dreaming of sunshine

Жить — это значит: постоянно отбрасывать от себя то, что хочет умереть; жить — это значит: быть жестоким и беспощадным ко всему, что становится слабым и старым в нас, и не только в нас. ~ Фридрих Ницше Я щелкнула пешкой на доске сёги, завершив замок Ягуры*, — возможно, самое сильное защитное формирование во всей игре. Вопреки ожиданиям, начало игры в сёги вращается вокруг создания хорошей защиты, которую возможно атаковать: главным образом потому, что способность бросать плитки в любое место на доске, быстро продвигаясь по своим предметам, оставляет открытым для атаки. — Защищай короля тремя генералами, — со вздохом процитировал старую пословицу Шикамару. — О боже. А я-то думал, что у нас будет простая игра. Несмотря на его тон, его глаза жадно смотрели, когда он продвигал ладью. — Будто у нас нет времени, — ответила я, глядя на больничную кровать, рядом с которой мы сидели. — Наруто уже три дня без сознания. Идиот. — Возможно, малыш сдох, — предположил Шикамару. Я усмехнулась. — Чтобы вырубиться, Наруто требуется куда больше, чем чакроистощение. Мне и правда интересно услышать историю о том, как Наруто заработал чакроистощение. И правда, заработать чакроистощение незадолго до финала… Шикамару пожал плечами. — Эй, ты та, кто расскажет мне об услышанных слухах. Я ничего не знаю. — Как ты умудрился пропустить прыгающую на горизонте жабу? — я покачала головой. — Забей, ты, вероятно, наблюдал за облаками. — Ты не расскажешь маме, и я не скажу маме, — ответил Шика. — Расскажу что? — передразнила его я. — Что ты халтуришь, играя в больнице в сёги со мной? — Эй, мой приятель по тренировкам тоже тут. Я многого не могу сделать без Чоджи. — Конечно, конечно, — сказала я. — А Асума-сенсей ничего не смог придумать. Наруто застонал и вздохнул. — Серьёзно? — риторически спросил Шикамару. — Ты был в отключке три дня, и только сейчас решился проснуться, — он хмуро смотрел на доску сёги. — Где я? — пробубнил Наруто, казавшийся потерянным и дезориентированным. — Что за? — В больнице, — ответил Шикамару. — Вот так ты был без сознания целых три дня. — Хех, — Наруто прищурился и сел, вытирая глаза. — Рада, что ты проснулся, соня, — сказала я. — Я уже подумала, что ты пропустишь финал. — Подожди! Что? Сколько, говоришь, я тут пробыл? — крикнул Наруто, прыгая на кровати. — О, черт, этот парень доставляет мне такую головную боль. Мне он очень понравился в состоянии комы, — пробубнил Шикамару, откидываясь назад в кресле. — Наруто! Успокойся, — приказала я, игнорируя комментарий брата. — Всего лишь три дня. — Мне нужно тренироваться! — сказал Наруто. — Я потерял столько времени! — Прекрати, — раздраженно сказал Шикамару. — А теперь послушай: у тебя нет нужды психовать за день до крупного соревнования. Отдых — самое лучшее решение. — Ты же не собираешься переутомиться перед боем с Неджи, так ведь? — добавила я, стараясь подчеркнуть вышеуказанное. — Нет, — пробубнил Наруто, опустившись на кровать. — Тьфу! Я так голоден. Я закатила глаза. — Я от Чоджи фруктов принес, хоть и лень было… Но ему пока ничего нельзя. Так проблематично. Так что давай, мы их съедим. — Чоджи? Его так серьезно ранили? — спросил Наруто с округлившимися глазами. — Волноваться не о чем. Он обожрался мясом после боев и заработал несварение, — сказано с весельем. Мол «такой вот Чоджи». — Хахаха, — засмеялся Наруто. — На него это похоже, — он потянулся взять яблоко, затем застыл. Злая улыбка осветила его лицо. — Надо съесть их перед