Наваждение

После зачистки шахты от медведя я приуныл окончательно. Весь путь до логова зверя я храбро прятался за спиной Лидии. Во время схватки, позорно подсаженненый хускарлом на плавильню, смело наблюдал за поединком зверя и девушки. У меня же вторая встреча с медведем вышла пострашнее первой. Да что там «пострашнее первой»! Вообще в жизни самое кошмарное событие! Если ночные монстры и ужасы темноты как-то с рассветом ослабевают, то от встречи с бурым товарищем коленки тряслись и подташнивало еще долго. Унизительно, словами не передать. После же, гордо выслушивая благодарности шахтеров, старался на Лидию не смотреть. Стыдно быть настолько зависимым от бабы. Зато отношения наши стали чуточку теплее после пережитого в таверне и в клятой шахте. Девушка теперь не только отвечала на вопросы, снисходительно улыбаясь, но и сама начинала разговор, расспрашивая о Сиродиле. Лидия уговорила меня дойти до Виндхельма и там, наняв повозку, вернуться в Вайтран. Я, взвесив возросшие финансовые возможности, согласился. Но вопрос заработка по-прежнему крутился в голове. С казенным мечом, замызганной шубой с чужого плеча, кожаной броней, которая противно липла к телу, и меховыми сапогами, снятыми с покойного «Брата Бури», долго не проживешь. С магией у меня было не то чтобы плохо... Было никак. Если бы не мифические монстры, оживающие не в воображении, а на глазах, разуверился бы. И кем была моя тушка до того, как полноценно моей стать? Лидия предложила привал, так как до конюшен города доберёмся только к вечеру, и отметила мой неважный внешний вид. Неудивительно – за два дня впечатлений больше, чем за парочку жизней в своем мире. Глядя за приготовлениями Лидии, я внезапно себе признался, что не так уж и скучаю по своей нормальной жизни. Нет, была легкая тоска по кровати без клопов, по спортивному каналу, да и, чего уж, по майонезу, но без тяжелой ностальгии. А запах от котелка со свежей ухой уж совсем меня взбодрил. Куплю себе и штаны, и шубу, и, если повезет, Лидии сапоги. - Лидия, чем тебе так люб Ульфрик? – спросил я, прихлебывая из глиняной, совершенно непривычной и потому неудобной походной тарелки. - Как сказать, тан… - Лидия, начищающая свою посуду, замерла. - Он первый, кто осмелился заявить о том, о чем в народе только шепотом поговаривали. Заявить громко и убедительно. - Давай по-другому спрошу… Чем тебе так Туллий не люб? – неудовлетворенный ответом, снова вопрошал я. - Как бы тебе объяснить, чтоб ты не обижался? – нахмурила лоб девушка. – Ну вот представь: явился в дом твой без приглашения чужак. И давай рассказывать, что стол у тебя не так стоит, ваза некрасивая, а жена безрукая. И начинает это все без спроса переставлять. Да еще жене твоей… руки приделывать. Как бы ты реагировал? - Утрируешь. Как можно сравнивать деятельность военного наместника с хамоватым гостем? - Его сюда не звали. Разбирался бы с проблемами Сиродила. Можно подумать, он там порядок навел, - отозвалась Лидия. - Твои политические убеждения ясны. Однако ярл, коему ты служишь, как-то больше имперцев поддерживает. А ты все же с ним, а не под Ульфриком, - я, глядя на хускарла, тоже принялся начищать тарелку снегом. - На то есть причины. Я не могу находиться в Виндхельме из-за брата Снора. Ну… то есть, из-за его жены. Слушать разговоры о его семье. Насмешки. Из-за подпорченной репутации братца в этом городе мне дорога или в подмастерье к кузнецу, или в наемницы. А не то, не другое меня не интересует. - И чего ж он сотворил такого страшного? Извини, если лезу не в свое дело. Просто любопытно, что такого можно сделать, чтоб даже членов семьи принижать начали. Лидия, собравшая посуду в мешок, не ответила. Просто кивнула в сторону дороги. Я пошел следом и больше ни о чем не спрашивал. Чужая семья везде потемки. Тем более здесь, где гражданская война полным ходом. И братья общий язык иной раз найти не могут. Тем более что мое любопытство притупились от внезапной подсказки как заработать. Виндхельм! Маньяк! А я даже знаю, кто он! Не нужно выслеживать, рисковать жизнью, ковыряться в окровавленных полках в том доме. Я просто прослежу за Каликсто и вломлю его Ульфрику. Почет и деньги в кармане. Тем более, еще и Ралоф должен был обо мне наговорить хорошего вожачку. Путь по дороге проходил спокойно. Никаких разбойников, обиженных судьбой аргониан и диких зверей не наблюдалось, что радовало. Даже фонари уличные появились, загорающиеся, как только к ним приближаешься. Магия это или инженерная мысль, я не понял. Но запах цивилизации в виде освещения и отлично вымощенной дороги грел душу. И поселение вдоль города выглядело достаточно зажиточно. Я полагал увидеть лачуги, рыдающих женщин и непаханые земельные участки. Ан нет. Выглядело все добротно и ухоженно. - К брату твоему зайдем? – без задней мысли поинтересовался я. – Может, там и заночуем? Мне категорически не хотелось тратиться. Шуба, доспех, оружие, дом. В этой последовательности стоит усиленно работать. - А давай зайдем, - внезапно согласилась Лидия. – И объяснять ничего не придется. Сам все увидишь. Я обрадовался будущему уюту и спокойному сну. Если еще и кровать без клопов предоставят, вообще счастье. Вот уж не думал, что подобные мелочи вообще ни хрена не мелочи. Жизнь непрерывно учила ценить такие светлые мгновения в Скайриме. - Наш дом там, за стенами. Недалеко от Серого квартала, - заговорила Лидия. – Ах да, ты же не знаешь, что такое Серый квартал. - Знаю. Слышал. Для не нордов. А скажи мне, Каликсто