Наваждение

У ворот Вайтрана мы простились с Локиром, договорившись, что местом наших встреч будет «Пьяный охотник». Пообещал, что вечерами буду заходить туда, пока в Вайтране нахожусь. Собственно, были бы деньги, вообще из таверн бы не вылазил. Но увы и ах: я чертов бомж. С гробницы только Камень принес и воспоминание о золоте, неровным слоем покрывавшим дно водоема. Небогато для похода за сокровищами. Оставалось надеяться, что хоть ярл меня наградит по-ярловски, а не очередной фигней, которую у меня за бесценок купят подлые торгаши. Да и за простой суточный нужно будет наглому норду отдать, который бережет для меня броню. Еще бы, конечно, шубой недурно бы разжиться. Та, которая находилась на мне сейчас, приличный облик потеряла, когда я в ней в масло рухнул. Как ни пытался я ее отчистить, все равно она осталась замусоленной и источала собой запах смолы и гари. А мне бы сейчас робу, как у Эцио. Или, на худой конец, броню Геральта. Ну и, чего уж там, посох Гендальфа до кучи, и выглядел бы я солидно. Только, наверное, недолго. Сейчас мой бомжеватый облик к себе внимания не привлекал. А оденусь во что-нибудь броское и пипец котенку. Защитить ни себя, ни одежу не смогу. Так что лучше наряжаться как чистоплотный оборванец - как местные ходят. Дольше живым буду. - Мне к ярлу, - сказал я стражнику, показав скрижаль. - Ярл на охоту отбыл, - отозвался страж порядка. - Тогда, мне к дворцовому магу. - Велено до завтрашних сумерек не тревожить. У него опыты важные. - А мне что делать? Сказано было, принести камень, - обозлился я, опуская его на деревянный настил площадки. - Принесешь завтра. Пускать сегодня никого не велено, - безразлично сказал стражник. Настроение мое снова вернулось в состояние упадничества. Камень не то чтобы тяжелый был, но громоздкий настолько, что тащить его можно было только двумя руками. Вверх по ступенькам я корячился с полчаса. А вниз как топать, когда из-за этой громады только небо видно. Да и то, если морду задрать. А еще бешено спать хотелось. Я думал, что как сдам каменюку, получу оплату, так сразу там на лавках при входе и вздремну, ибо сил не было тащиться к Соратникам. Сил не было по-прежнему, но идти пришлось. Благо, недалеко. Хотя, лучше бы было далеко, но по прямой. - А можно хоть камень тут оставить? У вас? Не тащить же его вниз. А маг сам завтра заберет. - Ты его завтра занесешь, а он заберет, - мотнул головой злостный порядконаводитель. – У него… Как он сказал: сложная операция. - Сложная это операция – кастрация Бонифация, - выругался я. Подгоняемый ржачем стражников, принялся спускаться бочком, чтоб хоть ступеньки видеть. Жаль, что я не маг. Причем, не такой, который может проклинать. Сейчас как проклял бы и этого ярла, которому скучно дела государственные делать. Мага бы проклял за то, что отправил меня ужас куда и даже встретить не счел нужным. Да и Алдуина бы проклял. Чисто за компанию. Добравшись до ступенек, ведущих в Йоррваскр, я бросил камень и уселся на ступеньках, разминая руки. Поужинаю, посплю, а завтра попрошу Эйлу, чтоб хоть чему-нибудь меня научила. Или книги почитаю до вечера. Может, там пишут, как стать всесильным, имея за душой двести монет. - А я уже соскучилась, - пропела охотница, приземляясь рядом со мной. – Устал, поди? Вымотался весь? - Честно? – повернулся я к девице. – Устал. Мне бы до койки добраться и помереть на ней. - Но-но, бард, не нужно торопиться в Совнгард. - Имперцы туда не попадут. А чего ты трясешься-то вся? – спросил я, заметив, как она сутулится, пытаясь скрыть дрожь. - Слишком увлеклась погоней на охоте, - отвернувшись, ответила она. – Слишком долго пришлось… назад добираться. Я промолчал. От Эйлы пахло свежестью и чем-то другим. Не шерстью уж точно, чтобы там стража мне не говорила в игре. Я призадумался. Оборотнем в виртуале быть неплохо. Сразу двигаешься быстрее, разносишь не особенно бронированных неписей кучами с одного удара и выглядишь неплохо. Что готовит реальность на самом деле – загадка. Можно ли себя контролировать после обращения? Рвется ли одежда? Что происходит, когда принимаешь человеческий облик? Не в обмороках ли ты кочумаешь в эти не прекрасные моменты? Зато теперь понятно, почему залы так протапливают. Побочный эффект туды-сюды обращений – жуткое замерзание. Если морозостойкая Эйла трясется, как осенний лист на ветру, что будет с мерзлявым имперцем? - Держи. Я, правда, переляпался в гробнице в масле, но она теплая, - я накинул шубу на плечи продрогшей девушки, совершенно не думая о том, что можно просто войти в теплое помещение. Эйла удивленно посмотрела на меховой воротник, потом на меня. - Что не так? Пахнет неприятно? – спросил я, пододвигая скрижаль к себе поближе. - Да нет. Приятно. Тобой пахнет. Просто, странно это, - отозвалась охотница. - Что странного? – спросил я, разглядывая причудливые символы на камне. - Снимаешь с себя, чтобы норда согреть. Непривычно как-то. - Ты же девушка. Да еще и замерзшая, - я, разглядывая рисунок, внезапно надумал карту купить. Вдруг, не дадут мне никого. Или Лидия дальше конюшен не бывала. Что тогда? Как что искать, куда идти? - Что это такое? – не выдержала тишины Эйла. - Какой-то нужный магу предмет в виде булыжника, - не стал я вдаваться в подробности и вновь взглянул на охотницу. – Слушай, а ты не можешь меня подучить с мечом обращаться? Как бард, особо с оружием никогда дела не имел, но в Скайриме без подобных навыков никак. - С мечом? Вряд ли у меня получится объяснить тебе все хорошо. Я как-то больше по тому, что стреляет. Вилкас может тебя подучить. Но он не берется за тех, кто не знает азы. Подойди к Рие. - Подойду… Слушай, а чего мы тут расселись? Пойдем погреемся, - опомнился я, поднимаясь со ступенек. Когда в ноздри мне ударил запах зажаренного мяса, я встал, как вкопанный. С Локиром по дороге мы перекусили суховатым хлебом и соленой рыбой, но это, казалось, было в прошлой жизни. Еще и желудок предательски заурчал, когда я с вожделением смотрел на тарелку с печеным картофелем. - Садись, не стесняйся, - подтолкнула меня к столу Эйла. – И камень свой положи. Не волнуйся – не украдут. - А где руки помыть можно? – спросил я, сглатывая слюну и с трудом отводя взгляд от привлекательной еды, обильно разложенной по столу. - В бадье. Там, возле площадки, - указала мне на двери напротив охотница, плюхнувшись на стул. Я направился в указанном направлении. Похоже, мытье рук перед едой здесь не традиция. Неужели иммунитет у местных столь силен, что банальной диареи в этом мире не существует? И не противно кушать руками, которыми ты не пойми где ковырялся? Господи Боже, чему их мамки тут только учат? - А вот и ты, - громыхнул чей-то бас у меня над ухом, пока я корячился над ведерком. – Для тебя есть работа. - Вилкас? – сощурился я, разглядывая норда. - Нет. Я не Вилкас. Я наоборот – Фаркас, - широко улыбнулся громила. - Извини, - я утерся полотенцем и вновь посмотрел на норда. – Работа – это хорошо. Только мне Вайтран пока нельзя покидать. Нужно перед ярлом отчитаться. - Нельзя? – глуповатое лицо мужчины обрело задумчивое выражение. – Есть работа и в Вайтране. Трактирщик в «Пьяном охотнике» обнаглел. Жалуются на него. Нужно его на место поставить. Смогешь? - Не знаю, - засомневался я. – Он же эльф. - Так потому и смогешь, что эльф, - звучно рассмеялся Фаркас. - Что ж его местные норды не приструнили, раз все с эльфами так просто? – прищурился я. - Откуда мне знать? – пожал плечами Фаркас. – Но ты новенький. Если хочешь себя показать – работать нужно много. Показывать себя не хотелось. С другой стороны, можно и показать, но только не бойцом. Что, святая обязанность каждого, кто хочет стать значительным – регулярно втягивать себя в тупорылые драки? Я в корне с этим не согласен. Может, Фаркасу с его пудовыми кулачищами и отсутствием особого ума иначе в люди не выбиться. Но я же бард с филологическим образованием! - Хорошо. Перекушу и сразу схожу в «Пьяный охотник» - согласился я и понадеялся, что Фаркас немедленно отойдет и оставит меня одного. Не случилось. Здоровяк, знать не знающий ни о каких приличиях, рассматривал меня, как диковинку. В открытую. Я аж засмущался. - Ну что ты так на меня смотришь? – я постарался чуть сдвинуть его плечом, так как он, сам того не ведая, зажал меня в углу. - Люблю когда новенькие приходят. А то скучно становится, - сказал он, никак не реагируя на мои попытки отодвинуть тушу. - Завидую я тебе. Я знаешь, как поскучать хочу. Пропустишь? - Извини. Я не сразу понимаю, что от меня требуется, - ответил Фаркас, отступая и освобождая мне проход. Как он жив до сих пор со своей соображалкой – непонятно. Аутист чистой воды. Реакция заторможенная, пялится на что-то не моргая, но без малейшего интереса. Вот так пойди с ним в гробницу. Меня начнут драугры жрать, а он, игнорируя мои жалобные визги, будет рассматривать причудливое переплетение паутины. Форрест Гамп скайримовского разлива. Только без удачливости прототипа. Нет, если дойдет до проверки моей доблести – хотя у меня такого органа точно нет – буду молить, стоя на корячках, чтобы со мной Эйлу