Чоджи. Я сведу его с ума! — Так грубо, — сказал Шикамару. — Мне нравится. Когда он трудился использовать его, то чувство юмора Шикамару больше склоняется к резкому, тонкому. На самом деле в Академии он смеялся над многими розыгрышами. — Нам сюда, — сказал Шикамару, ведя нас по коридорам. Но по мере приближения к палате Чоджи, я теряла равновесие. — Здесь ужасно тихо, — с беспокойством прокомментировала я. — Наступило время обеда, — прокомментировал Шикамару, но я заметила, что его плечи одинаково напряжены. Я обратилась к сенсорике, на мгновение озадачившись колебаниями чакры от различных медицинских работ и механизмов. Не вполне понимаю, что ищу, но я нашла её в темноте: взволнованная чакра исходит из одной дальней палаты. Палата Ли? Я побежала по коридорам, Наруто и Шикамару удивленно прищурились, прежде чем последовали за мной. Не знаю, что произойдет, но не уверена, что что-то хорошее. Но я вполне уверена, что чакра, по ощущениям, принадлежит Гааре. Я свернула за угол, постучала в открытую дверь и ворвалась в палату, Наруто и Шикамару на полшага позади меня. Вероятно, было бы ужасно неловко, если бы я оценила ситуацию не так, но, между прочим, Гаара Песчаный поднялся над кроватью и спящим Ли. Шика и я бросили тень, ловя Гаару почти в одно время. Странное чувство. Вдвоем мы никогда не целимся на одного и того же человека, потому что нет в этом никакого смысла. Могу чувствовать Гаару благодаря тени, а он надежно парализован, но я могу отбросить связь обратно к Шикамару. Знаю, что если я оттолкнусь, я могу попытаться парализовать его тоже. Конечно, он способен сделать тоже самое, и в конце концов вероятно дойдет до того, у кого сильная чакра и большая воля. Но Гаара разорван между нами, сражаясь с двойным слоем техники теневого подражания. Что, однако, будет продолжаться только до тех пор, пока мы будем находиться в синхронизации друг с другом. Если я двинусь, а Шикамару — нет, мы ослабим друг друга. Интересно. — Моя рука… Не могу пошевелиться, — Гаара остановился. Рука поднялась над кроватью Ли в полукругом кулаке, который он использовал из своего песчаного гроба. С осознанием, родившимся годами близости, Шикамару и я повернулись, переместив Гаару от кровати к нам. — Ты чего здесь делаешь, урод?! — закричал Наруто, наполовину спросив, наполовину утверждая. — Какие-то проблемы, Гаара Песчаный? — э-э, мне вроде хотелось, чтобы у него была фамилия. Не звучит так авторитетно, как могло бы быть. — В госпитале запрещено использовать техники. Шика посмотрел на меня так мол «Охренеть как видно, что он пытается убить его. Думаешь твои слова о запрете сработают?» Ну, хорошо, нет. Я плоха в словесных перепалках. И напоминание Гааре, что есть люди, кроме нас, которым не понравится, что могут что-то сделать. — Я убью его, — сказал Гаара безучастно, спокойно, словно он имел на это право. Заявление выбило нас из реальности. — Ты же выиграл бой, — возразил Шикамару. — И за каким чертом тебе это понадобилось? Тебе и этого мало? Неужели затаил зло? — в его голосе жесткий край гнева, часто им не проявляемый. — Ничего не имею против него. Ничего сложного. Я просто убью его просто потому, что хочу убить его, — и снова это сказано таким спокойным тоном. Его зеленые глаза пустые. По общему признанию, это, вероятно, лучше, чем убийственная ярость, но все равно мешает. — Думаешь, мы будем стоять и позволять тебе делать то, что ты хочешь, — недоверчиво спросил Шикамару. — Не суждено случиться. — Если попробуете