еще работает в городе? – задал я бесконечно интересующий меня вопрос. - Ты и о нем слышал? Да, живет. Музей его, правда, особой популярностью не пользуется, но концы с концами сводит. Из города давно не выезжал, поэтому Ульфрик его не казнил. Ну… за связи с Сиродилом. - В смысле «не казнил»? – поразился я. – А что, Ульфрик всех имперцев… казнит? - Не всех. Только шпионов, - буднично отозвалась Лидия. - Что-то мне передумалось в город идти, - я даже остановился. – Давай наймем телегу да уедем. - Тан, казнят шпионов и саботажников. Ты же служишь ярлу Вайтрана. Буревестник живет в мире с ним. С какой стати ему на тебя топор точить? - А все остальные имперцы под императорской мантией почуют, да? Ты еще скажи, что тутошний ярл расследования проводил, досье на каждого собирал и вершил справедливый суд, - не поверил я. - Должно быть так. Вера Лидии в Ульфрика была настолько непоколебимой, что я уже в ее глазах должен был смутьяном выглядеть. Лучше молчать и по сторонам глазеть. Благо было на что. Дома, в единой архитектуре выстроенные, напоминали Бруму. Тот же сруб, резнина, двери низкие. В Вайтране не такие утепленные и из досок, а тут добротные бревенчатые. И одеты, как ни странно, люди побогаче. Хотя Вайтран – столица торговли. Это там должны быть лоск и хруст французской булки. Видать, Буревестник награбленное меж своих все же делил. И почище кругом. Кое-кто по дороге кидал приветствия Лидии, самые вежливые даже звали ее с ними отобедать. Она мило обещала зайти позже. И мы шли дальше. Напряжение от незаконченного разговора чувствовалось за версту. У ворот усатый стражник, постоянно поглаживающий подбородок, допрашивал Лидию о цели визита. На меня за все время один раз посмотрел. Да и то так презрительно, что я обиделся. Проклятые нацисты! Кривые мечи им во все технологические отверстия! Пройдя пропускной пункт, я едва успел вздохнуть свободно, как меня схватили за руки два норда. - Я же тебе говорил: «Он». Прибыл все-таки! А ты: «Побоится, побоится», - сказал один, затянутый в темную длинную мантию. - Я рад проиграть пятьдесят монет, Огамир, - широко улыбнулся другой, обросший по самые глаза норд. - На каком основании задерживаете тана Вайтрана? – как-то обидно спокойно спросила Лидия. - Тана? Ну ничего себе, дослужился. А ведь месяца в Скайриме не провел! Талантливый! – восхитился норд в мантии. - А задерживаем мы его по его же собственной воле. По ней же и уводим! - Не имеете права… - начал было я, но, увидев строгий взгляд паренька в доспехах, втянул шею в плечи и сопротивляться перестал. - Темнеет. Ульфрик не любит ночных посетителей, - выразил сомнение Огамир. - Такому гостю он обрадуется, - не согласился другой. – Только переодеть бы такую персону перед визитом во дворец. И помыть бы. Смердишь ты, братец, как десяток дохлых эльфов. - Вы отведете его к ярлу? – спросила Лидия все так же безразлично. - Ага. Так что можешь сразу во дворец идти. Там и встретишься со своим таном. Мы его только… Облагородим малость. Лидия кивнула и ушла. Ушла! Оставив маленького меня в объятиях двух здоровенных нордов! Все, капец планам. Вот тебе, Юрий, и дом, и шубейка, и варежки на меху. Все. - Шевели ногами, паря! Не всю ж дорогу тебя тащить, - услышал я бодрую команду.

***

Меня приволокли в храм Талоса и, вопреки ожиданиям, не стали заставлять каяться перед алтарем. И не били даже. Все, кто находился там, очень даже добродушно меня приветствовали. Я же от страха не мог дрожь в коленях унять. - Готовьте ванну нашему гостю. Да одежу подберите по размеру. Не может же он в таком виде перед ясными очами ярла предстать, – скомандовал норд немедленно засуетившимся коллегам. Я был готов в обморок рухнуть. Слышал я о наших советских традициях, где приговоренному к расстрелу перед наказанием намывали все. Как только в Скайриме о таком прознали? С другой стороны, хоть помоюсь перед смертью. А Лидию никогда не прощу! В местных ванных комнатах обнаружилась служанка, которая, не спрашивая, принялась меня по-хозяйски раздевать. Страх притупился от стыда. Голого меня эта сомнительная женщина усадила в чан и принялась натирать чем-то душистым. Вроде, приятно должно быть, а я все еще трясся как осенний лист. Дамочку это вообще не смущало. Она даже под воду ручонки свои хотела запустить, но я не позволил. Стар я для таких прогулок. И смущаюсь, ибо молод душой. Она фыркнула и принялась намыливать мне голову, попутно восхищенно прицокивая языком. Похоже, не мыла раньше кучерявых имперцев. - Чем ты, имперский брат, так в душу влез нордам, раз тебя аж в Храме Талоса намывать взялись? – спросила служанка, без стыда натирающая мне спину. - Хороший вопрос. Задай его им. Желательно, в моем присутствии. А то я от таких почестей себя тоже некомфортно чувствую, - отозвался я. - Бриться господин желает? – улыбнувшись, поинтересовалась женщина. - Да давай. Чего терять-то, - махнул я рукой. Без того неприятная процедура стала просто омерзительной. Голову эта садистка мне искрутила до хруста в шее. Ну, хоть не Лидия бреет. К той неловко подходить. Я и так в ее глазах, наверное, не мужчина, а пацанва бестолковая. Делать ничего не умею, вопросы глупые… Вот и бросила меня нордам на расправу. Однако, мысли о скорой смерти как-то отдалились. Вот зачем смертника намывать? И охраны в ванной не оставили. То есть, у них и в мыслях нет, что убегу. - Вещи твои я застираю и шубу отчищу. Негоже такому господину ходить провонявшим маслом, - служанка сгребла мои вещи и