Cupcake

Louis pov. Когда Гарри ушёл, я помахал ему на прощание и долго смотрел ему вслед, бесстыдно пялясь на его задницу, пока он не сел в автомобиль. Я стал играть с кольцом на губе, пытаясь выбросить из головы все неприличные мысли, потому что, чёрт, юбка действительно отлично смотрится на нём. Когда он ушёл, ко мне подошла Физзи и, заметив, что я стоял один, приподняла брови и спросила с нотками надежды в голосе: — Этот транс уже ушёл? — Не называй его так, — я раздражённо прошипел, толкнув эту маленькую стерву, и отправился на кухню, где увидел Лотти, помогающую маме готовить, и близнецов, рисующих в своих блокнотах. Жить со всеми этими людьми — сущий ад. Моя мама увидела, что я вошёл, и сказала: — Я видела Гарри, малыш. Он кажется странным ребёнком, и мне не нравится, что ты проводишь с ним время. Он может испортить тебя. Ты принимаешь неправильное решение, Луи, и я пытаюсь помочь тебе, и поэтому, как только ты закончишь делать проект, ты должен прекратить общение с этим… мальчиком. Я посмотрел на неё с недоверием и отвращением. Она не имела никакого права говорить о нём такое, даже не зная, каким он был на самом деле. Мне нравится Гарри. Чёрт возьми, я влюблён в него в течение нескольких недель. Мне плевать, что он любит носить платья и тому подобное: он просто самовыражается. — Мам, это грубо! — воскликнул я, усмехаясь. — Одежда делается для людей, а не для полов. Не имеет значения, что он хочет носить юбку и делать макияж. Я подвожу глаза, я крашу волосы, и это делает меня 'странным ребёнком»? Она ненадолго замолчала, но потом продолжила с раздражением: — Это ненормально. Он родился мальчиком, и он должен носить одежду для мальчиков. Так устроено в нормальном обществе. — А я одет так, как устроено в нормальном обществе? Потому что я не понимаю, разве есть какая-то чёртова разница в том, что ты носишь, — возразил я, схватив телефон. И проигнорировав её крики и приказы вернуться обратно, я просто ушёл к себе в комнату и захлопнул дверь, заперев её, как обычно, и улёгся, слушая Sleeping with Sirens — Free Now. Моя мама — стерва, и я иногда презираю её, даже если люблю. Она привыкала к тому, как я одеваюсь, три года, да и сейчас не хочет с этим мириться. Она стесняется ходить рядом со мной по улице и всегда чрезмерно счастлива, когда мы едем во Флориду, потому что там я ношу меньше чёрного из-за жары и снимаю все свои кольца, когда мы идём купаться на пляж. Я просто хочу, чтобы меня приняли. Может быть, поэтому меня тянет к Гарри: он ведь знает, что такое — быть ненавистным людям только потому, что одеваешься не так, как должен, и мы можем отлично понять друг друга. Мы можем помочь друг другу.