мне помешать, — ответил Гаара. — Тоже умрете. Я почувствовала вздох. Ох, я изучила атаки и защиту Гаары. Я разработала боевые стратегии. Но тут не идеальное место для боя: маленькое замкнутое пространство, беспомощные пациенты, Наруто никак не вооружен (он даже не надел обувь!), у меня нет с собой моих специально подготовленных свитков воды… Не очень хорошо. — Чего? А ну, нападай! — бросил вызов Наруто. С одной стороны, мне хотелось хлопнуть себя по лбу, а с другой стороны, это Наруто, так что я ждала чего-то подобного. — Мы видели твой бой с Ли. Мы знаем, что ты силен. Но у нас тоже есть несколько козырей в рукавах. К тому же… Нас трое, а ты один. Не делай глупостей, хорошо? Но если правильно себя поведешь, мы тебя отпустим, — Шикамару блефовал. Он не фанатик ввязывания в драку где попало. Против нормального, здравомыслящего человека возможно даже и сработало бы. — Повторяю еще раз, — повторил Гаара. — Если попробуете мне помешать, вы умрете. — А я скажу еще раз, — повторил Наруто. — А ну, нападай! — Хватит! — Шикамару прошипел на него, не ожидая как раньше, что Наруто прыгнет через его голову вперед ногами и закричит от радости, как я. — Мы не влезем в драку! Он чудовищно силен, неужели ты не понимаешь? Странный взгляд появился на лице Наруто. — Он может вести себя, как демон, но знаешь что? Во мне есть настоящее чудовище! — он взглянул на Гаару. Удивлена точной косой отсылкой. Возможно использую как начало разговора об этом. Позднее. — Хм, демон? Мой демон такой же настоящий как и твой, — сказал скрипучим голосом Гаара. — Начиная с рождения мое воспитание никогда нельзя было назвать тем, что люди называют счастьем. Чтобы создать идеального шиноби, тайным ниндзюцу мой отец вселил в меня дух песков. Мое рождение отняло жизнь у той, кого я назвал бы матерью. Я родился чудовищем. Шукаку, живая душа древнего жреца Песков, запечатанного в сосуде. Шукаку, да. Жрец? Нет. Опять-таки, зачем джинчурики рассказывают правду? Не похоже, что это помогает им сохранять контроль или что-то еще, верно? — Это ужасно, — сказала я. — Боже, это страшно, — сказал Шикамару, содрогнувшись. — Надо же, какой отличный парень, твой отец. Весьма странное проявление любви. — Вы говорите о «любви». Не стоит подходить ко мне с вашими мерками. Любовь. Семья. Все, что меня связывает с моей семьей, — это желание убить. И ненависть. Ценой жизни моей матери был создан я, лучшее оружие селение. Сын Казекаге. Отец учил меня тайным дзюцу. Он баловал меня, он разрешал мне все. Я думал, что это и есть любовь. До одного случая… Возможно, Гаара на самом деле хочет рассказать людям об этом, оправдать себя. По правде он говорит монолог. — Какого случая? — задал вопрос Наруто глотая. Его лицо стало бледным. Он явно видел параллели. — С моего шестого дня рождения… Мой родной отец бесчисленное количество раз пытался меня убить! — Ты же только что сказал, что он баловал и защищал тебя. Это как так? — спросил Шикамару. — Слишком большая сила внушает страх. Из-за того дзюцу мой разум стал нестабилен. Даже дураки в деревне поняли, что у меня… Проблемы с психикой, — его рот скривился от последних слов: противоречивый, жесткий, полный или черный юмор. В зависимости от того, что Гаара имеет в виду под «тайными дзюцу», тут не может быть просто ошибка Ичиби. Сомневаюсь, что Казекаге учил любезно. — Для своего отца, Казекаге, я был козырной картой селения. Но в то же время представлял угрозу ему. К тому времени, когда мне исполнилось шесть, я стал