Эарнур

Наместник Мардил проснулся среди ночи с бешено колотящимся от испуга сердцем. Ему снилось, будто Эарнур стоит на другом берегу Андуина, почти скрытый утренним туманом, и зовет его — вернее, это был даже не зов, а полная отчаяния мольба о помощи. Мардил протянул к нему руки, но фигура короля в тот же миг растаяла в дымке, и Наместник обнаружил, что стоит на коленях на мокром холодном песке и горько рыдает. Открыв глаза, он провел рукой по лицу и с облегчением вздохнул: нет, он плакал всего лишь в кошмарном сне, над ним так хорошо знакомый ему отделанный позолоченной лепниной потолок его собственной спальни, рядом жена безмятежно свернулась под одеялом. Встав с кровати, Мардил тихо подошел к ночному столику, налил себе воды из графина — жуткое видение никак не шло у него из головы. Хотя он старался делать все тихо, чтобы не разбудить Белдис, она все-таки проснулась и повернулась к мужу. — Ты чего не спишь? — удивленно спросила она. Мардил сел на кровать, обхватил голову руками. — Мне сон дурной приснился. Чувство у меня нехорошее, будто король попал в беду. — Было бы странно, если бы случилось иное, — рассудила Белдис. — Когда ты мне сказал, что он себе удумал, у меня сердце в пятки ушло. Ехать с десятью воинами во вражью крепость, да еще с самим Верховным Назгулом сражаться! С ума сошел! Куда простому смертному с нежитью тягаться! До сих пор не могу в толк взять — что такое на короля нашло, он же ведь всегда был таким рассудительным! Что ж ты его не удержал-то, ведь только младенец не поймет, что он в Минас Моргул на верную смерть поехал! Наместник опечаленно нахмурился, терзаемый страхом и совестью — поддался сдуру искушению, Гондором править захотелось, а теперь сделанного не воротишь. — Сглупил я, Белдис, — признался жене Мардил. — Надо было так и сделать — умолять, упрашивать, настаивать, может быть, даже в собственных покоях на ключ запереть, пока не одумается, хотя, конечно, я не имею никакого права так поступать с королем, но как-нибудь да уберечь его от беды. Я же что решил? Будто не пристало мне с ним спорить, даже если он неправ. Как ты думаешь — подождать еще какое-то время, может быть, он все-таки вернется, или послать людей ему на выручку? Жена Наместника приподнялась на локте. — Послушай, Мардил, — с печалью в голосе произнесла она. — Не женское это дело, конечно, в такие вещи вникать, мое дело — сыновей тебе рожать, но ты всегда со мной советуешься, и я тебе вот что тут скажу. Там, в крепости, не простые орки сидят и не ангмарские солдаты, а жуткая нежить. Назгул. Ты можешь туда хоть все гондорское войско послать, да только понапрасну людей погубишь. Тут нужен кто-то посильнее, чтобы с ним справиться. Что там про короля Ангмара сказали — что его не убить смертному мужу? А как насчет бессмертного? Мой тебе совет вот какой: ты от нашего отряда вестей не дожидайся, не вернутся они назад, никому из них предводителя назгулов не одолеть. Пошли-ка ты, пока не поздно, гонца к владыке Элронду и попроси помощи, скажи, что его союзник в беду попал. Пусть скорее приходит на выручку, может быть, успеем еще и королю помочь, и заодно с Ангмарцем разделаться. — Верно мыслишь, жена, — Наместник поднялся на ноги и принялся одеваться. — Пожалуй, я даже не буду дожидаться утра, а отправлю послание Элронду прямо сейчас. Все равно уже не засну. * Когда Эарнур наконец открыл глаза, то первым ощущением, вернувшим его к реальности, была совершенно нестерпимая жгучая боль — он прикусил губу, с трудом подавив стон. Боль была везде, но особенно сильно болела сломанная рука — ему казалось, что правое плечо ему стянули раскаленными полосами металла и одновременно вбивают туда гвозди. Немного придя в себя, он понял, что лежит в какой-то большой пустой комнате с каменными стенами прямо на холодном полу — никто не дал ему даже охапки соломы. Впрочем, кандалов на нем не было, да в них и не было