***

На следующий день в школе я подошёл к своему шкафчику и услышал, что несколько парней посмеивались надо мной, называя меня хуесосом и говоря, что я крашусь как девчонка. Это не волновало меня: я горжусь тем, что я — гей; и что с того, что мне нравится подводить глаза? Это делает меня чертовски сексуальным. Когда я добрался до кабинета английского, я занял своё место за партой, и урок начался, как только прозвенел звонок. Было скучно (как обычно), так что я начал рисовать всякие закорючки в своём блокноте. Я нарисовал акулу, цветок и парочку человечков. Наш учитель вдруг сказал: — А сейчас вы начнёте работу в парах, но не со своим соседом по парте, а с сидящим сзади вас. Немного перемен никогда не повредит. Я застонал, потому что я сидел рядом с зубрилой, которая, как правило, делала всё для меня, так как немного боится моего вида. И правильно делает, потому что я готов был надрать задницу любому, кто начнёт спорить со мной или что-то в этом роде. Я обернулся и зло посмотрел на своего злейшего врага. Я ненавижу его так сильно: он всегда ведёт себя как дерьмо, потому что я «украл у него репутацию плохого мальчика», и теперь девушки бегают за мной, а не за ним. Хотя мне плевать, мне и девушки-то не нравятся. — Ты так и собираешься смотреть на меня дальше или мы приступим к работе? — спросил Зейн, ухмыляясь с самодовольным выражением лица. Я проигнорировал его, даже не пытаясь как-то съязвить в ответ. Я просто должен был выполнить тест, что позволит мне не завалить итоговые оценки, так как именно оценки по тестам и самостоятельным влияют на них больше всего. Школа — отстой и не самая необходимая вещь. Малик заставил меня начать работу, потому что боялся завалить тест. Мы закончили быстро, разделив лист напополам, и обменялись ответами. Оставшаяся часть урока пролетела незаметно, и при выходе из кабинета Зейн толкнул меня, из-за чего я подвернул ногу и ударился бедром. Он зло улыбнулся, но больше ничего не сделал, потому что вокруг были учителя. Я усмехнулся и направился к своему шкафчику, чтобы взять другие учебники. — Л-луи? Я обернулся и увидел Гарри: он был одет в узкие джинсы и чёрную парадную рубашку с кружевными рукавами. Его волосы были красиво уложены, на голове покоился венок из красных цветов, а на лице был лёгкий макияж. Я никогда не понимал, почему он носил цветочные венки, но я не хотел спрашивать. Это его дело, и, может, я спрошу как-нибудь в другой раз. — Да? — я вопросительно поднял бровь, заметив его взволнованное выражение лица. Мне не нравилось, что он нервничал рядом со мной, мне нравилось то, каким он был вчера. Не боящийся высказать своё мнение. Но, может быть, это потому, что мы были в школе. Он спросил: — Ты хочешь прийти ко мне после школы? Ну, знаешь, чтобы поработать над проектом. — Конечно, мы можем поехать на моей машине, — я пожал плечами, быстро подмигнув. — Встретимся у парковки, когда закончатся уроки. Увидимся. Он быстро кивнул и умчался с опущенной вниз головой и падающими на лицо кудрями. Он был такой милый: он был уверен в себе, но застенчив, невинен, но горяч, и, казалось, его не слишком волновало то, что люди смеялись над ним, как и надо мной. После того, как закончились уроки, я расположился у дверей, усевшись на лестничные перила и наблюдая, как ученики вываливались из школы. Вскоре я заметил красный цветочный венок и бросился к нему, усмехаясь: — Твои цветы как маячок, который показывает мне, где ты находишься. — Спасибо, — засмеялся он, следуя за мной к машине. Когда он увидел её, он покачал головой: -Конечно же чёрная, сомнений и не было. Я уселся на своё место, завёл машину и выехал с парковки: — Мы не выбирали её: моя мама не могла выбрать какую-либо другую, потому что ей предложили именно эту. Но я не возражаю, внедорожники это круто, да и места много… Гарри слегка покраснел, и меня рассмешила его реакция. На пути к его дому я попросил остановиться на заправке, и он вышел вместе со мной. Я зашёл в кондитерский магазинчик и спросил его: — Хочешь что-нибудь, пока мы здесь? — Серьёзно? Я кивнул и удивился, когда он схватил несколько Starburst-ов*. — Спасибо. Я отмахнулся и взял энергетик. За всё заплатив, я пошёл за