отпустили. Или Вилкаса – говнюка. Но не этого причудливого. От ужина удовольствие вообще не получил, хотя еда была вкусной. Брат Форреста смотрел на меня так, словно я поглощал украденного у ребенка петушка. Под таким взглядом любой кулинарный шедевр комом в горле встанет. Да и другие Соратники шушукались, косясь на меня. Я не выдержал и поднялся из-за стола, хотя и чувствовал, что аппетит еще не удовлетворен. - Спасибо за ужин, - поблагодарил я присутствующих. - На «спасибо» далеко не уедешь, - подал голос Скьер. – Тебе задание дали. Нужно сначала его сделать, а потом уже ужинать спокойно. И заслуженно. - Скьер, милый, будь терпимей. Он же новенький, - ласково улыбнулась одноглазому Эйла. - И что с того? Знаешь, малец, у нас правила: если ничего полезного не сделал за день – ужин пропускаешь. Смекаешь? Я оглядел стол, за котором не было ни белобрысого алкоголика, ни Атиса, ни Рии. Кодлака, кстати, тоже не наблюдалось. Видимо, не заслужил старикан миску с бульоном. Мало наработал Предвестник. Но спорить я не стал. В конце концов, кто я здесь такой? Дадут переночевать и то ладно будет. Но настроение испортилось. Ни о какой банальной вежливости норды понятия не имели. Еще до того, как я за еду принялся, почему не сказать, что жрут здесь строго по распорядку и исходя из количества добрых дел за день? Когда начал замерзать по дороге, вспомнил, что шубу у Эйлы не забрал. Возвращаться не хотелось. Черт, нужно на дом копить. Не пить, не жрать, спать на полу, ибо на мебеля я никогда не заработаю, но приобретать свою холупу. В трактире жить дорого и вещи свои там хранить опасно. А по всяким организациям сомнительным ошаряться – вообще никакого удовольствия не приносит. Так и будут мелочами попрекать. Хоть, ей Богу, беги добровольцем на фронт. Там и форму дают, и паек во время походов должен быть. Пока со следами гражданской войны я сталкивался только по разговорам, случайно подслушанным. Если все же реалия поставит меня перед выбором, рвану к имперцам. Они хоть расовые братья. Да и Туллий поменьше дурак, чем Ульфрик. Оба уроды, если подумать, но только один из них еще и подлый. Да и Скайрим для нордов. Не думаю, что Буревестник после победы сделает меня почетным гражданином и даст ключи от всех городов сразу. Выгонит на хрен и это в лучшем случае. С другой стороны, Туллий мало понимает, куда попал. Совершенно не вникает в культуру и традиции местных, что тоже может кончиться печально. Нет, все-таки, не пойду участником. И с той, и с другой стороны люди. Они могут себя как угодно разделять, но у меня на собрата рука вряд ли поднимется. У «Пьяного охотника» я замялся. А вдруг, все же драться придется? Так, я левша, значит, упор делаем на левую культяпку. Или без прелюдий сделать ему занесение в нижнюю челюсть, а потом сказать, что я свет несущий Соратник, и если он еще местных будет доставать, то будет ему стрелами в тылы пиф-паф? - Опять ты. Зачастил, имперец, - протирая кружку, сказал трактирщик, взглянув на меня. - Хорошо тут у тебя. Душевно, - отодвигая неприятный момент с дракой, похвалил я заведение. - Стараюсь. Цены дороже из-за этого, что душевно. И если уж остановился у меня – будь спокоен. Никто сон твой не потревожит, вещи не тронет. А за плату… - эльф заговорщицки подмигнул мне, - даже от стражи укрою. - Не по закону это, - облокотился я на стойку. - У меня один закон – клиент получает то, за что платит, - отозвался эльф. - Что, и босмерских куртизанок приведешь, коль нужно будет? – улыбнулся я. - Хоть альтмерских. Ты септимы подготовь и все будет, - кивнул трактирщик. - Я запомню. Только у меня к тебе другое дело пока. - Это какое? – изобразил интерес эльф, не отрываясь от своих трактирных дел. - Говорят, местные на тебя жалуются, - начал было я, но трактирщик, громко стукнув кружкой у меня перед носом, прервал мою подготовленную речь. - Послушай, имперец. Мои дела с местными – это мои дела. Если не хочешь проблем, не лезь куда не просят, - предупредил меня эльф. - Не буду лезть, - согласился я. – Такой товарищ, как ты, полезен. Не буду отношения портить. - Умный, - кивнул трактирщик. - Я-то умный. А вот Братья Бури… Придут, займут город… Сам знаешь, как они к не нордам относятся. А тут ты такой, эльфийский красавчик. Горожане на тебя пожалуются новой администрации и все. Подожгут твой трактир, а из тебя домашнего зверька сделают. И, знаешь, если бы ты мне не был симпатичен, я бы не стал тебе все это объяснять. Босмер замер, разглядывая меня. Лоб наморщил, о чем-то размышляя. Я принялся пальцами по столу настукивать, чтобы дрожь в руках замаскировать. Сейчас этот гад схватит меня за воротник рубахи да как приложит об стол головой. Чует мое сердце. - Откуда знаешь, что Братья Бури на Вайтран глаз положили? – осторожно спросил трактирщик, выключив режим пуленепробиваемости. - Я из Хелгена бежал с одним из них, - сказал я, успокаиваясь. Эльф почесал подбородок, посверлил меня взглядом с минуту и, достав бутылку меда, поставил передо мной. - Держи. Спасибо за предупреждение, - сказал он. - Не за что. А вот эту бутылку отдай тому, кого обидел. Так лучше будет, - посоветовал я. – Мне что Соратникам сказать? Что ты сам все понял или что мы с тобой по снегу катались, награждая друг друга тумаками? - Так ты Соратник, - разочарованно протянул эльф. – А выглядишь, как приличный человек. Ладно… Брат, выдай-ка имперцу ящик пива. Ну того, которое портиться начало. Да-да, которое на вкус, как моча тролля. Отнесешь своим? - Испорченное? - Ну да. - Испорченное отнесу, - обрадовался я, представляя, как Скьер и хам Вилкас всю ночь будут в комнате раздумий звать из сральной пропасти местных ихтиандров. Нет, это зрелище стоит того, чтобы тащить целый ящик. Да и какой с меня спрос? Мне что дали, то я и притащил. – Только ты не говори никому, что я об этом знаю. - А ты не говори, что тебе удалось со мной договориться. Скажи, что победил в драке, - попросил эльф. Вот этого я не понимал. Если бы я хотел произвести положительное впечатление, то явно не желал бы рассказывать о том, что к какому-то решению меня сподвиг черенок лопаты, коим меня охаживали по горбу. А тут какая логика? Хотя, норды же кругом. И эльф обнордел. Но настроение на капелюньку лучше стало. До Соратников я дотопал счастливый, не думая о том, что продрог насквозь. В зале никто не патрулировал. Тишина приятная, в кои-то веке. Не загробная, как в катакомбах, а умиротворительная такая. Я положил на стол ящик, прихватил с подноса рулет и принялся со всей внимательностью оглядывать помещение. Сюда бы телек пошире и на окна занавески кружевные и стало бы уютно окончательно. А если еще и аборигенов разогнать, так вообще не здание, а пряничный домик. - Ты чего спать не идешь? – едва не довел меня до инфаркта мужской голос. Я обернулся и посмотрел на трясущегося Кодлака, который одной рукой упирался в колонну, другой растирал висок. - Вам плохо? – перепугался я, подскакивая со стула. - В моем возрасте, сынок, человеку почти всегда плохо. Но дело не в нем, - старик, и не думая скрывать дрожь, опустился на лавку. - Может, позвать кого? – засуетился я. - Пиво подай, - попросил старик. Я взглянул на ящик, забитый до отказа сомнительным пойлом. Решив, что старик передо мной ни в чем не виноват, я прошелся к другому краю стола за уже выставленной бутылкой. Пока наливал в кубок, косился на старикана. Вроде, по игре он должен героически превозмогать желание обратится. Недопревозмогал, судя по мертвенно бледному лицу. - Сядь туда и слушай, - указал он мне рукой на ближайший к нему стул. – Завтра получишь задание и чтоб дня три духу твоего здесь не было. Я молча проглотил вопрос «А пачамуй-та?» и лишь кивнул. Накрываются мои планы не просто медным тазом, а крышкой цинкового гроба. Вообще, по плану ни хрена не выходило. Только в рисковых ситуациях мозг работать начинал, а сейчас… Интересно, сколько Фаркас выдаст мне за задание? Монет пятьдесят? На броню не хватит. Маг мой освободится только вечером. И чего делать? Еще десять монет тратить за простой? Или пойти и продать скрижаль, чтоб хоть одеться по местной моде и сезону? Вот прям выйти на торги и орать: «Драконий Камень! Кому Камень? Лечит коровий мастит и юношеские прыщи!» - Что, и не спросишь, почему отправляю тебя? – вывел меня из мыслительной бездны Кодлак. - А что спрашивать? Нужно бы мне было знать, уже бы сами рассказали. Переночевать-то можно остаться? - Можно. И ты не обижайся. По правилам, члены Круга несколько дней совещаются по поводу… Да по всем сразу. Традиция, - Кодлак поднял на меня поразительно усталые глаза. – Доброй ночи, мальчик. Я кивнул и, прихватив скрижаль, направился к спальням. Плюхнувшись на свободную койку, подумал о том, что было бы удобней и приличней сапоги снять. Но голова, коснувшись подушки, отказывалась давать команду рукам. Нужно было еще обдумать, что делать на задании. Да и взять такое, чтобы не преступников ловить, а что-то вроде квеста с трактирщиком. Надеюсь, хоть выбирать работу можно. Совершенно не охота тащиться куда-нибудь в Рифт, чтобы выгнать из дома приблудную снежную кошку.

