Наваждение

Мои мечты никогда не были возвышенными или одухотворенными. Вполне бытовые и жизненные. Их правильней даже не мечтами назвать, а планами. Своя квартира подальше от родителей, спокойная работа - пусть нудная и скучная, но без каждодневных геморроев - и тихие вечера за книгой. Или громкие - за просмотром футбольного матча. Все. О большем я не мечтал. Мнить себя рыцарем из баллад перестал я в те годы, когда сверстники еще в Деда Мороза верили. И никогда авантюризм не давал по голове столь крепко, чтобы захотелось хлопнуть дверью и уйти в неизвестном направлении. Обычный, ничем не примечательный человек с такими же приземленным фантазиями. Отчего же тогда именно меня провидение отправило в мир, где от героя требуется куда большее? Во время нашего с Ралофом перехода я смело прятался за его спиной и при этом не испытывал ни малейшего стыда за свою трусость. Меня не учили такой форме взаимодействия с людьми, при которой прав тот из визави, у которого руки длиннее, реакция лучше и оружие качественней. Не знаю, может и нашлись бы среди моих знакомых те, кто с удовольствием погрузился бы в атмосферу средневековых баталий, но я их чувств не разделял и не разделяю. Реальность хоть и интересней фантазий, но все же куда более жестока. Что я имею в этой реальности? Штаны снятые с покойника - одна штука; сапоги с такой же историей, как и штаны - одна штука; меч незаточенный - одна штука. А еще типично имперская рожа прилагалась к упомянутому. Это, вероятно, для того, чтобы жизнь моя превратилась в сущий кошмар. Конечно, с другой стороны, хотя бы не альтмер - вот уж кого бы били в каждом трактире всей толпой. А если бы я, будучи высоким мером, еще бы потащился в Посольство искать помощи у братьев по крови, меня бы и там отмудохали почем зря, обозвали бы безродным и посоветовали бы утопиться. Вот прям в Море Призраков, чтоб далеко не ходить. Так что, мне еще свезло. Имперец... Можно будет и в этом положительное поискать. Извилистые, как будто змееподобные коридоры-лабиринты привели нас точно в комнату для пыток. Пока Ралоф разбирался с пыточных дел мастером, я поражённо глядел по сторонам. Вот зачем, черт бы их побрал, тратить резервы научной мысли, изобретая все эти предметы? Почему желание выбить из человека правду прилагает к себе потребность жертву запытать? А ранее упомянутая научная мысль не раз доказывала, что проще разговорить жертву. Просто взять и цепким взором поискать больные мозоли. Они у всех есть. Времени, конечно, больше уйдет, но зато бояться таких спецов по игре с сознанием сильнее будут. Во время пытки есть вероятность отключиться от боли и кончить, не приходя в сознание. А куда спрячешься во время разумного допроса? В воображаемый панцирь? Глядя на окровавленные клещи, шипастые дубины и шесты с петлями, я понял, что моя неглубокая мысль в Скайриме не прижилась бы. Суровость края полностью передавалась и местным жителям - упрямым и твердолобым, где не надо, и даже обстановке, которую норды формировали вокруг себя. Конечно, это всего лишь крепость, но я помню обстановку в казармах у сиродилийских стражников. Везде мелькали то серебряные столовые приборы, то горшки с цветами. Встречались ковры на полах и развешенные на стенах картины. Пока все, что мне пришлось углядеть здесь, поражало аскетичностью. Если стол, то обычный, тяжелый, громоздкий, сурового сруба; если посуда, то глиняная без рисунков и рельефов. То есть, местных нордов мало интересовала красота и изящность вещей. Главное, чтобы они служили по назначению и, желательно, подольше. В клетках, установленных на полу, или подвешенных, даже если не наблюдалось трупов, все равно возникало ощущение, что они тут были. Уровень грязи достигал просто колоссальных величин. Не сомневаюсь, что многие несчастные умерли от заражения, а даже не от пыток. Я подошел к клетке, в которой в неестественной позе расположился почивший в муках маг, оглядел его одеяние и пришел к выводу, что именно он и подтверждает мою теорию. Большинство умирает не от кровавых лап палачей. Вздернутый рукав открывал вид на землистого цвета конечность. Относительно здоровый цвет кожи начинался чуть выше локтя. Гангрена... Даже в красивом фэнтези она есть. Почему только этот старик не исцелился? Не смог? Не дали? Не умел? Черт возьми, да какая теперь разница! Раздраженный реальностью, я ударил по решетке кулаком. Естественно, мой порыв только для меня и кончился плачевно. Рука заныла так, что пальцами тяжело было шевелить. - Хорошо удар поставлен, - услышал я позади себя голос Ралофа. - Вот только зачем понапрасну руки сбивать, не объяснишь? - Неприятно смотреть на это все, - я показал Ралофу на соседнюю клетку. - Гляди, даже баб не жалеют. Слушай, мне совсем не хочется жить в таком мире. - А кому хочется? Думаешь, я в восторге со