dreaming of sunshine

</i>К опасности нужно быть готовым ~ Эзоп. В ночь перед академией я плохо спала. Было бы более правильно сказать, что мне приснился кошмар, вероятно, вызванный нервозностью и предвкушением, которые я испытывала. Из-за красной чакры и абсолютного ужаса и беспомощности быть слепой и тупой. Я молча проснулась: задыхалась, глаза широко раскрыты, а взгляд бегал по комнате. На мгновение я подумала, что в углу кто-то стоит. Но нет. Там никого нет. Моя сенсорика говорила мне, что в доме находятся я, мой брат и мои родители. Человеческий мозг хорош в распознавании лиц. Иногда слишком хорош, потому что находит лица в других вещах — тенях в качестве основного примера. Подобное распространено во время гипнотического сна или бодрствуюстущего сна. Как ни странно, это не очень меня успокоило. Я собрала чакру в руки. Если достаточно сконцентрироваться, то чакра может стать видимой. Что-то вроде расенгана, где она не только видимая, но и почти твёрдая, а также требуется куда большее количество, чем у меня есть сейчас, но я могу достаточно легко управлять призрачным светом. Я призвала чакру и протянула руки, уверяя себя, что там никого нет. Достаточно света, чтобы увидеть мерцание от пола и стен. Я вздохнула и соскользнула с кровати, вздрогнув при мысли о том, что из-под неё что-то вырвется и схватит меня. Ничего не произошло. «Просто кошмар», — сказала я себе. — «Здесь ничего нет» Дома так тихо: я слышала шелест ветра среди деревьев, слабый зов оленей, скрип половых досок. Я встала и начала красться, не издавав ни звука, освещая мой путь, вытянув руки. Комната Шикамару находится рядом с моей. Его дверь приоткрыта, и мне даже не пришлось отодвигать ее, чтобы проникнуть в его комнату. В звенящей тишине дома его дыхание было громким и обнадеживающим. Я почувствовала, как напряжение спало. Как Нара, я не должна бояться темноты. Именно в ней мы сильнее всех. Но я не хочу остаться наедине с ней. Я остановилась посреди его комнаты, пока какое-то чувство не сказало ему, что он не один. Он зашевелился, посмотрел на меня мутным взглядом, затем продвинулся. То приглашение, которое я собиралась получить. Я потушила свет и нырнула в кровать. Я долго не могла заснуть, но в конце концов, я уснула глубоким сном. — Проснись и пой! Вставайте оба! — кто-то закричал в такую рань. Я потянулась за подушкой, чтобы спрятать под ней голову, но обнаружила, что ее забрали вместе со всеми одеялами. Я подняла глаза и увидела, что мама держит вышеупомянутые предметы. Ну да ладно, было не так уж и холодно. Я свернулась калачиком, наткнувшись на Шикамару, которого посетила та же идея. — О, нет, не надо, — твердо сказала она. — Вставайте! Сегодня ваш первый день в Академии, поэтому вы не опоздаете! Спустя несколько минут я зашла в свою комнату и попыталась одеться. Мне пришлось повторить процесс несколько раз, поскольку некоторые вещи оказались шиворот-навыворот или одеты задом наперёд. Но мне это удалось, и как раз вовремя. — Если через три секунды вы не спуститесь… Я вышла из своей комнаты, чуть не врезалась в Шикамару, и мы спустились вниз. Она вытолкала нас на задний двор. Подождите, мы будем делать наши специальные упражнения? Лучше бы я поспала ещё полчаса. Судя по лицу Шикамару можно сказать, что он считает также. Но мы оба слишком умные и промолчали. — Я проснулась утром и увидела гору, — начала мама, голос отчетливо прозвучал, когда она потянулась прямо вверх, напряглась назад, а затем опустила руки широким кругом. Мы копировали ее, а мой голос звучал как хриплое бормотание. Мы делали эту последовательность годами — сначала она была небольшой, но становилась все длиннее и длиннее по мере добавления новых