***

- Отправишься в Истмарк. Там, в пещере Потерянный Нож засело семейство медведей. Перебей их, а то местным шахтерам от них покоя нет, - сказала Эйла, показывая мне на карте место, куда нужно грести. - А поближе нет ничего? – осторожно поинтересовался я. - Нет. Ближе никаких заданий. Пока, по крайней мере. Вопросы есть? – резко спросила меня охотница. Я покачал головой и, прихватив камень, направился к выходу. Там, у дверей, меня нагнал Фаркас. - А ты боялся. Полдень еще не наступил, а к нам уже с благодарностями люди потянулись. Молодец. Лихо ты с трактирщиком. Дюже худой он боец? - Нормальный, - ответил я, принимая мешочек от Соратника. - Обычно за такое пятьдесят монет получают, но у тебя первое задание было, поэтому решено было тебе премию дать. С почином, - пробасил норд и, дружески хлопнув меня по плечу, зашагал к столу. Я же, приметив, что и остальных новичков куда-то спешно отправляют, решил подождать хоть кого-нибудь. Вдруг, в Истмарке не только у меня дела. Бродить в одиночку по региону, где бродят националисты Буревестника, желающие поглумиться над заезжим имперцем – было непривлекательно. - Рия, постой, - остановил я рыжую имперку с молодецким задором сбегающую по ступенькам. - Чего тебе, бард? - Скажи, а тебя куда отправляют? - В сторону Предела. Беглый преступник скрывается там в одной из гробниц, - совершенно спокойно поведала мне девица. - А часто они так… Всех куда-то отправляют разом? – прищурившись, полюбопытствовал я. - Я новенькая. И меня еще не просвещали: как часто, куда и кого отправляют. Есть работа, просто идешь ее и делаешь. И вопросов поменьше задавая, - ответила Рия. - Рия, ты дама наблюдательная. Имперка все-таки, - девушка прекратила бежать и остановилась, глядя на меня. – Неужели не заметила ничего странного? - Заметила, - девушка наморщила лоб. – Слишком любопытный имперец нынче пошел. Проще с нордами. Прощевай, собрат. Удачи на охоте. Я проводил взглядом умчавшуюся имперку и присел на лавочку прям напротив ступенек, разглядывая Йоррваскр. И что там члены Круга творят, оставшись наедине друг с другом? Стены, вроде, нигде не поцарапаны, следов кровавых бань я тоже не заметил. Спариваются, может быть? Или что похуже? А торги уже работали во всю мощь, судя по крикам с площади. Я, сгорбившись насколько возможно, принялся считать монеты, которые мне выдал Фаркас. Десять десяток. Итого, сто. Вот нет бы ошибиться в плюс монет на тридцать. Видели же, в каком я состоянии при отсутствии банального состояния. Добротная шуба, без погремушек и мишуры стоила почти сотню септимов. Сколько стоил ярловский прикид – боюсь представить. Как эбонитовый мост, не меньше. А нужно еще заиметь комплект сменных тряпок, ибо после вылазок в пещеры смердеть нательная одежа начинает совсем не мужественно. Да и побриться, судя по ощущениям, не помешало бы. Вместе с полученной суммой, у меня вышло триста двадцать три монеты. Если рвануть к торгашу прямо сейчас – останется три. Ночевать в трактире будет не на что, но буду хоть одет нормально. Жадность душила меня всю дорогу до центральной площади. Найдя взглядом усатого спекулянта, я решительно направился к нему. - Не продал мое? – спросил я, забыв поздороваться. - Твое оно будет, когда септимы вот сюда положишь, - ударил по деревянному прилавку торговец. – За два дня ожидания – двадцать монет. Как договаривались. - Держи, - положил я кошель на протянутую ладонь и принялся терпеливо ждать, когда торговец несколько раз деньги пересчитает. - Все верно. Держи свою одежу, имперец. Как на тебя, карлика, сшита, - буквально бросил мне в рожу куртку со штанами торговец. – Вещь хорошая. Сносу ей нет. - Ты еще скажи, что у тебя вся семья в таком ходит и не жалуется, - буркнул я, разглядывая приобретенную вещь. - Ты если ничего больше покупать не думаешь, прилавок не загораживай, - беззлобно отозвался норд. Учитывая, что времени у меня еще вагонетка с тягачом, прошелся по другим лавочникам. Приценился к вещам. Значится, прежде чем в поход идти, нужно разбогатеть. А как разбогатеть, сидя в городе? Замкнутый круг. Карта стоит как половина шубы, примитивные глиняные плошки и небольшой котелок – как треть шубейки. Просто бумагу купить – дешевле украсть и штраф оплатить. Какое тут белье сменное? Забудь, Юрка. Скоро будешь реально у ворот стихи читать и милостыню просить. Я вернулся на лавочку тосковать, так как за оставшиеся три септима можно было только пару яблок купить. Благо, позавтракал у Соратников. Теперь думать, где пообедать и уповать на ярла с его, надеюсь, очень щедрой душой. - Драконий Камень! Ты нашел его. А чего ко мне не идешь? - прозвучал уже знакомый голос. Я поднял глаза на говорившего и узнал придворного мага. Тот вид имел не хуже, чем Кодлак ночью. Тоже бледный, губы синюшные. Они тут чего? Всем Вайтраном в оборотней умеют? Если так, то мне уже хочется в пещеру к медведям. Они хоть стабильно опасны. А эти… - Меня вчера еще стражники не пустили. Сказали, что заняты вы, - ответил я. - Был занят. Но уже освободился. Представь, Аркадия меня отравить надумала. То ли зелье приворотное сделала и что-то не учла, то ли действительно сгубить хотела. Еле отошел, - пожаловался маг, опускаясь рядом. - А что, приворотные зелья – это не сказка? – удивился я. - Не сказка и не сон. Только варить нужно с умом. Настаивать, как положено. Ну, и чтобы объект, которого ты хочешь приворожить, уже к тебе симпатию испытывал, - объяснил Фаренгар. - Не понимаю, - тряхнул головой я. – А смысл какой в себя влюблять того, кто уже симпатизирует? - Дурень ты, - ткнул мне кулаком в плечо маг. – Коли все б просто было, как в твоей голове бестолковой, мы бы все друг друга любили. Я бы любил Ульфрика, а ты нашего конюха. Закон такой: врага не приворожишь. - Ульфрик вам враг? – быстро сориентировался я. - Не друг уж точно. Лучше конюх. Так Ульфрику и передай, если увидишь. Говорят, ярл с охоты злой, как десяток дремор явился. Сейчас он рвет и мечет. Так что давай-ка пока тут пересидим, - сменил тему маг, прислоняясь к спинке скамейки. - Мне торопиться явно некуда, - согласился я, тоже рожу солнцу подставляя. - А чего у тебя за броня такая? В воры решил податься? – не дал мне насладиться теплом маг. - Купил вот. Торговец сказал, что зачарована на скрытность… или что-то такое… - ответил я. - И ты поверил? – хохотнул Фаренгар. Я выпучил глаза на мага, потом на куртку. - Звенит ли твоя обнова? Ощущаешь неприятный зуд, когда ее трогаешь? – продолжал он издеваться надо мной. - Что, обманул меня? – больше расстроился, чем рассердился я, покрутив куртку. - Не обманул, - продолжил подло улыбаться маг. – Зачарована она вонять, как новорожденный великан. Ты такой маскировки хотел? Больше никаких особенностей не вижу. - Триста тридцать септимов за все, - прошипел я. - А мог бы две такие купить. Только новые и не вонючие, - издевался норд. - Сейчас как пойду! – вскочил я. – Я ему сейчас как… - Да нет его уже наверняка. Наварился на дураке и ходу из города, - маг поправил мантию и закинул ногу на ногу. – Знаешь, а мне нравится смотреть на обманутого имперца. Не думал, что обыкновенный норд способен обмануть такую важную бардовскую персону. - Что я, каждый день себе зачарованные вещи покупал? – сник я, стекая на лавку и ударяясь в уныние. - Ребенок может отличить зачарованный предмет от незачарованного, а ты нет. Странный ты. Ну да ладно. Давай попробуем пробраться в мой кабинет, минуя залы ярла. Мне, понимаешь ли, не терпится камень изучить. - Раз он теперь ваш, может, вы его и понесете? – робко предложил я, оглядывая грузное тело Фаренгара. - Камень станет моим как в лаборатории окажется. Хватай осторожней и не урони. Сам тоже не упади, а то камень не удержишь и повредишь.

