Эарнур +18

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион», Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец», Васильева Наталья, Некрасова Наталия «Чёрная книга Арды», Толкин Джон Р.Р. «Арда и Средиземье», Толкин Джон Рональд Руэл «История Средиземья» (кроссовер)

Основные персонажи:
Маэглин (Ломион), Арвен Ундомиэль, Глорфиндейл (Лаурэфинделле), Линдир, Элронд, Оннэле Къола, Арагорн, Король-чародей Ангмара, Саурон (Аннатар), Эарнур
Пэйринг:
Аргор/Оннэле Къолла, Эарнур/Исильмэ (ОЖП), Аранарт/Арвен (без взаимности), Аранарт/его жена (ОЖП), Арагорн/Арвен (в эпилоге), Элронд/Келебриан
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Юмор, Флафф, Драма, Фэнтези, Экшн (action), Психология, Даркфик, Ужасы, Hurt/comfort, AU, Мифические существа, Эксперимент, Стёб, Антиутопия, Дружба, Пропущенная сцена
Предупреждения:
OOC, Насилие, Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП, UST, Смерть второстепенного персонажа
Размер:
Макси, 142 страницы, 17 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Всем известно, что в 2050 году Третьей Эпохи король Эарнур с небольшим отрядом отправился в крепость Минас Моргул, приняв вызов Короля-Чародея, и сгинул без следа. Никто из людей, которые сопровождали Эарнура, не вернулся, но никаких доказательств его смерти не было, поэтому наместник Мардил долгие годы правил Гондором от его имени. Однако что же все-таки могло на самом деле произойти с Эарнуром в Минас Моргуле?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Это не просто отредактированная, а принципиально новая, исправленная и дополненная версия моего старого фанфика, хорошо знакомого всем по прежнему профилю.

Старая черновая версия лежит тут (осторожно, текст не закончен, тут висит старый предварительный вариант, некоторые сцены и концовка могут измениться):

http://samlib.ru/editors/l/laar_m/earnur.shtml

Осторожно: АУ, ООС, полный неканон, в тексте присутствуют сцены насилия и запредельной жестокости. Сюжетно "Эарнур" является логическим продолжением моей трилогии "Золотой рассвет" (в частности, здесь фигурируют в качестве действующих лиц дети и внуки некоторых главных героев) и связан с другими произведениями моего средиземского цикла, за исключением мини "Разбитые иллюзии".

По сравнению с прежней версией текст отформатирован, исправлен, дополнен, деление на главы сделано более удобным, каждая глава более длинная и имеет название. Ну и, естественно, у него будет продолжение.

Иллюстрации можно посмотреть тут:

https://vk.com/album83548914_203047580

Прошу прощения за задержку с выкладкой, обещала начать на новогодних каникулах, но у меня дома был ремонт, вследствие чего посидеть за компьютером удавалось редко.

16. Никто не узнает

24 февраля 2017, 18:05
Оннэле и Аранарт отправились в путь как можно более тихо и незаметно. Арвен собрала для них вещи и еду, проводила их до окольной дороги и пожелала удачи. Арнорец сознательно решил пробираться во вражье логово кружными путями, пусть это и займет гораздо больше времени — ему вовсе не хотелось случайно попасться на глаза кому бы то ни было, тем паче что среди этих кого-то вполне могли оказаться приспешники Элронда.

Вечерело, и они расположились на ночлег на дне небольшого оврага; удачно растущее на его краю дерево своими ветками и корнями обеспечивало отличное укрытие от дождя, росы и посторонних глаз — хотя кто может бродить в такой глуши! Аранарт развел костер — Оннэле после тяжелой болезни не стоило переохлаждаться, подстрелил дикую утку, и они отлично поужинали.

— Знаете, я вот сейчас думаю, хотя мне вообще, наверное, не стоило заводить этот разговор, — тихо сказал предводитель дунэдайн извиняющимся тоном, — что все мы, и вы, и я, и многие из тех, кого мы любили и знали, по сути дела пострадали за чужие злодеяния и стали марионетками в чьих-то руках.