всего, что мы с тобой тут увидели? - Ты на это реагируешь, как на норму. Неприятную, но жизненную. - Скоро ты, бард, озвереешь от нашей жизни и будет полегче, - пообещал мне Ралоф, дружески хлопнув по плечу. - Не хочется звереть, - замотал я головой. - Никому не хочется. Странный ты, имперец. На голове уж седина блестит, а ты еще юношу безбородого пытаешься изобразить. Забавно слушать, - Ралоф указал мне на небольшой мешок, находящийся на столе. - Посмотри там, может есть что полезное. А я бочки огляжу. Я не стал спорить и устремился к мешочку. Кошелек, что неплохо. С монетками, что еще лучше. Я достал септим и принялся его крутить, разглядывая. Я-то наивно полагал, что на всей валюте у них тут единички стоят. Мол, одна монетка - это один септим. Миллион монеток - это такое количество золота, что хрен донесешь в одни руки. Куча денег, которую не обхватишь. Однако, на отлитых монетах я обнаружил цифры «один», «пять» и «десять». Что ж, это облегчит перенос. Монеток оказалось шестьдесят шесть в сумме ценового числа. Вроде, не число дьявола, а неприятное. На всякий случай еще раз пересчитал - получилось шестьдесят четыре. Я выпал, но снова сидеть и башни из них делать не решился. Вот и думай теперь: то ли удача меня предупреждает, что она не на моей стороне; то ли мозг со мной сотрудничать отказывается. - Забери мешок с собой. Деньги нам понадобятся, если выберемся отсюда... То есть, когда выберемся, - исправился Ралоф. - Там еще книжка с какими-то символами. Ты колдовать наученный? Как и почти любой студент, я активно ударялся в экстрасенсорику перед сдачей сессии. В ход шли самые разные методы. И намоленный учебник под подушку клал, и святой водой чай заваривал. Стоит отметить, успех имел всегда банальный и самый неприятный метод: глицин под язык для лучшего вспоминания тех вещей, которых я до экзамена не знал и, собственно, зубрежка. Нет, разумеется я «колдовал» над курсовыми и «химичил» в контрольных такое, о чем вспоминать стыдно. Но можно ли все это назвать магией? К тому же, несмотря на беспричинную боязнь темноты, я считал себя скептиком. Не представлялись мне ни маньяки, ни монстры, которые прям сидели и дожидались, когда я люстру потушу. Просто дискомфортное ощущение от отсутствия света. - Никогда ж не поздно попробовать, верно? - улыбнулся я, забирая томик у норда и бросая в пыльную, здесь же подобранную сумку. Тот так на меня посмотрел, что я вновь ощутил расстройство. Неужели все настолько плохо? Неужели я в теле глубокого старика, который ведет себя точно маразмом и валенком ушибленный? Не верю. Несправедливо. Хоть что-то же должно быть подспорьем для освоения этого чужого и холодного мира? Режим ТГМа я включить не мог. Удары по шкале здоровья не ощущались, но зато от случайных задеваний в полутемных галереях разнообразных предметов тело выражало недовольство. - Не поздно. Наверное. Я в этих делах не сильно понимаю. Раны залечить - это дело полезное. А все остальное хорошо топором делать. Отмычки тоже возьми. Могут и пригодится. Ими ты умеешь пользоваться? Я посмотрел на аккуратные стержни, имеющие разные «головы». Нет, пользоваться я ими не умел, и мне совершенно за это не стыдно. Сундуков, кроме приоткрытого деревянного, в этом чертовом зале не было. Из предоставленного же торчали предметы для рабочих нужд пыткаря. Учитывая уровень антисанитарии, лучше даже не трогать эти предметы. В голове сразу промелькнула фантазия: вот я порезал пальчик ржавым серпоподобным клинком, и вот уже через месяц, адски матерясь, местные кладбищенские копачи укладывают меня, всего почерневшего, в выдолбленную в ледяной земле яму. Может, на вид я и престарелый имперец, но в душе-то прежний молодой и зеленый горошек. И такая концовка меня жутко не устраивала. Пройдя еще один коридор, мы, наконец, оказались в более-менее освещенной комнате. Шесть кроватей в ряд, обеденный столик без жратвы и с грязной посудой, промасленное знамя Имперского Легиона, висящее над уродливо сколоченным креслом. И пустота. Ралоф, немедленно залезший в буфет, констатировал жадность легионеров, убегающих с поста от дракона. Буфет был пуст, на столе даже червивого яблока не завалялось, и за всю дорогу я не увидел ни одной склянки с зельями. Конечно, внутренний скептик убеждал меня, что доказательство бытия драконов – ни есть доказательство бытия вообще каких-либо целебных снадобий. А то как бы хорошо! Принял яду – тут же исцелился: бонус к сопротивлению отрав, сваренных из половых желез пауков или чего-нибудь не менее гадкого. Только вот пока я встретил мага, умершего от гангрены и полное отсутствие даже пустых бутылей. Как при таком раскладе не отчаяться, я не понимал. - Все, кончилось подземелье. Точнее, оно переходит в пещеру. Значит, мы недалеко от выхода, - радостно возвестил Ралоф, показывая мне вход