***

Мимо стражи мы прошли спокойно. Связываться с шальным магом никто не хотел. Зато уже в холле было слышно, как ораторствовал чем-то взбешенный ярл. - Наглость Империи перешла все границы. Вайтран – независимый ярлинг. С чего это вдруг Туллий решил, что мне не помешают его легионеры? Ульфрик затих. К чему нам лишние рты в такие времена? Еще думать, где их квартировать! – донеслось до моих ушей. - Легионеры могут разбить лагерь возле стен города. Здесь недалеко есть прекрасная роща и я считаю… - заговорил кто-то более тихий. - Туллий считает, что я обязан ставить на довольствие его солдат. Никаких рощ. Видимо, хочет снабженческие заботы перекинуть на нас. Да еще и пошпионить вдоволь. Как будто мало нам Сынов Битвы. - Они заняты выяснениями отношений с Серыми Гривами, - снова мягко ответил голос. – Даже если они и шпионят для Туллия, то делают это лениво. Или неумело. - Мне им что, приплачивать, чтобы они доносы писали качественней? А то из-за их халатности скоро будем кормить весь Легион. А если Буревестник узнает, что я здесь привечаю имперцев, что он будет делать? Уж не попытается ли освободить нас? А это кто там крадется? Мой придворный маг и имперский бард? Отчего же минуя ярла? – донеслось до моих ушей. Я посмотрел на моментально опечаленное лицо Фаренгара. Тот с вымученной улыбкой повернулся, выпрямился и отвесил церемониальный поклон Балгруфу. - Мой ярл, не хотели отвлекать тебя от государственных дел, - ласково пропел маг, настороженно наблюдая за приближением Балгруфа. - А это вы зря решили, - ярл, не успевший переодеться, блестел причудливой стальной броней, при виде которой я ощутил колющее чувство зависти. – Я вот очень хочу отвлечься. Ну и как наш бард? Справился? Я тупо стал рассматривать носки своих сапог. Минуту назад владыка рвал и метал, а сейчас, как ни в чем не бывало, лыбится и рассматривает меня своими до ужаса добрыми глазами. Не люблю в людях эту способность: резко в настроениях меняться. Нестабильные люди. Взрывные. Опасные. - Гляди, скромный какой. И похвалиться не хочет своим подвигом. Он точно имперец? – услышал я над самым ухом насмешливый голос. - Может, редгард побелевший? Да и те скромностью не славятся вроде. Может, бретонец бескровный? А может норд-полукровка? Как считаешь? – продолжил обсуждать меня, будто я вещь какая-то, ярл. - Судя по лицу, обычный имперец. Если смешанная кровь и есть, то не меньше трех поколений назад, - отозвался маг. – Подбородок типичен для людей его расы. Оба родителя имперцы – это точно. А волнистый волос говорит о том, то смешения были скорее с редгардами. Возможно, прабабушка нашего барда была увлечена темнокожим моряком. Имею сведения, что имперец родом из Анвила. Я слушал и утекал в сапоги от неловкости. Вроде, не меня обсуждают, а чужую тушку, а так на душе погано становится. Может, я вообще граф какой-нибудь! А они со мной и при мне вот такие вот разговоры затевают. Ни стыда, ни совести. - Как же отблагодарить нашего нового друга? – наконец-то начал интересную мне тему Балгруф. - Отблагодарить нужно щедро. Камень ценный и доставлен без малейшей порчи, - маг забрал камень и улыбнувшись мне, хлопнул дверями своей лаборатории, оставляя меня почти наедине с ярлом. - Жалую тебе топор взамен твоему, - распорядился ярл, подходя к трону. – И… трудные нынче времена. Нужны мне преданные люди. Готов присягнуть Вайтрану, имперец? - Что значит «присягнуть»? – перепугался я, останавливаясь возле рассевшегося Балгруфа. – Бегать по всем вашим поручениям или хвостиком за вами ходить? - И записочки любовные передавать! – громко прокомментировал сидящий за обеденным столом норд. - Помолчи. Может, сойдешь за умного, брат, - быстро осадил пылкого родича ярл. – Присягнуть – это значит, защищать Вайтран в час нужды. Не ярла, а сам город. Если случатся еще напасти или будет нужна твоя помощь, готов ли ты содействовать безопасности и процветанию Вайтрана? - Я-то готов, но… - сглотнул я ком. - Отлично, - перебил меня ярл. – Нарекаю тебя таном своих владений. - Господин, он же чужак, - выступила вперед данмерка. – У него нет собственности в городе. Что он должен здесь защищать? - Распорядись показать ему список домов, готовых к продаже. Ну и пригласите Лидию. Пусть она, - Балгруф быстро и недобро осмотрел меня. – Поможет ему быстрее… привыкнуть. Я хотел было обрадоваться, да не поступал нужный гормон в организм. Это для чего мне Лидию дают? Не в благодарность за заслуги, а для того, чтобы она следила за мной? Чтоб я не слинял? Не смудохал что-нибудь ярловское? Да что во мне такого важного-то усмотрели? - Можете привести себя в порядок в покоях тана, - сквозь зубы улыбнулась мне эльфийка. – Хускарл найдет вас сразу после того, как узнает о распоряжении ярла. Проводи… этого, - приказала она стражнику, указав на меня. Я не прочувствовал торжественности момента. Да и сложно это было, когда оторванный от караула стражник, спешивший вернуться в залы, нагло подталкивал меня к моим покоям. С тем же напором они, вероятно, преступников пихают в камеры. И с той же заботой. - Сюды заходь. А если что понадобится… Спроси у кого-нибудь, - сказал стражник, буквально втолкнув меня в комнату. Я ждал, когда еще дверь с той стороны на замок закроют. Судя по тому вниманию, которое ко мне проявляют вкупе с уважением, вообще не было бы странно. Я положил топор на стол и, сняв шубу, принялся разглядывать помещение. Не хоромы, конечно, но уютно. И места достаточно. Можно дом не покупать. Тут жить. Если увлекусь алхимией, для стола место есть. А за дверью, к моему счастью, оказался не выход в пропасть, а комната с высокой бадьей и типично деревенским рукомойником, созданным по принципу «вверх дави-вниз польется». Прям, ностальгия пробирает. Как у бабульки в деревне. Выходит, бабушка моя не хуже тана живет. Появившаяся рожа в зеркале, висевшем над умывальником, заставила меня вздрогнуть. Мало того, что она реально типично имперская, так еще и заросшая щетиной от чего облик становился истинно хулиганским. И даже седина придать более интеллигентное выражение моей физиономии не могла. Нужно было бриться. Причем, немедленно. Может, здешним жителям комфортно бороды до колен таскать, но мне только себя запустить не хватало. Итак никакого уважения. Поковырявшись в комоде, обнаружил маленький ножик, неровный кусок мыла и нечто, напоминающее помазок. Только которым, судя по виду, чистили сортиры, а потом решили новому тану выделить. Впрочем, радует, что дикари знают, как бриться. Я боялся, что они, когда борода начинает мешать, собирают ее в пучок и отхерачивают огроменными ножницами. Или, еще интересней: поджигают к хренам. Нет, к счастью. Знают, что и как. Почему не бреются – загадка. Пока я ломал мыло, слабо представляя, что дальше делать, покосился на нож. Никогда к моей морде не прикасалось что-то, кроме бритвы. Видел, конечно, в телевизоре, как это делается, но особо-то не приглядывался. Кто ж знал, что нужно было, вытаращив глаза, сидеть с блокнотом и записывать на будущее? Может, опозориться и позвать кого-нибудь на помощь? Мол, руки трясутся, а харю облагородить надо, а то вам же хуже – вам смотреть на нее. Покрошив мыло и добавив воды, принялся это дело энергичненько замешивать. Что должно получиться – сам черт не ведает. Привычным гелем тут не пахло. То ли воды переборщил, то ли руки кривые, но получалась жидкая фигня, которая на щетинках помазка держаться не собиралась. Я принялся добавлять еще мыла, костеря местных алхимиков, не соизволивших придумать нечто такое, что мне бритвенную жизнь бы упростило. Да и аборигенам тамриэльским. Решив, что лучше у меня не получится, а бриться нужно, быстренько перемазал лицо полученной субстанцией. Дальше чего делать? Ждать? Может, над паром морду подержать? Или тряпку горячую к роже приставить? А если порежусь, что делать? Неправильно думаю! Меньше оптимизма нужно, а именно: когда порежусь… Нож для бритья меня пугал. Это даже не опасная бритва. Это нечто невообразимое. Маленький, ну точно для чистки рыбы предназначенный ножик. И ручка такая короткая, что хоть топором пробуй. За топорище хоть держаться удобно. Ножик же, к которому я приноравливался, выпал из ладони, глухо звякнул и отлетел за бадью. Пришлось становиться в колено-локтевую позу и изымать «беглеца» из-под здорового корыта. - Мой тан, - ласково пропел голос позади. Я, не меняя неловкой позы, чуть развернулся. Первое, что я увидел – это пару женских длинных ног, убряхтанных в суровой ковки поножи. Подняв глаза, принялся рассматривать не скрытую доспехом шею. Когда перевел взгляд на лицо зашедшей девушки, почувствовал предательскую улыбку, которая сама по себе возникла. Реальная графика этого мира была… интересней. Чуть угловатое в игре лицо