стихов. Теперь нам требуется около получаса. Я могу вспомнить несколько дней, когда я и близко не делала большое количество упражнений, не говоря уже о разминке. Конечно, она творит чудеса, чтобы разбудить кого-либо. К тому времени, когда мы добрались до «я могла бы быть солдатом, танцором или деревом. Я могла быть фермером, торговцем, или королевой» (движения на самом деле довольно забавные), я окончательно проснулась. После того, как мы закончили, мы пошли внутрь и позавтракали, а затем убрались. К этому времени уже началось подходящее время для бодрствования, и как раз пора уходить в Академию. В конце концов, от нашего дома идти до Академии довольно далеко. Академия ниндзя, как ни странно, находится рядом с горой в том же здании, что и офис Хокаге и стойка назначения миссий. Казалось бы, это так нелогично иметь кучу маленьких и шумных детей рядом с такой серьезной рабочей обстановкой, пока не осознала, что это, пожалуй, самое защищенное место во всей деревне. По сути самое безопасное место находится в самой горе. Тот факт, что я осознаю это, означает, что новый мир затронул меня гораздо сильнее, чем я ожидала. Когда мы добрались до Академии, нам провели вводную церемонию. Родители пришли посмотреть и, с наставлением «будьте хорошими» нас к другими детям. Третий Хокаге долго говорил о учёбе, о том, что нужно делать успехи, завести друзей и о Воле Огня. На самом деле он произнёс довольно вдохновляющую речь, но большую часть времени я тайком осматривала своих одноклассников, пытаясь разыскать девять новичков. Все были такими маленькими. Меня немного удивило, сколько здесь детей. Мне казалось, что в год выпускают один класс. Но это не правда. Их больше пяти — шести. Полагаю, что в таком количестве классов есть смысл, ведь не все дети закончат академию, и не все сдадут. Ряды шиноби должны пополнять более трех команд в год, иначе население ниндзя сократится довольно быстро. Два учителя озвучили списки учеников и увели свои классы, а затем Ирука-сенсей вышел на сцену. Он выглядел довольно молодым и неуклюжим. — Верно. Со мной: Абураме Шино… Я внимательно слушала, надеясь, что я учусь в одном классе с Шикамару. Я даже не думала, что мы можем быть разделены — что я не буду с девятью новичками. — … Нара Шикако, Нара Шикамару… Я слегка улыбнулась Шике, обрадовавшись, что мы вместе. Он кивнул и сел там, где ожидают остальные. Я выделила Шино, которого назвали первым, и Чоджи. Сразу можно выделить Хинату, с ее застенчивым поведением, даже если ее родословная не выдаёт её. Совершенно очевидно, что там Сакура с ее ярко-розовыми волосами, хотя она выглядела такой же застенчивой, как Хината. — … Узумаки Наруто, — голос Ирука-сэнсэя зацепил, чуть-чуть. — И Яманака, Ино. Спасибо. Пожалуйста, следуйте за мной. Он повел нас, а я оглянулся через плечо и увидела, как мама и папа машут нам на прощание. Несколько родителей вокруг них суетились. У меня были подозрения, почему. Класс, к которому нас привели, оказался удивительно большим. В дальней стене установлены огромные окна, которые пропускают естественный свет и предусматривают отходные пути к спасению. Несмотря на то, что у Конохи много общего с Японией, где дома — небольшие и компактные, ниндзя не любят находиться в ограниченном пространстве, что привело к созданию больших и просторных зданий. В классе скамейки располагаются рядами, каждый из которых немного выше, чем предыдущий ряд. Спереди находится большая черная доска, а чуть в стороне стол учителя. На стенах развешено несколько бесвкусных образовательных плакатов, чтобы попытаться вдохнуть жизнь в класс. Рядом с Шикой я поплелась вверх к одной из задних скамей. В моем старом мире как правило те, кто сидит в