Наваждение

Проспал я почти сутки. Уставший разум, бунтующий против понимания вещей, которым не находил объяснений, похоже, устроил себе такую вот разгрузку. Хотя, проснулся я более вымотанным, чем засыпал. Меня никто не тревожил, представляя, что пришлось пережить ночью. Я встал с постели и обнаружил отсутствие одежды на теле. А засыпал я не раздеваясь – это помню точно. Возле кровати на стуле стопкой лежали мои, как оказалось, выстиранные и отглаженные шмотки. Вот это я понимаю – забота. Еле как одевшись, я ощутил желание рухнуть обратно, в приветливо-теплую постель. Но время не ждало, увы. Надеяться на то, что во время сна я перенесусь в свой мир, я, почему-то, не мог. Хотя было бы логично. С другой стороны, может я должен сделать что-то, что вернет меня обратно. Надеюсь, это не смерть Алдуина. Нам бы что попроще. В доме никого не было. Даже мальца, хотя солнце только показалось. Интересно, это режим такой? Вставать, будить петуха и идти делать дела? А выходные? А праздники? Тут вообще хоть кто-то себе позволяет спать до обеда или один я такой любитель поздних подъемов? По крайней мере, до появления в Скайриме, был им. Я решил пойти поискать Ралофа. В принципе, и так понятно, что меня отправят в Вайтран, предупредить ярла. Но, с другой стороны, могут и не отправлять. Все ж, чужак я для них, а значит, человек ненадежный. Ралоф нашелся возле огромного дерева, растущего позади дома. Он так ловко орудовал лопатой, что я залюбовался, присев на перевернутое корыто. Все же, есть необъяснимая прелесть в наблюдении за работающим человеком в то время, когда ты отсиживаешь филей. - А, ты уже проснулся? - коротко взглянул на меня норд. - Ну и напугал ты меня своим видом вчера. - Как я сам перепугался, ты себе представить не можешь. Кстати, спасибо, что вещи постирали. - Не ходить же тебе перемазанным в чужой крови, - Ралоф оценил выкопанную яму и потянулся за большим свертком. - А ведь ты так и не рассказал чья это кровь. - Собачья. Пес, который увязался за мной, за меня и пострадал. Надеюсь, он сейчас в собачьем раю. А ты что делаешь? Клад зарываешь? - Броню прячу. Говорят, на главной дороге имперских агентов видели. Не хочу себя выдавать и сестру подставлять, - объяснил норд, забрасывая землей ямку. - А тебе разве не надо к Ульфрику? - Он призовет, когда я понадоблюсь, - Ралоф уперся на лопату и пристально посмотрел на разомлевшего на солнышке меня. - Сам-то чего делать думаешь? - Думаю, в Вайтран податься. Ярла предупредить, да свои дела в порядок привести, - ответил я. - Это дело доброе, - одобрительно кивнул норд. - Мы хотели просить тебя, да посчитали, что ты в столицу отправишься, к бардам. - Барды подождут. Хотя... Я задумался. Зная такое обилие песен и стихов, принять меня должны не просто с распростертыми объятиями, а со спущенными штанами, если понадобится. А если выдам все свои познания за результат собственного творческого труда, бардский глава еще и комплексовать на моем фоне начнет. И в столице безопасней жить такому как я. Черт, хоть бы Довакином был не я. - Я поговорю с Ульфриком насчет тебя, - пообещал Ралоф, разравнивая образовавшийся холмик. - Поговори, - безразлично отозвался я. - Ладно, Ралоф, пойду я с миром. К вечеру до Вайтрана доберусь, если сейчас выходить? - Ежель отвлекаться по дороге ни на что не будешь и раньше дойдешь, - почесал подбородок норд. – Я с тобой не могу. Ярл Вайтрана хоть и старается выглядеть независимым, с имперцами водиться не брезгует. Ты иди поешь на дорогу, а я за сестрой схожу. Нужно ж тебя собрать. Я вернулся в дом и подошел к столу. Все-таки, хорошие люди. Гостеприимные. И будить не стали, и поесть оставили. Даже бутылку меда выделили к завтраку, видать, чтоб нервишки подлечить. Да и готовили местные вкусно. Правда, перца мне не хватало. И майонеза. Черт, вот же отвык жрать без специй. Натуральный вкус еды и забыл. - Что, нагостился уж? – услышал я женский голос. - Да. Пора и честь знать. Спасибо вам за все, хозяйка, - отозвался я, вытирая губы. - Ох, и хорошо имперцы говорят, - цокнула языком Гердур. – Так сидела бы да и слушала. Ралоф сказал, что дела ведут тебя в Вайтран. Дорога туда