здесь выглядело совсем даже неплохо. Очень даже хорошо, я бы сказал. Даже и подумать не мог раньше, что глаза могут быть такие голубые. А кожа такой светлой. А в контрасте с темными волосами, увы, неровно обрезанными, смотрелась и вовсе фарфоровой. Какие тут службы, битвы и лазанья по вонючим пещерам? Глядя на такую женщину, как-то больше хотелось немедленно спрятать ее в коробочку и никому, кроме себя, не показывать. И беречь такую хрупкую красоту от опасной реальности. - Мой тан, - снова повторила она, ожидая от меня хоть какой-то реакции. Я вспомнил, что все так же стою раком и, задрав морду и выпучив телескопы свои, нагло рассматриваю девушку. Тут же встал и выпрямился, но легче от этого не стало. Девица была немного выше меня и все равно смотрела сверху вниз. - Меня зовут Лидия. По приказу ярла, я теперь исполняю обязанности твоего хускарла, - она с интересом посмотрела на мое взмыленное лицо. – У тебя проблемы? - У меня. Да. То, есть нет. Случаются иногда, - затараторил я, почесывая затылок, стараясь скрыть неловкость. - Могу помочь? – спросила она, молча забирая из моих рук нож. - Если не трудно, - ответил я и закрыл глаза, готовясь к худшему. Однако ничего болезненного в ситуации не было. Было неловко и неприятно, но куда деваться? Глаза открыл только тогда, когда Лидия попыталась без моего ведома оттянуть мне губу, чтобы под носом побрить. Хорошо, что я смуглый и румянец не разглядеть. Щеки горели так, словно меня лихорадило. Зато девица, судя по всему, никаких душевно-травмирующих самолюбие эмоций не испытывала. Возникало ощущение, что каждое ее утро начиналось с того, что она обривала мужика, не способного бритву в руках держать. - Все, пожалуй, - сказала она, скользнув по моей физиономии взглядом и утерев ее же рушником. Я глянул в зеркало. Минуты позора стоили того. Теперь хоть на человекоподобную обезьяну похож, а не на обезьяноподобного человека. Вот не понимаю я этих кавказских красот. Бабы лыбятся, когда меня разглядывают, а мне дико ощущать себя арой на этом викинговском празднике жизни. По жизни то я был белобрысым и долговязым, а тут приземистый и чернявый. Еще и бешенные завитушки на голове. Бантика для полной комичности не хватает. Только шрам мужественности и придает. - Не знаю, как вас и благодарить, дорогая, - благодарно расчувствовался я, отмечая гладкость физиономии. - Главное, чтобы ты доволен был. Как ваш хускарл, я выполню любые твои приказы, - отозвалась Лидия. - Прям все-все? – покосился я на девицу. - Все, - не замечая иронии, утвердительно кивнула Лидия. Хотелось бы мне приказать ей немедля снять с себя железяки. Но она смотрела на меня так строго, что я стушевал. Не время. Хоть и хочется узнать, какие приказы она будет выполнять, а какие нет. Только стоит представить выражение ее лица, когда новый шеф расстегнет при ней ширинку и начнет указывать что и куда, сразу пыл уменьшается. - Маг просил отдать вам. «Личная благодарность» – так он сказал, - сбила меня с неправильных мыслей Лидия, положив на стол истрепанный кошель. Я взбодрился моментально. А то уж начал думать, что нужно ярловский топор продать, чтобы концы с концами свести. Представляю, как будет «счастлив» Балгруф, когда ему донесут, что его символичный подарок сейчас находится на торгах. Причем, в день вручения туда попал. В игре немедленно относил все эти хреновины лавочникам, ибо цена ярловским дарам – копейка. Которая здесь, к тому же, платежным средством не являлась. - Лидия, я… Мне нужно собраться и… Вы отправитесь со мной в Истмарк? - Если тебе это будет угодно, - кивнула девушка. – Прямо сейчас выступаем? - Я хотел бы… Подготовится, - я покосился на бадью с остывшей, но все же не ледяной водой. – И можно узнать, где воду берут местные, чтобы… - Я передам распоряжение управителю и тебе принесут горячую воду, - кивнула понятливая Лидия. - Это хорошо, - я залез в шкаф, ожидая там найти хоть какую-нибудь сменную одежду. Увы, кроме мешковатых штанов, явно снятых с давно похороненного покойника, ничего не было. Нищета. Даже шапочки не было. Вот, кстати, еще один пункт в списке обязательно необходимых растрат. А то отморожу себе кучеряшки вместе с ушами на хрен. Поплескавшись в бадье, как дите малое, вытащил свою тушу и охренел от цвета замыленной воды. Даже в зеркало еще раз посмотрел на всякий случай, ибо по моим расчетам, там должна отразиться мертвецки бледная рожа. Удивительно сколько можно грязи на себе носить. Поди, и не зачесался только потому, что постоянно мерз и не замечал зуда. Купание в гробнице не в счет. Там даже намылиться нечем было. Решив, что сон на дорогу мне не повредит, завалился на кровать, раздумывая, как убить медведя так, чтобы самому живым остаться. И со всеми своими запчастями.

***

С местными магами нужно дружить – это я понял, когда насчитал аж сотню золотых. Они богаче ярлов, которые дарят мне всякие топоры. Хоть и зачарованные. То, что магические манипуляции над оружием производили, я сообразил, когда меня ебом токнуло при попытке погладить лезвие. Не сильно, но ощутимо так. Еще и звенело оружие, как бокалы хрустальные, стоило по нему щелкнуть. Не глухо, как металлу положено, а протяжно так. Звонко. На что топор зачарован, не понял, но предположил, что на битье током. Логично же. Только вот как с ним ладить? Моя дырявая голова мне не напомнила, что нужно к кузнецу сходить и меч забрать. Не то, чтобы я им лучше умел, но он хоть привычный такой. Почти родной. А топором пока замахнешься, с похмелья помрешь. Или тебя «помрут» за промедление. Разорился на шапку и карту. Почитай, половину состояния за них отдал. Но не жалел. В спокойной обстановке засяду и, не снимая головного убора, проштудирую сей раскатанный скайримовский глобус. Вдруг, географии тут отличаются. Рифтен на западе, Маркарт на востоке, а Винтерхолд вообще данмерская провинция. Лидия, шагающая рядом, даже не пыталась со мной заговаривать. Скупо отвечала на вопросы, которые из меня, как из дырявого мешка сыпались. Но не более. Сама никакую тему не развивала и мою автобиографию постичь не горела желанием. Может, оно и к лучшему, конечно, но я хотел общения. Прежние спутники, в лицах Локира и Ралофа, болтали без умолку почти. На вопросы отвечали многословно, эмоционально жестикулируя. А вот заинтересовавшая меня девушка, коротко улыбнувшись, отвечала сухо и коротко. - Лидия, мы точно правильно идем? – попытался я вновь разговорить спутницу. - Да, тан. До нужной тебе пещеры далеко. К завтрашнему обеду дойдем, если на ночь привал будем делать. Если нет – придем туда ночью. - Ночью не надо, - засомневался я. – И мы уставшие будем, и мишки обидятся за прерванный сон. Меня же, при всей любви к новогодним праздникам в моем мире, категорически не устраивала погода здешних реальностей. Лето, блин! Начавшаяся метель была не сильной, но снег был какой-то сухой и колючий. Глаза заслезились моментально. И за шиворот задувало, как я не кутался. А я от жадности чуть не умер, когда думал о покупке шубы. Нужно было брать и не думать. Кожаная броня, казалось, больше морозила, чем грела, а мой меховой «бушлат», измызганный неоттираемым маслом, вообще функции нагрева утратил, судя по всему. Лидии хорошо – вон шагает с распахнутой шубой и откинутым капюшоном, а я подыхаю от холода. Еще и едва поспеваю за ней, что унижения добавляет. - Впереди повозка, тан, - сказала остановившаяся Лидия, поглаживая рукоять меча. - И что? – я попытался разлепить склеенные веки и пошире глаза открыть. - Она стоит. Не двигается. Может, уже зачищена. А может, мы с тобой станем свидетелями ее разграбления. Вот категорически не хотелось быть свидетелем. Если там их человек пять или больше? А если, они не захотят, чтобы кто-то видел, как они мародерствуют? А тут только унылый куль с говном – я, да девица симпатичная. - Сломана, похоже, - прищурилась Лидия, прикрывая глаза ладонью. – Около нее двое… или трое… Не разглядеть. Подойдем ближе, тан. - А, может, обойдем возок? – предложил я. – Сойдем с дороги, а потом обратно вернемся. - Вне дорог еще опаснее, - не согласилась Лидия. – Ты же бард, верно? - Верно. А причем тут моя профессия? - А при том, что вряд ли общей бардовской мечтой было бы утонуть на болотах, - ответила Лидия, решительно направившись к телеге. - Какие болота? Тут же лес. Да и холодно настолько, что любое скопление воды замерзнуть должно, - поспешив за девицей, сказал я. - Деревья растут вдоль дороги. Их много, поэтому кажется, что мы в лесу. Но если пройти вглубь, то быстро окажешься посреди поля. То есть, болота. Сейчас лето и снег не тает быстро, а при хорошей погоде под сапогами хлюпает сразу, - объяснила мне хускарл. – Это не люди… аргониане, судя по всему. Мне любопытно стало. Эльфов я видел, хоть и не