— А что вы переживаете, стоило, не стоило, — ответила она. — Так оно и есть. Ортхэннэр даже и не считает нужным скрывать то, что попросту использует других в своих целях, а цели у него сами знаете какие, он спит и видит себя властелином Арды и не терпит, чтобы кто-то ему перечил. Раньше, в юности, он не был таким.

Какое-то время арнорец молча смотрел в огонь.

— Да, вы рассказывали мне про свое детство и друзей.

— Я знаю, что вы мне не верите… — начала было она.

Аранарт отреагировал вовсе не так, как ожидала эльфийка — он всегда был осторожен в суждениях и, в отличие от Элронда, Эарнила, Линдира и прочих, довольно терпим.

— Я буду предельно честен и скажу так: я не считаю себя вправе судить о том, чего не видел собственными глазами — за давностью лет события становятся легендами, легенды не всегда правдивы, да и очевидцы порой не помнят достоверно, как все было. Одно мне известно точно: когда-то в былые времена вы хорошо знали Мелькора, а Саурон — его ученик или приемный сын — был в ту пору совсем другим.

— Он его родной сын, — поправила та.

— Пусть даже так. Отец, судя по вашим рассказам, прочил его в хранители Арды, а он решил стать ее единоличным властителем и для этого превращает своих прислужников в безвольных исполнителей своих планов. Мне внезапно пришла в голову еще одна кощунственная мысль — а ведь и с другой стороны то же самое. Отец вашего ребенка — кто он? Ангмарский воин? Или простой крестьянский парень, которого вы полюбили за веселый нрав и за то, что хорошо играл на лютне?

Оннэле не хотела вдаваться в подробности, поэтому неопределенно кивнула.

— У него не было выбора, когда ему повелели сражаться против нас, хотя он с куда большей охотой пел бы своему сыну колыбельные, — продолжал Аранарт. — И у меня не было выбора. И у вас. И у Эарнура. У всех его нет, кроме, пожалуй, разве что Саурона и Валар. Да и у тех… если одна сторона объявит другой войну, то выбор тоже будет невелик: драться или сдаться. И нет конца этом замкнутому порочному кругу. Ведь Эарнур — не воин в полном смысле этого слова. Конечно, он умеет обращаться с оружием и может за себя постоять, он не трус, но у него никогда не лежала душа к военному делу, он не любил кровопролития, и ему не нравилось убивать других, даже если это враги. Ему всегда были ближе мирные занятия — книги он предпочитал мечу. Да и я тоже — будь на то моя воля, я бы никогда не взял в руки клинок. Мне по душе лечить, а не убивать, да и власть нам обоим всегда была в тягость. Я бы с большей охотой отправился странствовать по всяким неизведанным землям — и делаю это, когда у меня есть возможность. И вот теперь Эарнур со всей его добротой и отвращением к войне и убийствам в плену у Саурона, а я с моей любовью к целительству и путешествиям еду его выручать. А вы… вы вообще женщина, и война — не ваше дело, женщинам куда больше пристало быть женами и матерями, тоже заниматься каким-нибудь мирным ремеслом, но по воле злого рока и вы оказались втянуты в гущу событий. Если бы я знал, как все это остановить, но я не знаю. Мы — те, кем мы являемся просто в силу нашего рождения у тех или иных родителей, в той или иной стране, и у нас нет иного выбора, кроме как делать то, на что мы обречены. А ведь я, — он немного помедлил, словно думая, стоит ли это говорить, — мог стать невольным убийцей вашего возлюбленного. Или Эарнур. В бою же ты не смотришь, кто рядом, просто видишь — враг, а ведь это такой же человек, как и ты, у него тоже есть родители, жена, дети, свой дом, свои мысли и чувства, но он тоже марионетка. Как и ты. Я не знаю, как с этим быть. Простите меня.

— Не за что, — Оннэле завернулась в плащ. — Все так, как вы говорите, и с этим приходится жить. Если ты сын короля, то иди сражаться, и всем безразлично то, что ты питаешь отвращение к военному делу. Если тебе не посчастливилось родиться орком, то будь у тебя хоть сколько угодно добрая душа, все будут смотреть только на твои раскосые глаза и клыки, пугаться и считать тебя чудовищем, а не восхищаться тем, как прекрасно ты поешь. Я из Эльфов Тьмы, и этим все сказано, вы дунадан, а леди Арвен — дочь Элронда. Будь все иначе, мы могли бы стать друзьями, но поскольку все сложилось так, как сложилось, для меня лучшим выходом будет вернуться к своим, и мы забудем друг о друге.