недальняя, да пока ярл сподобится поговорить… Соберу тебя. - Вы итак сделали достаточно. Дойду быстрее, если на перекусы отвлекаться не буду. - Ты не перечь. Мне всяко виднее, - отмахнулась женщина. Я не стал спорить. В конце концов, она считает, что я ее брата спас, вот и старается отблагодарить по возможностям. Что, я б себя иначе вел на ее месте? Глядя, как она заворачивает в рушник здоровенный кусок оленины, пересыпанный солью и заботливо укладывает в мой мешок, я почти начал завидовать местным мужикам. Вот это равная в правах с мужчиной женщина. Не то что дегенеративно выглядящие феминизированные дамочки моего мира. Эта и женщина со всех сторон, и боевая подруга, и хозяйка хорошая. - Что глядишь-то так? – спросила Гердур. - Любуюсь, - честно признался я, не думая дурного. – Хорошие женщины у вас. И красивые, и хозяйственные, и товарищи мужикам, поди, отличные. От моих слов Гертруд почему-то покраснела и поспешно отвернулась, продолжая заниматься сбором. - Что еще взять хочешь? Бери все, что нужным сочтешь, - предложила она, не оборачиваясь. - Можно, я пока шубу себе оставлю? – попросил я. - Оставляй насовсем. Невелик подарок. Больше ничего не надобно? Я сначала поглядел по сторонам, выискивая что-то ценное для себя, но вдруг вспомнил взгляд Хода, которым он меня баловал с момента появления в доме. Нехороший такой взгляд. Сейчас что-нибудь его возьму, а потом прям у ворот лови затылком булыжник. Нет уж. Хватит того, что меня как на фронт его жена собирает. Распрощавшись у ворот с гостеприимным семейством и легко пообещав Ралофу прийти на поклон к Ульфрику, я зашагал по дороге. Вроде, заблудиться здесь трудно, коли не сворачивать, но карту все ж нужно раздобыть. Шагал я не спеша, с открытым ртом разглядывая лес, простирающийся по левую руку. По правую протекала река такой чистоты, что в ней даже ноги мыть кощунственно. Рыбу разве что руками не поймаешь, да и то, если не стараться. Жаль, не большой я любитель рыбалки и охоты. Приходилось бывать на обоих мероприятиях, но удовольствие получить не смог. На охоте, пролежав целый час на брюхе возле болотистого озера, случайно подстрелил подсадных уток, от чего огреб от незнакомой группы охотников. А рыбалка навевала на меня беспросветную тоску. Может быть потому, что в день «Х» стоял жуткий мороз, и я околел возле старательно сделанной товарищем лунки. А может потому, что в принципе занятие это не для всех годится. Мне не хватало терпения ждать улова и, видимо, ума, чтобы оценить прелесть ситуации. Обогнув пригорок, поросший деревьями незнакомых мне пород, я впился взглядом в открывшийся взору Высокий Хротгар. Красиво, нет слов. Высоко настолько, что рожу приходится задирать так, что затылок спину греть начинает, а шея скрипит. Нет, я не Довакин. Упаси все Боги сразу. Как представлю, что нужно будет туда корячиться, то сразу по мозгам депрессия ударяет. Стараясь перестать думать о плохом, я подошел к кустику можжевельника. Синие ягоды с голубоватым налетом просто просились попробоваться. При жизни, я не ел его никогда. Даже в голову не приходило. Вообще, всегда был большим противником экзотики. А экзотикой считал все то, что в родном крае не растет. Но тут сам Бог велел узнать, что это за ягода такая. Обтерев сорванный, довольно крупный плод, осторожно надкусил. Своеобразно на вкус. Вроде как сладкую елку жуешь. Наверное, компот хороший бы получился. Интересно, в этих местах кроме меда что-нибудь пьют? В доме Гердур я даже чайника не увидел. Может, не изобрели, конечно, но как без чая в таком холоде жить? Мед – вещь хорошая, но алкогольная. Что, не просыхать? Не годится. Поймал себя на том, что моя проба переросла в обгладывание ветки. Вроде, и ягода незнакомая, еще и шишкообразная какая-то, а затянула не хуже семечек. - Дядь, а дядь! Дай монетку! – услышал я детский голосок позади себя. Обернувшись, увидел мальца лет десяти. Одет был мальчишка небрежно, небогато. На пыльных штанах заплатки, рубаха полиняла. Но вид у ребенка суровый. Хмурился, руки в карманы спрятал и снизу вверх меня рассматривал. - Ты чего в лесу один делаешь? – задал я справедливый вопрос, тоже опуская одну руку в карман, где