опасен для жителей деревни. Для них я всего лишь осколок темного прошлого, и они хотят, чтобы я исчез. Как видите, я потерпел неудачу в той цели, ради которой я появился на свет. Тогда для чего я существую? Зачем продолжать так жить? Я долго думал над этим и не смог найти ответ. Но чтобы жить, нужен смысл. Но существование без причины… Не отличается от смерти. Это… Завораживающий, прослушанный его разговор. Отвратительное и ужасное все портят, чтобы держать нас в восторге. — В свое время ко мне пришел ответ. Попросту говоря, я живу для того, чтобы убивать. В течение многих лет я жил в страхе перед теми, кого послали убить меня. Но я смирился. Одного за другим я убивал тех, кого присылали по мою душу. Я живу исключительно для себя. Я люблю только себя. Смерть моей матери дала мне жизнь, а смерть других людей поддерживает меня. Почти счастлив быть живым. И этому нет конца. Пока в этом огромном, широком, переполненном мире есть люди, которых можно убить, я не исчезну! — его глаза угрожающе расширились, лицо исказилось в гримасе боли. Очевидно время разговоров закончилось. — Сейчас! Вкус жизни! Песок начал вращаться в палате, поднимаясь в воздух. Он не двигается, не использует ручные печати, но песок двигается. Оооох, плохо. Готовлю чакру к дзюцу райтона, чтобы развеить песок так, чтобы мы могли отступить. Наруто не двигается, а у Шикамару нет многого, кроме теневого владения, которое не очень-то и работает. — Хватит! — приказал чудесный голос. — Сохрани его до завтрашних финальных боев. Сегодня ты только потратишь его. Этого ты хочешь? Майто Гай встал в дверном проеме: его присутствие разрядило обстановку в палате. Песок отступил, возвращаясь в тыкву. Мы сбросили теневое владение, уверенные в нашей поддержке. Гаара схватился за голову и застонал. Его шаги шаркующие и нерешительные, неуклюжие и несбалансированные, но он остановился у двери для своего последнего комментария. — Я вас обязательно убью. Вот увидите. Мы даже не двинулись, когда он вышел. — Все в порядке, дети? — спросил Гай-сенсей с улыбкой и пальцем вверх. Я умудрилась улыбнуться. — Как раз вовремя, Гай-сенсей. Он рассмеялся слегка драматично. — Ироничный комплимент от ученицы моего Вечного Соперника! Не могу дождаться, когда увижу лицо Какаши, когда сообщу ему об этом! Мы вышли из палаты Ли, дважды, а то и трижды проверив коридоры на присутствие Гаары. Он ушел. — Итак… — по слогам проговорила я. — В палату к Чоуджи? Шикамару прищурился, запустив дрожащую руку в волосы. — Звучит неплохо. Наруто не сказал ни слова, когда мы шли по нашем маршруту, взяв корзинку с фруктами, которые упали и рассыпались по коридору. — Как проблематично, — окончательно вздохнул Шикамару, когда мы устроились на стульях в палате Чоуджи. — Что случилось, Шикамару? — спросил Чоуджи. — И почему вам нужно было вернуть эту еду обратно? Мне от неё есть хочется. Я достала банан из кучи и кинула его Чоуджи. — Мы не скажем. Он грустно посмотрел на него, вероятно, надеясь, что это свиное ребро, стейк или что-то еще. — Мы столкнулись с Гаарой, — сказал Шикамару. — Прямо сейчас, в больнице. — Пытающимся убить Ли, — дополнила я, так как это важная часть. Чоуджи застыл. — Ты… Ты ведь не шутишь, так ведь? Я покачала головой. — Все бы пошло наперекосяк, если бы не появился Гай-сенсей. Мы поведали с обеспокойством слушающему Чоуджи, что произошло. Наруто все это время сидел молча. — Наруто? С тобой все хорошо? — спросил Чоуджи. — Ты какой-то тихий. Наруто смотрел на свои