Аранарт, сидя на свернутом плаще, по-прежнему смотрел в огонь и чувствовал, как лютая тоска все сильнее и сильнее завладевает всем его существом. Он хочет быть счастлив — и не может. Эарнур дорог его сердцу, он любит его, как брата, но их разлучила злая судьба — хорошо, если не навеки. А Арвен? Арвен, прекрасная Арвен, такая близкая и в то же время такая далекая, словно звезды на небе, к которым ему так хотелось протянуть в детстве руку и дотронуться хоть кончиком пальца, но они были недосягаемы. Он любит Арвен всей душой, они могли бы быть счастливы, но им не суждено быть вместе…

*

Фаразхилу было чудовищно скучно: ему оставался всего один день до обещанного отцом отпуска, и этот день, который к тому же выдался невыносимо жарким и душным, нужно было как-то домучить. Он сидел в караулке и, чтобы хоть как-то пережить зной, глотал зеленый чай с лимоном, как вдруг к нему прибежал один из часовых.

— Лорд Фаразхил, — сказал он, снимая шлем и вытирая вспотевший лоб, — там к Вратам какой-то придурок приперся, а с ним какая-то баба. Хочет видеть вас, говорит, что предлагает обмен пленными.

— Какой, на хрен, обмен?! — тот поставил чашку на стол, проклиная все на свете. — Не было печали, я так надеялся, что досижу тут спокойно до захода солнца — и все, два месяца свободы!

Нехорошо выругавшись, Фаразхил схватил свой стальной лук, колчан со стрелами и решил пойти посмотреть, кто это там пожаловал. Аранарта он узнал сразу: так, этот тип уже сюда являлся, вот ведь настырный какой. Придется с ним немного пообщаться и вежливо убедить свалить туда, откуда пришел. Поднявшись на смотровую башенку, он на всякий случай надел шлем и, скрипя зубами от злости, все же нашел в себе силы поприветствовать незваного гостя и спросить, чего он хочет. От услышанного бедный Фаразхил разозлился еще больше.

— Так, я сейчас отца позову, пусть он с ним разбирается, — прошипел он себе под нос. — Ждите здесь, я вам уже говорил, что не вправе решать такие вопросы! Предупреждаю сразу: если вы причинили хоть какой-то вред этой женщине — пеняйте на себя.

Аранарт и Оннэле ждали возвращения Фаразхила довольно долго, и оба они уже начали волноваться — особенно сама эльфийка, которая благодаря нехорошим слухам о своем друге детства уже успела навоображать себе невесть что.

— Знаете, мне все это более чем не нравится, — с опаской сказала она. — Зря вы сюда приехали и зря все это сказали. Ортхэннэр считает, что требовать чего-то от других вправе только он, а уж никак не все остальные, тем более те, кого он считает своими врагами. Оставьте меня здесь и уходите, пока не поздно, в противном случае этот человек в шлеме с крыльями летучей мыши…

— Это, кстати, сын вашего Ортхэннэра, — пояснил Аранарт. — По крайней мере, так он мне представился. Нет уж, пусть Саурон делает со мной что хочет, а без Эарнура я отсюда не уйду.

— У него еще и сын есть? — удивилась эльфийка. — Хотя слышала я что-то такое… Тем хуже. Сейчас он вернется с немаленьким отрядом, и мне вовсе не доставит удовольствия видеть вашу смерть. Вы были очень добры ко мне, вы спасли мне жизнь, и я совершенно не хочу, чтобы с вами что-то случилось…, а ведь случится.