нужды — он все равно не мог даже и на бок-то повернуться, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться или бежать. Сломанная рука, судя по всему, сильно распухла, и теперь Эарнур чувствовал, как на нее давит рукав кольчуги, однако снять ее он не смог бы при всем желании — одно неосторожное резкое движение, и он попросту свихнется либо умрет от боли. С трудом повернув голову вверх, король Гондора увидел прямо над собой маленькое зарешеченное окно, сквозь которое ярко светил ущербный месяц — кажется, он стал даже меньше, чем раньше. Интересно, сколько слуги Ангмарца держат здесь своего пленника — час, два или уже целые сутки? И ведь не убьют сразу, слишком лакомый кусок попал к ним в руки. Неожиданно на окне что-то шевельнулось, и сверкнули два зеленых глаза: приглядевшись, Эарнур понял, что между прутьями сидит большой черный кот с узкой вытянутой мордочкой и огромными треугольными ушами. Мяукнув, зверек спрыгнул вниз, огляделся и, подойдя к королю Гондора, замурлыкал и, словно жалея раненого, потерся мордочкой об его здоровую руку. — Киса… кисонька… — чуть слышно прошептал Эарнур и тут же ощутил резкую боль в груди при попытке сделать глубокий вдох. Хорошо еще, что хоть кровь горлом не идет, значит, все-таки рана не слишком серьезная, однако ему от этого не легче, и пить хочется невыносимо, а в пределах досягаемости нет не то что чашки или кувшина, а даже грязной лужицы — кажется, сейчас согласился бы даже и на это. Неужели раньше можно было сколько угодно пить воду и не мечтать хотя бы об одном глотке? Если бы была хоть какая-то возможность выбраться отсюда… однако Эарнур понимал, что со сломанной рукой у него вообще нет никаких шансов. Он обессиленно прикрыл глаза — ему показалось, что даже снова впал на несколько мгновений в забытье — а потом снова почувствовал прикосновение теплой шерсти. Кот не ушел, так и крутился рядом и мурлыкал вовсю. С трудом подняв здоровую левую руку — Эарнуру показалось, что это отняло у него чуть ли не все силы — пленник почесал чернушку за длинным ухом; мохнатый гость замурчал еще громче. В свое время Эарнил ни под каким предлогом не позволял сыну держать домашних животных, считая, что они нужны только для пользы — как, например, охотничьи собаки или лошади, а попытка наследника престола прикормить мышонка, чтобы не чувствовать себя таким одиноким, закончилась кровавой трагедией. — Киса, ты лучше уходи отсюда, тут даже мышек нет, — шепнул черному коту Эарнур. — Иначе придут ко мне Ангмарец со своим дружком, заодно и тебе не поздоровится. Пнет кто-нибудь из них тебя сапогом под хвост и тебе тоже что-нибудь отшибет или сломает. Зверек мяукнул — королю Гондора показалось, что даже как будто понимающе, хотя это у него, наверное, просто в голове от боли и жажды все мутится, что может понимать кошка? Однако в следующее мгновение узкомордый кот исчез, как будто его и не было — наверное, ускользнул в какую-нибудь дырку. Эарнур снова закрыл глаза. В горле пересохло, хоть бы глоток воды… * Когда король Гондора снова пришел в себя, за окном было уже совсем светло. Из-за жуткой боли во всем теле он по-прежнему не мог шевелиться и так и лежал на полу камеры с полуприкрытыми глазами, пока не услышал скрежет открывающегося замка. Ну вот, о нем все-таки вспомнили… жаль, что не убили сразу. Повернуться в сторону вошедшего он был не в состоянии, но в этом и не было нужды. Тот вышел на середину камеры — так, чтобы Эарнур мог его прекрасно видеть. — Ну что, ты еще не сдох на свою голову? — заговорил он, и пленник понял, что к нему пожаловал вчерашний приятель Ангмарца. — Позволь представиться, мое имя Нендил, и убивать тебя буду именно я, потому что Аргор благодаря твоим стараниям все еще не хочет никого видеть и ни с кем разговаривать. Даже сам тебя дорезать не пришел. Мне он, правда, ничего по этому поводу не сказал, но будем считать молчание знаком согласия