вышла. Я, воспользовавшись отлучкой, выскочил из ванны и, наскоро обтеревшись подготовленным полотенцем, обвязался им чисто сам Цезарь. Вот сейчас, наверняка, на имперца похож. На никчемного, голого, но чистого и пропахшего душистыми втирками. - Ну что, готов наш смертник? – оптимистично поинтересовался незнакомый норд, тоже в мантию затянутый. Я опять почувствовал пренеприятный холодок. - Готов. Можете облачать, - ответила служанка, зашедшая в комнату. - Ты уж извини, братец. Но таков у нас уговор был. Ульфрик пока лица твоего видеть не должен, - заговорил норд, обращаясь ко мне. – Мы вроде как подарок готовили… Понимаешь? Я кивнул. Все ж предельно понятно. Северянин, подмигнув, на голову мне накинул мешок. Одевали меня в какие-то длинные одежды, на руки нацепили что-то вроде браслетов. На шею одели цепь, судя по всему. Холодную, но поразительно легкую. Я уже запутался в калейдоскопе своих эмоций и хотел, чтобы все закончилось. Плохо или хорошо – неважно. Главное, чтобы финальные титры уже побыстрей бы начались. - Похудел, - заявил один из ведущих меня нордов. – Совсем осунулся. В Сиродиле, видать, со жрачкой совсем беда. - А перепуган, точно перед казнью, - ответил другой. Тот, который в ванную комнату ко мне приходил, судя по голосу. - Ты Ульфрика не боись. Он и рассудит, и пригреет, и советом подсобит. Не то что ваши сиродилийские графья. - Я не девка, зачем меня греть, - подал я голос. В ответ гулкий ржач. - Ярл добрую шутку тоже любит. Так что не стесняйся там. А ну, открывайте и не мешкайте! Привели подарок самому Буревестнику! Далее последовал скрежет отпираемых ворот, пошлые шуточки стражников и шум веселья, внезапно ударивший по ушам. Но стоило пройти еще пару шагов, гомон сменился полнейшей тишиной. Слышны были только гулкие шаги справа ведущего меня норда, закованного, судя по всему, в тяжелые доспехи. Ноги заплетались, до ушей доходил неразборчивый шепоток, бродивший по залу. - Надеюсь, твой подарок стоит этого позднего пира, Родгар, - прозвучал знакомый голос. Мы остановились. Почувствовав, как сдавливают плечо, заставляя встать на колени, страх вернулся с еще большей остротой. - Не то слово, стоит! Даже искать его не пришлось! Сам прибыл! Позволь представить тебе, мой ярл, старшего жреца Талоса. Из самого Сиродила прибыл, чтобы тебе верно служить! С меня сорвали мешок и в зале снова загудели. Я даже переварить не успел сказанное, Ульфрик, восседающий на троне, поднял руку, призывая к тишине. - Вот это встреча! – возбужденно проговорил он, поднимаясь с трона. – Бард, умеющий только оскорблять стишками… В моем дворце, да еще и в ранге жреца. Где же обман? Бард? Жрец? Или лазутчик? - Жрец это наш, мой ярл! Имя его Луций! Я в Сиродиле плечом к плечу с ним сражался в Великой войне. Обмана быть не может. - Интересно… - Ульфрик смерил меня взглядом. – А чего ж бардом представился? Тем более, что ехал ко мне? - Так лазутчики кругом, - ответил я, обрадованный подсказкой Буревестника. – Даже там, в крепости… Мало ли… - Разумно, - согласился Ульфрик. – Ралоф рассказал о твоей смекалке и храбрости. Я не верил, а вот теперь смотрю и верю. Добро пожаловать в Виндхельм, брат в Талосе! Последние слова ярл выкрикнул. По залу прокатился одобрительный гул и позвякивание ударяющихся кубков. Меня же, после такого облегчения, накрыла эйфория. Надо же, жрец! Талоса! Зато теперь понятно, что имперец забыл в Скайриме. Откуда это щемящая жалость ко всем обиженным жизнью. Непонятно, откуда в автобиографии жреца могла появиться та баба-капитанша, накинувшаяся с обвинениями. - Только это не значит, что я к тебе проникся, - прозвучало у самого уха. – Жрец ты или самозванец, служба покажет. Говорят, в Сиродиле даже высшие эльфы иногда заслушивались твоими молитвами да проповедями. Удивительно, почему они позволили бежать такой важной фигуре, да еще и в Скайрим. Мне сильно захотелось так же шепотом напомнить Ульфрику, каким образом его самого отпустили после того, как он обосрался, нажрался говна и других накормил. И, до кучи, вломил недочеты в обороне альтмерам. Черт, было бы в руках у меня досье, я бы всю историю сломал об колено, показал бы записи каждому ярлу и вообще бы себя доносчиком не чувствовал. Зато Ульфрик был бы в приподнятом настроении и состоянии. И с петлей на шее. - За службу не волнуйся, ярл Виндхельма. Она будет достойна твоего города и веры, - меня, как филолога, мало смутил факт, что придется речи толкать. Пара цитат Цицерона, несколько из священных текстов, фраза из гимна – и это будет шедеврально. Все обрыдаются. Гнева Талоса я почему-то совсем не боялся. Вон, альтмеры его статуи заваливали, и им хоть хер по деревне, а мне за красивую речь – кара? Вряд ли. Ни на хорошее, ни на плохое от высших сил я не рассчитывал. Я ждал пакостей от местных нордов. - Где остановился? – продолжил Ульфрик, вернувшись к трону. - Нигде. Меня сразу к тебе доставили, - ответил я. Ульфрик кивнул. Я, разглядывая ярла без стеснения, понял еще одну причину негатива к его персоне с моей стороны. Он мрачный и неконтактный. На своем царском стуле умудряется сидеть ссутулившись, глаза сужает, как близорукий, и хмурится даже тогда, когда улыбается. А еще он в глаза не смотрел. За весь наш диалог хоть бы раз взглянул. Неискренность, которую малограмотное окружение не в состоянии просчитать, я чувствовал кожей. - И во дворце, и в храме все помещения заняты ранеными и теми, кто без дома остался. Покои выделить не могу. Поговори с моим