Солнце уже садилось, окрашивая горы и небо на горизонте в оранжево-багровые тона, когда до их слуха донесся скрип какого-то огромного и тяжелого металлического механизма. Аранарт, настороженно озираясь по сторонам, схватился за меч, Оннэле вцепилась в край его плаща — ей все происходящее было все больше и больше не по душе, недаром про Ортхэннэра ходят страшные слухи. В это мгновение высокие стальные Врата слегка приоткрылись — ровно настолько, чтобы в щель между створками мог пройти один человек, и арнорец не поверил своим глазам. Вместо кого-то из мордорских парламентеров к нему вышел его родич и друг Эарнур — к счастью, живой и здоровый, но Аранарт сразу почувствовал, что в нем что-то изменилось… как будто во взгляде появилась какая-то странная жесткость.

— Отпусти ее. Немедленно, иначе я вообще не буду с тобой разговаривать, — сказал он вместо приветствия. — Знаешь, я могу понять, когда что-то подобное вытворяют всякие мрази типа Элронда, но от тебя-то я такого уж точно не ожидал.

Оннэле разжала руку и отошла от Аранарта подальше. Тот опустил руку с мечом.

— Вообще-то он меня не держит. Я сама с ним пришла по доброй воле. После вашего письма…

Эарнур посмотрел на своего родича с легким снисхождением, как на неразумного ребенка.

— Говорил мне Денна, что не стоило тебе писать. Правильно говорил, а я, как и положено хорошему любящему и заботливому родственнику, решил тебя предупредить, что со мной все в полном порядке, чтобы ты не волновался. Вот скажи, пожалуйста, неужели я непонятно что-то написал? Я же сказал: со мной все прекрасно, не надо меня искать. Тебе жить надоело, решил своего сына без отца оставить?

Аранарт растерялся: у него было такое чувство, что он разговаривает не с тем, кого знал долгие годы, а с совершенно другим человеком, только в этом же теле. Что с ним произошло?

— Фаразхила можешь не бояться, он свой стальной бронебойный лук с собой скорее для красоты таскает, потому что стреляет на деле хуже, чем Денна с его косоглазием, и при всем желании даже в мумака из него не попадет, — продолжал тем временем Эарнур. — Если до тебя еще не дошло, я имею в виду нашего общего «друга» Элронда. Ты вообще уверен, что смог уйти из Имладриса незамеченным?

— Ну, если он меня столько времени под носом у Элронда прятал, — вступилась за него Оннэле, — то думаю, что и сейчас все обошлось.

Она чувствовала себя явно лишней при этом разговоре, но не знала, куда ей уйти и стоит ли вообще, но, к счастью, мучиться неопределенностью ей пришлось недолго.

— Иди, — Эарнур указал ей на по-прежнему приоткрытые Врата Мордора, — и оставь нас одних. Тебя там ждут. Уже соскучились.

Она повернулась к Аранарту.

— Спасибо вам за все. Прощайте.

Тот нерешительно кивнул, по-прежнему не понимая, что произошло с Эарнуром и почему он так с ними разговаривает. Когда Оннэле скрылась во Вратах, он наконец решился задать интересующий его вопрос.

— Эарнур, что с тобой случилось? Я тебя не узнаю.

— Со мной все в порядке, я же тебе, по-моему, вполне понятно написал, что я жив и здоров, — спокойно ответил тот. — К сожалению, ты меня не послушал. А что ты меня не узнаешь… пришлось, к сожалению, наступить на горло собственной песне, чтобы наконец начать жить как все люди. Надо было раньше взяться за ум и перерезать Элронду глотку, а папаше насыпать в закуску битое стекло или яд, чтоб он спьяну это сожрал и сдох. И всем сразу стало бы хорошо. В том числе и Арвен, к которой ты неровно дышишь. Может, ты все-таки одумаешься и прирежешь этого ушастого выродка?

Аранарт с совершенно обессиленным видом прислонился к обломку скалы.

— Знаешь, с одной стороны — я, конечно, рад тебя видеть. С другой… у меня такое чувство, будто тебя подменили. Не могу я так поступить, ты же понимаешь. Элронд действительно нехороший тип, но я не в силах причинить ему вред после того, как он принимал меня в своем доме. Мне все-таки доверие оказали.

— Я просто решил перестать наконец жить по чужой указке. С меня хватит.

Его родич тяжело вздохнул и убрал наконец в ножны не нужный теперь меч. Столько раз он представлял себе в воображении эту встречу, что скажет, что Эарнур ему ответит, а сейчас, когда она наконец состоялась, разговор не клеился, и он даже не представлял себе, что делать дальше.