руки, сжимая и разжимая их. — Тот парень… — пробубнил он. — Он сказал… Что демон внутри него. — Шукаку, — повторила я. — Имя одного из девяти хвостатых зверей — биджу. Известен как Ичиби, однохвостый, а поэтому рассматривается как самый слабый из них. Известно, что он связан с деревней Песка: два предыдущих хозяева, включающих жреца Кеншина Шукаку, о котором, вероятно, говорил Гаара, и Бунбуку Чагама, известный по Бойне в деревне Цунатай во время Третьей Мировой Войне шиноби, где он без разбора убил тридцать вражеских шиноби, целую гражданскую деревню и три эскадрона шиноби песка. Шикамару прищурился и откинулся назад. — Забыл, что тебе нравятся эти истории, — пробубнил он. — Биджу довольно интересные, — заступилась я. — Знаешь ли ты, что существуют истории, в которых все девять из них были одним целым, известным как Джуби, десятихвостый, которого затем Мудрец Шести Путей разделил на девять раздельных существ? И хотя большинство «историй» о биджу простые, я узнала столько, сколько смогла, потому что знаю, что когда-нибудь они будут важны. И с учетом того, как устроен этот мир, я не могу списать большую часть «фантазий», неважно насколько абсурдно это звучит. Ну хорошо, ребенок, очарованный мифами, гораздо менее подозрителен, чем шиноби, ищущий информацию о джинчурики. Мой интерес к истории помог мне сопоставить много различных фактов, чтобы получить более четкое представление об истине. — Это… Распространено? — нерешительно спросил Наруто. — … Запечатывать их внутри людей? Я закусила губу и кивнула. — Да. Их называют «Джинчурики», что означает «сила человеческого жертвоприношения». Думаю, что все биджу запечатаны в один период времени, но большинство деревень стараются хранить эту информацию в тайне. Единственный, о ком я ничего не слышала, это Кьюби, но он должен быть, иначе он не появился бы так внезапно. Может потому, что Коноха в бою никогда не использовала Кьюби, как делали это другие нации. Глаза Шикамару округлились. — Наруто, — осторожно сказал он. — Ты сказал: «Во мне есть настоящее чудовище!»… Наруто отвернулся. — Да, — пробубнил он. — Сказал. — Так эта красная чакра, используемая тобой на мосту, — резко сказала я. — И в лесу. Он кивнул. — Боже, — потянул Шикамару. — Вот незадача! Должно быть это жестко. — Я догадалась, — призналась я, чувствуя себя плохо от того, что поставила Наруто в затруднительное положение. Особенно, когда я уже знаю правду. — А мы не должны знать об этом, верно? — Да, — сказал Наруто, быстро взглянув на нас. — Третий Хокаге издал закон, по которому никто не должен говорить детям об этом… — Тааак… — протянула я, желая успокоить Наруто, но не зная, как. — Как его зовут? Если Ичиби называют Шукаку, а Ёнби — Сон Гоку, то какое имя у Кьюби? Наруто прищурился. — Разве «Кьюби» не его имя? — Неа. Кьюби означает «Девятихвостый». То есть это скорее титул, верно? Или род. Что-то вроде… Генина или Джонина. — Ох, — озадаченно ответил он. — Я не знаю. Я пожала плечами. — В таком случае не беспокойся. Хочешь сыграть в сёги? — Шикамару уже снова установил доску сёги. Наруто прищурился и оглядел комнату у нас. Шикамару одарил его почти беззаботной улыбкой. — Яблоко? — предложил Чоуджи, достав его из корзинки, которая подозрительно наполовину пуста. Он знает Чоуджи достаточно хорошо, чтобы узнать, что обмен пищей священен. Наруто взял одно и, если у него и были слезы в глазах, то мы не комментировали. — Вперед, — сказала я, натыкаясь на него плечами. — Ты и я против Шики и Чоуджи.