управителем, он даст тебе жалование недельное. Поживешь пока в трактире. Город покидать до службы не велю. У нас впереди большой поход. Перед ним недурно будет солдатам напомнить, что мы кровь не во имя крови льем. А то дичать начали. Я кивнул и, наконец-то, позволил себе обернуться. За длинным столом собрался, наверное, весь город. Радовало, что на меня больше никто не смотрел. Все заняты едой и разговорами. - Ты можешь присоединиться за столом к своему хускаллу. И… Я был бы рад выслушать, как ты смог стать таном в Вайтране. Балгруф не любит чужаков не меньше меня, - снова заговорил Буревестник. - Я расскажу. И я пойду, пожалуй. Нужно было поблагодарить, попрощаться, поклониться. Да хоть кивнуть, черт возьми. Но я от голода забыл и об элементарных, и неэлементарных формах приличия. Я просто пошел вдоль стола, выглядывая Лидию. И мысленно материл робу, которую на меня нахлобучили. Она забивалась между ног и не позволяла шагнуть широко. А еще я не чувствовал штанов под мантией, и это угнетало. - Тан, - Лидия махнула мне рукой. – Окажите честь, присядьте. - Лидия, если бы не окликнула, мимо бы проковылял, - я плюхнулся на лавку и тут же, без стеснения, с ближайших блюд принялся сваливать все в свою тарелку. – Что пережил, без матов не опишешь. - Не выглядишь сильно измученным, - неприкрытый холодок в голосе Лидии меня насторожил. – Чисто выбрит, одет опрятно… Жрец, значит… - Выходит, что жрец, - пожал я плечами и принялся за трапезу. – А что назвался бардом… Так у барда шансов на выживание больше. - И поэтому ты меня про Ульфрика допрашивал? Чтобы потом донести на нерадивого слугу ему же? – гримаска презрения испортила изумительно красивые черты лица девушки. - Не так, Лидия. Объяснимся потом. Я думать не собирался доносить на тебя кому-либо. Особенно после того, что ты из-за меня пережила. Спасла меня. Два раза. А что не рассказал о своем священном сане, так это из-за… - я задумался, стоит ли говорить правду. История с амнезией с Лидией не проканает, однозначно. Она и слова-то такого не знает, наверное. - В обиду тебе будет или нет, но я буду просить Балгруфа о снятии с меня такой чести, как служба тебе, - прежним безразличным голосом заявила, Лидия. - Погоди, - я даже есть прекратил от неожиданности. – Ты меня бросаешь из-за того, что я с тобой не до конца искренним был? - Нет. Но я тебя оставлю по прибытии в Вайтран. Ярл должен видеть, что ты цел, а я не бросаю тебя раненного, - ответила девушка. Я незамедлительно обиделся. После всего, что между нами было… После бритья, той ночной таверны, медведя… взять и вот так оставить меня на произвол судьбы и нордов? Беспомощного и одинокого? От злости, я схватил здоровенную кружку северянина, сидящего рядом со мной, и залпом выпил содержимое. Потом обиженно и, насколько смог, строго поглядел на девушку. - Последнее твое слово, женщина? – спросил я, почувствовав приближение приятной слабости. - Да, - прозвучал ответ. Я схватил бутыль с медом и вылил в кружку. Попытался встать, чтобы громко высказать все, что я подумал в этот момент. О том, что я буду только рад избавиться от этой черствой нацистки и заведу себе компаньона получше. И что грудь у следующего телохранителя будет вот такенная! А не как у некоторых. Но моя попытка провалилась. А, если точнее, ударилась животом об стол при подъеме, расплескав пол кружки на себя и спокойно трапезничевшего рядом норда. Я приземлился обратно на пятую точку, влил остатки мед в себя и почувствовал, что на почти голодный желудок полторы бутылки меда – перебор явный. - Тебе плохо, тан? – мне показалось, что в голосе предательницы мелькнула надежда. - Не дождешься, - ответил я, чувствуя, что остатки разума куда-то пропадают, зато приятная пофигистическая истома контролирует весь организм. – А ты вали отсюда! Не хочу видеть тебя, подлая и мерзкая. А Эйла хорошая… Будет меня любить и беречь. - Как баба, вот видит Талос, - закатила глаза Лидия и, встав из-за стола, направилась к стоящему возле трона человеку. Я тоже захотел опять встать. Вышло хуже, чем в первый раз. Тошнота подкатила так внезапно, что меня даже хмель чуть отпустил. Пролить мед на норда может и не страшно, но вот стругануть на него недопереваренным и надеяться, что колени мне тут же, за столом, не сломают, было бессмысленно. Я, подтянув рясу, кое-как выбрался и направился к выходу, стараясь дышать поглубже. В горле уже чувствовалась горечь, а слюну глотать просто сил не было. И, слава Богу, стражник по моему виду понял, что жрец Талоса сейчас совершит конфуз, очень даже расторопно открыл ворота. Я, еле сдерживаясь, уже несся как можно дальше от освященного двора. Поняв, что страдающий желудок сильнее, я смиренно остановился. Успел только наклониться и за амулет Талоса схватиться, как меня прорвало. Поздно осознав, что загаживаю я стену храма, в котором служить должен, чуть не поперхнулся. - Дурной мед у Ульфрика, не так ли сударь? – настиг меня вопрос. Я же, застуканный на таком интиме, еле устоял на ногах. Успел заметить, что напротив меня, буквально в паре метров, стоял человек. Но внутренности снова скрутило. - Дурной, дурной… Хотя, чему удивляться. Что вообще хорошего в мире сейчас? – снова заговорил некто, ничуть, видимо, увиденным не смущенный. - Что верно, то верно. Хорошего мало, - я сплюнул и разогнулся, почувствовав приятное восвобождение своей требухи. - Мой прежний господин всегда говорил, что пить из чужого кубка нельзя, если предыдущий его владелец еще жив, - незнакомец