в тунель. Я оптимизмом не страдал вот уже добрых несколько часов. От вида тоннеля, по стенам которого плелись узоры грязной паутины, мне поплохело. Я не то чтобы боялся пауков. Но и не стремился с ними взаимодействовать на бытовом уровне. Мерзкие существа. Не понимаю людей, которые видят в них прелесть. - Видимо, некоторые из легионеров попытались бежать через этот проход. Паутина в некоторых местах порвана, - Ралоф, к моему ужасу, принялся бить пальцем свисающее переплетение. – Остается только уповать, что имперцы хоть часть этих тварей перебили. А то гляди-ка: запасной выход себе организовали прямо через паучье гнездо. - Паутину не трогай. Да и вообще старайся говорить негромко, - посоветовал я. – Может, мы мимо проскочим. - Как проскочим? Ты видел сколько у них глаз? – Ралоф посмотрел на меня, как на дурака. Лучше бы за собой следил. Объявил всем паукам, что еще закуска подходит, и теперь еще морщится, на меня глядя. - Ну видел. Только у них зрение очень плохое. Они реагируют на шевеление паутины, а не на движение добычи. Если легионеры сделали хоть мало-мальскую дыру в этой паучьей сети, можем и проскочить. - Откуда ты это взял? – скривился Ралоф, прижимаясь к стене. - Читал. И от стены тоже отойди. Вообще по возможности на чистый пол наступай, а не на скопление паутины, - продолжал поучать я норда. - Глупости ты читал. Как только мы войдем в гнездо, они на нас накинутся, - стоял на своем Ралоф - Так, ладно, - я устал от бессмысленных споров. – Давай я первый пойду. А ты за мной. Только старайся шаг в шаг наступать. Заодно и проверим, кто читает глупости, а кто из нас бестолковый норд. Ралоф обиженно запыхтел. Я осмотрел тоннель. Заканчивался он поворотом влево, поэтому, что там дальше, увидеть я не мог. Подумав с минуту, я вернулся в казарму и снял с держателя факел. Все-таки хоть мозг и отказывался воспринимать существование магии – и мертвый маг, отчаливший в иной мир с гангреной, служил тому хорошим доказательством, она должна здесь быть. Может и не в столь примитивном виде, к которому я привык, но все же. И парочку заклинаний выучить не помешало бы. Вот что хоть дорогу себя освещать, если опять попаду в такое же место. Стараясь не шуметь и наступать строго на пальцы, я выискивал островки на камне, наименее покрытые паутиной. Когда тоннель переходил в широкую галерею, я, не особо раздумывая, шел в тот проход, где паутина была разрублена. Легионеры же должны знать, куда идти? Собственно, на это я и уповал. Подойдя к широкому, почти избавленному от паутины проходу, я шикнул на кряхтевшего Ралофа и осторожно, стараясь не прикасаться к едва ли не в косичку намотанной паутине, заглянул в следующую галерею. Гнездо. К счастью или к несчастью. Плотные кладки по углам, медленно раскачивающиеся, точно обезьянки на лианах, пауки самых разнообразных размеров и запах едкой гнилятины – вот что я увидел и почувствовал, когда, раскрыв рот, рассматривал поселение арахнидов. Однако хоть в чем-то я прав был: прокрасться мимо них можно. По дороге нам встречались имперские мечи и слетевшие во время борьбы шлемы. Но не было ни крови, ни самих тел незадавшихся спасателей своих душ. Видимо, они сейчас счастливо отдыхали в подвешенных коконах, при виде которых меня замутило. Семейство занималось своими делами и не реагировало на замерших в проходе меня и Ралофа. Чуть ли не в метре от нас перебежал дорогу деятельный паучок, не особенно крупных размеров. Вообще, я не представлял себе тех гигантов, с которыми сталкивался виртуально. Это противоречит всем теориям, о которых я знаю. Особенная дыхательная система у слишком разросшегося арахнида просто откажет, и он сдохнет. Допустим, этот момент эволюция представленного мира обошла. Но гравитацию никто не отменял. Летать умеют птицы и драконы. Люди и прочие – нет. Особой прыгучестью никакая из рас не отличается. Законы везде одни и те же, иначе жизнь не зародится. Ну или банально будет протекать в другой форме. Притяжение просто не сможет дать крови циркулировать, как положено. И снова концовка как при кислородных голоданиях. Хотя, это же фэнтези… - Снова первый пойдешь? – наклонился к моему уху Ралоф. Я кивнул. Почему-то особенного страха я не испытывал. Было ужасно представлять, что я отнимаю человеческую жизнь. А это животные… я не «зеленый», потому особых терзаний не испытываю от мысли, что придется умертвить бешеную собаку, напавшую на меня. Человек – это другая песня. Стараясь дышать пореже и глубоко не вдыхать, я двинулся вперед. Пауки, если и чувствовали жар от пламени факела, держали это в тайне, по-прежнему занимаясь своими паучьими делами. Уже подходя к выходу, я посмотрел на жавшегося в углу арахнида, отличного от своих собратьев окрасом. Похоже, красавцу начал натирать хитин, и он линял, забившись в угол. Вероятно, стеснялся