Воспоминания Безликого

      Когда нога Человека ступила на Браавоссийскую землю, прошло почти два месяца с отбытия жрицы и Безликого из Квохора. К тому времени Арья с Риком уже давно должны были перебраться в более тихое и менее приметное место на границе города и Квохорского леса. Охраной для них оставался ее грозный нрав, валирийский меч и шестеро слуг, нанятых Х'гаром после тщательной проверки.       Оказавшись на Браавоссийском взморье, когда до города оставалось каких-то пара лиг, путники остановились на последний ночлег под открытым небом. Завтра же они смогут снять хорошую гостиницу и отмыться от дорожной пыли, а сейчас им необходимо было обсудить последние детали плана.       Часть задумки опиралась на навыки Безликого, другая же часть зиждилась на силе жрицы и ее способности воззвать к Владыке Света. Мелисандра могла использовать в своем колдовстве разные чары и средства, но всему была своя цена.       – Владыка приемлет как силу любви и семени, так и силу крови. Первое было бы для тебя легче всего, Безликий, но я знаю твой выбор, поэтому не предлагаю, – растягивая слова, хитро ухмыльнулась женщина. – Остается кровь. Лучше всего, конечно, кровь королей. Но и твоя кровь должна быть неплоха, – продолжала жрица, ткнув изящным пальцем в грудь Х'гара. – Она впитала ценность десятков чужих судеб. Каждое новое лицо капля по капле напитывали тебя силами чужой жизни. Как тебе известно, Владыка ценит сильную кровь, – закончила Мелисандра, окинув вопросительным взглядом путника.       – Человек согласен. Он доверится Красному богу.       Мгновение спустя в руках женщины возник острый загнутый клинок. В его лезвии отражался, словно в зеркале, огонь костра, рождая тени и страшные образы прошлого. Жрица взяла Человека за руку и легким взмахом ножа рассекла кожу на локтевом сгибе Якена. Из раскрытой вены закапала тягучая винно-красная жидкость. Мелисандра поставила сосуд, больше напоминающий жертвенную квохорскую чашу, и неотрывно следила, как тонкие бордовые струйки наполняют его. Через двадцать минут сосуд был полон почти до краев, в нем набралось не меньше двадцати унций крови.       Человек уже начал чувствовать, как тяжелеет его голова, как слабеют его обычно сильные руки, а перед глазами плывут темные круги, но тут жрица сняла с платья свой широкий пояс и перетянула рану на руке мужчины. Обессиленный, он привалился спиной к стволу дерева и прикрыл уставшие глаза.       Х'гар слышал шелест платья по земле и легкую еле различимую поступь женщины. Та шла почти не слышно, когда хотела этого, но тренированный годами слух Безликого улавливал и эти малейшие шорохи. Жрица ушла, не сказав ни слова, но Якен ничуть не насторожился этим, лишь решил отдохнуть и восстановить потерянные силы. Дрема незаметно накрыла его разум, отбросив все тревоги и подарив час полного спокойствия и неги, коих Человеку не хватало с тех самых пор, как у него появилась настоящая семья. А ведь раньше доля Безликого очень подходила его нраву: он был рожден для того, чтобы менять лица, как перчатки, и дарить смерть избранникам Многоликого. Но Якен ни секунды не сомневался, что сделал правильный выбор, когда избрал своей судьбой Северную Волчицу. Губы его расплылись в довольной улыбке, ведь сегодня ему вновь снилась милая девочка.       Пробудился Якен уже под утро, когда зарево рассвета красно-золотым огнем заполняло небосвод. Мелисандра сидела у истлевающего костра и, казалось, была погружена в свои мысли. Молилась ли она Красному Богу или вспоминала неисчислимые годы своей долгой жизни? Сложно сказать. Умиротворенная и величественная в своем спокойствии, сейчас она напоминала скорее одну из статуй в храме Многоликого.       – Свет снова поражает тьму, раз за разом, – прервала молчание жрица, устремляя взгляд на пылающий горизонт, и легкая довольная улыбка тронула ее алые, словно напитанные кровью, губы.       – Женщина не хочет сообщить Человеку, удалось ли ее колдовство? – поинтересовался Хгар.       – А ты обернись, Безликий, – лукаво прищурив глаза, ответила Мелисандра.       