задней части класса, являются незаинтересованными учениками. Здесь же это означает, что нет позади нас тех, у кого есть признаки хорошего ниндзя. Странно, как перспектива меняет людей. Сесть потребовалось больше времени, чем для остальной части класса. Но вот так получилось, потому что шли дети, как мне кажется. С полузакрытыми глазами я наблюдала, как другие ученики оценивали друг друга, а Ирука тщетно пытался навести порядок. С минуты первого дня в школе большая часть утра была потрачена на выдачу учебников, проверки того, что у всех есть соответствующая памятка, в которой перечислены правила и ожидания, делания именных бейджев, чтобы все могли узнать друг друга. Совершенно нормальные вещи в первый день, через которые я прошла более десятка раз. Быстро разочаровало меня то, какой может быть школа для ниндзя. Но все же школа. О, радость. Не то, чтоб я не любила школу…. Ну, это просто… Неохотно туда идти. Некоторые дети (Сакура, Хината, Шино) обращали внимание на прилежного Ируку-сенсея, в то время как некоторые отключились — Шика спал, а Чоуджи ел. Могу предсказать, что Киба и Наруто скоро начнут срывать урок. К счастью, в этот момент прозвонил звонок на обед. — Хорошо, дети! — из-за внезапного шума Ирука-сенсей почти кричал. — У вас есть час! Когда зазвенит звонок, вы все должны вернуться! Я ткнула просыпающегося Шикамару, и мы побрели наружу. За Шикамару шел Чоджи, жующий чипсы. Только ученикам последнего курса разрешено покидать территорию Академии, поэтому мы нашли пустой участок травы, окружающий основное поле, чтобы пообедать. — Есть идеи? — спросила я, лениво наблюдая за детьми, ищущими место, чтобы сесть и поесть. Некоторые в одиночку, некоторые в группах. Некоторые оказались знакомы друг с другом, в то время как у других были проблемы с новыми знакомствами. Обед разделен по разным годам, так что сейчас все, кто начал учиться сегодня. У остальных классов обед будет в другое время. Там Шино, одиноко сидящий около дерева. Там Хината. А там… Там Наруто. Существует множество проблем, связанных с секретным законом Третьего Хокаге. В первую очередь, как все узнали об этом…. Группа менталистов показала, что идеалы группы долго сохраняются после того, как члены основатели ушли. Или же истинные причины поведения забыты. Похоже на старую историю об обезьянах, отнимающих друг у друга лестницу. То, что не знают, почему они плохо обращаются с Наруто, не означает, что они этого не делают. Ситуация с Гаарой стала настолько плохой только потому, что люди продолжали пытаться убить его. Его инстинктивное знание песка не особо помогало ему, только до этого он не был смертоносен. Возможно, ничего нельзя сделать с тем, как люди относятся к нему. Однако Наруто не дают возможность самому выяснить. Узумаки Мито изобрела печать Кьюби, и использовала её на себе. Печать была создана для готового сосуда, в отличие от других джинчурики, в котором сосуд был таким же загнанным в ловушку, как и Биджу. Знание того, что он может снять печать и освободить Кьюби. Хотите ребенка, знающего об этом? Все, что требуется для того, чтобы отомстить людям, — удаление крошечного куска бумаги с клетки? Искушение велико. Есть ли у печати Гаары такая функция? Я не знаю. Очевидно, что его печать работает иначе, что позволяет ему использовать песок и частично преобразовывать его, выпуская на волю. У Наруто нет такой способности. Кроме исцеления он не получал никаких ощутимых сил. Есть, конечно, над чем подумать. Но я должна признать, что Наруто в этом возрасте — совсем не то, что я подсознательно ожидала. Он маленький, тихий и немного угрюмый. Его легко упустить из виду. Он очень отличался от генина, показанного в аниме. Предполагаю, что