Психосоматическая связь

             Тема не из самых приятных, но она содержала в себе интересующую Шерлока информацию, а сам он вести подобные разговоры не умел. В отличие от миссис Хадсон.       Старушка-омега явно что-то имела себе на уме, поскольку наедине с Джоном не стала поднимать этот вопрос, пока домой не вернулся Шерлок.       — Свадьба — такое ответственное событие, вы с Мэри уже назначили дату?       — Эм, честно говоря, я не уверен… — неловко начал Джон, а миссис Хадсон слишком высоко вскинула брови, выражая искреннее недоумение. — Не уверен, нужно ли повторять помолвку, — пояснил Джон. — Первая сорвалась, — тут напрягся Шерлок, ожидая обвинений, но друг даже не взглянул в его сторону.       — Дорогой, в одну реку нельзя войти дважды, — по-матерински начала миссис Хадсон, и Шерлок поёжился. — То, что уже испорчено, даже если это исправить — уже не будет таким как прежде. — Шерлок крепко сжал чашку обеими руками, борясь с потребностью прикоснуться к метке. — Первое впечатление уже упущено, и помолвка не столь важна, как сама свадьба. Мэри ведь приняла кольцо?       — И да, и нет. — Джон отпил чаю и продолжил: — Она забрала его вместе с футляром.       — Тогда тебе всё же стоит завершить начатое. Не нужно заботиться о формальной романтической обстановке, просто выбери подходящий момент и надень ей это кольцо на палец.       Джон больше не видел для себя подходящего момента. Не в ближайшем будущем. Ему не хотелось всё смешивать. Нужно пережить возвращение Шерлока. Дождаться пресс-релиза и переждать шумиху последующих двух-трёх недель. Так будет правильнее: разграничить два события, чтобы одно не бросало тень на другое. Правда, перед Мэри получается как-то неловко.       — Ваш брак — очень смелое решение. В союзе с бетой альфе приходится от многого воздержаться.                     — Не сдерживай себя, — прорычал Шерлок замедлившемуся Джону. Узел начал набухать слишком рано, стоило только войти и совершить пару пробных толчков во влажном горячем омежьем нутре. Дурманящий запах Шерлока, изобилие течной смазки, глубокие гортанные стоны и его же нетерпение привели к этому. Омега так жаждал ощутить чувство собственной заполненности, что сам намеренно начал сжиматься вокруг члена альфы, и из-за этой дополнительной стимуляции узел появился раньше времени. Теперь, боясь навредить, Джон мучил его мелкими толчками, которых категорически не было достаточно. Шерлок, несмотря, что оказался прижат грудью к постели сильным телом альфы, не в силах больше терпеть такого издевательства, сильнее прогнул поясницу и сам толкнулся бёдрами навстречу партнёру. От этого движения головка наконец задела нужную точку, и Шерлок издал такой страстный стон, что Джон, спасаясь от переизбытка возбуждения, уткнул его лицом в подушку.       — Подожди, это первый раз, потом ты ещё будешь умолять меня о пощаде. — Голос альфы звучал настолько хрипло, низко и опасно, что омега невольно испытал смятение. Растущий узел ощутимо давил на внутренние мышцы, в недрах организма зарождалась новая порция смазки, и терпеть до следующего раза казалось просто невозможным. Шерлок протянул руку назад и больно прошёлся ногтями по бедру медлительного альфы в жалкой попытке заполучить его глубже. В ответ Джон предостерегающе зашипел и пытался его отвлечь другими, несравнимо скудными ласками, оглаживая острые лопатки и плечи распластанного под собой омеги. Но лишь стоило альфе пройтись языком по свежей метке, как омега опять застонал, кусая подушку, выгнул спину и вновь сжал его член. Больше ни о какой выдержке не могло быть и речи. Этот откровенно развратный требовательный стон заткнул рот внутреннему доктору Джона, и он всецело доверился ощущениям альфы. Альфа же ощущал, что тесное горячее нутро омеги обильно увлажнено их общей смазкой, мышцы ануса не пытаются вытолкнуть его, а напротив, поощряют, сжимают плотнее, практически посасывают, и запах его омеги не рассеивается, как бывает при болевых ощущениях — он становится всё интенсивнее и слаще, окутывая наркотическим дурманом. Больше никаких доказательств не нужно. Руки Джона сжали выпяченные округлые ягодицы и он позволил отпустить себя в размашистых глубоких толчках, агрессивных и властных. Совершая столь активные фрикции, они смещались вперёд по сбитому гнезду одеял и простыней, пока Шерлок не упёрся ладонями в пол, тем самым найдя надёжную точку опоры. В подвал не проникало ни единого звука снаружи, он наполнялся лишь хриплыми стонами альфы, редкими вскриками омеги и шлепками плоти о плоть.                     — В наше время медицина решает всё, — ответил Джон ровным тоном, но Шерлок почувствовал, как он напрягся.       — Даже не знаю… — консервативно возразила миссис Хадсон. — Будучи совершенно здоровым, провести всю жизнь на лекарствах, словно какой-то диабетик…       Джон прочистил горло. Замечание миссис Хадсон отдавало грубостью.       — Оно того стоит.       — Она или ты? — наконец подал голос Шерлок.       — Что, прости?       — Мэри подсядет на гормоны или ты — на супрессанты?        Джон недовольно хмыкнул. «Подсядет». Слово из наркоманского лексикона опошлило ситуацию. Для пар типа альфа-бета это был вопрос верности и здоровья. Бета при помощи гормонов может имитировать омежий запах, необходимый альфе даже вне половых контактов. При отдельном курсе можно также повысить эластичность мышц беты, чтобы без повреждений принимать узел. Супрессанты же помогают альфе существенно снизить потребность в сцентации, избежать гона, а при длительном непрерывном употреблении и вовсе атрофируют узел.       — Думаю, это должен быть я, — резко ответил Джон, с вызовом глядя Шерлоку в глаза. — В природе Мэри нет ничего такого, что могло бы испортить наш брак. Так что выбор очевиден.       Миссис Хадсон совсем по-старушечьи сжала губы.       — Мне кажется, в таком щепетильном вопросе нельзя полагаться на принцип «отрезать легче, чем пришить». — Похоже, она подхватила от Шерлока отсутствие тактичности. Её мальчики даже поморщились, ибо сравнение слишком отдавало кастрацией, что было далеко от правды.       — Тебя никогда не интересовали беты, — Шерлок просто выдал замечание, не заботясь о том, как оно скажется на и без того неблагоприятной атмосфере разговора.       — Откуда тебе знать? Ты не мог запомнить имени ни одной моей подружки.       — Мне достаточно знать, что это были именно подружки. Девушки-омеги, средний возраст которых около тридцати лет. На моей памяти было одно неприятное исключение в виде особи мужского пола. — Джон тяжело задышал и впился в Шерлока таким озлобленным взглядом, словно был готов придушить его на месте, так что омеге пришлось добавить пояснение к своей статистике: — Это был наш клиент, очень непрофессионально с твоей стороны, Джон!       — Боже, ты даже не взялся за его дело! Он не был клиентом.       — Тем более! Как тебя мог заинтересовать столь скучный экземпляр?       — Ты мне теперь его всю жизнь припоминать будешь?       Миссис Хадсон переводила глаза с одного спорщика на другого, точно заведённая игрушка.       — А не надо было так позориться! — парировал Шерлок, грубо отодвигая от себя ополовиненную чашку, да так, что содержимое расплескалось по столу.       — Господи, ты даже из чая можешь сделать драму, — нарочито утомлённо прокомментировал Джон.       — Позвольте… — вмешалась миссис Хадсон. — Но мы говорили о бетах. — Она подобралась, выровняла осанку и даже ненавязчиво поправила свою крашеную седину, как бы обозначая свой высший статус омеги. В этой манере подачи Джон видел готовность светской леди с сочувствием говорить о нищих. Это побудило его приготовиться к защите будущей жены.       — Так вот, — продолжил Шерлок, — мы имеем n-ное количество омег женского пола и одного парня-недоумка. И никаких бет.       Когда Джон снова посмотрел на него, оба омеги почувствовали необходимость спрятаться от надвигающегося «шторма». Альфий запах Джона стал доминирующим в помещении и даже перекрывал собственные ароматы омег. Шерлок склонил голову первым, избегая испепеляющей ярости, что читалась в глазах Джона. Миссис Хадсон только тихо вздохнула. Как более умудрённая опытом омега, она назвала бы этот взор взглядом раненого зверя, который совершенно не опасен, если не лезть к его шрамам.       Джон осадил себя, когда уловил страх омег на инстинктивном уровне.       — До чего удобно быть машиной, способной удалять всё ненужное с жёсткого диска, — заключил альфа с горькой усмешкой и пафосно отхлебнул из кружки чай. Он разочарованно прополоскал им рот, прежде чем сглотнуть. Сейчас бы чего покрепче. Шерлок — машина, да. Он так и сделал. Точно. Просто стёр их связь как ненужное воспоминание. Иначе он бы не допустил погрешность в статистике. Он бы не задумывался о приличиях и сидящей рядом миссис Хадсон. Сказал бы, что омег-мужчин было двое. Шерлок помешан на точности, он бы не пожертвовал ею даже в угоду сохранения личных границ. Просто взял и удалил связь. Будто на протяжении долгих месяцев, которых было явно больше отведённых шести, не было ломки и гона, не было скорби, не было ингаляторов, которые спасали жизнь при отсутствии сцентации. Будто вместе с потерей связи не хоронишь весомую часть себя. Вот уж где поговорка «отрезать легче, чем пришить» действительно не работает. Неужели для Шерлока всё прошло так просто, что он смог это удалить?       — Миссис Хадсон, это он о пресловутых именах подружек, не стоит так волноваться, — несколько приторно пояснил Шерлок, нашёл ногу Джона под столом и наступил на неё. Когда Джон обратил на него внимание, Шерлок незаметно кивнул в сторону побледневшей пожилой омеги: мол, нечего тревожить домовладелицу их маленькой драмой.       Джон решительно произнёс:       — Хватит с меня омег. Встречаясь с ними, я не задумывался о будущем, а строить планы лучше с кем-то надёжным. В отличие от омег, беты, конечно, не способны свести с ума, но… именно это и хорошо. Хотя это всё не важно, если мы говорим о Мэри. Она особенная.       — Но Джон, с бетой невозможно заключить связь… — Замечание миссис Хадсон больно ударило сразу по обоим. Шерлок не удержался, изображая естественное движение, поднял руку и пощупал метку сквозь шёлковый платок.       — Не думаю, что так уж нуждаюсь в этом. — Джон весьма удачно смягчил фразу «ни за что на свете больше на это не пойду». — Мэри любит меня, а я — её. Мне этого достаточно. — Миссис Хадсон опять скривила мину сомнения, так что альфа решил настоять на своём заявлении: — Я действительно её люблю.                     К этому только предстояло привыкнуть: сладкая тяжесть внизу живота и непроизвольное ожидание очередного оргазма, в то время как весь возможный лимит семени уже подсыхал на простынях. Сцепка состоялась, и теперь оставалось дождаться, пока узел спадёт. Тяжёлое дыхание Джона выровнялось и теперь забавно щекотало волосы на затылке Шерлока. Альфа нависал над ним в упоре лёжа, балансируя напряжёнными руками, и их тела соединялись в одной-единственной точке.       — Я уже не чувствую боли, мы можем перевернуться, — распорядился Шерлок, прислушиваясь к своим ощущениям.       — Не вижу смысла, ты и так обычно спишь на животе.       — Зато не припомню, чтобы ты любил спать в позиции для отжимания. — После едкого комментария волосы на затылке омеги разлетелись от более сильного выдоха. — Джон.       — Спи, Шерлок. — В непривычно мягком тоне альфы Шерлок перепутал ласку со снисходительностью и возмущённо хмыкнул. — Тебе это сейчас нужно.       — Я сам разберусь, что мне нужно! — Омегу раздражало фантомное чувство наступающего оргазма, он никак не мог к нему привыкнуть и попробовал потереться почти обмякшим членом о подушку, заботливо подложенную ему под живот. Дыхание альфы, гуляющее у него по затылку на мгновение замерло, а потом коснулось кожи несколькими короткими порывами.       — Ты что там, смеёшься? Джон!       — Кажется, кто-то приходит в себя.       Шерлок развернулся к нему через плечо, и несмотря на их недвусмысленное положение, Джон смутился. Потому что взгляд омеги стал более осмысленным. В душу закралось мрачное предчувствие. Ведь с Шерлока станется ругаться и сыпать обвинениями несмотря на член с узлом в заднице. Вот только в глазах омеги читалось такое же смятение. Совсем короткое время они молча смотрели друг другу в глаза. Джон считал себя обязанным что-то сказать, но кроме «Шерлока» так ничего и не приходило на ум. Омега изогнулся, сильно поворачивая шею, чтобы дотянуться до сцентовой железы альфы.       Когда требовательный нос надышался вдоволь, его обладатель удовлетворённо хмыкнул.       — Здесь ты пахнешь правильно. — Джон задумался, как же истолковать эти слова. Думать было тяжело, потому как альфа сыто облизнулся, получив знак омежьего внимания, и больше ему в этой жизни ничего не было нужно.       — А в остальных местах? — Джон задал наводящий вопрос. Ему было трудно вернуться ощущениями к свежему восприятию новичка. Для него это была далеко не первая разделённая с омегой течка, и то, что Шерлоку казалось необычным, Джон воспринимал как должное.       — А в остальных местах ты пахнешь мной.       — Это нормально, Шерлок. К концу течки запахи и вовсе смешаются. Мы теперь связаны… — Джон прикусил язык, побоявшись, что озвучивая очевидное, нарвётся на язвительную мину, но Шерлоку не было дела до очевидных вещей, нынче он воспринимал их как должное. Джон резко втянул воздух, когда омега попытался сжать его внутри. Теперь такая ласка отдавалась яркой вспышкой боли.       — Не делай так.       — Тогда сам сделай что-нибудь, — проворчал Шерлок, который по всем расчётам и надеждам Джона должен был уже спать.       — Я не могу заставить узел спасть быстрее.       — И не надо, он мне не мешает. Эти ощущения… я хочу кончить, но не могу. Утомительно.       — Это не утомительно, а замечательно, Шерлок. Главное удовольствие сцепки.       — Это извращение. Как от этого можно получать удовольствие? Это пытка!       — Позволь себе к этому привыкнуть и узнаешь. — В бережном наставлении Шерлок услышал обвинение в неопытности и решил заткнуться. Надолго его, конечно же, не хватило.       — Джон, ты долго собираешься так стоять?       Ответом на придирку ему послужило короткое:       — Спи.       Джон не собирался ничего объяснять, а Шерлок сладко зевнул. Спать действительно хотелось. Он опустил голову на скрещенные руки, но глаза так и не закрыл — перед ними стояла загадка в виде напряжённых рук альфы, удерживающих вес собственного тела. Шерлок задался целью понять, зачем Джону это нужно. Сдув пыль со знаний о сцепках, омега так и не нашёл ответа. Значит, дело в самом Джоне. Демонстрация альфьей выдержки? Она более уместна в самом процессе, чем в его итоге. Особенности организма? Шерлок бы знал о них, имея неограниченный доступ к медицинской карте Джона. Что-то более личное? Более-менее внятный ответ пришёл в голову, когда Шерлок попытался представить всё со стороны. Альфа полностью закрывает собой его тело, и в то же время сохраняет напряжённую позицию. Если убрать сексуальный контекст и прибавить одежду, можно увидеть… Примерно так же телохранители прикрывают своих подопечных от взрывов или выстрелов.       — О, Джон, серьёзно? Если кто-то ворвётся в комнату, — Шерлок кивнул в сторону двери, что находилась позади, — чем нам поможет вид твоей голой задницы? — Джон предупреждающе зарычал. Он пытался использовать свою альфью природу как можно лучше, а потому критику переносил особенно остро. Но Шерлок не испугался. — Рычать также бесполезно. Ты уже прокусил мне шею, а твой член застрял у меня в заднице. Что ещё ты мне можешь сделать?       Это окончательно вывело альфу из себя. Шерлок даже во время течки умудрился выбесить его сильнее, чем возбудить. Как можно было одной фразой сделать бессмысленными все его старания? Преподнести всё лучшее, что пытался дать ему Джон в течение последних часов, как меру наказания?       Наверное, глупо было бы ожидать, что самый разговорчивый человек на свете заткнётся хотя бы на время секса? Но, чёрт, это не просто перепих, разделённая течка — самое интимное, что может происходить между альфой и омегой. Изобилие гормонов и запахов просто обязано обеспечить полную гармонию и синхронность, чёртово сказочное единение. Так оно и есть, если, конечно, омега — не Шерлок Холмс. Вот только, разве не его Джон так желал заполучить в свою постель?       Не успел Уотсон проникнуться нежностью, к, как он думал, мирно уснувшему омеге, как тот опять открыл рот, чтобы всё испортить.       — Не будь идиотом, Джон. Сколько ты так продержишься?       Худшее, что может сделать омега в постели с альфой — усомниться в его выдержке. Джон задохнулся от возмущения, оскорблённый альфа требовал разорвать подлеца на кусочки. Мужественно сдерживаясь, он было собрался ограничиться одним болезненным укусом в омежье плечо, как снова раздался голос этого кудрявого бедствия, но уже более робкий.       — Ты мог бы опуститься на меня. Твой вес я выдержу и… сейчас мне было бы это приятно.       В последний момент альфа успел спрятать зубы и обойтись банальным засосом. Ну надо же, за тонной язвительности, оказывается, стояла элементарная забота. Проникшись ею, Джон начал нежно выцеловывать метку, и делал это так долго, что Шерлок вроде бы стал засыпать, но стоило Джону прекратить, как он снова заговорил.       — Зачем тебе это нужно?       Джон не знал, о чём он спрашивает: зачем сохранять стойку, зачем целовать метку или зачем вообще было её ставить? К счастью, ответ был один.       — Я люблю тебя.