поднял на меня полные печали глаза. – Как он был прав! - Сам-то ты кто? – спросил я, с удовольствием отгадав в незнакомце имперца. - Я? Да, пожалуй, что и никто уже. Почти забытый, потерянный, одинокий в своей тоске и уставший от нового бремени, - незнакомец достал платочек и промокнул глаза. Я же старался вспомнить, где я мог видеть этого человека. Ни один из проносившихся в подсознании образов ему не подходил. Но было в нем что-то настолько знакомое, что от ностальгии под левой лопаткой щемило. Впрочем, наверное, это один из гостей Ульфрика. Я увидел его в толпе и забыл. Ну а то что гостя принесло поплакаться возле Храма Талоса, вообще не удивляет. Я же тоже сюда прикоптил, пусть и по более прозаической причине. - Зовут-то тебя как, милейший? – я решил потренироваться с вхождением в новую должность. Этот товарищ ко мне подошел наверняка из-за моего вида, очень напоминающего священника. - Имя? – встрепенулся мужчина. – И имя было когда-то. А сейчас все это тлен. Нет имени. Нет господина. Ничего нет. - Так, давай по порядку. Твой господин умер? – продолжил я входить в роль. - Нет, разумеется. Как такое возможно? Он просто… Ушел. И оставил меня после стольких лет верной и преданной службы, - имперец звонко высморкался и протянул мне платок. – Но это грустная история. Боюсь, и вы слез не сдержите. Берите, не стесняйтесь. У меня их еще много. - Спасибо, но мне как-то неловко, - а уж брезгливо как, не передать. - Так вот, - имперец достал еще один, судя по виду, чистейший платочек и снова приложил его к глазам. – А новый владыка совсем не ценит мои труды, старания. Там, где раньше летали бабочки, висят засушенные головы. И как вам такое понравится? И предательство. Окружить милостью не меня, а какого-то воришку! Я не успел ответить, как к желудку подкатил новый спазм. А еще я почувствовал, что замерз, и почти смертельно. Игры в душеведа лучше продолжить в храме или где угодно. Но точно не на морозе, посреди улицы в городе, где орудует маньяк и призывают Темное Братство. - Вы выслушали меня, и я благодарен вам безмерно. Спасибо за все, - имперец достал из своего расписанного под хохлому камзола увесистый мешочек. – Возьмите. Вы мой первый и единственный друг в этом суровом мире. Я огляделся по сторонам и протянул руку. В ладонь приземлилась довольно увесистая масса. Я, подобнаглев, даже шнурок развязал. Монеты. Золотые. И это мне за пару минут разговора? Работа, определенно, прибыльная. И законная. - Всегда рад, - не смог я сдержать улыбку и, видимо, слишком громко взглотнул. - Я на такие случаи всегда имею с собой целебный порошок. Здесь же, в этой варварской стране, не знаешь, от чего умрешь, - имперец протянул мне еще один мешочек. - Совершенно с тобой согласен, - я машинально схватил и этот подарочек. – А как его… есть или пить? - Нюхать, конечно, - видя мой недоверчивый взгляд, объяснил. – Так по организму быстрее разойдется. Мой пока еще нетрезвый мозг опасности не почувствовал. Да и вряд ли прихожанин храма будет травить жреца. Тем более, мимо нас пару раз шмыгнули стражники, но они лишь почтительно кивали, деликатно отводя глаза от органической, но смрадной лужи под моими ногами. - Нюхнуть, говоришь? Эх, за такие предложения да в моем мире, - я развернул мешок и осмотрел зеленоватое содержимое. – А давай ты первый, а? Имперец, ничуть не оскорбленный, забрал у меня снадобье и глубоко вдохнул содержимое. Я следил за изменениями. Их не было. - Давай-ка сюда, дружище, - я хотел проверить, подействует ли это до нового приступа рвоты. – Гляди, бабочки среди зимы… В глазах потемнело, но с таким удовольствием в сон я не проваливался никогда.

***

- Если ты сейчас же не проснешься, над тобой надругается тролль, - услышал я голос, отдаленно напоминающий голос Лидии. - Да пусть делает со мной что угодно. Ты, главное, воды своему тану принеси, - ответил я и чуть не умер от того, насколько собственный голос противный и звонкий. - Что, принести чужаку воды? – визгливо спросила «Лидия». Блаженную тишину нарушил такой нестройный разномастный ржач, что я подскочил от неожиданности, крепко приложившись обо что-то головой. Взгляд упал на данмерку настолько своеобразного вида, что к горлу ком подкатил. А когда рядом с этой безумно разодетой дамочкой я обнаружил тролля, то понял, что шутка про «надругательство» совсем даже не шутка. Нервы мои не выдержали, и я разразился бесконтрольным воплем, попутно сообразив, что нахожусь в подвешенной клетке. - Успокойся, милый. Не бойся. Он не страшный совсем и тебя не тронет. Ты мой сладкий, - услышал я в промежутке между своими криками успокаивающий голос и, приободренный, открыл глаза. Эльфийка наглаживала тролля, косясь на меня. - Если у него опять будет нервный срыв, колбы из-под яда языком будешь промывать, - заявила сумасшедшая. – Тебя на пир пригласили для чего? Отоспаться? На почетном месте? Да ты в какое положение ставишь меня перед гостями? Я посмотрел в сторону и обомлел. Толпа, обряженная совершенно по-попугайски, чинно восседала за накрытыми столами. Взгляды этих ненормальных были устремлены на меня. - Продолжаем праздновать! Такая ночь бывает только раз в год! Хотя и каждый день! Не нарушаем традиций, а ты, - данмерка посмотрела на меня. – Пока не выберешься с почетного места, слова не смей говорить. Я приуныл. Совершенно литая клетка, кругом психопаты, и я снова один, как палец в ноздре. А я еще переживал за нордское гостеприимство. Да они просто прелесть, мои северяне. И