собратьев. - Бард, - услышал я отчаянный шепот Ралофа. Я недовольно повернулся. Пауки все так же беззаботно слонялись по гнезду и ремонтировали паутину. Норд, поглаживающий топор правой рукой, левой указывал мне на верх. Вид у него при этом был такой несчастный, что я бы умилился. Если бы вверх не посмотрел… Прямо в паре метров надо мной свисала откормленная донельзя тушка. Оценив объемы брюшка, я проклял все свои познания законов и логики. Здесь ни того, ни другого попросту не существовало. Если размеры тел других арахнидов были равны взрослой, но не особенно крупной кошки, то громада задницы этой особи давила на меня важностью. - Пошли. Пошли ради Бога, - шепнул я товарищу по несчастью. Все так же аккуратно передвигаясь, я дошел до плотной сети паутины, сквозь которую пробивался слабенький сквозняк. Был бы нордом – точно бы не почуял. Спасибо имперской мерзлявости. Лишили «счастья» бродить вдоль всех стен и выискивать выход. То-то бы местные жители порадовались бы. - Давай насчет «три» рубим и бегом. Не оглядываясь, - шепнул я, покосившись на Ралофа. Я даже глаза закрыл, пока считал шепотом. Ралоф, не выдержав напряжения, прорубать проход начал как только услышал мой отсчет, который я с нуля начал. Ничего не оставалось, как присоединиться. Зато бежали мы легко. Я даже дыхания не чувствовал, потому как слух одаривал меня звуками частого шелестения лапок за спиной и ощутимого удара позади. Если этот монстр спустится и побежит… то лучше остановиться и просто ждать. А то сначала затопчет, потом глумиться начнет. Ноги бежали легко. Я даже от здоровенного Ралофа не отставал. Представляю, как счастливы были пауки наблюдать, как два мужика, застревая в то и дело сужающихся проходах, несутся не пойми куда. Ах да, зрение плохое. И чувство юмора отсутствует наверняка. Когда тоннель стал светлее, я ощутил прилив безоблачного счастья. Вылетев на висячий мост, чьими-то добрыми руками повешенный над пропастью, я, не обращая внимания на раскачивания оного, хода не сбавлял. Перебежав мост, мы, не сговариваясь, принялись рубить веревки и основания для крепления. Процесс совсем скоренько пошел, когда несколько мотивирующих нас на деятельность пауков выскочили на единственную переправу. Черт, этот день стал лучшим в моей жизни. Плевать, что мне хотели отрубить голову. Срать жидко, что меня чуть не поджарил дракон. Мост, летящий вниз вместе с пауками, – это лучшее, что мне приходилось видеть. Оставшиеся на той стороне арахниды нервно шевелили лапками. По-моему, даже подзывать меня пытались. Я остался холоден к их попыткам меня заманить. Облегченно вздохнув, мы с Ралофом переглянулись, одобрительно улыбаясь друг другу. Повернувшись же, я встретился взглядом с медведем, присевшем на задницу и с небывалым любопытством за нашими действиями наблюдающим. Тело парализовало на хрен. Миша, которого я видел первый раз в жизни, на нас даже не рыкнул. Фыркнул что-то неразборчиво и дальше глазел. - Сделай что-нибудь, - попросил я не менее ошарашенного Ралофа. - Что? – тупизна встречного вопроса меня поразила. - Не знаю. Твоего вожака медведем называют. Вот и договаривайся, - прошипел я, ласково улыбаясь Мишутке. - Может, пойдем неторопливо. Как через пауков, - предложил норд. - Этот тебя прекрасно видит, слышит и чувствует запах твоего тела. Кстати, я тоже чувствую. Это я тебя оскорбляю, - я усиленно вспоминал, что делать, если рядом медведь. Вроде, их шум раздражает. Или наоборот, привлекает? Ладно, выход из пещеры светом манит так, что можно и рискнуть. - Дай-ка шлем, любезный, - потребовал я, продолжая улыбаться медведю. Ралоф безропотно подчинился. Взглянув на шлем, взявшись покрепче за меч, я ударил с такой силой, что от созданного звона уши заболели. Добротная броня, слава всем Богам, не проломилась. Медведь, тоже оценивший своим звериным слухом шум, покачнулся, порычал. - К выходу шуруй. Только спиной, - громко приказал я, продолжая «концерт». Занятие меня увлекло. Я так разорался и разгромыхался, что ноги сами собой еще пританцовывать начали. Очнулся я только в тот момент, когда Ралоф схватил меня сзади за рубаху и буквально вытащил наружу. - А теперь давай опять бегом, - предложил я. Все-таки, не так плох Скайрим, как отвратительны его пещеры. Морозный воздух не раздражал, холодный ветер не портил настроения, а то чувство, когда самая страшная часть пути позади – грело организм лучше, чем возможный в перспективе отдых. Пробежав почтительное расстояние, Ралоф остановился и присел на корточки. - Так, все. Давай хоть пять минут передохнем, - попросил он, пытаясь отдышаться. Я согласно кивнул. - Ты молодец, бард, - похвалил меня норд. Я скривился. Особого героизма за собой не прочувствовал. Бегаю быстро и помню кое-что из реальной жизни – вот и вся моя заслуга. Вот Ралоф молодец. В