это отправная точка. — Проблематично, — заявил Шикамару после долгого молчания. — Мне нравится Ирука-сенсей, — предложил Чоджи. Я кивнула в знак согласия. — Он кажется хорошим. Произошел взрыв шума, так как дети начали собираться посредине поля. Они уже закончили свой обед и начинали игру в ниндзя. Чоджи оживился. — Можем ли мы пойти поиграть? — с нетерпением спросил Чоуджи. Я посмотрела на Шику, пожавшего плечами. — Конечно. — ни один из нас не горит желанием играть, но эй, если этого хочет Чоджи… Мы побрели туда и нашли нашего старого «друга», руководящего игрой. — Я же вам сказал, что он больше не будет играть! — сказал раздраженно Ёбрин, когда мы попросили присоединиться. Чоджи удрученно сгорбился. Шика и я переглянулись. — Так проблематично, — сказал Шикамару. — Не берите в голову, ребята, — сказал Чоуджи. — Я просто… Пойду. Я покачала головой. — Мы можем играть в свою игру, — предложила я. — Вас будет трое. Уверен, будет весело. — продолжал глумится Ёбрин. Я покосилась на него, и он, казалось, вполне готов вернуться. Чоджи также задумался об этом. Но потом я заметила белокурую голову, зависшую, к сожалению, на обочине. Наруто наблюдал за игрой. Скорее всего, ему тоже не дают поиграть. Я подтолкнула Шикамару. — Но нас будет четверо, — он растягивал слова, легко захватывая внимание, а затем прошел мимо Ёбрина. Чоджи и я последовали за ним. Странно, что мы сделали из Шикамару нашего лидера, учитывая то, что он предпочел бы посмотреть на облака, нежели играть. Но так как ни Чоджи, ни я не могли этого сделать — он занял это место по умолчанию. Позади нас кто-то вскрикнул. — Вы собираетесь играть с ним? Наши родители сказали нам держаться подальше от него! — мы проигнорировали его. Наруто со смесью угрюмой надежды и недоверия сквозь чёлку смотрел, как мы подходим. — Итак, — сказал Шика, ссутулившись. — Ты хочешь поиграть в ниндзя с нами? Радость на его лице была душераздирающей. Есть правило: если человек пялится в точку на асфальте, то он — чудак. Если два человека, то там должно быть что-то интересное, тогда и другие будут останавливаться, чтобы узнать на что смотрят. В том же духе: когда мы начали играть, то все больше и больше людей присоединялось к нам. У нас вполне себе шла игра к моменту окончания обеда: зазвонил колокол. На деле, Чоджи и Наруто светились от радости. После обеда у нас был занятия тайдзюцу — занятия, которые я презирала больше всего, и в тоже время казавшиеся таким необходимым. Становление ниндзя включает в себя чертовски много бега и прыжков, даже если я никогда не буду специализироваться в тайдзюцу. Что означает, что мне просто придётся смириться и попытаться. Пошло все хуже, чем я опасалась. На самом деле я была немного сбита с толку из-за того, как все плохо пошло. О скорости и выносливости я осведомлена: я чуть выше Шики, который даже не пытался. Ему удавалось лениво прошаркать бегом примерно три шага, прежде чем Ирука-сенсей просверлит взглядом кого-то ещё. Я совсем не удивлена тому, что я на последнем месте — во многих случаях я разрабатывала «спортивный день» для того, чтобы избежать обязательные дни атлетики в школе, потому что я всегда во всем приходила последней, — но я немного удивлена тем, насколько далека я была. Немного неудобно, если честно. Что, конечно же, положило конец моему удивлению и предвкушению. Первое правило, которое нужно запомнить: быть ниндзя — тяжелый труд. Второе: нужно бежать при наличии рук и ног, горящих на десятом кругу полигона, когда нужно пробежать еще десять. В мире без автомобилей у ниндзя есть свой способ передвижения. Бег. Ой. Радость. После бега были растяжка, приседания и отжимания, и полоса препятствий… Беговые поля и игры с уловками. Мы слишком маленькие, чтобы нам доверили настоящие кунаи, тупые или деревянные, но мы всё равно продолжали тренироваться. Предложение отказаться невероятно заманчивое.