Психосоматическая связь

             Звук льющейся воды прекратился, но разгорячённое тёплыми струями тело всё ещё окутывал лёгкий пар. Мокрые пальцы привычно скользнули на шею, развели в стороны распрямившиеся от воды кудри, которые раздражающе липли к метке, так и не тронутой ни мылом, ни шампунем. Шерлок специально мыл голову, наклонившись вперёд. Вода — естественная жидкость, натуральная, как и сама метка. Потому омега купал её только в воде, не допуская попадания любой химии. Он даже завёл в ванной отдельное мягкое полотенце, чтобы её вытирать. Шерлок протёр ладонью запотевшее зеркало над раковиной, но не торопился брать в руки маленькое зеркальце. В отношениях с наростом для него тактильный контакт был важнее визуального. Глядя в глаза своему отражению, омега накрыл рукой самое любимое место своего тела. Опухоль под меткой не казалась ему такой уж большой, хотя бы потому, что идеально помещалась в горсть его ладони. То, что ладонь у него сама по себе крупная, Шерлоку упорно не приходило в голову.       Он неохотно убрал руку с метки, и тут же снова к ней потянулся. Всеобъемлющее прикосновение ладони сменилось лёгким касанием кончиков пальцев — более точного инструмента для детального исследования. Большой палец описал аккуратный полукруг под опухолью — таким жестом можно стереть джем с испачканного подбородка любимого. Хотя Шерлок и не мог прийти к такому сравнению, потому как никогда не делал ничего подобного с другим человеческим существом — только со шрамом. К большому пальцу он прибавил указательный и легко сжал свободные от шрама края опухоли — всё такая же упругая. Очень хорошо. Средний палец взобрался по круглому булыжнику, скрытому под кожным покровом, и очертил шершавые границы шрама. При помощи более тонкого инструмента — ногтя, можно было сосчитать все тридцать два зубчатых пика, выросших на месте былых рвов — углублений, оставленных зубами альфы, но омега воздержался, опасаясь нарушить целостность готической конструкции. Он также не посмел проникнуть внутрь полукруга — плёнка на гнойном озере могла прорваться от любого неосторожного движения. Слишком опасно ходить по тонкому льду. Вместе с успокоением от осознания, что всё на месте, Шерлока также постигло разочарование — сама метка полностью утратила чувствительность. Он ощущал её только при помощи собственных пальцев, будь они чужими — он не заметил бы прикосновения.                     Джон несомненно уделял метке слишком большое значение. Она чутко отзывалась на прикосновения и приятно пульсировала под его губами. Альфа нежно выцеловывал контур полумесяца, а если при этом ещё и обводил языком — удовольствию не было предела. Из-за этих поцелуев по телу медленно расплывалось блаженное тепло, и Шерлок даже готов был признать метку новой эрогенной зоной, если бы не излишнее усердие Джона. Альфа притягивался к метке точно к магниту, уделял ей всё своё внимание, поэтому новый источник наслаждения быстро обернулся для Шерлока источником раздражения. Между вязкой, сном и новой волной течки на время прелюдии Джон непременно перебирался ему за спину и целовал метку, словно она была средоточием его вселенной. Объективно придраться было не к чему. Потому что руки альфы жили собственной жизнью и трудились на благо омеги: оглаживали его живот и грудь, играли с сосками, ласкали внутреннюю поверхность бёдер и член. Вот только в этих прикосновениях больше чувствовался наработанный в чужих постелях опыт, чем личное участие. Да и в такой позиции, сидя между разведённых ног Джона, к нему спиной, Шерлоку некуда было применить собственные руки, а столь пассивное поведение было вовсе не в его духе. Шерлок терпел долго, но не выдержал. Когда он немного отклонился вперёд, избегая очередного прикосновения Джона к шее, тот грубо притянул его за волосы назад и впился губами в метку с новым приступом страсти. В качестве мести обиженный омега двинул его острым локтем под дых и быстро отстранился.       — Джон, ты — фетишист?       — Что? — Это истинно уотсоновское непонимание никогда ещё не бесило так сильно.       — Если тебе настолько необходимо видеть метку, то на моём теле есть много мест, где её можно поставить, и где твои губы пришлись бы кстати.       — Шерлок?       — И я больше не собираюсь задыхаться в подушку, просто потому что тебе нужно любоваться меткой, пока ты имеешь меня.                     Улыбка Шерлока, адресованная давним воспоминаниям, оказалась на удивление светлой и тёплой. Тогда он многого не понимал. Не был готов ни к течке, ни к метке, ни к связи, всё это абсолютно не входило в его планы, а потому и чёткого отношения к происходящему не сложилось. Джон же действовал осмысленно и радовался результатам своей деятельности вплоть до одержимости.       Да уж, метка в её теперешнем жутком состоянии явно не вызвала бы у альфы ничего кроме отвращения. В ответ на это горькое предположение по телу прошла волна мышечных спазмов. Таким образом уязвлённый внутренний омега хотел уменьшиться в размерах, свернуться в комок прямо на кафельном полу ванной и тихо жалобно скулить. Благо, Шерлок представлял из себя куда больше, чем воплощение жалкого вторичного полового признака. Эта метка, чем бы она не стала — всецело принадлежит ему, и смотреть на неё он позволит только сам себе. Шерлок взял с полки маленькое зеркало, но не спешил заглянуть в него. Старые воспоминания оказались не такими уж старыми. Он ослабил хватку, когда почувствовал, как необработанные края зеркала впиваются в ладонь.                     — Ты сейчас ревнуешь меня к собственной шее? — Потемневшие глаза альфы смотрели лукаво, да и сам Джон едва сдерживал улыбку.       — Причём здесь ревность? — брезгливо фыркнул Шерлок. — Я просто не понимаю этой твоей одержимости.       — Но ты же не видел её… — Лицо Шерлока перекосилось в злобной гримасе, потому что любовная улыбка Джона опять была адресована метке.       — Само собой, у меня же нет глаз на затылке! — Намёк альфа воспринял с энтузиазмом, резво поднялся на ноги и потянул за руку своего несведущего ревнивца.       — Пойдём, я покажу.       В скромной ванной комнате для персонала морга, конечно же, не нашлось дополнительного зеркала. Пришлось обходиться единственным. Шерлок встал к нему спиной и, насколько мог, изогнул длинную шею, чтобы посмотреть назад. Полную картину увидеть всё равно не получилось. Изучающим глазам открылась только часть метки. Ничего примечательного Шерлок не обнаружил. Как-то в детстве его за ногу укусила собака Тревора — вид был примерно тот же. Тогда его затаскали по медпунктам, залили перекисью, забрызгали антисептиками, а потом ещё долго втирали мази, чтобы свести укус. От этой же метки так просто не избавиться. От мысли об избавлении внутренний омега шарахнулся так, что Шерлок оступился и наткнулся на Джона. И на его полный надежды и ожидания взгляд. Шерлок сглотнул и попытался посмотреть ещё раз. Ладно, стоило признать, что отпечатки зубов треворской шавки не были такими глубокими. Одно отличие нашлось. Да и количество впившихся зубов у Джона явно больше. Вот и второе отличие. Шерлок пригляделся внимательнее. Что-то смущало. Нынешняя метка казалась кляксой агрессивного химиката на тонкой белокожей шее. Словно от омеги всё же урвали кусок его сущности, а взамен дали этот странный полумесяц. Из-за него Шерлок больше не ощущал себя целостным, но, похоже, в этом и есть суть метки? Укус налился всеми оттенками багрянца, припух по контуру, горел и пульсировал. Может, если бы кто-то меньше лез туда своим языком, шрам не давал бы о себе знать так настойчиво. Вот только, чем дольше Шерлок смотрел на метку, тем меньше она ассоциировалась со шрамом. Саднила она по-другому, не болезненно, скорее даже приятно. Алая припухлость не вязалась в голове с медикаментами, которыми надлежит обрабатывать ожоги и укусы. Напротив, эту рану действительно хотелось разбередить. Шерлок с нажимом провёл по метке пальцем и проследил за тем, как под натиском кожа белеет, а потом снова загорается красным. Таким развратным ярким оттенком, словно накрашенные губы шлюхи. Создалось впечатление, будто на его теле и вправду стало одним интимным местом больше, — только зачем? Омега едва уделял внимание и стандартному-то набору.       