— Или сейчас скажешь мне что-то о том, что я обманут ложью Врага и…. — продолжил было Эарнур.

— Не скажу, — Аранарт поднял голову и пристально посмотрел ему в глаза. — Не скажу. Все так говорят со времен еще сыновей Феанора, но я с этим не согласен. Потому что человека не обманешь, если только он сам не захочет быть обманутым. Меня же никто не обманывал. Знаю я про то, что собой всю жизнь представляли и Элронд, и твой родитель, только вот что с этим делать, уже не знаю.

Король Гондора бросил на него такой взгляд, что дальнейшие слова застряли у арнорца в горле: он замер, не зная, что говорить, о чем спросить и вообще как вести себя дальше. Прежняя жизнь с прежним Эарнуром кончилась, она уже никогда не вернется, и теперь перед ним стоит совершенно другой человек… в его голове постоянно крутилась эта мысль, и он повторял ее про себя, пытаясь осознать произошедшее, словно школьник, твердящий про себя заданный урок. Эарнур же в свою очередь тоже думал, чем сможет поделиться с человеком, который всегда был ему не просто родичем — почти братом, но плохо себе представлял, как это сделать — чтобы он понял. И как донести до него то, что Элронд — не просто неприятный злобный тип, но и просто мразь, в грязной душонке которой не осталось ничего светлого и чистого, способная ради своей выгоды прикончить кого угодно? Что этот выродок пытался хладнокровно убить Гил-Галада, что он в случае чего не пощадит ни Аранарта, ни даже собственных жену и детей?

— Как видишь, у меня все прекрасно, — спокойно сказал он, — тебе не стоило за меня так переживать. Думаю, что надолго я здесь не задержусь. Хочу поселиться где-нибудь подальше ото всех на юге или востоке, чтобы меня там никто не знал и не трогал. Надеюсь, ты правильно меня понял, но домой я с тобой не вернусь. Хватит с меня того, что со мной было. Я тоже живой человек, и у меня есть свои желания и чувства, которые никого не интересуют. Я, знаешь ли, понял, что если они не начнут интересовать меня самого, то других и подавно. Извини, я, наверное, слишком резко с тобой разговариваю, просто я решил, что ты и в самом деле докатился до того, что взял ту женщину в заложницы. Конечно, от отчаяния и не на такое можно пойти, но я же сказал, что со мной все хорошо.

Аранарт опустил глаза.

— Не брал я никого в заложники. Она сама согласилась со мной пойти. Ее Элронд чуть до смерти не довел.

— Да я уж понял, хорошо, что так все обошлось, — хмуро ответил Эарнур. Ему очень хотелось рассказать родственнику о том, как он жил все это время до встречи с ним — про свою жену Исильмэ, с которой у него все вышло, если смотреть со стороны, довольно забавно, про то, как он в итоге все-таки понял, что Саурон отнюдь не так страшен, как про него рассказывают, про свою свадьбу с необычными свидетелями и гостями, но понимал, что половину подробностей лучше все-таки опустить — ведь либо не поверит, либо не поймет. — Ты-то сам как?

— Я очень за тебя переживал, — укоризненно произнес арнорец. — Поэтому сюда и приехал.

— Я очень рад тебя видеть. И в то же время — не рад. Ведь от того, что ты здесь, хуже будет не мне. Тебе. Вернее, и мне тоже, если с тобой что-то случится. Мордорцы тебе ничего не сделают. А вот Элронд, если прознает о том, где ты был и с кем разговаривал… ну извини.

Аранарт нахмурился.

— Ну с чего ты взял, что он обо всем узнает? Расскажи мне лучше про себя. Ты как?

Эарнур улыбнулся, снова вспоминая недавние события — родич говорит, что он сильно изменился, но ему и самому казалось, что он сегодняшний и он хотя бы еще года два назад — это однозначно разные люди.

— Сейчас будешь долго удивляться. Я женился.

— Кто она? — тот недоуменно поднял брови. — Надеюсь, ты не связался с мораданэт.