всех пород. Каджитов, устроившихся возле городских ворот, тоже разглядел. Ящеров встречать пока не приходилось. Я даже зашагал энергичней, подгоняемый интересом. Однако, аргониане тоже нас заметили, так как прекратили суету вокруг телеги и замерли, как вкопанные. - Здравствуйте, - улыбнулся я, подходя ближе. - Приветствуем, человек, - прошипел ящер с охренеть не встать каким большим гребнем. - Что это вы посреди дороги встали? – поинтересовалась Лидия. – Время к ночи. На одном месте лучше не стоять. - Мы рады бы не стоять. Только телега наша колесом встала в яму. Я, еле-еле оторвавшись от лицезрения ящера, перевел взгляд на перекошенный возок. Одним колесом телега сошла с дороги. Странно, что и вторым не увязла. - Может, мы подтолкнем ее? – предложил я, заметив у второго ящера на руках совсем дитеныша, укутанного рваным одеялом. - Мы будем благодарны, - замешкавшись от чего-то, сказал аргонианин. – Только благодарить вас нечем. - Да хватит. Брать деньги за то, чтобы тележку толкнуть, - отмахнулся я. – Это уму не постижимо. - Мы привыкли, что в Виндхельме с нас за меньшее брали больше, - заметил ящер. – Каал-ма, дорогая, возьми поводья. Молчаливая спутница аргонианина спустила с колен ящера и усадила рядом с собой. Тот, не долго думая, раскутался и подбежал к стоящему рядом со мной ящеру. - Папа, я тоже могу помочь. Могу толкнуть, - заявил малец, которого я немедленно начал считать мальчиком. Или самцом. Не знаю, как они себя исходя из пола называют. Но у ребетенка гребень тоже здоровый был, а у мамаши его маленький и не такой фигуристый, как у двоих других. - Ты еще слаб, - покачал головой ящер. - Ничего не слаб. Я помогу и вернусь к матери, - заупрямился малец и повернувшись к телеге, уперся в нее маленькими когтистыми лапками. Я почти умилился, глядя на отпрыска аргонианина. Но, разглядывая маленькое тельце, почти вжавшееся в повозку, едва не вскрикнул от возмущения. Вместо хвоста у него поверх задницы мотался перевязанный грязно-багровыми тряпками отросток. Стараясь не думать о плохом, я тоже всем телом навалился на телегу. В конце концов, может, они хвосты отбрасывают? Как в моем мире порядочные ящерицы, когда за него хватаешь. Когда телега, усилиями нас - троих с половиной, вкатилась на дорогу, потер мгновенно замершие руки, которыми упирался в ледяное металлическое крепление. Черт, нужно было еще шарф купить и варежки на веревочке, чтоб не проебланить, как обычно. Я, увы, всегда относился к тем людям, которые теряли перчатки и забывали зонты при каждой удобной возможности. Странные мы все-таки существа: можем помнить атомную массу кислорода спустя годы лекций и при полной ненадобности подобной информации, и при этом забывать про предмет, который минуту назад в руках держали. К счастью или несчастью, не один я такой растеряша. - Спасибо за помощь. Я уже и не надеялся увидеть добрых людей в этих краях, - совсем тихо прошипел аргонианин. - От чего ж? Добрых людей всегда больше, чем злых, - сказал я, усиленно дыша на свои окоченевшие культяпки. - В Виндхельме их нет. Даже дети там жестоки, как взрослые, хлебнувшие войны, - заметив мой взгляд на детеныша, который неловко карабкался на возок, ящер объяснил: - Мы уехали из-за этого. Слишком тяжело чувствовать себя животным. Хотя нет, даже к собакам норды там лучше относились. Гладили, кормили… Мой сын… Вошел в город без разрешения. Дети, играющие у ворот доков, приманили его сладостями и… захотели узнать, будет ли отрубленный хвост шевелиться. Ящер прикрыл морду лапами, качая головой. Меня тряхануло. Ощутимо так. Одно дело, читать о чужой жестокости и совсем другое – своими глазами видеть ее результат. - Стражники просто меня позвали. Сын без сознания был. Мы потратили сбережения на снадобья и решили уехать. Раньше нужно было, да я надеялся на что-то… Глупый. - Их наказали? – с надеждой спросил я, машинально кладя руку на плечо ящеру. - Нет. Меня даже слушать не стали. Сам Ульфрик, едва улыбку пряча, бросил мне мешочек с десятью золотыми и посоветовал лучше за ребенком смотреть. А его управитель потребовал, чтобы я немедленно дворец покинул, а то залы пропитаются запахом сырой рыбы и водорослей. Я уже, как последний старик, за сердце хватался, которое нещадно кололо. Что за мир? Что за люди? Да и можно ли всех ублюдков там называть этим гордым словом? Чувствую, и имперцы не подарочные, но к Ульфрику не пойду. А если у него в городе все так же сценарно страдают данмеры, аргониане живут на грани голодной смерти и дети, в промежутках призывов Матери Ночи, устраивают идиотские проверки своим таким же идиотским домыслам… Пусть горит огнем этот город! И его жители заодно! - Это ужасно. Просто нет слов, - я посмотрел на безразличное лицо Лидии и смутился ее реакции. - Я тоже так считаю. Ну прощайте. Доброй дороги вам. И спасибо за помощь, - несмотря на увлажнившиеся глаза, аргонианин выдавил из себя улыбку. Я лишь кивнул. Слов в лексиконе не доставало, что бы выразить все, что я подумал и прочувствовал. Оцепенение оставило меня лишь тогда, когда скрежет колес перестал долетать до моих ушей. - Лидия, что вы думаете об Ульфрике? – спросил я у спутницы. - Разное думаю. Понимаю его самого и его цели, - отозвалась она. - А я не понимаю. Не знаю его лично, но чувствую, что почти презираю. Ладно имперцев он ненавидит. Воюет сними… с нами, то есть. Но они, - я остановился и указал на телегу, которой уже давно не видно было. – Причем здесь? - Это не он сделал с этим ящером. Дал золота ему откупного. Что еще от него требовалось, как от ярла? Этот малыш пострадал из-за того, что папенька за ним недосмотрел. Знали же, в каком городе поселились, - совершенно цинично ответила девушка. - Ты ж будущая мать, Лидия! – возмутился я, переходя на «ты» - Одно дело, когда детское любопытство заставляет в трупик палкой тыкать, а совсем другое вот это… Что мы услышали. Малолетние ублюдки просто поглумились над более слабым. - А почему кто-то в Скайриме позволяет себе быть слабым, тан? – прищурилась Лидия. – И почему, в этом случае, еще может удивляться тому, что его ломают? Это не Имперский Город, где можно быть размазней. Я смотрел на девушку и решительно не понимал, как в такой красивой головке может рождаться такая зверская херня. Баба называется! Ей покалеченного ребенка показали, а она говорит, что виноват сам край. Ужас. Зато внешне она для меня сразу перестала быть такой интересной. И глаза у нее хоть и красивые, а злые. Когда, прищурившись смотрит, яйца сжимаются. И губы не такие уж пухленькие. Вон, как в полоску их вкатала. А я уж возомнил себя Шуриком, который ей сейчас как продекламирует «Хорошую девочку Лиду». Не дождется! Эйле «Лиду» продекламирую. И пофиг дым, что не по адресу. - Таверна, тан. Остановимся на ночь или продолжим путь? – спросила она, игнорируя мое состояние. - Остановимся, конечно. И выпить закажем, - решил я. На сухую такая правда жизни в мою картину мира не впихивалась. В таверне было уютно и тепло. До ноздрей докатил запах куриного бульона и жаренной капусты. Аппетит от этого, как ни странно, не разыгрался. Хотелось выпить. Причем хотелось с такой силой, с какой не тянуло нажраться после встречи с трупом неверной жены акавирца. Там был просто страх, который тянуло забить градусом повыше. Сейчас по организму разливалась такая унылая тоска, что руки едва сами не тянулись к стоящим на стойке бутылкам. За трактирным прилавком стояла улыбающаяся невысокая девица, при виде которой на душе чуть потеплело. Рыжая, с толстой косой, россыпью ярких веснушек, усыпанных по вздернутому носику. Милейшество, а не девочка. - Вечер добрый, господин, - чуть склонила она голову. – Желаете комнату? Или ужин? Или пополнить припасы? - Все сразу, - улыбнулся я. - Есть две свободные комнаты. Или вы с вашей спутницей в одной разместитесь? – бархатистым голоском вопрошала девчушка, улыбаясь кипельно-белыми зубами. - В разных, - тут же ответил я. Конечно, лучше экономить, но я вообще не желал близости Лидии последний час. Может, она отличный боец, умный человек и прекрасная хозяйка. Но я настолько был обозлен ее цинизмом, что искать что-то хорошее в ней мне не хотелось. - Сорок золотых за все, - посчитала рыжая. – Ужин готов будет через полчаса. - Нормально. И мед посчитайте, - я подвинул к себе на две бутылки обычного пойла. - Тогда сорок шесть. Рассчитавшись, я посмотрел на Лидию, устроившуюся за столом. За соседним столом восседала пара, состоящая из норда и имперки. Они о чем-то шептались и посмеивались, не обращая внимания на присутствующих. Я вновь повернулся к трактирщице. - И кто разрешил такому милому созданию работать так далеко от города? Не страшно управлять трактиром в глуши? – я хотел потянуть время и подольше к Лидии не