С_К_И_П: Сайвар

      Наконец, приведя себя в порядок, он вышел на поляну, заметив, что оживление все еще не спало.       − Кажется, мы не одни едем, − первым обратился к нему Рон. – Только что на озере видели... – он чуть опустил глаза. – Мальчишку. Видение, одним словом. Ты знал?       Сайвар неопределенно пожал плечами и, подхватив миску с едой, отвернулся, чтобы есть не под взглядами сопровождавших его воинов.       − Ты знал, что за нами кто-то следует? – Сайвар снова дернул плечами. – Его стоит опасаться? – пришлось мотнуть головой. – Ну, и то хорошо. Но если что, следующий раз я прочешу место стоянки, чтобы никого рядом не было.       Сайвар согласно кивнул, после чего вызвался хоть миски помыть, но не дали. Ильдарги сами все сделали, объяснив, что их наняли сопровождать Сайвара, а значит, вся работа на них ложится. Спорить он не стал. Считают, что так правильно, пусть считают.       − Ты это, − к нему подошел угрюмый рыжеволосый воин. – Если вдруг плохо будет, остановиться надо или замедлить ход – говори. Эшом сказал, что ты после ранения недавно, и раны ноют. Того и зелье свое дал. Но если что, у нас в седельных сумках кое-что покрепче есть. Боль на несколько конных переходов уберет. Правда, туман в глазах стоять будет, но мы-то рядом.       Сайвар кивком поблагодарил, после чего вскочил на своего коня, снова задавая темп.       Второй переход дался легче. То ли тело привыкло, то ли воздух свежий сил придал. А может, просто давно мышцы не напрягал, которые в переходе требовались, вот тело и дало знать, что не все так просто.       А может спокойные неспешные разговоры ильдаргов, истории, которые они рассказывали, словно Сай не немой, а задумавшийся о своем парень, внимающий каждому слову?       А может то, что воспринимали его не как нанимателя, а как путешественника, что едет рядом с ними? Не опасаясь, но и не презирая?       Кто скажет, что это было. Но Сайвар заметил, что когда спрыгивает с коня, чтобы пробежаться, держась за его холку, минимум двое его ход поддерживают. И не всегда одни и те же. Менялись, в шутку жеребьевку устроили, кто в следующий раз бежит. А когда на обед остановились, не дали ему ни зверя разобрать, ни хворост принести. Сиди и сторожи, − указал угрюмый Рэв, отличавшийся от собратьев рассеченной бровью. А так, смотрел на них Сай и не понимал, кто есть кто. Нет, были отличия. Рон – весельчак и балагур. Рик – задумчивый, что если и говорил, то по делу. Раст – гибкий как хищник, замечающий любую опасность, а Рэв – угрюм. То ли на мир злится, то ли пережил что, оставившее отпечаток на душе.       Как ни хотел остаться в стороне, не вкипать душой в этих парней, Сайвар так и не смог отстраниться. Просто за все годы, когда он жил с Эшомом, только старик был его близким человеком, который не дергался, если Сай заходил к нему без маски. А остальные и того не видели. Нет, раньше, когда его мать, как безродного щенка из дома выгнала – видели. Не скрыть лицо в тряпье, как ни заматывайся. И гнали собаками прочь из деревень, а стражники даже поколачивали, чтобы всякий урод не шлялся и нормальных горожан не пугал. Вот и возненавидел себя.       Это потом, когда Эшом сводил его на невольничий рынок, показал, что с теми мальчишками случилось, которые к императору попали, злость и горькая ненависть, жгущие душу, постепенно рассосались, и Сай начал понимать, что и зачем сделал отец. Но тогда, в первый год едва разум не помутился, когда из всеми уважаемого, из жемчужины севера, будущего главного наложника владыки – превратился во всеми отверженного нищего калеку.       «Колченогий трусливый щенок», так его, по-доброму усмехаясь, называл Эшом вечерами, осоловевшего от сытой еды, разположив на столе, чтобы подправить то, что сделали когти и зубы зверей и нерадивые лекари. Иногда – резал особо жесткие спайки, шепча что-то успокаивающее, давая то один, то другой отвар, ожидая, пока магия жизни сама залечит порез, но уже под умелыми руками. Иногда – долго думая сидел, проминая ту или иную мышцу, а потом вонзал острие кинжала в самый жесткий узел и ждал, пока заново сформируется ткань, только после этого убирая лезвие. Ломал. Кости ломал, связки. До хруста, до спасительного обморока, который поддерживал своими зельями на два три дня, после чего, любуясь, смотрел, как не веря в свободу движений, Сай вертит ногой или рукой в ту или иную сторону...       