Якен резко развернулся и увидел то, чего никак не ожидал. Перед ним возникли три тени. И что странно, все три были отражением его силуэта. Но еще более необычным было то, что они не лежали на земле, как было положено. Их фигуры будто обрели плоть и теперь вырисовывались в воздухе, стоя наравне с Человеком. Вглядываясь, Х'гар ловил себя на мысли, что это и не тени вовсе, а заготовка или набросок живого человека, не доведенный богами до конца. Они казались воплощенным идеалом безликости. Как будто смотришь на человека в сумраке, не разбирая точных черт. В них угадывались одновременно десятки лиц, и ни одно из них не было различимо окончательно. Сотканные из невесомой паутины тьмы и света, живыми видениями висели они в воздухе, источая странное тепло.       Якен обернулся обратно к жрице и одобрительно кивнул:       – Человек надеется, что это поможет, – беспристрастно ответил Безликий, хотя в глубине души был поражен увиденным.       Следующий день двое путников уже встречали в одном из лучших постоялых дворов Браавоса. Комнаты, снятые ими для отдыха, были обставлены роскошной мебелью и устланы шелками, а слуги подавали вино и устриц с уксусом, которые так любил Человек еще в пору обучения мастерству Безликих. Вкус любимого блюда породил в голове Человека массу воспоминаний. Сколько же всего связывало его с Браавосом.       Якен одновременно любил и ненавидел этот город. Сильный, несгибаемый, построенный бывшими рабами Валирии, в чьих сердцах горел яростный огонь желания – желания свободной жизни. И во имя этой свободы браавоссийцы шли на многое: возводили храмы и гигантские статуи, убивали, вели войны, влияли на политику государств всего известного мира. Именно таким был Браавос. Ни один из девяти вольных городов не мог сравниться с ним. Ни один из них не обладал такой сильной волей и таким влиянием. Небольшие островки, соединенные мостами и каналами и укрытые естественными скалами, словно крепостью, стали настоящим домом для этих отчаянных людей, движимых идеей свободной жизни без рабства.       Годы обучения искусству Безликих, что провел Якен в Черно-белом доме, надолго запали ему в душу. Служение Многоликому помогло ему стать одним из лучших наемников Эссоса, подарило цель, которая вела его всю жизнь. Но с некоторых пор цели Человека и Ордена разошлись. Ступая на земли Браавоса, Якен чувствовал, что рад вновь вдыхать полной грудью воздух этого вольного города. Воздух, пропитанный морской солью, запахом рыбы и упоительной свободой. Радость эта напоминала ему встречу старого доброго друга. Но, кроме нее, Человек явственно ощущал злость. И злился он не город, не на Орден и даже не на Доброго Человека. Он злился на обстоятельства, на шутку, что сыграли с ним боги. Да, Человек злился на богов. Впервые в своей жизни. Но Х'гар не привык к глупым обидам и пустым размышлениям, и поэтому отбросил их. Ведь сюда его привело дело, и пора было уже им заняться.       Как и было заведено столетия назад, на закате перед ужином служители храма молились Многоликому, преклонив колени вокруг бассейна с отравленной водой. Кроме парадного входа, в храм вели и подземные ходы, известные только Безликим. Якен знал о шести, но был уверен, что их больше, и лишь Добрый Человек был в курсе, где находятся все остальные. Пробравшись по одному из них, Человек оказался на третьем подземном уровне, в зале ликов. Хгар выбрал лицо старого мулата, испещренное оспинами. Его удивительно черные, как угли, глаза вглядывались в полумрак зала, рассматривая полуживые маски самоубийц. Валирийский меч висел в ножнах, а в руке Человек держал короткое копье с острым отравленным наконечником. Неслышными шагами мужчина покинул зал ликов, где тысячи пустых глазниц смотрели ему вслед.       В образе этого почтенного пожилого горожанина он и проник в верхний уровень храма, чтобы вознести молитву Многоликому. Человек остановился у статуи Неведомого, преклонил колени, прикрыл веки и начал слушать. До его ушей доносились десятки звуков: шорохи людских одежд, шуршание крыс за стеной, дыхание жрецов и прихожан, шепот молитв.       Через минуту звуки изменились, Человек открыл глаза и улыбнулся. Тени пролетали сквозь человеческую толпу, скопившуюся у бассейна с отравленной водой и возле статуй богов. Люди падали замертво от их легкого и теплого прикосновения. Тихим шелестящим шумом разлетались по храму слова, что были известны каждому, здесь присутствующему.       "Валар моргулис", – шептали тени, но никто не ответил им.       Якен поднялся с колен и направился в зал, где, по обычаю, заседал совет высших Безликих.       – Я давно ждал тебя, мой мальчик, – мягко проговорил старец, сидящий во главе стола.       – Человек также ждал этой встречи, – учтиво склонив голову, ответил Х'гар.