лежал мешочек с септимами. Хрен же его знает, что за малый по лесам один шлындает. - Живем мы с матерью и братом тут неподалеку, - объяснил он. – Дай монетку. - Где неподалеку? – продолжал вопрошать я, не отводя подозрительного взгляда от мальчишки. - А прямо там, за поворотом лачуга наша, - бесхитростно ответил он. - Что, деревня там что ли есть? – наморщил я лоб, вспоминая карту. - Нет деревни. Была, да разъехались все, когда погорели. А мы так и живем. Денег-то нет дом в Ривервуде купить. А без них, кто ж нам его продаст, - мальчик насупился. – Я деньги коплю. У меня уже двадцать три монетки есть. Только маме не говори. - Не скажу, - я подумал, что не обеднею и начал в кармане кошелек нащупывать. Доставать не хотелось. Все ж, может просто с фантазией малец, а деньги не на дом собирает, а для шайки какой-нибудь. – Вот, держи. - Ух ты! Целых десять септимов. Спасибо, - обрадовался мальчик, разглядывая монету. Я же приуныл. Одна десятизначная монета была и именно она попалась под руку. А мне тоже деньги нужны. Про дом я даже не думаю – не сдохнуть бы с голода. - А хочешь, я для тебя ягоды эти соберу, раз понравились? Я еще кое-где кусты видел. Мы в основном ягодами и питаемся, - продолжил делиться со мной паренек. - Я б не против. Только корзинки у меня нет, - я подло решил поэксплуатировать пацана, ибо, если подумать, мне еще хуже, чем ему. - К нам пойдем. У мамы корзины есть. Она даст. Но только за монетку, - предупредил он и потянул меня за руку. – Идем. Покажу, где живу. Я попытался воспротивиться, но цепкие пальцы мальчика крепко схватили меня за рукав и необычно легко потащили по дороге. - А отец твой где? – осторожно спросил я, освобождаясь от его хватки. - Убили его легионеры. Давно уж. Так, значит, мамаша этого паренька сейчас на меня будет смотреть, как удав на мышку. Не объяснишь же, что не именно я ее супруга порешил. С той силой, с которой местные начинают тебя любить, с той же и возненавидят. И с той же легкостью. Темпераментные, что ни говори. Хотя, я отбросил все негативные мысли как только увидел лачугу, к которой меня подзывал отбежавший вперед пацан. То ли я нагляделся на добротные дома Ривервуда, то ли не подозревал, что сараеподобное строение можно использовать как-то иначе, чем для тяпок и прочего инвентаря. Захудалая хатка, к стене которой прибиты неумелой рукой доски, в окнах даже стекол нет, а крылечко состоит из полуразрушенных ступенек. Настолько убогое жилье, что я перестал жалеть об этой чертовой десятизначной монете. - Мам, тут путнику корзинка нужна. Без нее никак ягоды собрать не может. А ему надо, - услышал я обращение паренька, успевшего забежать в дом. Я же уныло поднимался по ступенькам, с опаской их разглядывая. - Ты опять попрошайничал, несносный мальчишка? – услышал я строгий голос родительницы и замер на пороге, не решаясь войти. - Нет, мама. Корзинка… - Ох, не ври мне! – за этой фразой последовал звук звонкой пощечины. - Мама, сама у него спроси, - захныкал мальчик, потирая покрасневшую щеку. Женщина посмотрела на меня. Я замялся. Неприятно быть свидетелем всех этих идиотских воспитательных процессов. - Он правду говорит. Хотел собрать ягод, да тару не взял. Голова то пустая, - вступился я за пацана. Женщина, хмуро меня разглядывавшая, вдруг улыбнулась, сразу от этого похорошев. - Хорошо, коли так. А то местные мне на него жалуются. - Какие местные? Живете вы от всех поселений далековато, - сказал я, оглядывая столь же убогую, как сама хижина, обстановку. - В летнее время путников много на дороге. Вот он и цепляется ко всем. Корзину дать вам могу за три септима. Устраивает? – поднялась со стула хозяйка. – Да вы заходите. Не стойте в дверях. - Спасибо. А не страшно вам одной в лесу и еще и с дверью незапертой? – спросил я, делая несколько шагов. - Чего у меня брать-то? – пожала она плечами. - У молодой женщины можно найти, что взять, - предупредил я. - Это чегой-то? – невинно распахнула глаза хозяйка. – Снасильничать меня что ль? Знаешь… Я б и не против была. Хоть какое-то разнообразие в жизни этой беспросветной. Держи корзинку. - Спасибо, - ответил я, принимая в общем-то ненужный мне предмет и