Поначалу Сайвар думал, что попал к «тихому палачу», как называли изуверов, что калечат себе в удовольствие. Но после месяца в жестких, но умелых руках, имея возможность, наконец, расправить скрюченные пальцы или же ходить, не сильно припадая на ноги, Сай доверился Эшому, позволяя проводить ему свои эксперименты. Да, было больно. Да, не раз Сай с ножом бросался на своего лекаря, и спасало того то, что доползти не мог. А потом и приказывал привязать себя, чтобы ненароком не пришибить. Да, если бы голос был – сорвал бы его ко всем богам, а так, только крупные слезы лил, покорно глотая зелья, что притупляли боль. Сильные Эшом ему сам не давал. Не потому что боялся, что мальчик привыкнет, а потому что магия в бессознательном состоянии замирала, не леча. Но и не калеча.       Но даже наука Эшома не могла полностью восстановить его тело. То ли маги, что делали свою работу за золото, остались недовольны оплатой, вживив какое-то лишнее заклинание, то ли наоборот, перестарались, что вместо нормального заживления тело стягивало рану в один комок, не особо разбираясь, где мышцы, где кости, где жилы, а где кожа... Но в один день старик сдался. Все что мог подправить – подправил. А туда, внутрь, где и не каждый маг понимает, лезть не стал. Махнул рукой, что благо еще, кишки не задело магией и легкие не покалечило, а с остальным, если мириться не хочет, нормально жить, то пусть идет к магу, что и поможет ему снять проклятие, которое по неумности наложил на него кто-то. Объяснять, что сам это сделал, Сайвар побоялся.       Нет, ему, магу без голоса, одними пасами призывающего магию, та и так повиновалась, хоть и с трудом. Но он услышал разговор матери с одним из светлых, что просил продать мальчика на эксперименты, чтобы выкачать из него всю силу... И, запаниковав, запечатал в себе свой дар. Огромный, могущественный дар, который жег его не хуже магии жизни, требуя возможности вырваться. И калечил не хуже той же магии жизни. Отсюда и боли... Не все, не каждая волна, но многие из них били по ослабленному телу, добавляя к уже сделанному еще больше проблем. Эшом когда-то поведал, что с таким перекосом сил Сай и до ста лет не доживет. А что такое сто лет для мага? Пшик? Мгновение? Восход и закат одного дня?.. Меньше, гораздо меньше. И, надеясь на долгую и продуктивную жизнь, Сай никак не рассчитывал, что она будет такой, к тому же недолгой.       Уж что-что, а жить Сайвар хотел. Даже сейчас, измученный, двигающийся как марионетка, с трудом выбивший от судьбы право распоряжаться своим телом – хотел. И мечтал. До сих пор. Жил мыслью о том, что и в его жизни проглянет светлый луч, дав ему право на тихое и спокойное существование..       До того, как проходил мимо зеркала, смотря на уродливые шрамы, перекроившие его лицо.       Отец не зря был магом. И не просто резал. Шрамы зажили не просто бугристыми линиями, они еще и потянули кожу то в одну, то в другую сторону, перекосив лицо Сайвара, не просто рассекая губы, а перекраивая то, что было дано природой – заново. Эшом говорил, что связки задеты, жилы, которые за боль отвечают. Но Сай видел только нелепо опущенную правую половину щеки, безнадежно уродливо обнажающую зубы, и резко вскинутую в оскале левую, где губа приросла к ноздре. Да и нос сам был рассечен почти надвое. Только глаза не пострадали.       Это потом Сайвар вспоминал, что отец его – мечник. Что специально не задел глаза, оставив лишь шрам поперек брови. Изуродовав только нижнюю часть лица, чтобы владыку от одного взгляда на возможного наложника в дрожь бросало. Это потом понимал, что на смерть идет, такое с собственным сыном сотворив. Но не в первый год, когда бродяжничал.       − Ну что, дальше ехать будем или здесь остановимся? – подъехал к нему Рон, давая понять, что двигаются уже в полумраке. – Кони ноги сбить могут, − уже тише произнес он, и Сайвар дал приказ остановиться.       А пока то да се, пока коней расседлывали да хворост собирали, скрылся в лесу, чтобы переодеться и снять то, что за двое суток конским потом пропахло.       − Сай... – Сайвар вздрогнул, услышав голос, радуясь тому, что маску свою на лице оставил. А потом и ощутил прикосновение мозолистых крепких рук, что легли на его плечи, медленно, очень даже медленно опускаясь все ниже. – Если против, так и скажи, − услышал он жаркий шепот на ухо. – Никто насильничать не будет. Сам понимаешь... Но от того беловолосого видения я до сих пор отойти не могу...       Руки спустились еще ниже, лаская уже поясницу, но не переходя той грани, за которой Сайвар мог бы резко отказать или же отстраниться. А потом и решился. Поднял сумку, достав заветный пузырек с маслом, сунув его в руку рыжего, и оперся лбом о дерево, позволяя ему делать все, что он хочет.       − Что ты... Говорю же, не насильник... – Рэв, а это был именно он, развернул Сайвара к себе лицом, попытавшись снять маску, тут же ощутив стальную хватку на своей руке. – Ладно, как хочешь... Но ты же...       