Душа убийцы/Killer's soul

Я постоянно выхожу в коридор, чтобы посмотреть в окно. На улицу меня по-прежнему не выпускают. Хочу видеть улицу, хочу дышать воздухом, хочу свободы. Но сегодня утром меня будит Егор, потянув сразу же, в чём была, на улицу. Пижамные шорты вовсе не греют, благо поверх плеч падает куртка парня, а его тёплые объятия спасают. Он вытаскивает меня из дома, чтобы показать красивое предрассветное небо, налитое самыми разными цветами от розового до фиолетового. Невероятная красота. Ни облачка. Однако январский мороз всё-таки торопит вернуться домой. — Юль, поехали на море? — предлагает Егор, прижимая меня к себе. Он специально выманил меня сюда, чтобы я замёрзла, а эта идея сошла ему с рук? — На сколько? — Недельки на две. Машка разболелась, положительные эмоции должны помочь, — чувствую его улыбку кожей. — Потом приедем, тебя в универе восстановим. — Ты на работу, а я учиться? У тебя же там компания какая-то, — смеюсь я. — Будешь отвозить и забирать? — Откуда ты знаешь? — он целует меня в макушку. — Видела документы какие-то, ну… когда ты… — Да, буду отвозить и забирать, — Егор вовремя переводит тему. — Идём, ты дрожишь, — берёт меня за руку, уже делая шаг, но я его останавливаю. — Ещё немного, пожалуйста, — прошу я, оставаясь на месте. Получив от него кивок, я набираю в лёгкие побольше морозного воздуха. В горле пересыхает от какого-то непонятного волнения. Осколок моего разрушенного мира, кажется, встаёт на место, но только один, а для всего мира сколько ещё. По кусочкам Егору придётся склеить меня, но клей не так надёжен: склеенная ваза всегда будет пропускать воду. — С нами может поехать Миша? — смотрю в его глаза, чувствуя, как начинаю кусать губу. — Ты боишься меня? — спрашивает парень, сжимая мою руку и давая почувствовать влагу на его ладони. Он так волнуется? На морозе невозможно так вспотеть. Лёгкий кивок с моей стороны следует чуть заметно, а Булаткин прижимает меня к себе сильнее, заключая в свои объятия. — Недавно на моих руках оказался вырванный листочек из твоего дневника. Ты вспоминал, как мы сидели у Ковалёва. Ты ещё спрашивал, что же такое любовь. Скажи, это ты подсунул его мне? — Нет, Юля. Это Дима, наверное, — парень усмехается. — Какой Дима? — Мрачный тип, променял нас на девчонок. — Он у Анастейши?.. теперь… — собственный вопрос почему-то смущает до судорог. — Да, — его хриплый голос звучит с плохо скрытой грустью. Этот Дима будто предал его и всех ковалёвцев. Но разве это против правил? Все они живут, пытаясь выжить. — Всё, Юль, пойдём, ты замёрзла, — он торопит меня, чуть толкая вперёд. Мы заходим в дом, только теперь мне удаётся уловить запах пыли, витающий в воздухе. У них вроде бы есть персонал. Что же это, он плохо трудится? У порога немного замираю, смотря на обстановку совершенно иными глазами. На вешалке висят многочисленные взрослые, мужские, стабильно чёрные куртки и только две выделяются их них: одна розовая, а другая — синяя. Две детские куртки, причём одна точно принадлежит Джастину, вторая — наверняка, Машина. Машку привезли? Широкая тумбочка с обувью кажется более весёлой: не то виной тому служат детские сапожки, не то парни разбавили однотонные чёрные кроссовками разными оттенками. Даже освещение как будто стало светлее. Но нет: всё та же прихожая, те же обои, слегка ободранные в углу, та же рутина. Я всё ещё не на свободе. От этой мысли становится жутко. — Ты же не шутишь по поводу моря? — мой голос, полный надежд, звучит так отчаянно, будто ещё чуть-чуть, и я сдамся. Булаткин, прошедший чуть дальше меня, растерянно оборачивается. И я клянусь: в его глазах мелькает растерянность, словно он понимает, что ещё одна ошибка сломает меня окончательно, а он… не хочет этого? — Ты хочешь поехать? — спрашивает он, заливаясь улыбкой. Облизываю засохшие губы, смотря в его глаза. Шанс на спасение… один из последних. Всё зависит от Егора. С другой стороны, я иду на риск, ведь он может и добить. Но я киваю, а Булаткин обнимает меня, прижимая к себе. На мои глаза наворачиваются слёзы, кусаю губу. — Воу, мой пейринг жив! — восторженный вопль раздаётся вдалеке от нас. Мы отрываемся друг от друга. Смольный стоит и хлопает в ладоши, как ребёнок. Воробьёв стоит, закрыв лицо рукой. Почему им не спится в такое время? — Придурки! — тихонько бормочет Егор, а в помещении раздаётся звонкий смех трёх людей: я, Олег и Даня. Моя подруга однажды сказала, что если парень не смеётся над тем, что проявляет какие-то чувства, то он… влюблён или любит. Значит ли это, что Егор?.. В общем-то, он говорил об этом, но я отвергала, потому что моменты признаний были неподходящими. Тёплая рука сжимает мою ладонь. Поворачиваю голову в сторону парня, чувствуя, что улыбаюсь ему после всего, что было. А Егор держится с серьёзным лицом, но проходят секунды, он смотрит на меня и расплывается в улыбке.