одиночку крушил легионеров, пока я за шкафчики прятался. - Да ерунда. Если б не ты, меня убили бы еще при входе в башню. - Не уменьшай своих заслуг. Ты провел меня через логово пауков, спас смекалкой от медведя. Знаешь, если все имперцы такие… - Ралоф замолчал, терзаемый неприятным ему озарением. Я тишину не нарушал. Пусть обдумает эту новую мысль и шлет нациста Ульфрика подальше. Я только рад буду. Пока Ралоф собирал мысляпы в кучку, я осматривался. Лес такой плотный, что я даже представить себе не мог, что в нем можно ориентироваться. Благо, дорогу не замело, и она была хорошо отличима от прилегающего бездорожья. Видимо, повозки не так редко здесь проходили. - Здесь недалеко моя родная деревня. Можем разделиться… - Никаких разделений, - перебил я Ралофа. – Вместе пойдем. - Рад твоей компании… Прости, имени твоего не упомню, - восторгающийся мною норд покраснел от стыда и взгляд потупил. Я умилился. - Зовут меня… Да пусть Юлий и остается, - махнул я рукой. - Ты говоришь так странно, - Ралоф неодобрительно покачал головой. - Привыкнешь. Я же бард. Да и имперец к тому же. Ну что, тронулись? - Не понял. - Готов идти? – я устало улыбнулся. - Готов, - норд поднялся и посмотрел на постепенно темнеющее небо. – И хорошо бы до ночи добраться. - Согласен. Искать по лесам ночью дорогу – занятие плохое. А факел я еще, когда мы от пауков убегали, потерял. - Да заблудиться-то мы не заблудимся. Просто места здесь нехорошие. Нежить бродит по ночам. - Нежить? Так вы ж все до нее привычные, - я указал на Ветрянный Пик, отлично различимый уже задолго до Ривервуда. - Призрак один нашу деревню беспокоит. Мужскую его часть… Я заржал так, что с веток птички послетели от неожиданности. Призрак невесты, приходящий к мужчинам, колобродящим по ночам… Ох уж эта женская смекалка! Ну ведь точно бабская придумка. Если верить законам магического мира – хотя бы этого – призракам вообще плевать на пол, расу и намерения зашедшего на огонек. Сгусток энергии, терроризирующий мужскую часть деревни – да Коллегия всем составом бы прибежала на такое чудо-юдо поглядеть! - Не неси чепухи, Ралоф. Взрослый мужик, а веришь в бабские побаски. - Я его сам видел, когда ночью с охоты возвращался. Баба эта за мной шла да говорить пыталась, - норд, возмущенный моим отношением, лицо сделал таким обиженным, что я снова засмеялся. - А как ж ты выжил, если страшный призрак тебя загубить надумал? - Дык, до крыльца добежать успел и дверью почти перед ее носом хлопнул. Нечисть в дома заходить не может. Интересно, знают ли об этом вампиры, штурмующие города бандами? Или оживленные некромантами зомби? Не знают и, поди, спокойно на эти запреты справляют самые разнообразные нужды. - Что за призрак-то? История какова? – проявил я любопытство и остановился, оглядывая каменные столбики. - Спрашивает, красивая ли она… У меня спрашивала. Только я слова молвить не мог. Испугался, так как, - легко признался в своих страхах перед потусторонним Ралоф. – Чего встал? Благословение от камня хочешь получить? - Похоже, это мне не помешает, - отозвался я, вступая в центр. Воин. Это точно не для меня. Трус я. Трус банальный. Даже учиться махать мечом не хочется, хоть и нужно. Выучу что-нибудь простое да и все. А на длительное обучение боевым искусствам пусть даже никто не рассчитывает! Маг… А вдруг, из-за вселения, у меня способностей нет? Тоже не вариант. А вот вор вполне знак подходящий. Если это действительно поможет мне ускользать в неловких моментах, пожалуй, лучше знака не придумаешь. Лучше обходить горячие точки по-тихому. Нервная система жизнеспособней будет. Я развернулся прямо к знаку. Что дальше делать, не придумывалось. Как по нему «щелкнуть»? Может, губами припасть? Или на коленках постоять, головушку смиренно опустив? Мои размышления прервали синеватые волны, исходившие от камня и впитывающиеся в меня. Чувствовал я при этом… Ни хрена. Только шевельнуться боялся, чтоб поток не прервать. После окончания процедуры постоял еще с минутку для уверенности и повернулся к Ралофу. - Вор! Нет, вы подумайте, он выбрал вора! Почему этот даэдров камень вообще не снесли? – возмутился моему выбору норд. - А ты сам подумай, какой из меня воин или маг? – я разочарованно понял, что никаких перемен не ощутил. Совсем. - Воин – это выбор настоящих нордов! – продолжил ораторствовать Ралоф. - Хороший ты рекламщик. Да вот только я не норд. Конечно, по мне не скажешь, что я имперец, - я ухмыльнулся. – Но на норда точно не тяну. Всю оставшуюся дорогу Ралоф убеждал меня в том, что я самый что ни на есть норд, просто урожденный имперцем. И что таких, как я, Ульфрику не хватает. Я даже не задумывался над его словами. Откровенно говоря, не хотелось мне сближаться ни с одной из фракций и, уж тем более, с их вожаками. Это тот случай, когда хочется орать «оба