и примем как данность, что он поручил это мне. Король Гондора открыл глаза, чтобы все-таки разглядеть своего мучителя, и с удивлением понял, что перед ним стоит самый настоящий эльф — высокий сероглазый нолдо с длинными черными волосами. Этого еще не хватало — откуда он тут взялся? Коньяком от Нендила разило минимум на фарлонг вокруг, и прислужник Короля-Чародея слегка пошатывался — судя по всему, был здорово пьян. — Посмотри на меня внимательно. Посмотри в лицо своей смерти! — злорадно ухмылялся Нендил. — Радуйся, что вообще пока что еще можешь что-то видеть, потому что совсем скоро уже не сможешь. Эарнур собрался с силами — сдаваться просто так он не собирался и решил немного припугнуть своего врага; конечно, у него было мало надежды на то, что Нендил купится на такую избитую уловку, однако другого способа защиты у него сейчас не было. — Слушай, ты, грязный каукарэльдо, — хриплым шепотом проговорил он, облизнув пересохшие губы. — Хватит меня тут запугивать. Между прочим, меня наверняка уже хватились дома, и в твоих интересах будет отдать меня моим людям, когда они сюда за мной придут, и останешься жив. А если сюда явится сам Элронд, то ты жестоко пожалеешь о содеянном и сказанном. Нендил злобно рассмеялся. — О, надо же, как ты заговорил, я тащусь. Повеселил, право слово, какие пафосные речи — эльфийские хроники отдыхают. Интересно, как ты запоешь чуть позже. А еще — поверь мне, скорее с неба вместо дождя польется коньяк, чем твои влиятельные друзья за тобой придут. Не думаю, что Элронд способен явиться кому-то на помощь, тем более тебе, низкорожденному жалкому смертному, — он надменно скривил губы. — Если честно, мне даже интересно стало, сколько ты продержишься. Выкалывать тебе глаза прямо сейчас я, пожалуй, все же не стану, чтобы ты прекрасно все видел, но в какой-нибудь момент я все-таки это сделаю, а до того буду наслаждаться твоим ужасом. — Пошел ты… — простонал Эарнур, про себя думая, сможет ли хотя бы одной рукой съездить каукарэльдо по зубам или ткнуть его самого пальцами в глаза, если тот окажется в пределах досягаемости. — Пищи-пищи, сейчас еще сильнее запищишь, — оскалился Нендил, после чего прицельно ударил беспомощного пленника носком сапога по сломанной руке. Эарнур никогда не думал, что в состоянии так жутко кричать, срывая голос… все поплыло у него перед глазами, а потом на пороге камеры внезапно появилась еще одна высокая фигура в черном. — Нендил, ты совсем сдурел, урод ушастый? — испуганно завопил гость. Король Гондора узнал его по голосу — это был морадан Моргомир, один из командиров Аргора, знакомый Эарнуру еще со времен битвы при Форносте. — Хочешь, чтоб сюда народ сбежался? Тебе нужны лишние глаза? Знаешь, что твой отец с тобой сделает, когда узнает, что ты натворил? Каукарэльдо повернулся к своему приятелю. — Да уж, папочка у меня слишком благородный и правильный, вот и жалеет всякую мразь. Только ты не беспокойся зря, он сюда не наведается, его Властелин на реконструкции Барад-Дура здорово припахал. Когда же придет — к тому времени гондорский крысеныш уже давно сдохнет, а труп мы так спрячем, что его никто до Дагор Дагоррат не найдет. Моргомир испуганно сгорбился. — Все равно. Хочешь над ним поизмываться — так рот ему заткни как следует, чтоб орать не мог, и дверь запри изнутри. А то вдруг кто увидит, в особенности наш комендант, доложит кому надо — не сносить нам головы. — Рот заткнуть — неинтересно, пусть попищит и подергается, мне все-таки хотелось бы знать, насколько он терпелив, — бросил в ответ эльф. — Осел тупой, не привлекай к нам внимания, — опять возмутился Моргомир. — Был бы тут Аргор, так добил бы крысенка сразу, но ему сильно нехорошо и он не хочет ни с кем разговаривать. — А мы-то нашего гондорского друга просто так не убьем, мы-то повеселимся, — кровожадно оскалился Нендил. — Он заслужил. Морадан смерил эльфа недовольным взглядом, после чего