Ульфрик, падла, герой! Я был готов ко всему ранее увиденному проникнуться любовью, лишь бы быть подальше. Ко мне подошел имперец, которого я исповедовал. - Ты тварь, - поделился я своим мнением. - А ты дурак, хоть и умный, - ответил он. – Сейчас-то понял, о чем я тебе говорил? Разумеется, я понял. Только признаваться себе в этом не хотел. Может там, за окном, великолепные природы, дружелюбные, хоть и странные аборигены, а солнце так похоже на натуральное. Но это Дрожащие острова. А они мне никогда не нравились. А этот грустный имперец с тоской по всему имперскому народу в глазах казался мне во время игры не таким уж злостных гадом. Наоборот, он выглядел почти нормальным в сравнении с окружающими. Но это раньше было. - Ты не грусти. Тебе большую честь лорд оказал, когда пригласил, - сквозь громкие крики я так отчетливо слышал Хаскила, что, казалось, толпе звук убавляли, когда он заговаривал. – Чтобы присоединиться к празднику, тебе лишь нужно встать с почетного места, подойти к трону и поприветствовать лорда. - И как это сделать, не расскажешь? – я подергал решетку, которая даже шататься не начала от моих усилий. - Ты ее откроешь, как только захочешь, - ответил Хаскил и ушел в толпу танцующих. Я проводил его взглядом. Потом полюбовался, как играют гости в вышибалу головами когда-то живых людей. Затем принялся разглядывать данмерку, непонятно почему опустившую свой тыл на трон Шеогората. Того, кстати, и близко нигде не было видно. А замену на отлучку он выбрал конечно, со свойственным ему безумием. Трон находился не так далеко от моей клетки, где мне уже начинало ноги сводить. Эльфийка была явным порождением чьего-то воспаленного разума. Естественным путем такое создание не могло появиться. Хрен с ней, с разодранной щекой. Ну нравится ей пол черепа голым таскать. Хрен бы с этим разноцветным чудом на голове и нехваткой клоков волос. В моем мире бабы и не то вытворяют с шевелюрой. Бельмо в глазу тоже не такая уж редкость в любом из миров. Но зверские повадки, рваные телодвижения, и, главное, полный безумия взгляд, не просто пугали. Совокупность всего упомянутого плюс служба на Шео сделали свое дело: девица с призвездоном при детальном рассмотрении вызывала желание выстрелить себе же в голову. Хотелось даже в окно выброситься вместе с клеткой, когда эта придурковатая, оглядывая зал, смотрела на меня. Я почти жалел, что не стал с троллем близко знакомиться. - Откроешься ты или нет, - погрозил я кулаком прутьям клетки. И клетка открылась. Я же, обрадованный освобождением, поспешил покинуть микро тюрьму и рухнул на пол плашмя, не подумав, что нижние конечности банально затекли. - Не подходи! – выставил впереди себя ладонь с амулетом Талоса приближающемуся Хаскилу. - Ты что, думаешь, мы тут богов сидим и боимся? – прозвучал вопрос эльфийки. – Впрочем, мне вот такие раболепы всегда импонировали. Помнишь предпоследнего, Хаскил? Он угрожал мне Хермусом. Еще более мило было, когда он Хермусу начал им же угрожать. Пришлось пруд назвать в честь него. Жаль, что разлагается он в нем до сих пор. Не искупаться. - Меня впечатлил поклонник Ситиса. Был очень элегантно одет и говорил замысловато, - отозвался Хаскил совершенно безразличным голосом. - Отвратительно скучный и нерасторопный. В соревновании по сбору опарышей с трупа занял предпоследнее место! Только потому что его покойная возлюбленная сама из себя их вытаскивать никак не могла. А так был бы последним. Чему их учат в Темном Братстве сейчас, никто не подскажет? – данмерка обвела взглядом притихший зал. – И сам он молчалив. Я проследил за взглядом эльфийки, и на место страху пришло отвращение. Усадить покойничка среди гостей, которых, судя по всему, такое соседство не смущало. Я не смог рассмотреть лица, так как голова была откинута. А одеяние вполне в стиле Темного Братства с характерной символикой. Трупец на балу – это явно позаимствовано у другой секты. Хотя, чему я удивляюсь. Я же не у Азуры в гостях. - Чертополох с ними, со всеми! Сегодня у нас новый гость. Поприветствуете его так, как считаете нужным, - эльфийка улыбнулась почти беззубым ртом. Об голову мою приземлилось что-то мягкое. - Мир тебе, - крикнул кто-то из толпы. В следующую секунду я уже бешено уворачивался от всего, что запускала в меня публика. - Здоровья! Многих лет! Чистых стелек! Жену-аргонианку! – послышалось с разных сторон. - Хватит! – подняла руку данмерка. – И так чести много. Подойди ближе. Я повиновался. - Хаскил, ты только посмотри! Какая прелесть. Глаз не оторвать, - взвизгнула эльфийка и подскочила ко мне и, схватив за ладонь, принялась ее рассматривать. - Ногти. Разве не чудо? Пообещай, что они мне достанутся, когда ты воссоединишься с кем-то из Принцев. Плевать, с кем из них ты будешь. Ногти мои! И что ответить? - Мой лорд, желаете ли переодеть гостя в более подобающее для праздника одеяние? – спросил Хаскил. - А где сам лорд-то? – не выдержал я. По моим подсчетам, лучше уж с самим Шео дело иметь, чем с его графьями. - Перед ней ты и стоишь, - объяснил Хаскил. - Минуточку, а разве Чемпион Сиродила… данмер? – это в голове никак не укладывалось. - А почему бы и нет, - отозвалась эльфийка. – Ты думаешь, только имперцы могут к Дагону в гости ходить? Кстати, нужно снова навестить его. А то он уж лет пятьдесят комфортно себя чувствует. Дикие гульбания с громкими криками продолжались. Я взгляда не мог отвести от мерзкой данмерской особы. Это вот это создание остановило Дагона? Это вот она помогала