передавая деньги. – А почему не переедете? К родным хоть. - Были бы родные, переехала бы. Нет никого. А и тут жизнь не ладится. Если еще два золотых добавите, накормлю обедом. Негусто едим, правда, но чем богаты угостим. - Буду лишь благодарен, - ответил я, в общем-то, не горя желанием есть. Но вся эта убогость меня так поразила, что деньги перестали волновать меня. Заработаю как-нибудь. Просто бы отдал и ушел, но, хозяйка гордая, не возьмет. Меня же съедала тоска, глядя как паренек грызет сухарь, изрядно покрытый плесенью. Черт, где Ульфрик в этот момент? Где помощь вдовам, мужья которых сражались за его сраные идеи? - С мясом плохо у меня. Охота не идет. А деньги уходят на покупку. Сын второй у меня болезненный. Кроме фазаньей грудки ничего не ест – капризничает. Вот и приходится… - объясняла мне женщина. - А где второй сын-то? – спросил я. - Да там вон, в кровати, - кивнула мне на угол хозяйка и снова принялась помешивать что-то в горшке. Я, забыв о приличиях, подошел к кровати. На ней, укутанный словно младенец, лежал школьного возраста ребенок. Присмотревшись к лицу, я вздрогнул. Он странно закатывал глаза и кривил рот. Даже в плотных одеялах, его тело казалось непропорционально маленьким по отношению к голове. Я хоть и не слишком с медициной при жизни знаком был, но тут вывод был простым. Вряд ли термин «даун» знаком матушке мальчишки. Я же не мог отойти от шока. Я наивно полагал, что это лишь в нашем мире возможные неприятности: гангрена, отклонения в развитии еще в утробе… А что оказалось? Та же жизнь, те же проблемы. Только еще постоянные войны, драконы и нежить. Где красивая сказка? Где хоть что-то такое, чтобы оценить этот мир с хорошей стороны? - Уродливый, да? Это потому, что мужа ждала плохо, когда уже беременной была, - сказала женщина. - В этом нет вашей вины, - поспешил заверить я хозяйку. - А чья же есть? – грустно улыбнулась она. – И он сразу понял, когда на него взглянул. И погиб, потому что я и потом… неважно его дожидалась. Не Талосу молилась, а Дибеллу выходками прославляла. - Поверьте, в этом нет никакой связи. Ваш поступок, конечно, ужасен… Но эмбрион он такой, какой есть. И генетические отклонения тоже сразу закладываются, - я не знал, зачем ей все это объясняю. Несмотря на то, что поведение у дамочки воистину отвратительное в отсутствие мужа, но расхлебывает не по греху. Хотя, не знаю. Меня поражала простота, с которой она вещала мне о своих интимных проблемах. - Непонятно говоришь, имперец. Кто ж такой ты? Лицо как у графьев сиродилийских, а речи как у лекаря. Они тоже не Богов обвиняют, а какие-то маленькие частички, из которых мы состоим. - Не лекарь я. И уж не граф подавно, - я с трудом оторвался от созерцания ребенка. – А почему охота не идет? Места на дичь здесь богатые. Оленей двух по дороге точно видел. - Стрелять я не умею. А капканы ставлю, но вынимает кто-то добычу. Приходится ягодами перебиваться, да гнезда с яйцами искать, - ответила женщина. – Как зовут-то тебя, любопытный? - Юлий, - ответил я. – Вот у меня с собой оленина. Подойдет вашему сыну? - Оленина? – встрепенулась женщина. – Да что ж ты… Я молча выложил завернутый в ткань кусок мяса. Черт, никогда за собой особенного благородства не замечал, а здесь и сейчас – аж щемило где-то. В моем мире тоже и нищие встречались, и убогие, но сильных приступов жалости они не вызывали. Может потому, что не жили в дырявой хате посреди леса с больным ребенком, проклиная себя? А может, новое имперское тело вот такие чувства выдает. - Я капканы ночью погляжу, - пообещал я, выуживая плату за обед, к которому не притронулся. - Ты ж не поел даже? За что платишь? – испугалась женщина. - За гостеприимство. И за корзину. Нужна она мне очень, - я посмотрел на тарелку, поставленную на стол. Лук с яйцами. Очень негусто. - Может, тебе чем другим отплатить? – не стесняясь сына, поинтересовалась женщина, оголяя плечо. – Ты не волнуйся – вошек не подхватишь. - Не сейчас. Дело у меня важное, - отшатнулся я от дамочки. – Идти нужно. Зайду… Потом… Я почти бегом устремился к дороге и даже ступив на нее хода не замедлил. Итак времени потерял много. Следующие несколько часов