Душа убийцы/Killer's soul

Сегодня за Джастином должна приехать Кайла, а с ней, наверное, будет Анастейша. Она не бросает своих ребят в тяжёлые моменты. У нас есть шанс переговорить. Конечно, отношения с Егором перешли на более тёплый лад, но я всё ещё хочу свалить отсюда, потому что здесь нет свободы и каждое моё движение контролируется. Я сижу с мальчиком на стульях в огромном зале, играя в ладушки. Вокруг царит суетливая атмосфера, будто этот зал готовят к чему-то грандиозному. Раньше я его не видела, потому что не была в этом крыле дома. Ковалёвцы нервно носятся от одной декорации к другой, но помимо них здесь есть и незнакомые мне люди. Возможно, приглашены какие-нибудь специалисты. Меня всё равно уведут куда-нибудь с этого мероприятия. — Юль, тебе нравится? — спрашивает Миша у меня, встав сзади. Несомненно, от испуга я тут же проигрываю Джастину, проклиная Марвина. Глаза сразу начинают искать Булаткина в этом огромном помещении. — Что мне должно нравиться? — задаю вопрос я, усаживая Джастина на свои колени. — Сцена, — Миша берёт мою руку и вкладывает в неё что-то. По своей неосторожности я раздражённо разжимаю маленькую коробочку. Тест на беременность. Боже мой, я совсем забыла! Кусая губу, убираю её в карман пижамных шортов. — Слишком мрачная, — небрежно окидываю её глазами, понимая, что она предназначена для какого-нибудь показательно благотворительного аукциона. — Думаешь, нужно добавить света? — на стул рядом с нами садится Булаткин, заставляя вздрогнуть. — Здесь вообще освещение отвратительное. Про сцену вообще молчу. Если будет какой-то концерт, то почему я не вижу всех вот этих ярких огоньков, пробуждающих эмоции? Над этим стоит поработать, — я вспоминаю свои многочисленные концерты, где чуть ли не была ослеплена. Сколько же я потеряла… Поднимается шум. Раздаётся чей-то смех. Это компания. Глеб? Денис? Оля? Оксана? Ксюша? Отрывая глаза от Булаткина, я нервно сглатываю. Повернув голову, я вижу своих балбесов. Встаю, усаживая Джастина на своё место. Короткая дистанция для бега, я уже обнимаю брата, пытаясь сдержаться, чтобы не заплакать. Так сильно, как только могу, я сжимаю его. Надеюсь, это не очередная ловушка. Чувствую, как вокруг меня замыкается круг, поэтому вступаю в него же, оставляя одну руку на шее Дениса, а другую располагая на плече Ксюши. Это мои ребята. Я так по ним скучала! Два шага вперёд делает каждый из нас, круг сужается; каждый делает четыре шага назад, круг расширяется; ещё два шага вперёд, круг возвращает себе прежний вид. Моя рука оказывается по центру, на ней почти моментально появляется рука Дениса, дальше Глеба, Оли, Оксаны и Ксюши. Процедура повторяется с другими руками, а потом мы все поднимаем их вверх. — Да, у Владимира со вкусом неплохо, конечно, но над залом нужно хорошенечко поработать, — задумчиво произносит Ксюша, вырвавшись из круговых объятий. — Особенно над светом. Юль, идеи есть? — Нет, ребят, — я заливаюсь смехом, чувствуя, как по щекам побежали слёзы. После всего произошедшего я их вижу. Оборачиваюсь в сторону Булаткина, замечая, как он грустно улыбается. К нему подбежала Маша, сейчас уже сидящая на колене своего папы и аккуратно гладящая его волосы своими маленькими ладошками. Не говоря никому ни слова, я просто направляюсь к ним. Егор ведь не чужой. — Что ты придумал сейчас? — весьма грубо получается у меня. Он тут же опускает Машу на пол и поднимается сам, будто ему важно возвышаться надо мной. — Сегодня вечером твоя группа выступает на нашем мероприятии. После ты должна мне сказать, что выберешь: свободу или плен. Скажешь, что твой выбор — свобода, сегодня ночью ты покинешь этот дом, и тогда и я, и Маша навсегда покинем твою жизнь. Если твоим выбором будет плен, то сегодня ночью мы улетаем на море, как и хотели. Только… я прошу тебя, взвесь все за и всё против хорошенечко. Рядом со мной может быть больно, — он говорит это на полном серьёзе, не тараторя, а говоря с толком, со всеми паузами. Прикрываю глаза, чувствуя, как застучало сердце. Мне бы понять, чего оно хочет: остаться с ним или просит свободы. Мой разум также погружён в сомнения. — И ты на этот раз сдержишь своё слово? — спрашиваю я. — В этот раз да, обещаю, — он сжимает губы, смотря на меня так, словно не хочет отпускать. К большому сожалению, рядом уже поставили вазу с ярко-алыми розами. Не сдерживая в себе эмоций, я просто пинаю её ногой, сажусь на корточки и поднимаю одну розу, сжимая в руке её шипы. Оставив последний взгляд на Егоре, посмотрев ещё раз на свою группу и заметив их непонятливые глаза на себе, я покидаю зал. Что делать? Уходить не хочется, оставаться тоже. Выхожу из зала, проходя по коридору. Вижу Владимира, подхожу к нему, отдавая розу. — Что с тобой? — тихий вопрос раздаётся, как гром. Покачав головой, я прохожу дальше. Так и достигаю кабинета Булаткина, вспоминая, как он поставил мне два шрама сигаретой. Я его не ненавижу, всё-таки люблю. Это меня убьёт когда-нибудь. Иду дальше, захожу в комнату, где жила в последнее время с Джастином. Дёрнув ручку, захожу в ванную. Я собираюсь сделать тест, будто это что-то решит.