Мартину, а потом обегала все придорожные алтари в ожидании искупления? Плакала, как и все девочки, над трупом Лашанса? - Баба, - чуть слышно выдохнул я. Гул в зале прекратился, как по команде, и сменился мертвой тишиной. Все гости смотрели на меня с таким ужасом, что у меня руки затряслись. - Баба? Он сказал: «Баба»? - Он так и сказал, - прокатились чуть слышные, но отчетливые шепотки. Я поднял глаза на данмерку, которая уже поигрывала посохом, глядя на меня то ли задумчиво, то ли с диким презрением. - А, позволь спросить, с какого… Нет, не так. Почему Шео должен быть мужчиной? – приторным голосом поинтересовалась эльфийка. - Ну так по игре. Я же знаю, - промямлил я, пытаясь еще отшагнуть. - Стоять, - скомандовала эльфийка, и я тут же уперся спиной в незримую стену. – Играть мы здесь все любим. Верно же, дорогие гости? По залу прокатился одобрительный рокот. - И женщина не может совершить всего того, о чем ты в книгах читал, верно? – ласковый тон располагал к откровенности, хотя скорость смены настроений этой гарпии меня ужас как пугала. - Может. Не знаю. Вы смогли, значит, все возможно, - ответил я и тут же ощутил, как в шею вжался наболдажник ее посоха. Подбородок задрался так, что позвонки чуть поломались. - Ты меня с прочими-то не ровняй, впрочем… Заткнулись все! У меня мысль, мысль! – данмерка закрыла глаза и через минуту гробовой тишины разразилась смехом. В зале тоже загудели. - Решено. Это будет полезно для тебя. И для меня. Веселье! Веселье! - психопатка закатила глаза. Она убрала посох и подмигнув мне здоровым глазом, потерла ладони. - Вот это возьми с собой, - она бесцеремонно сунула мне два запечатанных письма под мантию. – Ну а уж если понравится то, что увидишь по возвращению, просто сожги их. Или съешь. Или… Чем там еще людям заниматься нужно. В целом, удачи. Она тебе понадобится как ничто другое. Яркая вспышка, и голоса со смехом уже где-то далеко. Я проваливался в бездну и был рад неимоверно выбраться из царства безумия.

***

Я пришел в себя от осознания, что замерз смертельно. Еще бы: очнулся я на ледянющей земле возле каменного заборчика, ограждающего чей-то участок. Слава Вселенной, что я хотя бы в городе. Нужно срочно искать Лидию. Плевать на нашу ссору. Я под прицелом Шеогората, а что сделать, чтобы избавиться от этой безумной девицы данмерки, я в душе не ведал. Нужно срочно оберег, гипноз, изоляцию и травами пусть меня окурят. Я встал и принялся снег с себя стряхивать. Пока обмахивался, понял, что, видать, свое отмахал. Нанизанные как на сороку кольца на тонких пальцах цеплялись за воротник. А когда я этими самыми руками нащупал не привычно костлявую грудь, а вполне конкретную, захотелось сесть и взвыть от беспомощности. Проклятый ветер развевал волосы, и они вместе со снегом лезли в глаза и рот. И без штанов было чрезвычайно удобно, хоть и холодно до жути. Господи, вот что такого я сделал, чтобы так меня наказывать? - Не срать тут! – прозвучало откуда-то сверху. Я, сидя на корточках, еле сдерживая слезы отчаяния, поднял голову. На меня, уперев руки в бока, смотрел норд, вооруженный метлой. - Чего шастаешь по чужим дворам? Стражу окликнуть? – грозно поинтересовался он. - Поплахело мне, вот и упал. Не видишь, кто перед тобой? – строго поинтересовался я тоненьким до отвращения мелодичным голосом. - Шалава имперская, - без тени злости, словно прописную истину декламировал, ответил норд. – Чего забыла здесь? - Я жрец Талоса, - попытался я забить старого норда авторитетом. - А я каджит с каравана. Будем знакомы. А ну пошла отсюда, тварь! – норд замахнулся на меня метлой и я, не дожидаясь еще одного столь же вежливого прощания, ломанулся через низкую оградку. Добежав до торгов, закрытых на ночь, остановился и аж согнулся от боли в боку. А пробежал-то! Ну минуты три. А запыхался, как лошадь рыцаря. Да! Издевательства продолжаются. Торчать посреди площади было некомфортно и я, радуясь тому, что одет не броско, двинулся к месту, на котором, по моей памяти, должен трактир стоять. Сесть в тепле и все обдумать. Проблем за сегодняшний день у меня прибавилось ровно на три. А в списке «итого» уже число неприятностей приближалось к плюс бесконечности. Не паниковать и не поддаваться тупой бабской натуре, желающей забиться в угол и плакать. Вот только чем в трактире я расплачусь? Септимы у Лидии, к управляющему я так и не подошел. Шеогорат меня наградил только сиськами. Итого имеем: денег нет, страна чужая, холод зверский и титяндры третьего размера. Наборчик так себе для выживания. - Голову включи и думай, - промелькнул в голове голос, так похожий на голос Шео данмерского розлива. Возле трактира мыслительный процесс двинулся наконец-то. Колец у меня дохерища. Одно загоню, остальные припрячу. На крышу над головой хватит с запасом. Спасибо хоть на этом. Попрыгав, чтобы снег с себя стряхнуть, вошел в трактир. Теплый воздух, запах жаренной картошки и народу не так чтобы много – идеально. Внезапно, среди присутствующих, увидел Соратников. Сердце от радости учащенно забилось. Они не откажут в помощи нуждающимся. Я надеюсь. - Вилкас, - собственный женский голос раздражал. – Приветствую. Соратник, спокойно выпивающий, поперхнулся, посмотрев на меня. Вот вообще не удивлюсь, если моя морда напоминает жопу мамонта. Вряд ли бы безумная лордесса со своим тоскливым пихарем сделали мне хоть мало-мальски симпатичное лицо. Вон как на меня вылупился. Видать, прирезать хочет. И Фаркас рот так открыл, как будто поезд туда