — Что?       — На докторе Берче были медицинские перчатки, — скользко и вкрадчиво заметил Майкрофт.       — Это его не оправдывает!       — Шейный платок? Для твоего образа слишком педантично, Шерлок. И чересчур бросается в глаза… — Брат ничего ему не ответил, только гневно засопел, набрасывая пальто, и потянулся к шарфу. — О, ещё и шарф? Что же, уже лучше, так ты хотя бы можешь сказать, что у тебя болит горло.       — Шрам — это не важно, — попытался объясниться Шерлок, по-детски поджав губы. — Если с остальными анализами всё в порядке, он пройдёт сам собой.       — Именно потому ты прячешь его ото всех, пеленая в шелка?       — Заткнись.       — Мне казалось, мы договорились, что если твой доктор не поможет, ты попробуешь моего, но, похоже, ты распугал всех врачей.       Шерлок пронёсся мимо Майкрофта холостым выстрелом, так и не сразив брата праведным гневом. Зачем он заставляет его сомневаться? Шерлок никогда не был таким жалким омегой, который до болезненного зависим от своего альфы. Что касается метки — несмотря на свои желания, он мыслил трезво и предполагал подобный исход. Это просто шрам, а не клеймо связи. Незачем его больше растить, как незачем растить ложную надежду на сохранение никому ненужной связи.       Сквозь тревожные мысли, Шерлок почувствовал, что метка пульсирует и горит, словно только в этом участке его тела поднялась температура. Он по привычке протянул руку, чтобы погладить шею, но одёрнул себя. Не стоит уделять этому много внимания, шрам скоро исчезнет. От этой мысли внутренний омега глухо заскулил. До чего же глупое создание, способное так привязаться к обезображенному участку кожи. Шерлок успел привыкнуть к волнам беспокойства, поступающим в мозг из-за гормонального бунта его дурацкой вторичной природы и подавлял волнение прежде, чем оно успевало перерасти в полноценную панику.       Пока он пешком добирался до дома, не замечая на своём пути встречных пешеходов и гневных окликов тех, кто не пожелал самостоятельно убраться с его пути, в голове звучал голос Джона из старого, изжившего себя воспоминания: «Всё будет в порядке. Доверься мне, Шерлок. Всё хорошо».                     — Всё будет хорошо, — шептал Джон, убирая взмокшие волосы с его упрямого лба. Поскольку течка началась не естественным путём, а была спровоцирована укусом, первая её волна переносилась омегой как настоящая болезнь. Эта волна была самой короткой и длилась всего три часа. Вот только если при естественных обстоятельствах в этот период организм омеги занят выработкой смазки, то при форсированной течке он перестраивается, чтобы за три часа пройти весь гормональный цикл, положенный между природными течками.       Шерлока лихорадило, всё тело покрылось потом, который поначалу даже не имел запаха. Он старался держаться, но тело ему не подчинялось, и он то и дело опирался на Джона, роняя голову ему на плечо.       — Надо… — начал Шерлок, попытавшись вскинуть голову, но Джон тут же вернул её на место и принялся успокаивающе поглаживать его по волосам, — …в Бартс, — пробормотал Шерлок куда-то ему в шею. — Там безопасно.       — Я знаю, я сказал этот адрес таксисту, мы уже туда едем.       — Джон! — это должно было прозвучать гневно, с упрёком, но получилось только сонное бормотание. Палец альфы легко прижался к его губам, призывая к молчанию.       — Побереги силы, об остальном я позабочусь. — Из-за своего полуобморочного состояния и чутких пальцев альфы, скользящих сквозь взмокшие кудри мерными поглаживаниями, Шерлоку хотелось обвинить Джона в беспечности. Если омега и испытывал непозволительную расслабленность, которую принял за беспечность, то только благодаря железной уверенности альфы, которая отзывалась в его теле чувством безопасности.                     