ходьбы, иногда переходившей в кросс, я размышлял о доставшихся мне реалиях. Не так я все видел, когда виртуально облазил этот мир вдоль и поперек. И в игре все было сурово, но своими глазами… просто жестоко. Проходя мимо ферм, я разглядывал работающих там людей. Все угрюмы, унылы. Живут жизнью, где каждый последующий день – копия предыдущего. Хотя, я других людей видел, когда в метро разглядывал пассажиров? Везде одно и тоже. Словно не мир с волшебством, а реалия временем потерянной деревни. Стены Вайтрана, которые я углядел, чуть приподняли настроение. Я уж было начал сомневаться, что эти маленькие дачные участки кончатся. Любуясь возвышающимся на скале Драконьим Пределом, отлично видным с дороги, я не сразу услышал шум битвы, проходивший от меня в нескольких десятках метров. Рот сам собой приоткрылся, когда я повернулся на звук. Трое людей с хохотом носились вокруг великана, размахивающего дубиной размером с добротное дерево. Мне великан напоминал пожилого человека, но сильно и непропорционально вытянутого. Ноги словно мумии принадлежали, однако, ему это не мешало ловко на них крутиться, одаривая взмахами веселящихся воинов. Отбежавшая женщина вложила сразу несколько стрел на тетиву и выстрелила. Великан взревел и повернулся в сторону лучницы. Воспользовавшиеся заминкой воины синхронно вдарили монстру по ногам. Тот, разумеется, не выдержав, рухнул на колени. Следующие стрелы нашли целью заднюю часть шеи, от чего он рухнул. - Посмотри, пальцы не повреждены? – поинтересовалась лучница. - Что им будет-то, - басовито отозвался второй. - А ты чего не помогал? – обратилась ко мне рыжая охотница, извлекая стрелы. - Засмотрелся, как вы это делали, - честно ответил я. Рыжая засмеялась. Словно в поддержку подруге, захохотал и здоровенный норд. - Если хочешь, приходи к нам. Тоже научишься не только восхищаться со стороны, но и биться, как мы, - предложила лучница. Хм, Соратники. Вот о них я не вспоминал. Или вспоминал, но мысль бросил за ненадобностью, решив, что воин из меня никудышный. Но, если с другой стороны посмотреть: будет где спать бесплатно и что жрать. Да и возможная встреча с драконом не за горами. Конечно, я еще имею надежду, что я не Довакин, но пока все идет к главному квесту. Не считая мелочей. - Не староват он для Соратников? – поинтересовалась имперка, чье игровое имя я забыл. - Пусть Кодлак решает. Как всегда. Наше дело сделано. Да и не придет он. Смотри как одет. Явно не воин. Больше на гонца похож, - не смущаясь меня, ответила Эйла. – Кто ты, имперец? - Бард, - не стал сочинять я новую брехню. - Бард? Имперский бард? Здесь, в Вайтране? – изумилась «моя» соотечественница. - И хорошо. Может, приживется у нас. Мне этот идиот в таверне надоел. Всего две песни знает, да только на ноги и глядит, - отозвалась Эйла. - А ты ноги не обнажай, он и не будет, - захихикала имперка. Я плелся позади честной компании, стараясь не вслушиваться в бабский треп. Как Фаркасу, спокойно идущему рядом с ними, хватает терпения эти бредни ушами глотать? Только что великана завалили, а о чем толкуют? - А этот имперец алхимик, а не бард. Гляди, идет, корзинкой помахивает, - обернувшись и окинув меня взором, произнесла Эйла. – Или барды все в Сиродиле алхимией промышляют, а, Рия? - Скорее, алхимики будут бардовским искусством промышлять. Уж ты мне поверь, - отозвалась имперка. – Ну а раз ты бард, ну-ка, спой нам что-нибудь. - Я только читать умею, - буркнул я. - Ну читай, - остановилась имперка. Эйла тоже встала и повернулась ко мне. И что делать? Сказать, что настроения нет и на ум ничего не идет? Сочтут лгуном. Да еще и перед бабами в грязь лицом! Фаркас, не зная видимо ни о какой мужской солидарности, вместо того, чтобы девок своих поторопить, тоже вылупился на меня. Я прочистил горло и подумал, чтоб им такого прочесть. Про любовь? Не тянет – они великана прибили. Явно девочки не сентиментальные. Не прочувствуют. Про сражения? На ум ни хрена не идет. - Чужая на выгоне хата, бурьян на упавшем плетне, - начал я, вспомнив убогую лачугу вдовы. – Да отблеск степного заката, застывший в убогом окне. Девицы развесили уши, Фаркас тоже стал пялиться на меня ничего