принять собрался. - Юная леди? Мы знакомы? – спросил, наконец, старший из братьев. Юная – это хорошо. А вопрос породил в мозгу воспоминание в виде цитаты из любимого новогоднего фильма. - Нет, но очень хочу познакомиться, - улыбнулся я промелькнувшему в памяти моменту. Бравый Соратник залился румянцем, его недалекий брат руки со стола убрал и тупо взгляд с меня на Вилкаса переводил. У меня же зрел полный коварства план. Вот только детали нужно обдумать и не переборщить с попытками жалость вызвать. - Пацаны, тема такова. В городе, где не сильно любят имперцев, я остался совсем один. У меня есть кольца… в смысле, одно кольцо, но нет денег пока я его не продам. Меня нужно оберегать несмотря не на что. Наградой не обижу. Беретесь? – нагнувшись над столом, предложил я. - Ты присядь, красавица, - предложил Вилкас. – Принеси ей… что там имперки пьют… - Вилкас, это мужик. Говорит о себе, как о мужике. Значит, мужик! – продемонстрировал чудеса логики Фаркас. – Слышал, что такой в Рифтане ходит. Наряжается в женское платье и смущает добрых нордов. И этот такой же! - Глупости не говори, не позорься. Делай, что сказано! – Вилкас со сладкой улыбкой снова на меня посмотрел. – Такую красавицу и задарма защищать любой бы взялся. - Правда? – обрадовался я. – Спасибо. Вот тебе кольцо в качестве платы. Занимайся. Мне бы комнату снять. А завтра разыскать Лидию. Хускарла ярла Вайтрана. Ты, кстати, не знаешь, где она проживает? - Нет, но узнать недолго. А вот с комнатами здесь беда бедой. Перед большой службой весь Исмарк съехался в Виндхельм. Мы с братом сняли последние две. Впрочем, я могу с Фаркасом заночевать, чтобы тебя не смутить. - Да мне непринципиально, - отмахнулся я, обратив внимание, что лицо норда из румяного обрело оттенок багрового. – Значит, договорились. Проводи к опочевальне, будь добр. Вилкас сразу встал и направился к месту. Вот ведь гад какой! Мне он хамил, хотя первый раз видел, а бабье с улицы к себе в спальню провожает. - Надеюсь, тебе удобно здесь будет. Ты, судя по виду, к другим покоям привыкла, - сказал Соратник. - В последний раз проснулся под кустом у кого-то в огороде, - честно признался я, вспомнив о завернутых и запиханных мне под мантию посланиях. Их я и попытался вытащить под смущенным взглядом Вилкаса. Тот не ответил, но продолжил внимательно наблюдать за моими попытками извлечь конверты, которые Шео прицепила мне в подобие лифчика. Или в лифчик. Но чувствовал бумагу я пузом. Не найдя умнее варианта, я задрал мантию и извлек вожделенные руководства. Соратник побледнел и выскочил за дверь. Я только плечами пожал: сейчас не до анализа поведения всех подряд. Сев за стол, я зажег все три свечи от одной, я развернул оба конверта. Первое, от ушибленной на голову эльфийки. Второе от Хаскила. Приценив оба по важности, принялся за послание от Шео. Дорогая, надеюсь подобранное тело тебе по вкусу. Судя по твоей слуге, брюнеток ты любишь больше. Теперь о деле. Если захочешь обратиться в престарелого мужлана, то нет ничего проще. Сваришь зелье, выпьешь на закате и снова станешь этим безвкусно одевающимся имперцем, мама которого явно сожительствовала с редгардом и псом Хирсина. Не сказала бы, что у зелья сложный состав: я нужные ингредиенты в Сиродиле нашла за неделю. Вот настаиваться оно будет куда дольше. До нужного цвета около двух недель. После всыпешь катализатор и снова в теплое место в прохладном помещении поставишь. Не забудь процедить перед употреблением, а то парализует ноги. А если передержишь, то откажут уши. Поэтому помешивать зелье строго правой рукой и только по часовой стрелке. В целом, все важное сообщила. Желаю счастья в личной жизни. P.S. А этот Соратник ничего. Далее прилагался список ингредиентов, но я его уже не читал. Я лежал и думал, что рано я воодушевился. Видать, неслучайно она мне колец столько насыпала. Знала, что в этом проклятом бабском обличии я пробуду дольше, чем вообще в Скайриме. Гнусная ведьма! Я развернул второе письмо. В общем и целом выглядите вы недурно. Только вас портит не по размеру подобранная мантия и отсутствие подходящей обуви. Я взял на себя смелость и заказал у портного вам наряд. Забрать его можно в любой день с 12:00 до 18:00 в швейной мастерской. Находится она прямо за кузницей. Я позволил себе так же передать вам выбранные по своему вкусу духи и масла для купания. Их тоже заберете в лавке швеи. Желаю приятных выходных. Были очень рады видеть вас на своем празднике. Это письмо я скомкал и бросил на пол. Поднялся со стула и нервно заходил по комнате, мысленно себя пытаясь успокоить. Ладно, хрен с ними, с этими шутниками. В конце концов, женщина – тоже человек. Могло быть и хуже. Да и первая тушка она не моя, чтоб я к ней так прикипел. Хорошо, конечно, быстрые ноги иметь, но на этом-то плюсы заканчивались. В новом теле получилось быстро окрутить норда и это хорошо. Плохо, что он смотрит на меня, как голодный волчара, хотя последнее и не удивительно. В общем, решено. Никакой паники! Сейчас спать, а завтра, когда стражники будут в панике носиться по городу в поисках пропавшего жреца Талоса, выцеплю Лидию и вместе с ней помозгуем, как жить дальше. - Все хорошо будет, - подбодрил я себя, снимая мантию. – Все самое плохое закончилось. Взгляд мой упал на красноватое пятнышко на мантии, не сильно заметное, если не приглядываться. Заметив подсохшую кровь на ногах, я застонал от безысходности. - А как ты хотел? Анатомия прилагается, - весело пояснил мне знакомый голос.