В общем, что там ему хотел продемонстрировать Джон, Шерлок так и не понял. Неземной красотой метка не отличалась. Особого вкуса, насколько известно, тоже не имела. Вопрос одержимости Джона оставался открытым. Ненадолго. Вскоре Шерлок понял, что ничего нового в метке он не увидит, сколько бы на неё не смотрел. Врать он не стал бы, даже ради того, чтобы мнения сошлись, но перед альфой почему-то было неудобно. Потому поворачиваться к Джону Шерлок не спешил, но наткнулся в зеркале на его взгляд. Похоже, Шерлок ошибся, и альфа не ожидал его реакции. Помутневший взгляд Джона также был прикован к метке, и, боже, как он на неё смотрел… Даже в свои самые блистательные моменты Шерлок не удостаивался от него такого взгляда. В нём читалось столько гордости, что она, казалось, просачивалась сквозь кожу самого омеги и разгоралась внутри ответным чувством. Шерлок нахмурился, не в силах поспеть разумом за глубинным скрытым откликом. В то время как внутренний омега ликовал, согласно кивал головой и тянулся за своим пониманием, словно кот, идущий по запаху лакомства.       — Джон? — Шерлок повернулся к нему, намереваясь сказать что-то нейтрально-вежливое. Но лишь их глаза встретились, как надежда альфы на единодушие улетучилась из его пронзительного взгляда.       — Забудь, — наигранно легко отмахнулся Джон, но скрыть такой силы разочарование ему удавалось с трудом. Он подбадривающе провёл рукой по плечу Шерлока и оставил его в ванной одного. Омега не осмеливался последовать за обиженным альфой, но и оставаться один на один с таким омерзительным чувством тоже не хотелось. Он тут же готов был искупить разочарование своего альфы, чего бы это ему не стоило. Власть бушующих гормонов так и вовсе требовала пасть на колени, вымаливая прощение. Противостоять этому побуждению оказалось трудной задачей.       Джон бродил по комнате, создавая видимость уборки. На самом деле таковая не требовалась. Молли, принёсшая к двери еду, и постыдившаяся заглянуть к ним, тем не менее даже предложила сменные простыни, отчего обоим хотелось рассмеяться. Это лишнее. Во время течки как омега, так и альфа чувствовали себя куда лучше в том бардаке, который сами же сотворили в гнезде. Пропитанная потом, спермой и смазкой постель хранила их запах, это было необходимо. Потом, по окончанию течки проснётся чисто человеческий стыд, а пока смена простыней приравнивалась чуть ли не к вандализму.       Шерлок застыл на пороге ванной, тщетно пытаясь разобраться с осознанием, которое струилось неуправляемым потоком по подсознанию, но в руки не давалось. Джон тем временем закончил «уборку» и неприкаянно присел на край одной из кроватей, лишённой матраса. Они переживали короткий перерыв между вязкой и очередным периодом течки, и, по правде говоря, в прелюдии не нуждались. Ведь только по бёдрам омеги потечёт первая капля смазки — всё решится само собой. Все три дня течки оба партнёра испытывают лёгкое возбуждение даже во время передышки. Побочный эффект течки — гипертермия, не позволяющая посторонним мыслям занять голову. Температура тела колеблется от тридцати восьми до сорока градусов, этого не хватит для того, чтобы мозги вскипели, но каждая отдельная мысль плавится в самом зародыше. Так что потратить время вынужденной паузы на ленивые ласки казалось лучшей идеей из возможных. Но с Шерлоком всегда всё иначе, не так ли? Молчание было неловким. Особенно учитывая тот факт, что оба бродили по запертой комнате голыми — лишний раз пачкать вещи не имело смысла. Джон не хотел отрываться от него ни на минуту, но Шерлоку это не было нужно. Что же, придётся ждать, когда вновь возобладают звериные инстинкты.       Пока Джон старался примириться с этой мыслью, Шерлок покинул своё убежище в ванной и подошёл к нему. Он плавно опустился перед ним на колени, и смятенная омежья сущность успокоилась, признав такое положение единственно правильным. Хотя со стороны эта коленопреклонённая поза вовсе не походила на акт унижения, учитывая, что встал он на матрасы.       — Джон, — серьёзно начал Шерлок, и альфа тут же протянул руку к его лицу, о которую он милостиво потёрся щекой.       — Чего тебе хочется? — поинтересовался Джон со всем вниманием, ласково поглаживая его скулу большим пальцем. — Только скажи, что тебе нужно, и я всё сделаю. — Джон говорил это с готовностью солдата, готового применить свои кулаки и пистолет по первому приказу, и личного помощника, способного проехать через весь город, чтобы подать ему лежащий на тумбочке телефон. Альфа ударился в слепое служение своему омеге, и Шерлок глухо застонал от понимания, насколько это неправильно. Этот звук спугнул Джона, он решил, что снова оплошал, и попытался отстранить руку, вот только Шерлок потянулся вслед за тёплым прикосновением, и остановился только когда оказался с альфой лицом к лицу.       — Я твой, — объявил омега в его приоткрытые от замешательства губы. — Это значение метки. — Джон готов был сухо похвалить его за решение очередной загадки, вот только не находил на лице Шерлока привычного самодовольства. — Я твой, — уже тише повторил омега, глядя на него своими уникальными раскосыми глазами, потемневшими от затопивших их зрачков. — Прошу заметить… — продолжил Шерлок и облизнулся, их смешанное дыхание щекотало губы и нервы, — …что теперь эта информация исходит из моего рта, так что… — Договорить ему не дали.                     Удивительно, как в столь маленьком зеркальце смогла уместиться такая большая трагедия. Когда-то кокетливая припухлость теперь же могла стать иллюстрацией для диссертации онкологов. В прошлом красные следы зубов обросли древесного цвета коркой. В целом метка походила на горную гряду со спящим вулканом, в жерле которого вместо лавы плещется гной. Величественно-ужасная стихия. И если при её виде другие бы испытали страх, то Шерлок заходился восхищением. Правда, его рука, державшая зеркало, задрожала, и из-за этого в отражении могло показаться, что «вулкан» трясётся от землетрясения.                     — Можно мне с тобой? — спросила Мэри, сидя на кровати по-турецки, пока Джон суетился перед выходом.       — Зачем? — Джон вынырнул из-под кровати, держа в руке пропавший накануне ботинок.       — Хочу поближе познакомиться с твоим лучшим другом.       — Сейчас не самое подходящее время. У тебя будет возможность пообщаться с ним в день пресс-релиза. Туда придут все наши друзья.       — Но я ведь не вхожу в этот круг. Вряд ли Шерлок пригласит меня.       — Он не посмеет это проигнорировать — ты моя будущая жена.       — Уверен? — Блеск в больших глазах Мэри заставил Джона нервно сглотнуть. Слова вышли как-то сами собой, но он решил не возвращаться к этой теме ещё какое-то время.       — Конечно, ведь раздача приглашений всё равно на мне.       Джон быстро поцеловал возлюбленную в лоб и выскочил за дверь, набрасывая куртку уже на улице. Как же всё-таки удобно иметь образ недалёкого парня, не способного сразу понять, к чему именно относился вопрос.                     Шерлок обрёл новое пристрастие и завалил им всю гостиную. Картонные коробки и бумажные пакеты доставки интернет-магазинов были разбросаны по дивану, на креслах и на полу у камина. Из них пёстрыми лентами выглядывали шейные платки. Шерлок заказывал всё, невзирая на цену, и что более-менее соответствовало его утончённому вкусу. Неброские экземпляры из коллекции Гермес, слегка легкомысленные и яркие от Маргарет Хауэлл, и особенно элегантные от Теда Бейкера.       Джон застыл у двери, наткнувшись на это шёлковое изобилие. Не сразу заметив его приход, увлечённый примеркой Шерлок, прервался и наскоро завязал на шее тот платок, что держал в руках. Изысканный фиолетовый шёлк со сложным орнаментом плохо вязался с домашним бежевым халатом, заношенной серой футболкой и пижамными штанами, но выхода не было.       — Не ждал тебя так рано, — проворчал Шерлок, бросая на Джона осторожный взгляд.       — Шерлок, что это?       В ответ Шерлок скорчил непонимающую мину, и из-за этого показался Джону таким родным, что он даже не сдержал улыбки, пускай и не поверил в его представление. Шерлок всегда строил из себя наивность, если кто-то застукивал его за человеческими слабостями.       — Ах, это? — Шерлок небрежно поддел изумрудный шейный платок-галстук и запихнул его обратно в пакет. — Как видишь, аксессуары.       — Да, вижу. — Джону стало настолько неловко, будто по квартире были разбросаны не платки, а грязное нижнее бельё. — Зачем они тебе? И в таком количестве?       — Хочу создать новый образ, не то журналисты снова будут требовать, чтобы я надел дурацкую охотничью шляпу.       — Тогда готовься к тому, что самым частым местоимением по отношению к тебе станет «омега». Платки — образец… кхм… слишком тонкого вкуса.       — Что же, в этом хотя бы есть доля правды. Я действительно омега… местами, но уж никак не охотник. — От услышанного у Джона отвисла челюсть. Раньше Шерлок воспринимал «омегу», сказанного в свой адрес, как самое последнее ругательство, издёвку и упрёк. Сейчас же он гордо расправил плечи и показательно поправил шёлковый платок.       — Тогда хорошо, — наконец выдал Джон, облизывая губы. — То есть, нет, правда. Замечательно. Просто… нет, Шерлок, тебе идёт.       Шерлок кивнул: он это и так знал. Включив ноутбук, он перешёл к делу. Шерлок рассказывал Джону об избранных случаях, которые накопились в архиве Скотлэнд-Ярда за время его отсутствия, и, конечно, выбрал самые интересные из них. Потом перешёл к частным делам. Приятной неожиданностью стали дела от его поклонников. Некоторые из почитателей детектива не поверили не только в то, что гений оказался подделкой, но также и в его смерть, так что слали ему письма на почту как живому. Шерлоку это безумно льстило, но, увы, сами дела не казались стоящими внимания.       — Разумеется, я за них не возьмусь, но ты мог бы поблагодарить тех людей в своём блоге. Джон?       Он вопросительно воззрился на своего молчаливого слушателя. От затянувшегося монолога у Шерлока успело пересохнуть в горле. Джон выглядел сосредоточенным, но, как оказалось, вовсе не на разговоре. Ему не давал покоя новый образ друга. Всё это время Джон не сводил взгляда с укутанной в платок шеи, и Шерлок понял это, только когда замолчал.       Недаром в викторианскую эпоху этот аксессуар имел функциональное значение. Шея омеги считалась интимным местом, и все несвязанные омеги обязаны были носить платки, чтобы не искушать альф. Только после заключения связи, когда на шее омеги появлялась метка, можно было отказаться от платка, чтобы продемонстрировать новый статус. Может, Майкрофт был прав, и этот аксессуар больше привлекает внимание, чем скрывает правду? Длинные музыкальные пальцы задумчиво выстукивали по подлокотнику девятую симфонию Баха. Нет, Джон никогда не был настолько догадлив.       — Джон, ты меня вообще слушаешь?       — Нет, — честно признался альфа, блуждая невидящим взглядом по сложному лабиринту орнамента его платка.                     Джон целовал Шерлока чувственно, но как-то суматошно и слегка неуверенно. Омега, наконец-то дорвавшийся до своего, не успевал углубить поцелуй, как альфа тут же отрывался от его губ и заглядывал в глаза. Затем бормотал что-то невнятно-убедительное и вновь приникал к требовательному рту омеги, сменяя готовые вырваться из него возражения довольными стонами. Они тянули друг друга словно узел на канате, ибо конечности так переплелись, что уже трудно было разобрать, где заканчивается одно тело и начинается другое. В то время как Джон удерживал лицо Шерлока в ладонях, полностью сосредоточившись на глубоком поцелуе, омега дал своим рукам полную свободу. Исследующие пальцы прошлись вверх по рёбрам альфы, ощупали твёрдые мышцы груди, затем ключицы, и крепко ухватились за плечи, когда Джон стал жадно сосать его язык, напрочь отнимая инициативу. Шерлок ненадолго замер, полностью упиваясь поцелуем. Поддавшись накатывающему возбуждению, он ещё сильнее вцепился в своего альфу. Его длинные руки обвили спину, пытаясь притянуть Джона ближе, ближе, вжать в себя… Он давил ему на поясницу, гладил напряжённый торс, и не дождавшись желаемого эффекта, уже готовился спуститься ниже, как вдруг Джон глухо рыкнул и больно прикусил и без того опухшую нижнюю губу Шерлока. У альфы имелось своё видение положения и он считал себя его хозяином. Пока омега пытался утянуть его вниз, в гнездо, в котором он чувствовал себя комфортнее, альфа хотел увидеть его непокорное тело верхом на себе, седлающим бёдра. Шерлок прибегнул к хитрости: не разрывая взаимных объятий, сделал вид, что поднимается с колен, но вдруг оттолкнулся ногой от кровати и повалился на спину, увлекая Джона за собой. Это подарило им передышку. Джон глухо засмеялся ему в плечо: «Всегда всё по-твоему». А потом вскинул голову и внимательно взглянул Шерлоку в глаза.       — Ты действительно имел это в виду? — совершенно серьёзно спросил Джон.       Ощущая, как твёрдый член альфы прижимается к его животу, Шерлок меньше всего хотел дать неправильный ответ.       — Да, я хочу заниматься этим лицом к лицу. — На такой ответ Джон среагировал неоднозначно: выражение лица оставалось серьёзным и сосредоточенным, но член заинтересованно дёрнулся.       — Хорошо, — согласился Джон и закрепил сделку быстрым поцелуем. — Но я спрашивал не об этом. — Он нежно обхватил Шерлока за затылок и коснулся метки. Омега, определённо, понял намёк, но молчал так долго и смотрел так испытующе, что Джон уже не знал, что чувствует — возбуждение или нервное напряжение.       — Это ты мне скажи, — прошептал Шерлок, глядя ему в глаза на удивление осмысленным пронзительным взглядом.       — Мой, — рыкнул альфа, жадно впиваясь в его не успевшие расплыться в улыбке губы. Джон подмял Шерлока под себя, лапая вездесущими руками каждый дюйм своих телесных владений. Омега застонал и вцепился в его волосы в жалкой попытке урвать хоть кроху контроля. Альфа крепко прижимал его к себе, укрощая любую попытку самовольности: стоило Шерлоку прогнуть поясницу, как Джон обвивал её руками, притягивая к себе, стоило вскинуть бёдра — как альфа тут же прижимал их к постели своими, сталкиваясь с омегой пах к паху, стоило поёрзать ягодицами — блуждающие руки тут же сминали непослушные полушария, разводя их в стороны. Сколько они не тёрлись друг о друга, сколько влажные от предэякулята члены не скользили по вспотевшим животам, но эти неполноценные фрикции не приносили столь желанных ощущений. Дело пошло на лад, когда Шерлок скрестил лодыжки на пояснице Джона, ограничивая пространство для лишних движений. Они замедлили ритм, приноравливаясь друг к другу и не сводя жаждущих взглядов. Поначалу альфа просто давил своим пахом на не менее возбуждённый, но уступающий в размерах член омеги, но вскоре и этого стало мало. Джон проник рукой меж их разгорячённых тел, чтобы прижать стволы вместе, но Шерлок опередил его. Альфа застонал, почувствовав захват ловких пальцев на своём горячем, налитом кровью члене. Не успел он отметить тот факт, что омега обделил вниманием собственную плоть, как Шерлок сдвинулся вверх по матрасу, а его властная рука направила толстый член альфы к кольцу сжатых мышц.       — Что ты… — Джон прикусил язык, когда Шерлок провёл рукой по его стволу и сжал головку. — Не время же, рано… — Джон был прав: очередная волна течки ещё не наступила, но с прелюдией они уже переусердствовали.       — Ожидание — скучно. — Омега сильнее развёл бёдра и, удерживая в руке член альфы, мазнул головкой по анусу.       — Но твоя смазка ещё не…       — Обойдёмся твоей. Серьёзно, Джон, ты вырабатываешь её так много, что я уже не уверен — у кого из нас двоих течка? — В подтверждение своих слов Шерлок ещё раз провёл ладонью по его члену вверх-вниз, сжал мошонку и нарочито медленно скользнул к головке, собирая вязкую жидкость. Затем удовлетворённо хмыкнул и размазал добычу по собственному животу. — Видишь?        Джон облизнул пересохшие губы и изумлённо посмотрел на Шерлока. Тот ведь понимает, что сам себя пометил смазкой альфы? Понимает, насколько это сексуально? Джон оттолкнулся от Шерлока и встал на колени между его разведённых бёдер. Резко схватил его под ягодицы и приподнял их, удерживая в воздухе. Омега застонал, почувствовав, как крупная головка давит на обманчиво сжатый вход, и прикрыл глаза. Когда первый рубеж был пройден и Джон едва переступил порог горячей гостеприимной тесноты, он окликнул Шерлока, и только когда их взгляды встретились, вошёл в него до основания одним плавным рывком.       