не выражающим взглядом. Но смотрел на меня, не отрываясь. Гад. - И скажет негромко и сухо, что мне здесь нельзя ночевать. В обносках больная старуха, меня не узнавшая мать, - закончил я декламировать им Туроверова. Девки переглянулись и, не говоря не слова, отправились дальше к воротам. Я же, представив, что меня ждет еще несколько часов пыток в «приемной» в ярла, совсем сник. Сейчас меня будет стража допрашивать. Потом дворцовые охранники. Потом ярл кучей тупорылых вопросов начнет нервировать. А мне еще в ту лачугу возвращаться. Не знаю зачем, но тянуло туда. - Так зачем в Вайтран путь держишь? Неужели действительно бардом решил подработать? – спросила Эйла и на этот раз без издевки в голосе. - Если честно, то нет. Мне нужно поговорить с ярлом о… о, - я задумался о том, стоит ли делать тайну из моей миссии. – О драконе. Они возвращаются. Один полетел в эту сторону. - Вилкас говорил о драконе, а вы ему не верили, - заговорил Фаркас. – Он в тот день ходил на охоту куда-то туда. - Ты видел дракона своими глазами? – возбужденно спросила Эйла. - Увы, да. - Тогда к ярлу тебе нужно попасть быстрее, а ты еле плетешься. Схватившая меня за руку Эйла буквально протащила меня мимо стражников. - Этот имперец должен попасть к ярлу немедленно. Он знает о драконах. А тут ты со своими вопросами, - накинулась рыжая охотница на рискнувшего открыть рот стражника. – Стой, не выступай. Я был благодарен девице. Мало того, что она вела меня коротким путем, учитывая истинный размер городка, так еще и рискнувшую подходить стражу отгоняла. Я же не успевал по сторонам глазеть, хотя хотелось. За стенами было так уютно. Здесь, наверное, даже на улице спать нестрашно. Не то что в… чертовой лачуге, о которой я все время вспоминаю. - Дальше сам, - отпустила она меня. – Как разберешься, заходи к нам. Видишь дом в форме перевернутого корабля? Поверь, это лучшее здание в Тамриэле! И здесь будут тебе рады… Если получится вступить в наше братство, конечно. Со словом «братство» ассоциации у меня были нехорошие. Даже плохие. Но мне определенно нравилось, как поменялось ко мне отношения из-за пары присвоенных строчек. Не зря назвался бардом. Не зря учился на филфаке. Плохо учился, но не зря. По ступеням поднимался я долго и муторно. Поглядев вниз, на искусственное озерцо, еще и почувствовал, как меня мутит. И ведь сроду высоты не боялся, а тут… Даже перил нет. Как так-то?! - Чего надобно? – задал мне пипец какой официальный, регламентом принятый вопрос стражник. - Доложить ярлу о ситуации на юге его владений, - попробовал я скорчить из себя тактического знатока. - Завтра приходи, - лениво отозвался стражник. - Дракону тоже самое скажешь, когда он сюда прилетит из Хелгена? – обозлился я. - Так бы и сказал. Ярл ждет вестей. Проходи. Только оружие на стойке оставь, - приказал охранник дворцовых покоев. Я повиновался. На всякий случай, даже шубу повесил поверх стойки, чтоб не подумали, что я там пистолет прячу. Хотя, какой в этом мире пистолет? Мне б пулемет с полным боезапасом и я здесь быстро бы все наладил. Без магии. - Кто ты такой, чтоб без приглашения к ярлу подходить? - выскочила передо мной тоненькая, кукольного вида эльфийка. Я не ответил. У меня язык к небу прилип и так там и остался. Вот первое доказательство того, что я в Скайриме. Алдуин и прочие знакомые рожи не в счет. Эльф… Живой и настоящий. Маленький, раскосый, серокожий и крайне ушастый. Я умилился, разглядывая девицу, которая, вроде, ждала от меня ответа. - Эм… Мне б ярла увидеть, - промямлил я. - Мне бы тоже, - быстро ответила она, продолжая преграждать путь до трона. - На Хелген дракон напал, - вспомнил я. - Тогда быстрее сообщи об этом ярлу, - сверкнула глазищами эльфийка. – Что мнешься стоишь? Данмера не видел никогда? Я пошел следом за девицей. Конечно, я данмеров каждый день вижу. Кто-то видит снежного человека, кто-то инопланетян. А я на эльфах специализируюсь в своей шизофрении. Ярл сидел на троне так вальяжно, что меня передернуло. Словно он по нему растекался. Даже надменно вздернутый подбородок суровости корольку местного разлива не добавлял. Я не знаю, но лицо политическое как-то иначе должно