Трудно мотивировать себя. Правда раньше у меня никогда не было тяжёлой работы. Я не была гением, но была достаточной умной, чтобы разбираться в вещах куда лучше, чем мои сверстники, что позволило мне закончить школу без каких-либо усилий. Раньше физическая форма не имела значения, и я обнаружила, что совершенно не готова к этому. Признаюсь, у меня тогда начали появляться сомнения по поводу моего будущего в качестве ниндзя. Немного удручало. Конечно, это унизительно. Может быть, во мне укрывалась небольшая надежда на то, что я могла бы быть…. Выдающейся. Я могла бы быть сильной. Я умерла молодой. Возможно прожила больше, чем большинство ниндзя, но меньше, чем треть жизни по меркам того мира. Я была близка к моим родителям, братьям и сёстрам; гордилась высшим образованием и любила свою работу… Но там, в моей жизни, не было ничего такого, чтобы десятилетняя я посмотрела и сказала: «Это тот, кем я хочу быть». Десятилетняя я хотела славы, известности и величия. Я? Никогда не была особенной. Возможно, мне хотелось ещё раз. Глупо думать, что путь ниндзя дал бы мне что-то. Думаю, что слишком много фанфиков не уделяют достаточно внимания героям — пушечному мясу. У меня есть смутное подозрение, что я им и являюсь. Но, хорошо…. Довольно жалко отказаться от всего спустя всего лишь одно занятие. К счастью, было последние занятие в этот день. Ирука-сенсей отпустил нас с полуулыбкой и облегченным взглядом. Казалось, что все получили еще один прилив энергии, когда вышли из класса. Даже Шика выглядел проснувшимся. — Человек, с которым было так скучно! — закричал Киба, спускаясь по коридору. — Свобода! — Проблематично, — вздохнул Шика, когда учитель высунул голову в дверной проем, чтобы закричать на него. — Все не так уж и плохо, — предложил Чоджи, вытащив пакетик чипсов. — Мы встретились с Наруто, — я хмыкнула. Вышеупомянутый мальчик оживился при упоминании его имени и посмотрел на нас. Вне Академии ожидающая толпа родителей забирала детей с их первого дня в школе. Я заметила довольно много взглядов на Наруто, прежде чем отвели своих детей подальше от него. Совсем не свирепый взгляд, но определенно не дружелюбный. — Там папа, — сказал Шика, ударив меня в плечо, и, ссутулившись, отправился к папе. Я заколебалась, а затем повернулась к Наруто. — Увидимся завтра, — запинаясь сказала я. Его вернувшаяся улыбка была блестящей. — Да! Мы снова сможем поиграть в ниндзя, не так ли? Я кивнула и побрела прочь. Скорее всего папа видел наш разговор, но я не могу сказать, что он думает об этом. Сразу он ничего нам об этом не сказал, хотя поднял меня на плечи, а Шикамару — на спину. Попытка пойти с нами домой, вероятно, заняла бы в пять раз больше времени, чем если он понесет нас: я — уставшая и больная, а нормальная скорость Шикамару–очень медленная. — Как дела в школе? — протянул он. — Проблематично, — ответил Шика. Я хихикнула. Такой типичный ответ. — Было здорово. — Сказала я. — Ирука-сенсей — хороший. И мы познакомились с новыми людьми. — Я видел, — тихо сказал папа. — Как тот блондин, с которым вы разговаривали? — папа повысил голос. Я кивнула, даже при том, что он не мог видеть кивок. — Его зовут Наруто. Он хороший. Знаешь… Люди относятся к нему странно, — я изменила предложение на половине. Я не хотела слишком много выдавать. Он не реагировал. Он слишком хороший ниндзя. Но я думаю, что он все же немного удивлён, что мы пронесли это через себя, а не только заметили. — Делайте то, что считаете нужным, — сказал Шикаку. Мне бы хотелось