Теперь всё было по-другому. Почти по-настоящему. Хотя оба находились под влиянием течки, но до наступления её активной волны можно было сохранять относительно трезвый рассудок. И после того, как Шерлок сам попросил о заблаговременном проникновении, Джона покинуло чувство вины. Ничего ещё не было сказано, серьёзный разговор только предстоял, но теперь эту неопределённость альфе легче было принять за взаимность. Джон двигался в доверчиво предоставленном ему теле медленными размашистыми толчками, и с каждым разом вбивался всё глубже, замирая перед тем, как качнуться назад, чтобы потереться яичками о ягодицы. Ему не хотелось торопиться, лучше было проявить внимание к желаниям и предпочтениям омеги, прежде чем природа заставит слепо и грубо брать своё. Изучить эти самые потребности не представлялось возможным, потому как требовательность Шерлока куда-то улетучилась: он податливо реагировал на ласки, пытался подмахивать бёдрами, из-за чего Джону стало трудно удерживать их навесу, не пытался подгонять альфу и закусывал губы, приглушая стоны. Поначалу Джон боялся оторвать взгляд от лица Шерлока, чутко улавливая признаки взаимности, и только уверившись в душевном единении, опустил взгляд к месту единения телесного. Вид собственного члена, исчезающего в кольце порозовевших мышц усилил возбуждение, и альфа ускорил ритм. Шерлок не сдержал протяжного стона, плотнее обвил ногами его поясницу и попытался притянуть к себе, но это было равнозначно тому, чтоб сдвинуть с места бетонный столб. Возбуждённый альфа оказался на удивление твёрд в своей позиции. Шерлок вскрикнул от неожиданности, когда Джон перехватил его под изогнутую спину одной рукой, а второй стиснул истекающий смазкой член. От мощных толчков озверевшего альфы, омега сотрясался так, что его пунцовый член подпрыгивал над измазанным животом и точно сам просился в руку. Стоило Джону сжать его на пробу и провести рукой по стволу, не замедляя собственных движений, и Шерлок благодарно застонал, словно праведник, познавший сладостный грех. Джон продолжил ласкать его рукой, отчего в омеге вновь проснулось нетерпение. Он до боли сжал бока альфы горячими бёдрами, дёрнулся вперёд в попытке привстать, и требовательно тянул руки к Джону, желая быть к нему ещё ближе. Альфа и не подумал ему в этом помогать, продолжая изводить глубокими толчками и изощрённой лаской умелой руки. Шерлок сдался, безвольно запрокинул голову, стараясь совладать с сорвавшимся дыханием, и просто накрыл руку Джона, ласкающую его член, своей.       Когда запоздавшая волна течки накрыла их дурманящими запахами и гормональной истерией, Джон рычал «мой» вместо каждого стона и вскрика. «Мой» вытеснил весь словарный запас альфы, но прозвучал во всех тональностях нотной грамоты.                     Джон прямо признал, что не слушал его. Такого раньше не случалось. Он мог отпереться тем, что не успел за мыслью Шерлока, или поставить в упрёк, что тот говорил сам с собой, а никак не с ним.       Под пронзительным взглядом альфы омега чувствовал, как встают редкие волоски на руках. Желая спрятать реакцию, Шерлок попытался натянуть рукава халата ниже, но стоило сделать движение, и Джон тут же подался вперёд и накрыл его руку своей.       — Скажи… — начал Джон, и уже по первому слову было понятно, с каким трудом ему дадутся остальные. — Как давно… — Он крепче сжал руку Шерлока, но избегая его взгляда, уставился куда-то ему за плечо. — Когда исчезла метка?       Шерлок замер в оцепенении. После предыдущего разговора не предполагалось, что они поднимут эту тему когда-либо ещё. Он прочистил пересохшее горло, прежде чем ответить.       — На это ушло больше, чем шесть месяцев. Может потому, что течка была спровоцирована укусом, а связь, заключённая в такой последовательности, считается более крепкой. Метка исчезла месяцев через восемь… — Шрам запульсировал под платком, грозясь выдать правду, и, отдавая должное реальному положению вещей, Шерлок решил увеличить срок. — Может, через десять, я точно не помню… — Шерлок разволновался ещё больше, когда почувствовал, как пальцы Джона исчезают с его руки. — Это не произошло в один момент! Потребовалось время, чтобы этот процесс завершился.       Джон отпрянул, откинувшись обратно в кресло, и теперь выглядел каким-то опустошённым. Шерлок не ответил точно, и с одной стороны — это его устроило. С другой стороны, он хотел сорвать с омеги платок и увидеть всё собственными глазами.       — Ясно, — глухо ответил Джон, так и не решившись. Пускай это глупо, пускай Шерлок рассмеялся бы над его пустыми сантиментами, но альфа не был готов получить подтверждение, что его омега больше ему не принадлежит.