Из ностальгического флёра Шерлока вывел сигнал авто, пронёсшегося чуть не в дюйме от него. Не заметил, что идёт на красный.       Добравшись до Бейкер-стрит, Шерлок попытался как можно быстрее проскочить к себе, но неожиданной преградой на пути к лестнице стала миссис Хадсон. Только завидев её, Шерлок тут же отключил звук. Выражение лица этой неутомимой женщины излучало блаженство и радость. Настроение домовладелицы было до омерзительного замечательным. Всё замечательное — скучно. Радость всегда очевидна, за ней не спрятать загадки, в ней нет надрыва, края которого можно растеребить, раздвинуть пошире и вытащить всю подноготную. Миссис Хадсон кружила вокруг Шерлока назойливой маленькой мухой, и он пытался отмахнуться от неё, поднимаясь к себе по ступенькам, так и не удосуживаясь включить звук. Оглянувшись через плечо, он остановился: за ней внизу лестницы стоял Джон, очевидно, заглянувший на чай. От внезапной остановки миссис Хадсон ткнулась Шерлоку в поясницу, ойкнула, и тут же хлопотливо понеслась к себе, заваривать ему дополнительную порцию. Да, чай хорош. Хорош настолько, что им можно заправлять капельницу вместо глюкозы и плацебо. Чаем можно запить всё, в чае можно всё утопить. Джон не любит, когда в чае топят сахар. Это Шерлок помнил.       Пока Шерлок медленно спускался обратно в холл, Джон тоскливо смотрел ему за плечо, на дверь бывшего дома. Похоже, сегодня ему там не побывать — миссис Хадсон не пропустит, словно милый породистый Цербер, удерживая своей болтовнёй и вниманием.       — Тебя не было, когда я пришёл, ну и вот… — Джон махнул в сторону кухни домовладелицы, где та брякала чашками и разговаривала сама с собой. — Такое впечатление, что в наше отсутствие она приняла обет молчания, а теперь её прорвало.       Шерлок не ожидал увидеть Джона так скоро. Если он всё правильно понял, то два дня назад они расстались не на лучшей ноте. Казалось, Джон только утвердился в своей обиде, но теперь стоял здесь и не сводил с него глаз.       — Делай как я: просто отключай звук. — Шерлок отвернулся к вешалке и расстегнул пальто. Развязывая шарф, услышал за спиной три несмелых шага. Руки Джона скользнули ему на плечи и замерли на мгновение, прежде чем потянуться на грудь к лацканам.       — Я только хотел… — Джон плавно стянул с него пальто, Шерлок безропотно застыл на месте, ничем не помогая ему. Оба понимали, что Джон свершает что-то ему не свойственное, но оба не хотели спугнуть этот странный момент. — Скоро ты официально восстанешь из мёртвых, нужно согласовать, что можно говорить прессе.       — Пресс-релиз только через неделю, — на автомате ответил Шерлок, пока Джон справлялся с рукавами, снимая их с безвольных рук. — И ты можешь говорить всё, что посчитаешь нужным.       — Скоро твой порог начнут обивать клиенты, надо подготовиться, прибраться, вытереть пыль. Она не несёт в себе никакой информации, без тебя в квартире никто не жил.                     Джон всегда заботился о бытовых условностях. Он буквально решил провалиться под землю, чтобы упрятать Шерлока от вражеских радаров. Когда они добрались до Бартса, альфа принёс его в подвал и обосновался в комнате для работников морга. Комната, в отличие от рабочего места, хорошо обогревалась и даже оснащалась санузлом, что не было лишним, учитывая предстоящую трёхдневную вынужденную блокаду. К противоположным стенам жались две кровати, и Джон решил, что лучше будет стянуть с них матрасы и обосновать гнездо на полу. Им потребовалось бы много места, и даже если сдвинуть кровати… Джон наивно полагал, что если сразу разместиться на полу — то можно спастись от падения.                     Джон освободил Шерлока от пальто, но не спешил выпускать его из рук, как и Шерлок не спешил поворачиваться.       — Джон, тебе не нужен повод, чтобы прийти сюда. Это твой дом, и я всегда тебе рад.                     — Джон, где ты? — звал Шерлок, ползая по импровизированному больничному гнезду, точно слепой котёнок, пока его альфа отдавал указания Молли: договаривался о питье и еде, которые она должна будет оставлять у двери, отдал ей их телефоны, чтобы никто не беспокоил, и приказал никого и близко не подпускать.       Полностью охваченный лихорадочными ощущениями, Шерлок даже не был способен сконцентрироваться и долго удерживать глаза открытыми. Единственным ясным ориентиром стал запах его альфы, и если верить обонянию — Джон не бросил его, а просто скрылся в ванной. Вскоре это подтвердилось звуком льющейся воды, а после и чашкой, поднесённой к его пересохшим от жара губам. Надёжные, но чуть подрагивающие руки медленно избавили его от одежды, прощупали пульс на запястье и на шее, обтёрли влажным полотенцем потное, бьющееся в мелких судорогах тело.                     — Где ты был? — вопрос, заданный ровным уверенным голосом, заставил Шерлока затаить дыхание, потому как запах шторма и чайного дерева, исходящий от Джона, усилился, заявляя о твёрдом намерении альфы получить исчерпывающий ответ. Омега спиной чувствовал его настойчивый взгляд, тепло которого концентрировалось где-то между лопаток и постепенно стекало вниз по позвоночнику.       — Австрия, Бельгия, Албания, Сербия… — начал перечислять Шерлок пункты своего двухгодичного маршрута, когда Джон оборвал его.       — Я имею в виду сегодня, Шерлок. — Омега молча уставился на широкополую шляпу миссис Хадсон, висящую на вешалке, раздумывая над нейтральным ответом. Как сказать о медкомиссии по случаю опухшей, залитой гноем метки, не обличая её феноменального присутствия, и в то же время обойтись без лжи?       — Организационные вопросы. Ничего важного.       — Мальчики-и-и, — нараспев позвала их миссис Хадсон, и оба обречённо вздохнули.       — Готов? — спросил Джон, вешая его пальто, на что Шерлок мученически закатил глаза.                     — Не упрямься, ты себе только хуже делаешь, — попросил Джон, укладывая его на место, отчего Шерлок издал полный разочарования и обиды вздох — Джон погубил его сверхчеловеческое усилие подняться, Шерлок был уверен, что вот-вот почувствует твёрдую почву под ногами, хотя на деле омега едва приподнял лопатки от матраса.       — С такими советами ты вполне мог бы стать маньяком. — Шерлок не оставил без внимания двусмысленную формулировку его заботы. Джона это задело, он и сам понимал, что действует как насильник, но отступать не собирался. Альфа слепо хотел привязать омегу к себе, защитить, даже если после всего случившегося тот его возненавидит. «Маньяческая» ремарка ударила ниже пояса, ведь несмотря на односторонность решения, здравый эгоизм альфы жаждал взаимности.       — Пускай так! — прорычал Джон, отодвинулся от Шерлока и уселся поблизости, привалившись спиной к кровати. Нельзя прикасаться к омеге, пока его организм полностью не перестроится, а ждать — это настоящая пытка. — Думай обо мне что хочешь, Шерлок, я не оставлю тебя с ними одного.       Рокочущий голос альфы отозвался в теле омеги очередным приступом, при котором, казалось, все внутренности резко и сильно сжали в кулак, а затем внезапно отпустили, но этот приступ больше не сулил боли. Джон не смотрел на него, боялся встретиться с обвиняющим взглядом. Он так хотел, чтобы между ними всё было правильно.       Следующую волну течки Джон смог увидеть воочию, по тому, как изогнулось обнажённое тело омеги, как он выгнул спину, подбросил бёдра и сжал пальцы ног.       — Мне нужно… дай мне… — отрывисто пробормотал Шерлок, шаря по постели рукой в поисках чего-то.       — Что, воды? — засуетился Джон, глядя на его потрескавшиеся от жара губы.       — Нет! — раздражённо зашипел омега, прикрыв глаза, а когда открыл их — они стали полностью чёрными от затопивших их расширенных зрачков. — Дай…       — Что? — Джон склонился к нему и прикоснулся к лицу, чтобы обратить невидящий взгляд омеги в свою сторону. Шерлок потёрся о его ладонь, и не успел Джон обрадоваться этой крохе отзывчивости на ласку, как омега тут же отвернулся от него, и беспокойная голова снова заметалась по сбитым простыням.       — Дай мне мой запах, — требовательно прошептал Шерлок, пытаясь подняться. Джон опять надавил ладонью ему на грудь, решив, что омега всё ещё бредит, но Шерлок неожиданно сильно вцепился в его руку. — Джон. Дай. Мне. Мой. Запах! — Не успел Джон придумать, чем можно его успокоить, как Шерлок подтянул его руку к лицу и провёл носом по вене на запястье. — Мало. Дай ещё.       Потемневшие глаза омеги смотрели яростно, зрачки расширялись на вдохе и сужались при выдохе, и Джона осенила догадка. На этот раз, когда Шерлок попытался встать, Джон не толкнул его обратно, а притянул к себе на руки.       — Ты ведь говоришь о моём запахе? — ласково переспросил альфа, привлекая к себе его обнажённое, пышущее жаром тело.       — Нет, — проворчал Шерлок, зарываясь носом ему в шею. — Мой запах. Мой шторм… — Требовательный нос прошёлся от яремной впадинки, по горлу, до подбородка и обратно. — Моё море… солёное… — Кончик носа обвёл кадык и сменился лёгким касанием бормочущих губ. — Мой запах. — Лицо омеги переместилось на плечо Джона, в основание шеи справа, туда, где у альф располагалась сцентовая железа. Шерлок замер там, судорожно вдыхая. — Мой.       Джон больше не мог удерживать контроль, не когда такой желанный, выстраданный омега ласкается и ёрзает у него на бёдрах. Он жадно и быстро поцеловал Шерлока везде, куда смог дотянуться, не нарушив их положения, но ни за что — в губы. Он понимал, что этот приступ нежности вызван первой волной течки, при которой омега не отдаёт себе отчёта в собственных действиях. Поцелуй не важен для связи, и в исполнении своего одностороннего намерения Джон решил уважить Шерлока хотя бы тем, что всё сделает по-шерлоковски: точно, эффективно и без лишних сантиментов. Обойдётся самым необходимым — укусом и узлом. Вот только Джон хорошо знал Шерлока как человека, и совершенно не был знаком с ним как с омегой: трепетным, требовательным и ненасытным.       Омега строптиво извернулся, когда альфа выцеловывал его ключицу, и сам впился в его губы. Вопрос выдержки отпал сам собой: Джон-человек мог стерпеть многое, но Джон-альфа не был способен устоять ни перед единым подаянием своего омеги. Джон со всей осторожностью прихватил полную нижнюю губу Шерлока зубами и содрал с неё сухую корочку, тут же зализывая языком солоноватые кровоточащие трещинки, обильно смачивая слюной. Омега приоткрыл рот в тихом стоне и тут же ощутил, как настойчивый язык альфы атаковал его зубы, пробираясь к языку. Шерлок невольно наклонил голову, предоставляя Джону лучший доступ, но тут же прикусил его язык, когда низ живота свело очередным тугим спазмом.       — Джон, сейчас! — скомандовал омега, стискивая его болезненно эрегированный член сквозь джинсы. Альфа протестующе рыкнул, но непроизвольно толкнулся навстречу его руке.       — Прошло недостаточно времени, ты ещё не готов. — Джон придержал Шерлока за ягодицы, стараясь свести на нет амплитуду его нетерпеливых движений. — Потерпи ещё хотя бы полчаса, — сказал он серьёзным профессиональным тоном, которому сам же абсолютно не следовал, грубо сминая упругие полушария омежьего зада и ненасытно вылизывая его длинную шею.       Шерлок уткнулся лицом ему в плечо, когда живот свело в очередной раз. Он гневно засопел, отнял руку Джона от своей ягодицы и красноречиво переместил её ко входу. Альфа глухо зарычал и прикусил кожу на его шее, когда ощутил на пальцах тёплую вязкую жидкость.       — Я готов, — заявил Шерлок сквозь вздох неожиданности, когда Джон опрокинул его на спину, подминая под себя.