— К балрогам всех морэдайн и их женщин, они на редкость мерзкие и заносчивые. Дунаданэт, как и я.

— И откуда ты ее взял — здесь-то? — Аранарт попытался изобразить на лице некое подобие улыбки, получилось, правда, плохо и натянуто.

— Знаешь, Ари, — немного поразмыслив, ответил он, — в Хараде есть такая хорошая поговорка: если ваша жена дура, то виноваты в этом только вы, потому что именно вы виноваты в том, что эта дура — ваша жена. Вот то же самое я могу сказать про вас всех и Элронда. Вы знаете, что он подонок, пьяница, гад и нравственно разложившийся эльф с продолжающимся распадом личности, но продолжаете его терпеть. И где логика? Думаешь, что Арвен лучше делаешь? Только хуже, как и Келебриан, которая могла бы найти себе вместо этого придурка хорошего мужа, а не любоваться на страдающего мужским бессилием злобного выродка. Мне продолжать или с тебя хватит? Лучше бы ты по требованию Саурона приволок ему голову этой ушастой падали.

— Хватит, — Аранарту было в этот момент очень нелегко, потому что разумом он понимал, что его родич и друг прав, но ему не хватало моральных сил перешагнуть через себя и это признать. — Эарнур… ты, конечно, говоришь верные вещи. И если бы ты — ты нынешний — сейчас вдруг смог на некоторое время превратиться в меня, ты бы, конечно, поехал в Имладрис и убил Элронда. Однако я этого сделать не смогу. Ты же знаешь. Я же уже все тебе объяснил.

— Ну ладно, дело опять же твое, — со скрытым раздражением ответил Эарнур, — только помяни мое слово, Ари, ты сам на неприятности напрашиваешься. Добро б ты не знал, что он собой представляет, да только теперь-то знаешь. Ладно. Давай лучше о нас поговорим. Расскажи мне, как тебе удалось найти Оннэле Къоллу. Да и вообще обо всем, как ты жил, что делал все это время, как там твоя семья.

Они сели рядом на чахлую, выжженную солнцем траву возле Врат Мордора и проговорили до позднего вечера, пока небо не стало из синего темно-серым, и на нем медленно, словно капли белой краски на темной бумаге, проступили звезды. По лицу Эарнура было видно, что ему очень не хочется расставаться со своим другом и родичем, но он все же встал и протянул ему руку на прощание.

— Если бы ты все же сделал то, о чем тебя просил Саурон, — сказал он, — и привез ему голову Элронда, то мог бы беспрепятственно видеться со мной хоть каждый день. Ну, а пока… единственное, что я могу тебе посоветовать, это либо больше никогда не появляться в Имладрисе, как бы тебе ни хотелось видеть Элладана, Элрохира и Арвен, либо опять же больше никогда не пытаться ничего разузнать обо мне и забыть раз и навсегда о том, что я вообще существовал на свете, ради твоей же безопасности. Теперь — до свидания, а то меня уже моя семья наверняка заждалась. Смотри своей из добрых побуждений не проболтайся.

*

С тяжелым сердцем Аранарт вернулся домой; как его и просили, он ничего не сказал ни своей жене и сыну, ни Мардилу, ни детям Элронда; Арвен, конечно же, поинтересовалась, как прошло его путешествие, но он лишь уклончиво ответил, что не смог встретиться с мордорцами — они просто наотрез отказались от любых переговоров, и точка. Поэтому он благополучно довез Оннэле до харадской границы и там с ней распрощался. Ему самому было очень неприятно из-за этой жалкой лжи, тем более что Арвен потом плакала чуть ли не сутки, но сказать ей правду по понятным причинам не мог и продолжал хранить свою тайну, постоянно думая о том, как бы еще хоть один раз увидеться с Эарнуром, убедиться в том, что у него все хорошо… В один прекрасный день он, устав бороться с этими мыслями, снова поехал к Вратам Мордора. Конечно, он рассматривал и такой вариант, что за это время его родич мог уехать в неизвестном направлении, выдумать себе новое имя и новое прошлое, но, к счастью, тот по-прежнему жил где-то в Мордоре. Они снова проговорили целый день напролет, а через некоторое время к Аранарту прилетел очередной сычик с посланием, в котором Эарнур умолял его либо больше никогда к нему не приезжать, либо тогда уж держаться как можно дальше от Имладриса и его владыки. На это письмо арнорец все-таки ответил, причем написал своему другу довольно длинное послание, в котором объяснил, что не может просто так взять и забыть о нем, все-таки они не чужие друг другу люди.