хуже!». Да и дайте дожить хоть до завтра. А там на свежую голову может что и придумается. Уже стемнело, когда мы с Ралофом дошли до домика, в котором уютно светились окна. Стоит отдать должное женщинам, которые живут в этом мире: вместо того, чтобы задать кучу вопросов брату, допросить меня на предмет «кто я такой есть», меня лишь молча усадили за стол, на который Гердур начала таскать еду. Ее муженек – молчаливый и угрюмый – не помогал жене. Ралоф тоже спокойно сидел на стуле, только пальцами перебирал от нетерпения. Сынуля, угрюмый под стать папаше, тоже участия в женской суете не принимал. - А где ручки помыть можно? – рискнул поинтересоваться я, вжимая голову в плечи. От удивленных взглядов собравшихся, я приуныл. - Там ведро стоит, - указала мне хозяйка, не останавливая деятельность. Я зашагал в указанном направлении. Опустил руки в воду и чуть не вскрикнул от неожиданности. Ледяная. Даже непривычно. Бодрит. Я рискнул и лицо сполоснуть, от чего усталость прям волшебно рукой сняло. Взгляд упал на мутноватое стекло, в котором шевелился чернявый мужик. И он в унисон со мной морду вытирал. Факт того, что вот этот мужик – собственной персоной я – до меня не сразу дошел. Имперец, в чьем теле я мучился почти сутки, был ненамного моложе Туллия, судя по всему. Седина отчетливо выделялась на волосах, морщинки на лице напомнили паутину в пещере. Ну а шрам просто безобразно портил лицо, которое, в общем-то, наверное считалось девицами довольно смазливым. Лет двадцать так назад. За стол я сел в состоянии, близком к истерике. Попасть в тело престарелого Казановы… Довольно выносливого, но все же. Как это прискобно от непривычки. - Чего приуныл, Юлий? Позади все, - с набитым ртом поинтересовался Ралоф, заметив мое смятение. Я поковырялся ложкой в тарелке. Для приличия пару раз ко рту поднес прибор. Пахло все вкусно, но аппетит внезапно пропал. - Что-то не так? – обеспокоенно спросила Гертруд, поглядывая на меня. - Хорошо все, - отозвался я. – Спасибо за ужин. Только вот не лезет в меня. Нервы, наверное. Забив на то, как выглядит мой поступок, я поднялся со стула и принялся расхаживать по комнате, бездумно разглядывая попадающие под взгляд вещи. - Я постелю вам с Ралофом, - произнесла хозяйка. Я очнулся от раздумий и посмотрел на норда. Тот никак не отреагировал на заявление. Ему, бывалому солдату, поди не в первой койку делить с мужиком. Второго и третьего дна он при этом не чувствовал. А вот я еще как. Второе дно – от Ралофа смердит, как от свежевыкупанного в дерьме поросенка. Третье – читайте второе. - Не хочу вас стеснять, - сказал я. – Пойду в таверну. Там и заночую. Тут в объектив моих новых глаз попала шуба, комком лежащая на полу. - Можно возьму? – спросил я, с надеждой глядя на Гертруд. – Завтра верну. Вечерами холодно у вас. - Шубу? – первый раз подал голос хозяин. – Зачем тебе? Лето же. Лето? Это лето? А зима тогда какая, если летом меня трясет, как ту Розу Маленького Принца, и с горшка сдувает от малейшего сквознячка? - Я ж не норд. До морозов непривычен, - совершенно честно ответил я. - Бери, - снисходительно улыбнулся хозяин. – А лучше меда глотни. Вмиг согреешься. А, собственно, что терять? Я взялся за кружку, любезно мне поданную, и смело сделал глоток. И еще один. Понял, что лучше остановиться, когда горло стало вязать с такой силой, что я вздохнуть не мог. Понятливый Ралоф подал кружку с водой. - Спасибо, - прохрипел я. – Это тоже у меня… с непривычки. Пообещав зайти сразу, как проснусь, я вышел из уютного дома. В голове столько мыслей вертелось, что я понял: пытаться уснуть бесполезно. Только деньги зря потрачу. Можно, в принципе, просто посидеть в трактире и поразмышлять над томиком, который я из крепости притащил, но там, скорее всего, народу дохерища. А тут я такой, весь из себя имперец. И по деревне ночью не послоняешься – расспросами достанут. А вот если за ворота выйти… Судя по рассказам Ралофа, местная легенда так пугает всех нордов, что даже бандиты Ривервуд обходят стороной. Так и чего думать? Пойду, у реки посижу. Выторговав у стражника факел, я направился к воротам, через которые мы с Ралофом вошли в Ривервуд. Какой смысл их было делать, если дверей все равно нет? Это выше моего понимания. Принятый мед несильно ударил в голову и поэтому я бесстрашно вышел за ворота. А что? Шуба на мне хорошая – я вообще холода не ощущал, да еще и песик местный за мной увязался, умильно виляя хвостом. Я не прогонял. Животина, а тоже компания. Расположившись возле реки, принялся собирать ветки. Посижу романтично у костра, попытаюсь разобраться в местных магических приблудах. А заодно и докажу местному населению, что все их сказки – обычная брехня. Ну а в крайнем случае, побегу к воротам. В прыти мне не откажешь, это я за собой давно заметил. Песик, так и не ушедший