подходить. Девушка снова широко улыбнулась, прежде чем ответить. Я залюбовался ямочками на ее щеках. Все-таки, правильно некоторые считают: на одних женщинах принято жениться, а с другими приятно время проводить. Я раньше спорил, не соглашался, но ныне задумался. Если брать и выбирать между этой девицей и Лидией, выбрал бы трактирщицу. Милая, трогательная, обаятельная. Не сказать, что красавица, но из-за хрупкого телосложения и невысокого роста, прямо тянет опекать. Лидия другая. Безупречно красивая, но какая-то холодная, далекая. Тронуть страшно, а то того и гляди – навредишь, испортишь. - Я не хозяйка тут. Трактир принадлежит тану Ульфрика. Он приезжает нечасто. Хотя, лучше бы еще реже приезжал, - внезапно опустила голову девушка. - Обижает вас, - утвердительно заметил я, глядя на моментально порозовевшие щечки. Девушка вздохнула и покосилась в сторону. Я проследил ее взгляд и увидел жесткую кушетку, предназначенную, видимо для отдыха того, кто за стойкой стоит. - Говорит, что любит. Так что нет, не обижает. У нордов, наверно, у всех любовь такая… А в Хай-Роке ухаживают долго, у родителей разрешения спрашивают, прежде чем подарок сделать… Здесь все… иначе. - Норды, - снова я почувствовал приступ негодования. – Мне по дороге встретились аргониане, так они… - Я знаю, - перебила меня девушка. – Они покупали у меня соль. Ужасная история. Я еле сдержалась, чтобы не заплакать. Я одобрительно посмотрел на девушку. Это женские чувства. Правильные. Такие, на мой взгляд, быть и должны. Не то что у некоторых. Я снова посмотрел на Лидию, которая, тоже не сводила с меня глаз. Пришлось бросать милую бретонку и, прихватив бутылки, тащиться к своей спутнице. Я молча поставил перед ней одну из бутылок и плюхнулся на стул. - Про этот трактир ходят нехорошие слухи, - прошептала она, наклоняясь ко мне. – Я надеялась, что мы продолжим путь. - И не подумаю. Существа злее, чем ты, здесь нет, - не выдержал я, наливая мед в кружку. Лидия демонстративно отвернулась и обиженно надула губы. Мне плевать было. Она же к жестокости привычная. Вот и пусть терпит, пока перевоспитываться не начнет. В самом трактире ничего страшного я не видел. Что, монстр это милая бретонка? Или заезжая парочка норд-имперка? Или, здесь в подвале держат зомби, а на кухне алхимичит полусвихнувшийся некромант? Два раза «ха». Настроение хуже все равно не станет, а спать на снегу в мнимой безопасности не хочется. - Мой тан, - внезапно обратилась ко мне Лидия. – Вы в Скайриме не так давно и, вероятно, не до конца осознали, как и чем мы живем. Почему думаем так, а не иначе. - Ты будешь пить? – перебил я ее, указывая на бутылку. Она молча двинула мед в мою сторону. Я, перестав терзаться, снова наполнил кружку. Свою долю выжрал моментально. Как воду. Странно, обычно он горчил и горло драл, а сейчас лился как к себе домой. На душе лучше не стало. Но стало безразличней. Словно притупились все чувства. - Мой тан, - снова заговорила она, но мне вообще слушать не хотелось. Упала она в моих глазах. А в пьяных и подавно. Захмелел я быстро. Смотрел на нее уже без тех восторгов, в которых пребывал, когда первый раз увидел. Всегда в людях цинизм ненавидел. Вот тут мы, понимаешь ли хотим к себе хорошего отношения, а вот здесь сами будем гадить без причины. Ведь могла бы промолчать. Скрыть истинное отношение. На хрен такую честность на люди выносить? Традиции у них: пинать слабых. Я тоже не герой. И что теперь? Любой урод может меня как угодно унижать? Нет уж. Я имперец, а не хрен собачий! Довакин в перспективе! Научусь кричать, так на Ульфрика рявкну – глаза у него повылетают. А я всем буду говорить: «Ну вот он же слабый и Скайриму нашему никак не подходит!» Подгоняемый пьяным бредом, игравшим в моей голове, я, прихватив кружку, переместился за столик со странной парочкой. Мне бы это на ум не пришло, будь я трезвым. А сейчас… Вот лишь бы Лидию не видеть. - Можно? Я просто так опечален, что не могу быть один, - пробурчал я, разглядывая белобрысую бороду норда. - Не только можно, но и нужно, - внезапно сказала имперка. – Только вы же не один. Бросили свою подругу. Она не заскучает? - Пусть скучает, - отмахнулся я. – Полезно ей. Стерве. А у меня, кроме нее, друзей нет. А она знаете какая? Страсть какая жестокая. Я никого не осуждаю, конечно, но так же с живыми людьми нельзя. По-людски с людьми надо. - Согласна, - закивала имперка, ничуть не смущенная моим состоянием. – Знали бы вы, через что нам с Тороном пришлось пройти, когда наши друзья узнали о нашей связи. Норд и имперка! Это же немыслимо! А про то, что с нами сделали… и говорить не хочется. - Хорошо смотритесь. Дети умные будут. Чем чаще смешиваешься с представителями другой расы, тем лучше. Ученые доказали. Кто оспорил? Пальцем ткните мне? - Значит, вы считаете, что мы хорошая пара? – расцвела имперка. - Да потрясающая, - я посмотрел на норда, который тоже улыбался. – И за это выпить надо. Я куплю пойду. Задевая стулья, дошел до стойки. Гремевшая кастрюлями бретоночка посмотрела на меня с осуждением. - Надеюсь, вы не за добавкой? – спросила она. - За ней. А что? – еле собирая глаза в кучу, ответил я. - Такой интересный мужчина… И такой пьяный. Вам не идет, - сказала она, но бутылки отдала. Я отдал ей кошель, так как чувствовал, что до одного не досчитаю. Она выбрала монеты и, укоризненно взглянув на меня, вложила мне его в руку. - Один септим остался, сударь, - покачала головой она. - Тебе-то какое дело? Что, за меня переживаешь? Хрен кто из вас это умеет делать - сострадать, - я уперся на стойку и посмотрел в зеленоватые глаза девушки. – Или боишься, что я приставать начну? Ты ж привычная. Переживешь. Не убудет с тебя. Игнорируя расстроенный взгляд моментально наполнившихся слезами глаз, я все той же неровной походкой устремился к столику с приветливыми людьми.

***

Проснулся я среди ночи от жуткого сушняка. Подняв голову от подушки, еще и почувствовал, что весит она не как голова, а как чугунный ковш. Как шея не сломалась, когда я поднимался – черт не ведает. Оглядевшись по сторонам, обнаружил себя в комнате, сидящим на кровати. Как я сюда попал – не помню. Как сапоги стаскивал – не представляю. Почему воняют ноги, которые за сутки только в холоде находились и вспотеть не могли – совершенно непонятно. А в горле аж ком стоял. Пить хотелось с бешенной силой. Остаточные воспоминания от вечера не добавляли позитива. Неужели это я вел себя как хам трамвайный? Неужели это я что-то рассказывал о том, как надо себя вести, будучи в тот момент безусловной свиньей? Обидел бретонку – это прекрасно вспомнилось. Ей итак несладко, а еще я тут. Идиот. Решив, что до утра просто скончаюсь от обезвоживания, встал и принялся сапоги натягивать. Извинюсь. В ноги упаду и буду прощенья просить за пьяные выходки. И попить попрошу. Выглянул в зал: темно, как в немытой негритянской заднице. У меня в комнатушке хоть свечка горит. Ее я и схватил, направляясь к стойке. Посветил себе – бутылок много. Что из этого вода? Да ничего. Хочешь пить – иди снег пожуй. Зачем воду продавать? Машинально посветил на кушетку, где должна была отдыхать бретонка. К моему удивлению, ее там не оказалось. Хотя мало ли: по нужде вышла. А зайдет и еще раз нужду справит, как увидит мою освещенную свечкой рожу. Лучше, к себе пойду. Нашел бадью для мытья рук. Или посуды. Пить хотелось так, что плевать было. Химии тут нет, значит, выживу. Не траванусь. Унизительно, конечно. Но кто мне виноват? Влив в себя за раз не меньше литра воды, направился в комнату. Проходя мимо одной из спален, услышал рваные скрипы койки, внезапно прекратившиеся. Прошел на цыпочках к себе и как есть, завалился. Мало ли, как молодые развлекаются. Они не ужирались в усмерть, в отличие от некоторых, вон, сил хватает друг друга ублажать. Я же сдохнуть хотел. Голова болела столь нещадно, что уснуть не получалось. Я приподнялся на кровати. Лежать было еще хуже. Сразу подкатывала тошнота. А вот скрипа входной двери так и не было. Я переживал за трактирщицу. Чувство вины перед ней просто добивало. Может, конечно, она и не выходила никуда. Испугалась моего бешенства и спит где-нибудь в подвале. Бедняжка. А я тут. И пить снова хочу. Приоткрыв дверь, надумал снова свечку взять. Хотя уже темноты не боялся. Она вечный спутник Скайрима. Вместе с холодом. Да и меня пугало то, что в ней может быть в последнее время, а не сам факт наступления ночи. - Она теплая. Такая теплая. Противно, - прошипел чей-то голос. Я встал как парализованный, не дойдя до стойки. - Теплая. Почему вы всегда так медленно остываете? Я хочу уже, - скрипящее шипение просто драло ухо. - Терпение. Здесь еще есть люди. Может, пока ими займемся? – точно таким же шипением ответили ему. Я зажал рот с носом