Душа убийцы/Killer's soul

— Никогда себе этого не прощу! — слышу я отдалённый голос, будто кто-то за дверью ходит туда-сюда, раздражая остальных. Хмурюсь, замечая иголку в локтевом сгибе, исходящую из капельницы. Почему же так болит голова? Я пила? Нет Короткими отрывками вспоминаю своё приключение и то, как я попала к Лазаревым. Измена Егора. Что же он за тварь редкостная такая? — Володя, понимаешь, что я натворил? — голос становится чётче, и я уже понимаю, что это Булаткин, что я дома. — Я кувыркался с этой пустоголовой, потому что у Насти… — он делает паузу, — очень мало времени на меня. — Егор, я не психолог, но моя дочь… обязательно простит, если увидит раскаяние, — бормочет Ковалёв. Сглатываю, обнаруживая жажду. Я так хочу пить… Голова чертовски болит, буквально раскалывается. Пытаюсь поднять руку, но она бессильно падает. — А она увидит? Она будет злиться и… — И даже бить тебя, возможно, даже подвергнет пыткам, — с сарказмом говорит папа, и я выдавливаю улыбку. Эта коренастая сволочь изучила меня как свои пять пальцев, поэтому сейчас поддразнивает моего парня. — Ой, Егорушка, она будет свирепа в гневе, да помилует тебя Господь! — Как смешно! — звучит такой же отклик. Поворачиваю голову, привлекая к себе внимание. Андрей, Виолетта и Эвелина сразу же встают со своих стульев, подбегая ко мне. Эва щупает пульс, Виолла проверяет температуру, Тернов настраивает прибор и меняет давление. Воронины, весело хихикая и радуясь из-за чего-то, меняют капельницу, иголку вставляют по новой и переводят меня в полусидячее положение. — Миша где? — с трудом шепчу я, волнуясь за своего большого малыша. Эти месяцы пролетели так быстро. Он очень быстро сел, пополз и потихоньку начал ходить. Мой сынок — моя большая гордость. — Так ведь спит уже, — Эвелина улыбается, я киваю. — А Егор где? — притворяюсь идиоткой, не заметившей голосов из коридора. — Настя, тебе нельзя сейчас волноваться! Отложи вашу беседу, — советует Андрей, смотря на прибор. — Я хочу увидеть его и побыть наедине, — снова шепчу я, рефлекторно нащупывая что-то ладонью. — Где мой пистолет? Не говоря ни слова, Эвелина трясущимися руками отдаёт оружие мне. Все трое выходят, а Булаткин заходит, сразу же закрывая дверь. Егор подходит, я слабым кивком головы приглашаю его сесть на стул рядом, так, чтобы я видела его. Его глаза из-за чего-то опухли: он либо плакал, либо не спал много-много суток подряд. Щетина выглядит как-то непонятно. — У тебя передозировка успокоительным, — говорит он, пытаясь начать неловкий разговор первым. Запоминай урок, Булаткин! — Как её зовут? — нахожу в себе силу, чтобы повысить голос, но ответа не получаю: Булаткин только виновато опускает голову. — Я спросила, как её зовут?! — Что это тебе даст? — спрашивает парень, вызывающе смотря на меня. — Повторяю в последний раз: как её зовут? — сжимаю рукоять пистолета, делая голос угрожающим. Откуда-то берётся сила поднять его и навести прямо на грудную клетку любимого. Нет, я не собираюсь убивать. Просто пугаю. Веселюсь, а он боится. — Карина, — парень опускает голову, прекрасно понимая, что следом я потребую фамилию. — Вольная. — И как она тебе? С этим вопросом Егор окончательно потупляет взгляд. Мне тоже немного больно. Я боюсь боли. Я теряю хватку, или что здесь не так? В чём дело? Из-за чего начинаются измены? Из-за того, что я много работаю, а после работы вожусь с его сыном? Так делают все женщины. — Настя, я виноват, — шепчет он, помещая свою руку поверх моей, заставляя сжать рукоять крепче. — Здесь не придумать ненужных оправданий. Ты накричала на меня, я сорвался. Я хотел этого. Прости. — Я истеричка, и ты знаешь это, поэтому… — убираю оружие от его лба, чувствуя, как желание дать ему незабываемый урок потихонечку отпускает. — Егор, почему именно с ней? Я её ненавижу! Почему не с кем-нибудь другим? В следующий раз делай это, если тебе это нужно, но не с ней. — Так ты не злишься? — переспрашивает парень, помещая свою ладонь на мою щёку, напоминая мне о том, что я всего лишь материал для лепки в его руках. Он всегда доминировал в наших отношениях, и, как бы сильно я не хотела это исправить, мне нравится быть слабой в его руках. Я даже счастлива, что ковалёвцы оказались в нашем доме именно после взрыва их ужасного убежища. Меньше воспоминаний. Так легче. Самовнушение. — Настя, я тут хотел… — начинает Булаткин свою новую мысль. — Сейчас не время, наверное. После этого ты мне не доверяешь. — Кто сказал? Булаткин, не тяни кота за хвост! — я беру его за свободную руку. — Нет, потом, — он убирает ладонь с щеки, закатывая глаза. — Ты хотел сделать мне предложение? — догадываюсь я. — По тебе видно, поэтому не спрашивай, откуда я знаю. А кольцо где? — Ты серьёзно? — с улыбкой спрашивает Егор. — Ты станешь моей женой? — Да, Егор. Ты не представляешь, с какого времени я этого жду, — мой голос звучит неумолимо слабо, хоть я и пытаюсь поддерживать беседу на весёлых нотах. Парень достаёт бархатную коробочку из кармана, открывает её, достаёт вещицу, о которой мечтает любая девушка. Булаткин аккуратно приподнимает мою руку с капельницей и надевает кольцо на безымянный палец, а после оставляет на моих губах лёгкий поцелуй.