выглядеть. Не аморфным телом, запихнутым в щелочную среду. Официоза даже обруч на башке не добавлял. Напротив. Выглядел ряженным простолюдином. - Кто таков? – спросил он, оглядывая меня с ног до головы. - Гай Юлий. Бард, - заученно отозвался я. - Откуда взялся здесь и для чего пришел? – продолжил допрос ярл. - Пришел с Хелгена. На город напал дракон. Видел лично, - коротко ответил я. - Ты родом из Хелгена? - Нет. - Как же попал туда? - На повозке, - я посмотрел на серьезные лица советников ярла, настороженно меня разглядывающих и решил всех добить честностью. – Меня хотели казнить вместе с Ульфриком. Ярл улыбнулся. - И не боишься признаваться? Да и за что бы имперцам казнить барда, не понимаю. Впрочем… Впрочем, некоторые уже говорили о возвращении драконов. Предупреждали. Но видел его только ты. Что ж… Благодарю за скорость донесения, - ярл вылупился в потолок и замолчал. - Я могу идти? – не выдержал я затянувшейся паузы. - Иди. Ах да, отблагодарить тебя нужно, да? Получишь свое. А пока ступай. Подумать нам надо, - ярл указал мне на выход и повернулся к своим советникам. Пусть думает. Может, пока он лоб морщит, придет Довакин и всех спасет. А я… Стихи что ли за деньги читать? - Ярл велел даровать, - хлопнул меня по плечу стражник, когда я шубу напяливал. – И спросил, где искать тебя, когда понадобишься. Я посмотрел на золотистую броню явно не моего размера. Или не под меня сделанную. Поди, ярлу нижайше преподнесли, а она ему, как собаке пятая нога. Вот и сбросил мне с барского стола. Ну что… Хоть продам. - Послушай, бард… Я слышал краем уха разговор… А, действительно, за что тебя? – полюбопытствовал стражник. - За частушку, - ответил я. - За что? - Господи, ну за стих… пел имперцам и они меня… Таво. В глазах норда загорелось любопытство. Я улыбнулся. - Рассказал бы тебе, да ведь в темницу упрячешь. - Не упрячу. Не скажу никому. Клянусь перед всеми Богами. - Огурчики, помидорчики. Ульфрик Туллия убил в коридорчике, - тут же нашелся я, подходя к дверям. – А найти меня можно будет в «Пьяном охотнике». Наверное. Стражник заржал и, забыв о своей клятве, тут же понесся к другому борцу за порядок. Я ухмыльнулся. Чует мое сердце, стражников по Вайтрану поубавится. Все в темницы устремятся за пропаганду нездорового образа власти. А если еще Серые Гривы повесят над домом плакат с надписью… Нет, следующие декламации только за деньги. Это пока все, что у меня получается. Как бы то ни было, проходя по городу, меня тянуло туда, в лес. Вроде, не стемнело еще. Может, и доберусь. Зачем только, я мало понимал. Просто тянуло. Казалось важным быть там, помочь женщине, чье имя я даже не узнал. Интуиция, которая всю мою жизнь, была молчалива, внезапно громко начала подсказывать, что нужно сначала к ней, а уж потом к Соратникам. Вроде до сумерек еще далеко. Во дворце мучить меня не стали – видать, все еще впереди. Если быстрым шагом, то до фермерской пивнухи на обратном пути дойти успею до темноты. А если не успею – еще побегаю. Мне уже любопытно, кем был этот имперец, если в возрасте прыти не растерял. Шрам на роже не признак воина. Да и руки распознают как тяжелое даже меч. Значит, оружием если и баловался, то компактным таким. Маленьким. Может, маг? Не чувствую особенной энергии да и с простейшим заклинанием трудностей много. Вор? Престарелый пердун, бегающий с мешками. Представляю красочно. И что вору могло понадобиться в горячей точке? Зачем его хватать и, не смотря на национальность, кидать в телегу с Ульфриком? А капитанша, которая эту тушку знает, с какого боку припека? Уж с ворами бы она не якшалась – девица явно не романтически настроена. Что остается из профессий? Алхимик? Где «рояли» в башке? Почему при виде зарослей ингредиентов ничего не екает в груди и в мозгу не щелкает? А и зачем вкаченные ноги тому, кто на карачках привык передвигаться и никуда не торопится? Не сходится в голове, как не своди. Покинув город и забежав в придорожный трактир, снял комнату в такой халупе, что будучи миниатюрным имперцем чувствовал, как стены давят, а потолок по темечку бьет. Настолько убого в этом блошарии, что хоть вой. А «комната раздумий» мало того, что на улице, так