ним, и, наконец, мы пришли. Дом был шикарный, но не такой большой, как у меня. Это, вероятно, потому, что у меня много маленьких сестёр, и нам явно нужно больше места. Он открыл дверь, и я последовал за ним внутрь, улыбаясь от того, как уютно выглядело всё внутри. Было безумно просторно, но при этом ты совсем не чувствовал себя в пустоте. Он повёл меня наверх, и я не был удивлён, увидев его комнату, обклеенную плакатами бойз-бэндов и рано залетевших певичек. Комната была меньше, чем я ожидал, учитывая то, что он богат, но она была полна всяких прикольных мелочей. Я уселся на кровать, накрытую цветочным одеялом, он взял свой ноутбук со стола и сел ко мне, спрашивая: — У тебя есть флэшка? Я кивнул, взяв свой рюкзак, и, пока я рылся среди кучи бумаг и всякого прочего дерьма, Гарри поднял банку с прикроватного столика, и я вытаращил глаза, увидев в ней кучу красных Starburst-ов. Я передал ему флэшку и спросил: — Почему ты не ешь красные? — Оу, — он покраснел, поняв, что я видел, как он отложил красные в банку. Он, видимо, боялся объяснить это, но всё же сказал: — Мой отец обожал красные. Я оставляю их, и это напоминает мне о нём. Это странно, знаю. — Нет, это мило, — заверил я, беря жёлтую, и спросил, одновременно разворачивая её. — Ты не обязан отвечать, но он…? К счастью, Гарри отрицательно покачал головой и поправил венок, который чуть не свалился. — Нет, он жив. Он просто не одобряет моего поведения. Я никому ещё об этом не рассказывал. Чувствуя, что слова не очень уместны в эту секунду, я просто кивнул, и мы приступили к работе. Я чувствовал себя особенным, потому что Гарри рассказал мне что-то настолько личное; это было мило. Пока мы работали, я позволил Гарри включить его слащавую попсу. Я не спорю, она очень заразительна. Просто в них нет каких-либо других чувств, кроме любви. «I kinda feel like it donʼt make sense, because youʼre bringing me in and now youʼre kicking me out again**», — Гарри пел тихо, и от его голоса у меня по спине бежали мурашки. От этого его слегка покрасневшие губы так красиво двигались и, чёрт, их так хотелось поцеловать. Я прокашлялся и спросил: — Как долго, ты думаешь, мы будем делать этот проект? — Не знаю, мы должны сдать его в понедельник, — сказал он, оформляя новый слайд. Он сделал большую часть работы, но это в основном потому, что я ничего не слушал на уроках. И виноват в этом он, потому что он настолько великолепный, что отвлекает меня. Таким образом, я думаю, он заслуживает работы в одиночестве. Ну, ладно, может быть, нет. Однако, он даже не возражает. Через некоторое время дверь в комнату открылась, и вошла женщина, похожая на Гарри: тёмные волосы и красивые глаза. Вероятно, это была его мама. Она посмотрела на меня, и этот взгляд был мне очень знаком; неодобрение. — Хм, я не знала, что ты с кем-то сейчас, — сказала она, не в восторге от незваного гостя. — Это свидание или что? Гарри застонал от смущения, я тихо засмеялся, когда он протянул: — Мама, нет! Боже, это Луи. Он, хм… друг, который работает со мной над проектом. — Оу, — тихо пробормотала она. — У тебя скоро начнётся занятие по балету, так что, Луи, тебе, наверное, пора уходить. Мы выходим через двадцать минут. Гарри кивнул, и она ушла. Я повернулся к нему, спрашивая: — Ты занимаешься балетом? — Да, я знаю, что это девчачье занятие, — пробормотал он, сохраняя проект, и отдал мне флэшку, а затем выключил ноутбук. Я закатил глаза: — Прекрати думать о том, что я буду осуждать тебя. Мне плевать, Гарри. Делай то, что делает тебя счастливым, не обращай внимания на чужое мнение. Он виновато улыбнулся: — Извини, я просто привык, что люди смеются надо мной. — Я понимаю, — заверил я, хватая свою сумку и закрывая её, — Приходи в эти выходные. Ты сможешь остаться на ночь, и мы сможем закончить проект. — Л-ладно, — он шёл за мной вниз. Я попрощался с мамой Гарри, а тот, в свою очередь, махал мне, пока я садился в машину. — Увидимся позже, пока, Луи. Я быстро попрощался с ним и уехал, и единственное, что у меня было на уме, это то, что он пойдёт ко мне ночевать. Это будет, безусловно, здорово. И мне остаётся только надеяться, что мои родственнички не будут его снова оскорблять.