сказать, что я бы продолжила пытаться, даже если бы он мне запретил, но не знаю — смогла бы я. Я не люблю разочаровывать людей, особенно родителей. Но они обожают позволять нам думать своей головой. Мы делаем свой выбор, и собственные ошибки. Я задумалась. — То, о чем думает папочка — верно? — спросила я. Меня поразило то, что люди не боялись Наруто самого по себе, но боялись выпущенного из него Кьюби. Некоторые люди знали о том, что Кушина была сосудом. Такое не может быть абсолютным секретом: только не в деревне ниндзя. Но если ослабление печати во время родов было секретом… Означает, что у них не было представлений о том, почему Кьюби получил свободу. Третий находился в проигрышной ситуации. Знание об ослабленной печати может поставить под угрозу джинчурики и вызвать панику. Но, если он не сказал, то людям оставалось гадать — почему? Она находилась недалеко от Конохи, была убита в бою. Оставалось предположение, что она выпустила его добровольно. И если Кушина была окрепшей, сильной шиноби, то ребенок…. Сделает ли он тоже самое? Конечно, у джинчурики плохая репутация. Так или иначе она незаслуженная, но есть еще факт, что многие из них смертоносные и нестабильные. Сохранять дистанцию от таких, как они, имеет здравый смысл. И рассказывать детям тем более. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что папа знает то, чего не знаю я, — ответила я, не опуская того факта, что он уклонился от ответа. — Папа знает много вещей, о которых ты не знаешь. Что ты думаешь о нём? —он усмехнулся. Я рассеяно гладила его волосы. То, как они торчали, заставило меня предположить, что они — грубые и жёсткие, но они на удивление мягкие. — Он раздражает, — честно сказала я. — Но Киба такой же. Но никто не говорит нам держаться подальше от него. Он хмыкнул, возможно узнавая имя. Не удивлюсь, если он это сделал. — Ты знаешь родителей Наруто? — спросила я. Он не напряжен: он слишком хорош для этого. Но в его голосе есть осторожные нотки и я бы пропустила их, если бы не слушала его. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что ты взрослый, — быстро ответила я. Хорошо известно, что это не то, о чем он спрашивал. — И потому, что все говорят Шикамару: «Ты такой же, как и твой отец», — я тяжело и театрально вздохнула. — И тогда оставляют его в покое, потому что знают, что ты потрясающий. И всё же, родители Наруто сделали что-то ужасное? Я знала, что Шикамару не спал, но из-за этого открыл глаза. Мне, вероятно, следовало почувствовать себя плохо, оказавшись на его месте, но ничего не произошло. — Никто не знает, кто его родители, — осторожно сказал папа. — Однако у него есть фамилия, — возразила я. У некоторых сирот нет, пример тому — ТенТен. Неужели так трудно сделать Узумаки-Узумаки? — Это может быть почётным именем. — сказал Шикаку. — После того, как кто-то умер в день его рождения. Перевод: его могли назвать Узумаки, потому что он стал сосудом. Не сосудом, потому что Узумаки. Что на самом деле очень правдоподобно. Если бы люди не знали, что она была беременна в то время. Подозреваю, что они не любят думать об этом. Я задумчиво хмыкнула и перевела тему. В конце концов, разговор был минным полем. Что, конечно, дало мне повод подумать. На самом деле, все, что потребовалось для того, чтобы подружиться с Наруто — это игра и прощание. Утром, когда Ирука-сенсей пытался привести класс в порядок, он нерешительно к нам подошел с осторожной надеждой в глазах. Понятия не имею, как часто дети отдалялись от него, после того как их родители поговорили с ним, но насколько я могла видеть — это был канонный Наруто. Он не опасен. Я выставила стул рядом со мной, и его лицо озарилось такой улыбкой, что больно было смотреть.