еще и на таком расстоянии, что выходить нужно до того, как нужду прочуял. Нет, в моей суточной опочивальне прямо на тумбочке заботливо поставили переносной фаянс, да как-то брезгую я. Благо недорого. Там я свою броню и оставил, старательно комнату заперев. Размышлял я о том, кто ж этот имперец таков, всю дорогу. Ничего дельного на ум не шло. Думать, как аборигены я пока не начал. Надеюсь, и не начну, а то точно не выживу. Приметив лачугу, я рискнул пройти в лес. Туда, где вдова мне указала на капканы. Если б я в них что-то понимал, было бы легче. А так… От того, что я их нашел и осмотрел, ничего не изменилось. Радовало, что не попал сдуру, ибо выглядели они дико и размер такой, что без ноги остаться – на раз-два. Достал корзину, принялся собирать красные цветочки. Хоть чем-то себя занять было нужно, пока… Пока не знаю, что дальше делать. Соратники же отправят меня сразу на какое-нибудь задание. Если еще примут, конечно. И отправят к чертяке на рога. В Винтерхолд куда-нибудь – морозом кости погреть. А одному как-то бродить вдалеке от Вайтрана не хочется. Тут все спокойно, более или менее. Стражники дорогу патрулируют, вокруг города фермы широко расположились. Не так страшно, что прекрасно. Почувствовав, что ноги затекли, я сел на задницу, разминая икры. Хоть за копейки, но завтра кому-нибудь из спекулянтов корзину втюхаю. Или Эйле подарю, когда пойду к Соратникам. - Бабьим делом занят, - громыхнул чей-то голос. – А бабы – мужскими делами промышляют. Не порядок это. Но вам, глупым, разве что втолкуешь? Я поднял взгляд и обомлел. Испугаться до визга мне не дал тот факт, что небо еще светлое. А существо, которое стояло возле одного из капканов, напоминало человека. Пожилого человека. Только с ветвистыми рогами на том месте, где их быть у людей не должно. - Ты помалкивай. Говорить тебе не велю. Я говорить буду, - существо махнуло рукой и я почувствовал, что язык у меня словно опух. Губы намертво склеило. Тело тоже точно парализовало. Ни позу сменить, ни рукой дернуть не получалось. - Негоже бабе, которая охотиться не умеет, капканы ставить. Негоже есть сытно, когда из гнезд все яйца повытаскивали. Негоже зверя губить, в котором мяса больше, чем семье нужно. Негоже гоготать, когда зверя выискиваешь. Негоже лес проклинать за то, что правил не знаешь, - топнуло ногой существо. Я смотрел на старичка и даже моргнуть не мог. Глаза болели, а я лишь ощущал треклятое бессилие. Даже не страх. Существо не выглядело пугающим или отталкивающим. Чуть заметное синеватое сияние вообще едва ли не благословенную ауру напоминало. Нечисть благословлять и принимать сию милость не может. Значит, существо не злое. По крайней мере, я надеялся. - Ты, чужак, вдовице этой так и передай. Пусть и дальше ее сын капканы ставит. А ее рука чтоб к ним касательства не имела. А как младший подрастет… Толковый охотник будет. Пусть особо не расстраивается. Я смотрел, как старик вкладывает в капкан тушку фазана. Раздвигать эту металлическую дуру пальцами – я еще не видел ничего в Скайриме, но это… Меня поразила легкость. - В этот раз заслужили. Только мне мою долю пусть принесут. Совсем от традиций отошли. И чего я их терплю, не подскажешь? Я все еще молчал. Старикан, пролавировав между капканов, подошел ко мне и наклонился, разглядывая. - Чужак. Вот не везет тебе. Чужие напасти на своей шкуре примерять. Да и шкура не твоя. Что сказать? Ты леса всегда держись. Не так дорога безопасна, как лес, который тебя любит. Правила учи. Зря животных не мучай да травки целебные с корнем не рви. Я, наконец, смог сморгнуть. Зеленые глаза старика все еще смотрели на меня, хотя его образ стал почти прозрачным. Почувствовав, что ноги вернулись в мое распоряжение, я подскочил, точно ошпаренный. Еле выдрав фазана из капкана и схватив корзинку, я понесся к хижине. - Пришел, - улыбнулась хозяйка. – Ох, и к ужину снова мяса принес. Да мы ж еще то мое не съели. - Это не мое. Твое, - я, игнорируя протесты, занес тушку в дом. – И знаешь что, хозяйка? Ты сына почаще на охоту отправляй. Рука у него легкая. Второго тоже в люльке не держи. Женщина посмотрела на меня с удивлением. - Будет и из него толк.