ко двору, положил морду мне на колени. Я же, разведя костер, достал из сумки книгу. Ничего особенного из себя внешне она не представляла. Яркая, с символом школы «разрушения». В общем и целом, выглядела вполне привычно. А вот раскрыв ее, и, для начала, быстро пролистав все страницы, я расстроился. Видимо, не зря маги учатся. Лично я мало что понимал, разглядывая символы. Редкие рисунки более-менее проясняли, что в случае успеха, с моей руки сорвется сноп искр. Не из пальцев, а именно выпадет на хрен с ладони. Интересно, а до того, как они появляются из руки, где они находятся? Где вообще логика в наличии магии? Откуда она берется? Из внутренних запасов энергии? А как заклинание понимает, что именно оно магу нужно? По голосу? По словам? Пес, мирно дремавший у меня на коленях, поднял морду. Принюхался и принялся рычать, глядя в сторону реки. Я оторвался от книги и тоже посмотрел в ту сторону, где собаку что-то смутило. Кроме довольно плотного тумана взгляд ни за что не зацепился. Впрочем, собаки видят иначе и чувствуют лучше. Может, углядел какую-то ночную птицу, вот и ощетинился. Я снова погрузился в чтение. Начал понимать, что слово для активации заклинания выделено красными буквами. А собрать их со всей книги должен сам маг. Ребусоподобное творчество. А у меня даже пергамента с собой нет, чтоб для личного удобства буковки, окрашенные в красный, в него перенести. Не, нужно явно свитками разживаться. Там, поди, уже все нужное написано. Без этой словестной «воды». Кобель заскулил, чем снова меня отвлек. Принялся назад пятиться и скалиться. Черт, а я так пригрелся хорошо! А вот затянувший дорогу туман проглядел. Ворота, которые так внушали чувство безопасности, тоже не видно стало. И густой какой! Точно в молоко глядишь. Когда из тумана показались очертания фигуры, я напрягся. Не хватало еще в действительности нарваться на призрака… или чего похуже. Однако, чем ближе подходило это нечто, тем спокойней мне становилось. Девушка. Совсем даже не прозрачная, а вполне себе в теле. Походка не раздражала рваной поступью, одета она была как виданные мной до этого стражники. Волнение напрочь пропало. Видимо, новая смена стражи любопытствует: кто это там за кустом пристроился и ветки жжет. - И вам не спится? – первая заговорила она, чуть склонив голову. - Как видите, - отозвался я, ощущая желание услышать еще ее тянучий, напевный голос. - Можно я тоже погреюсь у вашего костра? Замерзла я, - и, в подтверждение своих слов, дернула плечами. - Простите, но нет. Это место я купил за баснословные деньги и намерен сидеть здесь один до морковки на заговенье, - попытался пошутить я. Лицо девушки осталось серьезным. Я же, вспомнив где нахожусь, чуть не стукнул себя по лбу за дурость. Мне почему-то не хотелось, чтобы она взяла и ушла. Голос девицы ласкал уши. - Присаживайтесь, - улыбнулся я, указывая на место напротив. - Благодарю сердечно, сударь, - отозвалась моя ночная гостья. Я же, забыв о приличиях, разглядывал девушку. Она была красивая, и это обсуждению не подлежало. Лицо от ветра она прикрыла платком, и я мог разглядеть только глаза – чуть узковатые, темно-карего цвета. И взгляд такой глубокий, словно прямо в душу смотрит. - Разучиваете заклинание, – даже не взглянув на учебник, сказала она. Не спросила, а именно констатировала. - Пытаюсь, - ответил я, завороженно наблюдая за руками, которые она потянула к огню. Все-таки, местные женщины самые красивые. Кожа белая, волосы у большинства длинные, фигуры статные. Собственно, таких и не хватало в моем мире, полном глупых эмансипированных девиц, видом и поведением напоминающих не слишком образованного и опрятного мужика. - Это полезно, - снова коротко сказала девушка, щуря глаза от огня. Я машинально поковырял ветки в костре, лихорадочно придумывая, как разговорить девицу. Где-то за моей спиной особо отчаянно взвыл пес, перебирая лапами землю. Мне же было не до этого. - Скажите, а я красивая? – внезапно прозвучал вопрос. - Очень, - даже не подумав, ответил я. Девушка нахмурилась, растеряв юное очарование. Я же засмотрелся на ее руки, ухоженные, как у барышень из моего мира. - А так! – ударил мне по ушам истеричный визг, никак не уживающийся с образом милой девицы. С меня слетело странное очарование. Когда же я рискнул поднять глаза, кровь по вискам ударила с такой силой, что я еле удержался, чтобы не рухнуть. На том месте, где у людей рот – у девицы был рот… От уха и до уха. Безобразный шрам, словно разделивши лицо пополам, едва затянутый свежей, розоватой кожей, расходился прямо на моих глазах. Я сжал челюсти, стараясь не закричать. Мне казалось, стоит мне хоть что-то ответить, хоть звук какой-нибудь издать, и все. Это чудовище, раскрыв свою натуру, прекратило изображать девицу. Ссутулилась, руки опустила и, на полусогнутых, принялась