Эарнур ответил, что ценит его заботу, но попросил его все же не появляться в Мордоре, пообещав все-таки подавать о себе вести. Довольно долгое время они тайно переписывались и он несколько раз приезжал к Черным Вратам, пусть Эарнур и считал, что это не слишком хорошая идея, но Аранарт, не говоря ничего ни Арвен, ни кому-то еще из близких, продолжал отвечать на письма и видеться с родичем — так он, по крайней мере, был за него спокоен и уверен в том, что он жив и здоров.

Однажды осенним днем Аранарт сидел в своей комнате, перечитывая очередное послание от своего родственника; ноябрь был на исходе, и в окно виднелись голые ветки деревьев, припорошенные первым снегом; белые хлопья, едва касаясь земли, превращались в слякоть. На улице быстро темнело, и предводитель дунэдайн хотел было встать из-за стола, чтобы зажечь свечу, но вдруг дверь скрипнула. Аранарт никогда не имел привычки запираться на ключ — дома его дети имели привычку стучаться и спрашивать разрешения, прежде чем войти, чтобы ненароком не побеспокоить уставшего или занятого отца, а от жены или близких родственников типа той же Арвен или ее братьев ему не было нужды закрываться. Он ожидал увидеть кого-то из своих друзей, но уж никак не самого Элронда в сопровождении верных Глорфиндейла и Линдира: вид у них был какой-то напряженный, словно они однозначно чем-то недовольны или сильно взволнованы. Они шагнули в комнату и встали вокруг Аранарта, явно собираясь о чем-то говорить.

— Добрый день, чем обязан вашему визиту, — вежливо сказал он, не подозревая ничего дурного, — чем могу быть вам полезен?

Он решил, что эльфы по каким-то важным причинам нуждаются в его помощи — не далее как позавчера он услышал о том, что на границах долины вновь были замечены горные тролли, представляющие серьезную опасность для местных жителей, но тут же внезапно ощутил резкую боль в левом боку; ноги у него подкосились, и он упал к ногам эльфийского владыки на мраморный пол, уже как будто отстраненно наблюдая, как по нему быстро растекается темно-алая кровь. Будучи целителем, он прекрасно понимал, что такая рана смертельна и жить ему осталось в лучшем случае несколько минут; отчаянно хватая ртом последние глотки воздуха, он думал, что надо было послушаться Саурона и отрезать-таки этому выродку голову!

— Получи, что заслужил, предатель, — прорычал Элронд, вытирая меч темной занавеской. — Я за тобой проследил и узнал, где ты бываешь. Вы оба друг друга стоите, что ты, что этот жалкий трус Эарнур. Интересно, что ему Враг наобещал, что он добровольно к нему на службу пошел? Линдир, сейчас, как только он сдохнет, закопай-ка тело в саду. Никто ничего не узнает. Для всех — Аранарт отправился вместе с несколькими нашими воинами сражаться с горными троллями и не вернулся. Арвен, Элладану и Элрохиру ни слова, ни намека. Все меня поняли?

— Да, владыка, — в унисон ответил оба эльфа.

— Ублюдок, — из последних сил прошептал Аранарт, чувствуя, что в глазах у него темнеет и это конец, хорошо еще, что он успел спрятать последнее письмо Эарнура в свой тайник. — Надо было, как Саурон просил, голову твою ему привезти… У меня же дети, тварь ты злобная, хуже любого тролля…

— Пусть у твоих детей лучше вообще не будет отца, чем отец-предатель, — холодно ответил Элронд и отвернулся.

— Полы надо бы вымыть, — безразличным тоном, словно речь шла об обычной уборке, произнес Линдир и зажег-таки свечу; огонь с ужасающей ясностью осветил истекающего кровью арнорца, который в это мгновение испустил свой последний вздох.
Примечания:
Будет еще эпилог.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.