рукой, чтобы не дышать. Что Лидия говорила про этот трактир? Что репутация у него дурная? Воображение быстро нарисовало мне притворщицу-трактирщицу и хозяина, стоящими над трупами симпатичной имперки и довольно вежливого норда. Черт, я трижды придурок! Девка в избушке посреди леса! Баба Яга – это самая милая ассоциация, какая на ум приходит. И самая добрая. Я попятился назад, в надежде спрятаться в своей комнате и закрыться. Если они дверь будут ломать, Лидия услышит и придет. Черт, а почему же мы тогда не проснулись, когда они зашли в комнату норда? Пьяный не пьяный, но грохот ломаемого замка меня бы разбудил. А Лидию, не сделавшую ни глотка, и подавно. - Кто-то ходит там. Чувствую сбившееся дыхание. Может, дадим ему побегать? Быстрее устанет. Быстрее сдохнет. Быстрее остынет, - повергло меня в ужас следующее заявление. Глаза, привыкшие к темноте, различали окружающие вещи. Я попятился к большому кувшину, стоящему возле дверей моей комнаты. Комната напротив со странными обитателями приоткрылась. В щель скользнули чьи-то пальцы. Длинные как… Не знаю у кого! Я не видел не хрена больше. Только эти сраные длинные пальцы, беззвучно постукивающие по двери. И они не разговаривали больше за дверью. Даже не шипели, от чего мне еще хуже стало. Я зашел в комнату и скрипнул замком. Тусклый свет свечи внушал хоть небольшое, но чувство безопасности. Нужно было думать, что делать. Топор! У меня топор! И орать нужно будет громко, как только они зайдут, чтобы Лидия их с тылу брала, а не лицом к лицу. Поэтому сейчас заткнуться! И не бояться! Я видел ходячих мертвецов уже… И все равно чувствовал, что дрожащая рука вот-вот уронит топор. - Ты лучше открой, - прошипело за дверью нечто. Я почувствовал, что прокусил губу до крови. По двери никто не бил, шагов тоже не слышно. Вот только звуки по ту сторону напоминали лязганье ножниц. Частое такое. Свистящее. Замочная скважина скрипнула. Я встал на кровати и схватился за топорище двумя руками. Сердце выпрыгивало из груди, а ноги тряслись от перевыпитого и от ужаса. - Имперцы такие сладкие. Пьют мало. Печень нежная, - прошипел голос и резко открылась дверь, ударяясь о стену. От резкого потока воздуха потухла свечка. Я видел только бесформенное скопление чего-то. Существо вытянуло руку и потянулось к моей ноге, не двинувшись с места. А рука приближалась. А эта хрень стояла в проходе! Как? Я ударил топором по приближающейся конечности. Однако, это ничего не поменяло. Рука с длиннюими пальцами теперь просто потянулась не к ноге, а к топору. И, собственно, легко выдернуло его из моих рук, чуть коснувшись моего запястья пальцами. Не ледяными, но от которых меня словно в прорубь с головой окунули. В следующее мгновение, вторая рука, обхватив меня за лодыжку, резко опрокинула меня на кровать. А потом, с той же легкостью потащило в комнату напротив. - Лидия, - крикнул я, но из горла не вырвалось не звука. - Сопротивляется. Ничего, глаза к темноте привыкнут, увидит. И перестанет брыкаться, - прошипело из комнаты. У руки, что тащила меня за ногу, разжались пальцы. Я, услышав предыдущую фразу, старался взгляд не поднимать. Попытался отползти ближе к двери и все так же отчаянно открывал рот, стараясь крикнуть. Правая ладонь скользнула по чему-то гладкому, прохладному. Машинально одернув руку, почувствовал, как между пальцами словно ленты скользнули. Волосы, что ли? В следующую секунду ладонь легла не на пол, а на что-то лежащее рядом. Прохладное и чуть липкое. Я уже неплохо различал то, что удавалось рассмотреть на полу. Подбородок я к груди прижимал, стараясь не смотреть на тех, кто еще в этой комнате. Чуть покосившись влево, резко одернул руку, лежащую на чьем-то лице. - Вот и подруга твоя. Она же тебе нравилась? Нам тоже, - сипло загоготала масса. - Умерла, задушившись волосами. Главное, без крови. Плохо есть окровавленное теплое тело. Мерзко же, да? Мозг лихорадочно напомнил мне, что есть в этом мире любители мертвечины. Только вот легче от того, что я знаю, что сожрут меня во имя Намиры мне не стало. Рядом со мной находилась милая бретонка, часть волос которой было намотано вокруг шеи. - Я бы дал тебе с ней развлечься. Однажды видел, как имперский капитан раз за разом брал нордку, которая не отдавалась ему при жизни. Отдалась мертвой. Ему плевать было. Цель-то достигнута, - донеслось до меня рокочущее шипение. – Не хочешь? Я молчал, сжимая губы от ужаса и отвращения. В комнате пахло сладковатым запахом разложения. Клацающий звук и громкое пережевывание – это было следующее, что я услышал. Почему они не убили меня сразу? Чего выжидают? - Беременная, - услышал я шипящее одобрение. – Посмотри же на нас, не бойся. Станет легче. И нам не придется портить такой вкусный кусочек, как ты. Я не был верующим человеком. Точнее, не считал себя истинным боголюбцем. Разумеется, когда в жизни возникали сложные моменты, я пытался договориться с Богом. Но это было… несерьезно. Сейчас же, стараясь отвлечь разум от гнусной мерзости, посреди которой я оказался, я старался вспомнить хоть что-то. Круг начертить не получится, молитв не знаю. Да и как молиться, если языка словно нет? Пытался нарисовать в голове образ хоть одной иконы, но в голове постоянно возникало ассиметричное лицо мужчины на красном фоне*. Это угнетало. Где положенный мне ангел-хранитель? Где Бог тогда, когда его раб не может на помощь позвать кого-то из живых? Что, забыли меня лишь потому, что я постов не соблюдал? Очень по-отечески! От возмущения, я перестал бояться. В голове пролетал ураган мыслей. Где был Бог, когда калечили аргонианина? Ладно, где были местные Боги в эти моменты? На хрен бы нужны такие заступники, если жизнь все равно мерзкая жижа органических выбросов? Почему они позволяют таким тварям как те, что съедают тело бретонки в метре от меня, по земле ходить? - Потому что нет Богов! – выкрикнул я и сам охерел от неожиданности. Прифигели и твари, которые чавкать перестали. - Лидия, убивают! - заорал я, к своему счастью услышав громкий удар двери в общем зале трактира. Взглянув на силуэт буквально влетевшей в комнату Лидии, я приободрился окончательно. По потянувшейся к девушке руке так ногой пихнул, что на локтях не удержался и рухнул на спину, забыв глаза закрыть. Лидия сражалась с тем, что не видит, к счастью. Мое же сознание, от лицезрения раскрытой клыкастой пасти и движущимся между зубами раздвоенного языка, провалилось куда-то в темноту.

***

- Все закончилось, тан. Позади все, - откуда-то издалека прозвучал голос. Я не спешил разлеплять веки. Боялся снова увидеть существо с огромными, горящими алым, глазами. Чувствовал, как по щекам водили чем-то холодным. Но вдруг, снова уловка? Открою глаза и меня сожрут, как бретонскую девочку. - Мой тан, извини. Извини, что не пришла вовремя. Что тебе пришлось увидеть все это, - снова говорил голос хускарла. - Лидия? – не открывая глаз, спросил я. - Мой тан! – воскликнула она радостно. - Имя мое назови, - решил я сделать тест перед тем, как очи распахнуть. - Имя… Бард ты. А имени твоего не упомню, - виновато прозвучал голос. - Это ты, - облегченно вздохнул я, поднимаясь. В глаза ударил яркий свет, заставляя снова их закрыть. Я только успел сообразить, что валяюсь на улице, а рожу мне протирают не чем-нибудь, а снегом. Я привстал, прикрывая физиономию от солнца ладонью. Вокруг так спокойно и солнечно, что даже не верилось в реальность происходившего ночью. - Они мертвы. Все. Жаль трактирщицу. Совсем молодая ведь, - запричитала Лидия. - Тебе ее жаль? – прищурился я. - Жаль. Это не смерть по глупости. Хотя… Ты тоже чуть не умер. Хорошо, что раньше на них не смотрел. - Кто это? Или что это? – спросил я, с тоской заглядывая через дверь на пустующий прилавок. - Йикининки. Разорители могил. Редко на живых нападают, но ковыряться на промерзших кладбищах Скайрима… сам понимаешь, тяжеловато. Поэтому, им приходится прикидываться живыми, подыскивая жертву. Я слышала, что в этих краях несколько усыпальниц было растревожено со свежими захоронениями. Поэтому, не хотела останавливаться. Йикининки на дорожных путников не нападают. Хотя, они, вроде как, и в кучи не сбиваются. А тут целых два. Лидия помолчала. Потом, посмотрев по сторонам, протянула мне мешочек. - Тут все золото, которое в трактире было. Им оно теперь не нужно. А тебе, - она чуть улыбнулась, разглядывая меня, - пригодится. Я нахмурился, глядя на протянутую мне руку с зажатым в ней мешочком. Потом, так же строго, посмотрел на Лидию. - Что-то не так? Брать у покойников тоже не благородно, и я снова не права? – спросила она, поигрывая монетами. – Снова отчитаешь принародно? - Глупенькая ты, - внезапно для себя, я благодарно погладил спасшую меня девушку по щеке. – А тан у тебя – ну совсем идиот.