покосился на Эарнура — он никак не мог понять, в сознании ли их враг. Тот, однако, уже успел немного отойти после удара каукарэльдо. — Ну ладно, тебя не переспоришь. Только я все равно настаиваю на том, чтобы ты заткнул ему рот. Я уже сказал: нам не нужны лишние глаза. — Подонок, — прошипел сквозь зубы Эарнур, с трудом повернув голову к Нендилу. — Когда Мардил меня отсюда вытащит, я попрошу его испробовать на тебе какую-нибудь особо жуткую казнь, пусть не поленится покопаться в хрониках. Тот что-то возмущенно заверещал на Черном Наречии и хотел было ударить пленника еще раз, но Моргомир остановил его властным жестом. — Да что ты говоришь, — высокомерно произнес он. — Мардил тебя отсюда вытащит? Побоится, этот твой слуга наверняка за всю жизнь не держал в руках ничего тяжелее пера с чернильницей. Так что зря ты на это надеешься, никто тебе не поможет. — Думаю, начнем мы с самого простого, — предложил Нендил таким тоном, будто речь шла не об истязаниях, а о каком-то повседневном деле типа уборки комнаты. — Можно приковать крысеныша к стене и пару дней не давать ему есть и пить, а потом посмотрим, куда денется вся его гордость и стойкость. Глаза, говоришь, лишние? Я знаю, у кого из здесь присутствующих они лишние, и это не мы с тобой. Однако с этим можно малость повременить. — Нэн, ты спятил, — возразил Моргомир, глядя на Эарнура. — Он так долго не протянет, да еще с такими ранами. — Иди ты знаешь куда! Меня вообще радуют эти писклявые Верные: как попадут в плен — так поначалу вовсю выпендриваются, и угрожают, и драться пытаются, и старательно корчат из себя героев, а как немножко ими займешься — так куда весь героизм девается. Одному я две недели не давал спать — крыша у него после этого съехала здорово, и он был готов отречься и от Эру с Валар, и от чего угодно, лишь бы я его каждый раз при попытке сомкнуть глаза плетью по лицу не хлестал. Посмотрим, сколько этому потребуется, — съязвил Нендил. Моргомир, кажется, заколебался. — Нэн, давай все-таки его сразу, а? — он выразительно провел пальцем по горлу. — Мне тут все-таки неприятности не нужны ни с твоим папашей, ни с кем еще. — Струсил, что ли? — эльф с презрением посмотрел на морадана. — Ты вообще определись, чего хочешь, а то у тебя на уме то одно, то другое. Сначала согласился повеселиться, а теперь уже пошел на попятную. Ты его еще пожалей — после того, скольких Верных собственными руками замочил. Тот устало прислонился к стене. — Я не собираюсь никого жалеть, но я боюсь твоего отца. И коменданта. И Властелина — ты же знаешь, он не выносит, когда кто-нибудь проявляет чрезмерную инициативу. Еще обвинит нас в нарушении дисциплины и вкатит нам обоим по полной — отправит канализацию чистить или полы во всей крепости мыть. По его мнению, убивать кого-то можно только с его согласия. — Заверенного подписью и печатью, — снова ухмыльнулся каукарэльдо. — Не волнуйся, я не оставлю гондорскую тварь в живых, и он никому ничего не расскажет, но мне все же хотелось бы посмотреть, сколько он выдержит и как быстро сломается. Ну… или как быстро сдохнет. Короче, я тут уже запасся игрушками для нашего заклятого врага — вон, иди, полюбуйся. Еще раз повторяю: Саурон ничего не узнает. Моргомир направился к тому месту, куда указывал Нендил, и увидел вмурованную в стену крепкую железную перекладину с наручниками посередине и ошейником на конце; рядом с ней висели две непомерной тяжести цепи с поясом и кандалами — морадан не отличался хилым телосложением, но даже для него попытка сдвинуть одну из них обеими руками оказалась сложной задачей. Повернувшись к своему полупьяному приятелю, на лице которого было написано глумливое торжество, бывший ангмарский военачальник неудовлетворенно покачал головой. — Я тебе говорю — давай его сразу прирежем. Ты его своими приспособлениями не просто сломаешь, а быстренько доломаешь. Конечно, гаденку все равно подыхать, но не