Глава 195.
2 сентября 2018 г., 21:33
— Да тебя тут вообще не должно было быть! — кричит Эвелина на Олега, заставив меня остановиться и заглянуть в помещение через щель, оставленную кем-то.
Девушка на грани истерики, парень растерянно моргает. Смольный пытается помочь, но получает пощёчину.
Настя, а кто сказал, что такого не будет?
Я даже не могу понять, что именно происходит. Дима сжимает мою руку, словно напоминая о своём присутствии. В конце коридора замечаю силуэт Егора, так же спорящего с девушкой, и если я не ошибаюсь, то эта девушка — Карина. В доме только и гремят подобные крики.
— Когда ты согласишься на развод? — спокойно спрашиваю я, вырывая свою руку из руки Назарова, опираюсь о стену.
— Когда Булаткин извинится за то, что вышвырнул меня, как паршивого котёнка, из дома ковалёвцев! — он усмехается. — Это равносильно вечности, потому что он до сих пор думает, что он прав.
— Боже мой, как же вы мне все со своими спорами надоели! — внезапно кричу я, отталкивая мужа от себя, направляясь прямо по коридору в подвал дома.
Как бы это банально не звучало, конструкции у этих домов одинаковы, поэтому я оказываюсь почти в таком же подвале, в каком провела небольшую часть своей жизни. У нас, конечно, ещё площадь уменьшена из-за того, что сделано ещё несколько обычных комнат. В подвале, однако, такая же пустота, такие же трубы. Освещение лучше в разы, но всё равно.
Вспомнить каждый удар, каждую пощёчину, каждое изнасилование, каждый день без еды и воды кажется слишком трудной задачей, но всего, что появляется в моей голове отрывистыми эпизодами из жизни, хватает, чтобы заплакать.
Мне надоело быть сильной в чьих-либо глазах, потому что я не такая. Я хочу быть слабой… рядом с Егором… только рядом с ним.
Зачем мама сказала, чтобы я вышла замуж?
Мне это так надоело! Всё надоело! Крик в пустоту заглушается закрытой дверью, но он уже не помогает, хотя раньше такой способ душевного лечения действовал.
Когда дверь открывается, я лежу на полу, лениво поворачивая голову. Егор заходит и закрывает её обратно, но на его лице уже читается ужас. Он явно понимает, что со мной, но я не слышу ни одного слова, когда Булаткин ложится рядом, начиная рассматривать потолок, как и я.
— Если хочешь, ты можешь закрыть меня здесь и сделать со мной всё, что захочешь, — шепчет парень.
По моей спине пробегается стая мурашек.
Знал бы он, насколько это больно, насколько тяжело перенести всё это, осознавая, что любимый тобою человек — чудовище.
— Ты помнишь наш разговор о наших планах? Я не про бизнес, — хмурюсь, садясь на полу. — Про развод с Димой, про нашу свадьбу?
— Помню, — он поворачивает голову.
— Назаров даст развод только после твоих извинений, Егор, — кусаю губу, зная, что Булаткин может выйти из себя.
Осторожность должна здесь присутствовать, но я не могу говорить намёками. Усталость постепенно берёт своё.
— А ты его напугай, — парень произносит это так, словно это так просто.
Моральный принцип срабатывает весьма быстро. Дима, можно сказать, открыл мой бизнес-проект, столько времени был рядом, заботился о моём сыне. Я не могу его взять и напугать, даже если это очень необходимо. Да, отношения с Егором — это слишком важно, но я не могу.
Во мне всё ещё живёт отголосок Юли. Когда-то я была очень правильной девочкой, а теперь… моя правильность мелькает очень редко.
— Почему ты не хочешь извиниться? — устало спрашиваю я, переворачиваясь на живот так, чтобы я могла смотреть на него.
— Потому что он объявил мне войну первым, — упрямится Булаткин.
— Ну не будь ты таким мальчишкой, Егор, — хихикаю, перебрасывая ногу через него и усаживаясь на его живот. — Ты не извинишься, даже если я напомню про приз? Егор, речь идёт о твоём сыне. И если ты хочешь быть с ним, ты должен сделать всё для этого.
— А ты родишь мне ещё ребёнка? — он усмехается, обнимая большими ладонями мою талию.
— Как получится, — опираюсь руками на его грудь, наклоняясь к его голове.
— Нет, ты скажи да или нет, потому что у меня на тебя грандиозные планы, — он закатывает глаза, ломая мою конструкцию своими объятиями.
Он прижимает меня целиком к себе. На моём лице появляется улыбка.
— Если ты захочешь, рожу, а может, и не одного, — утыкаюсь носом в его рубашку, понимая, что очень долго не видела его в обычных майках и футболках.
Мы молодые бизнесмены. Столько фальши вокруг нас.
Немного поднимаюсь, касаясь носом кончика носа Егора. Он заливается улыбкой.
— Тогда у нас будет много… очень много детей, — мечтательно бормочет он. — Нам придётся переехать.
Слезаю с него, заливаясь звонким смехом. В голову врезаются наши прогулки, обсуждения того, кто кем хотел стать. И про то, что я говорила, что он стал бы хорошим отцом, я тоже внезапно вспоминаю.
Он ведь хороший и отец, и парень. Мне просто с ним хорошо.