ходить возле костра. Видом она напомнила мне ворожею. Те тоже перемещались так и руки складывали таким образом, что возникало ощущение, словно невидимые булыжники их тянут вниз, к земле. Я подтянул ноги и принялся снова ковырять палкой кострище. Во рту я почувствовал привкус крови. Видимо, губу прикусил в панике. Руки, непрерывно дрожащие, сжимали палку. Не придумав ничего умнее, я начертил полукруг перед собой. Вот как продолжить его, я не знал. Посмотрел на реакцию твари на мою самодеятельность. Увы, она неотрывно смотрела на мои губы, ожидая хоть какого-нибудь звука. Я снова закусил губу и, чуть откинувшись назад, попытался рукой сделать бороздку и подвести к той, что была сделана палкой. - Что ты делаешь? – занервничала гарпия. Когда почувствовал, что бороздки сошлись и я сижу в неровном круге, леденящий сердце страх отступил. Выдумки, конечно… Но чем этот монстр, что шипел возле меня, не выдумка. Молитв я не знал, да и маловероятно, что они подействуют. Что еще придумать? От ее лица, то и дело возникающего то возле правого плеча, то левого, и шипения, появилось подозрение, что я сейчас рухну, стоит ей сверкнуть лицом еще внезапнее. Чудовище запрыгнуло на ствол дерева, словно прилипая к нему, и стало рассматривать меня сверху. А я, стараясь отвлечься от затекших ног, из-за которых в любой момент мог упасть на бок, разглядывал туман. - Господи, избавь меня от этой заразы, - сорвалось с моих губ. - Заразы?! – вскричала психопатка и тут же спрыгнула ко мне. Узловатые пальцы проскользнули прямо перед моим лицом. Я вздрогнул и запустил руки в землю, в надежде хоть за нее удержаться. - Заразы?! – снова повторила она. – А еще мгновение назад ты хотел обладать мною! Все вы одинаковые! И все ублюдки, как мой муженек. Она стащила с себя робу столь легко, словно делала это каждый день при виде незнакомцев. - Это. Сделал. Он. Все это, - кривые пальцы, за которыми я нехотя наблюдал, тыкали мне в рваные, совершенно извращенные подгнивающие шрамы. Я закрыл глаза. - Акавирцы. Лучшие во всем и блестящие, - голос чудовища перешел в шепот. – Рассказать, как мой муж вспарывал мне живот при моем любовнике? Как, испортив мне лицо, заставлял поцеловать возлюбленного. И ты такой же! Открыв глаза, я встретился взглядом с совершенно черными глазами безумной покойницы. Мерзкий запах разложения ворвался ко мне в легкие так резко, что я чуть сознание не потерял. - Затушу! Затушу! Не увидишь больше, - приплясывала она у костра, совершенно спокойно наступая на почти догоревшие ветки. Когда костер затух окончательно, меня снова обдало сладковатым запахом гниения. - А ну заткнись, мерзкая псина, - завизжала она. - Не хочешь? Я услышал булькающий звук. Испугаться сильнее просто не было сил – сознание и так еле выдерживало нагрузку. - Вот твой дружок, - прошелестело чудовище, бросая мне на колени что-то горячее, но мокрое. - Сначала тебя. Потом их всех. Потом мужа, - возбужденно прозвучало над ухом. - Твой муж мертв, - не выдержал я. Ошалелая психопатка на мои слова никак не отреагировала. Она, сложив руки за спину, прохаживалась по поляне, все так же сутулясь. - Ты меня услышала, красотка? Твой муж давно в могиле! - Врет! Он врет! Чужак! Везде чужак! Там, откуда пришел, был никому не нужен, и здесь тоже никчемный! Я же, приободренный рассеивающимся туманом, не обратил никакого внимания на ее слова. - Ищешь мертвого – ищи среди мертвых. Акавирцы давно упокоились. - Мой муж? Где он? – присела возле меня покойница. - А где мертвые все, там и он? И тебе туда нужно? - Мне? – снова тупо переспросила гарпия. - Но не мне уж точно. - Чужак прав. Холодно мне здесь… - покойница уставилась на меня, только теперь в глазах не играло то безумие. – Идти нужно. Чудовище поднялось и неторопливо направилось в рассеивающийся туман. Я наблюдал, как ее фигура испаряется вместе с ним. Ужас, который все эти минуты руководил мною, уступил место тоске. Опустив глаза на колени, я увидел голову собаки. Машинально погладил, сам не зная зачем, и попробовал встать. Затекшие ноги ответили мне покалыванием и нежеланием идти. Но я не мог здесь ни секунды больше проводить. Походкой, под стать ночной гостье, я направился к воротам. Стража ошалело расступалась, глядя на бредущего меня. Мне в этот момент было плевать: пусть хоть в карцер кидают за несоответствующий их деревне облик. Дойдя до дома Гертруд, я ударил несколько раз по двери и бессильно опустился на пороге. Открыл мне заспанный Ралоф, потирающий глаза. - Ты чего в такую рань, Юлий? - Как смог, так и пришел, - пробормотал я, наслаждаясь теплым воздухом, который приятно щекотал лицо. - Кровь… Ты что, поранился? – вмиг очнулся от дремы норд. - Не поранился, - я откинул его руку, стремящуюся меня пощупать за живот. – А вот поселение ваше, по-моему, от призрака спас.