забывай, что у него рука покалечена. Если ты его сейчас к стене прикуешь, то он попросту рехнется и умрет от запредельной боли, а до того на его вопли к нам точно наведаются незваные гости из крепостного гарнизона и настучат кому следует. — Трус ты, Моргомир, — хмыкнул Нендил. — Что, убить кого-то кишка тонка? В бою я этого за тобой не замечал. Эарнур был в сознании и прекрасно слышал весь их разговор, но решил больше ничего им не отвечать — во-первых, много чести, во-вторых, у него на это уже не было сил, в-третьих, пусть эти твари делают с ним что хотят — он не собирается просить у них ни пощады, ни даже глотка воды, хотя пить ему хотелось все сильнее. Долго он так, конечно, все-таки не протянет… хоть бы Мардил все-таки додумался прислать кого-нибудь на выручку. — Ну так то в бою, — проворчал приспешник Ангмарца. — В бою ты не смотришь, кого рубить, там либо ты, либо тебя, ну и клинком по шее того, кто к тебе ближе всех оказался. А вот так, как ты предлагаешь… мне это совсем не по душе, давай его все-таки дорежем. Король Гондора в порыве отчаяния подумал про себя, что, наверное, было бы неплохо, чтобы Нендил все-таки согласился с идеей Моргомира — в противном случае умирать ему придется в долгих страшных мучениях, но каукарэльдо был заметно пьян, и коньяк придал ему решимости и жестокости. — Да что ты говоришь, быстро же ты сдулся! — рассмеялся Нендил, разя перегаром. — Ну уж нет, я на такое не согласен! Какие мы добрые стали, прямо слушать противно! Стоишь тут и мечтаешь, как бы поскорее свалить отсюда и трахнуть свою харадку! Бедные морэдайн, вам свои бабы не дают и считают мужчин ниже себя, вот если повезло — так натягиваете харадок, а коли нет — утешаете друг друга! Моргомир залился краской, потом побледнел от гнева и сжал кулаки — Эарнур подумал было, что он сейчас ударит Нендила. — Давай закончим с этим крысенышем, — продолжал каукарэльдо, — ты забыл, кто ты по крови? — Э… ну, я прямой потомок Кастамира, — уже более решительно ответил морадан. — Забыл, кто отнял у твоей семьи трон Гондора? — Нет, — нахмурился тот, — но все равно: одно дело — кого-то в бою резать, а вот пленных истязать мне пока не доводилось. Не по мне мучить раненых и беспомощных. — Тебе сколько лет, трус несчастный? В каком классе начальной школы учишься? Или вообще еще в пеленки гадишь, сосунок? — Ты меня опять не понял. У меня уже три дисциплинарных взыскания, у тебя два. Мы оба появились на военном смотре с похмелья, ты нахамил коменданту, я взял без спросу из оружейной моргульский клинок, а потом пытался склеить ту вастачку, что в отряде Гарата — кто ж знал, что она на меня настучит. — Опять ты про женщин да про женщин, — зло процедил сквозь зубы Нендил. — Найди себе дырку в заборе и веселись с ней, придурок озабоченный, я ж не виноват, что тебе больше никто не дает! — Нэн, вот что у тебя с головой, а? Я тебе серьезно: мне еще одно взыскание нужно как мумаку пятая нога, потому что в этот раз терпение коменданта лопнет и он сдаст нас Властелину. Что твой отец с тобой сделает — я вообще молчу. Так что давай быстро дорежем этого крысенка и заметем следы, а потом сделаем вид, что ничего и не случилось. Аргору скажем, что сам сдох. Никто ничего и не узнает. Я тебя умоляю! — Твою ж мать! — прорычал Нендил. — Хватит быть таким тупым трусом! Я специально затащил его в эту камеру, в этой части крепости редко появляются патрульные, так что никто на его вопли не сбежится! Разберемся с ним, а потом вали к своей знойной харадской красотке! Поможешь мне, а то мне одному с этими цепями не справиться! Моргомир уныло кивнул головой. — Вот и хорошо, — удовлетворенно продолжил каукарэльдо. — Прикуем гаденыша к стенке без еды и воды, а вечером явимся сюда снова и посмотрим, что он нам скажет. Будет продолжать пищать — еще немножко поуродуем. И так, пока… в общем, до логического завершения нашего дела — сдастся либо сдохнет.