В будни и праздники...

За городом тихо. Ни машин, ни прохожих. Кажется, что биение сердца огромного мегаполиса здесь постепенно замирает, а под конец и вовсе сходит на нет. Остаются только слабый, напоенный первой весенней сыростью ветерок, запах прелых листьев, хруст ледка на прихваченных заморозком лужах. Такси тормозит у крошечного кафе. Оно закрыто, под линялой полосатой маркизой скособочилось плетеное кресло. Дальше в неверном лунном свете виднеется невысокая кованая ограда. За ней – сад, а в его глубине дом. Неслышно ступая, Шерлок движется вдоль ограды. В какой-то момент колючие кусты терновника расступаются, обнажая причудливые переплетения чугунных цветов. Несколько легких движений – и Шерлок уже внутри. Садик совсем крошечный. В двух направлениях его пересекает посыпанная гравием дорожка, над ней склоняются голые ветви яблонь. Дом отсюда кажется нежилым, но это обманчивое впечатление. Шерлок отчетливо видит следы человека, прошедшего по дорожке за полчаса до него. Тот ничуть не таился, торопясь уйти от возможной погони как можно дальше. Идиот. Сломанная ветка, примятая трава, искрящиеся в лунном свете осколки льда. Шаг за шагом. У разбитого окна с выломанной ставней Шерлок разочарованно фыркает: преступника здесь уже нет. Впрочем, оставленный им след по-прежнему различим безошибочно. Пара минут быстрым шагом – бежать в полутьме себе дороже – и откуда-то спереди доносится шум воды. Река, неширокая, юго-восток, моментально определяет Шерлок. В кармане в беззвучном режиме дергается телефон. Раз, другой¸ а потом и вовсе заходится в безмолвной дрожи. Джон. Охотничий азарт безошибочно подсказывает: преступник где-то рядом. Шерлок отводит в сторону ветви и оказывается на берегу. Высоко в небе висит полная, похожая на круг сыра луна, сверкают звезды. Внизу серебрится вода. До нее довольно далеко, берег здесь крутой, кое-где из земли поднимаются островерхие валуны. Но самое главное – впереди, футах в пятнадцати ниже по течению покачивается на слабых волнах лодка. На мгновение Шерлок замирает, в голове вертятся сотни различных вариантов, пока не остается один. Движение – и пальто плавно спадает к ногам. Еще одно – в сторону летит пиджак. Хорошенько разбежаться, чтобы случайно не угодить на отмель, и – прыгнуть. Вода в реке холодная. Обжигающая. Ухнуть в нее с трехметровой высоты то еще удовольствие. Все тело словно пронзает миллиард острых иголок. Изо всех сил Шерлок рвется вверх, туда, где сквозь слой воды желтеет луна. Преступник не должен уйти, не смотря ни на что. Когда удается вынырнуть, воздуха в легких уже практически не остается. Делая судорожные глотки, Шерлок отчаянно вертит головой, пытаясь понять, куда подевалась лодка. В глаза лезут намокшие пряди волос, на губах ощущается мерзкий привкус бензина. Вряд ли купание в середине марта в речке, протекающей в пригороде Лондона, пойдет на пользу, Джон уж точно станет полдня надоедать с требованиями наведаться к врачу или хотя бы отлежаться в постели. И тут все тело пронзает острая боль. Чертыхнувшись сквозь зубы, Шерлок пытается дотянуться до сведенной судорогой мышцы, заставить ее прекратить сокращаться, отключить, что угодно… ему же нужно догнать убийцу… ему необходимо … Удерживаться на поверхности с каждым мгновением становится все труднее, ледяная вода заливается в рот, нос, уши. В какой-то момент Шерлок перестает осознавать, где сейчас верх, а где низ. Накатывает паника. Из последних сил он предпринимает отчаянную попытку снова вынырнуть на поверхность, но, кажется, река теперь повсюду, разлилась бесконечным морем, затопила весь мир, затопила Бейкер-стрит, хлынула через порог квартиры, смыла все, и – самое страшное – смыла Джона. Шерлок буквально видит, как она перехлестывает через окно, утаскивает Джона за собой в густой, изжелта-серый туман. Он кричит, хочет предупредить, но с губ не слетает ни звука. Вместо этого в легкие врывается ледяной поток, грудь перетягивает канатом. Последнее, что Шерлок чувствует, прежде чем мир окончательно потухает, - уверенно обхватывающие его руки и сильный рывок куда-то в сторону. * * * Лежать явно неудобно. В груди тяжело, сильно саднит горло, будто Шерлок не умолкая прокричал целый час. Что-то больно упирается в бок. Открыть глаза удается только с третьей попытки – отвратительное чувство невозможности заставить тело подчиниться. Над головой почему-то оказывается сразу две луны, причем обе странно подрагивают и медленно движутся по кругу. Сглотнув, Шерлок переводит взгляд в сторону. Прямо над ним склонился Джон. Друг весь мокрый, с волос капает вода. Когда у Шерлока получается сфокусировать взгляд, лицо Джона озаряет слабая улыбка. - Шерлок, ты идиот, - Джон облегченно выдыхает, проводит рукой по волосам. – Ты знаешь, что чуть не утонул? Какого черта тебе понадобилось лезть в воду? Каждое слово отдается в голове легким звоном. Шерлок чуть морщится, но он должен спросить. - Преступник? - Задержан у железнодорожного моста, - в поле зрения появляется Лестрейд, вид у инспектора не на шутку встревоженный. – Шерлок, честное слово, если бы Джон не успел…я… я не знаю, как стал бы смотреть в глаза твоему брату. Джон вздрагивает и крепко, до боли стискивает ладонь Шерлока. В этом пожатии все – пережитый страх, облегчение, радость, что все обошлось благополучно. Шерлок осторожно сжимает пальцы в ответ. Джон не мог опоздать. Просто не мог. Лестрейд идиот, если не понимает таких простых вещей. Ведь это же Джон.