Сай не просто хотел. Тело, ощутив прикосновение мужчины, изнутри будто взорвалось, требуя, желая, прося ласк, которые может получить. Магия, влитая в свое время, бурлила, готовя его к тому, что должно было произойти еще двадцать с лишним лет назад. И когда Рэв потянул прочь перевязь, готовый расстегнуть куртку – Сай не выдержал, бездумно разорвав одежду, чтобы прижаться грудью к груди того, кто не побрезговал, кому все равно с кем...       Как-то мысль о том, что не все равно, и что Рэв присматривался к нему давно, Сайвар даже думать не стал, понимая, что для рыжего это еще одна ночь, о которой он забудет на утро, а для него, возможно, первая и единственная, о которой он будет помнить всю жизнь.       Ночь получилась скомканной. Рэв желал ласкать и нежить, а Сай желал унять голодный жар, что сжигал его годами. И помнил только то, как крупный, не в меру нежный и ласковый мужчина брал его на подстилке из мха, заставляя кусать собственную маску и жарко двигаться навстречу, чтобы получить как можно больше. Досыта. До полного удовлетворения. До изнеможения, когда даже шевелиться не захочется.       Уж что-что, а науку любви, пусть и ментально вложенную магами жизни, что готовили его для императора, но Сайвар знал. И знал, как может быть хорошо под довольным тобой любовником. И знал, сколько тончайших нюансов страсти можно получить, лишь слегка подталкивая к тому или иному действу.       Если бы у него был голос, Сайвар бы кричал, прогибаясь в крепких руках. Но все, что он мог делать, это дрожать и вжиматься лицом в шею своего нежданного любовника, принимая от него дар небес, сравнимый с даром бездны. А после и лежать, хватая ртом холодный воздух, стараясь хоть немного прийти в себя.       И даже не ожидал, что после страсти, что сплела их тела, Рэв опустится к его бедрам, сцеловывая жемчужный сок с его живота. Как-то неправильно это казалось. Ведь он здесь тот, кто получил такой дар? Ведь ему нужно благодарить за такую щедрость? Почему он, этот сильный воин ласкает его, благодаря за ночь?..       − Однажды, будучи мальцом, − улегшись рядом, лаская грудь и живот Сайвара, начал свой рассказ Рэв. – Я переспал по дури с дочкой ведьмы. Та еще шлюшка была, но поймали меня. И тогда ведьма прокляла меня, сказав, что снова мой уд встанет только тогда, когда найду своего единственного. Двадцать лет и три года я не мог смотреть ни на женщину, ни на мужчину. А потом увидел тебя, плывущего в рассветных лучах солнца. И осознал... Точнее, он осознал, − Рэв положил руку Сайвара на свой член, − где его ножны. Так что, не знаю, как распорядится судьба, но если ты решишь остаться со мной, как остался сегодня, я преподнесу тебе дар, достойный богов, и перед всеми назову супругом.       Сайвар дернулся, а после положил пальцы на губы Рэва, заставив его замолчать.       − Я потерплю. Сопровожу, куда бы ты ни ехал. Буду просто рядом. Но если ты дашь знак, что я тебе хоть как-то подхожу, я тут же предложу тебе... – Сайвар припечатал рот Рэва еще сильнее, после чего мотнул головой. – Да... что тебе судьба одного непонятного воина против твоей судьбы, зерцало луны, отражающее ее великолепие... Куда уж мне, с моими возможностями...       И, не зная, как еще объяснить Рэву, что не в нем тут дело, Сай, через маску, приложил его руку к своему лицу. Ладонь на миг замерла, а после легко прошлась по шрамам, очертив едва ли не каждый. И Рэв задумался. Не отдернул руку, ощутив, что под ней, не переместил, просто задумался, поглаживая подбородок и шею Сайвара.       − Сними, − наконец, произнес он. – Не бойся. Поверь, то, что я смог проявить себя как мужчина только с тобой, многое значит. В мире, полном магии – тем более. К тому же... – он нахмурился еще сильнее. – Если пророк отца был прав... Снимай!       Сайвар мог бы даже сейчас просто откинуть этого человека прочь, встать, одеться и уйти. Даже если бы пришлось затеять бой, ему, привыкшему управляться со своим калечным телом, было проще. Он мог наносить удары, которых никто не ожидал. Он мог бороться собой, своим телом так, как не каждый воин сумеет. Но вместо этого послушался приказа, стянув маску.       − Если я скажу, что не ожидал подобного, ты не обидишься? − Сайвар скривил губы, покачав головой. Куда больше ему сказали глаза Рэва, расширившиеся чуть больше, мышцы лица, напрягшиеся чуть сильнее, не давая удивлению, перерасти в гримасу отвращения. – А если позову братьев, ты поймешь меня правильно?       Куда уж правильнее. Сайвар оскалился, подобрав кинжал, но так и остался лежать на подстилке из мха.       − Рон! Зови наших! – гаркнул Рэв, полой плаща прикрыв бедра Сайвара. С одной стороны, вроде как не показывать его голым, с другой стороны, лишив маневренности. Потому и скинул, с вызовом глядя в темноту.       − Ух ты ж... Кто ж его так, − Рон остановился, и на скулах заиграли желваки. – Сай, ты только скажи...       Остальные двое стояли молча. Просто, стояли и смотрели, не проявляя эмоций.       − Рик, помнишь дервиша безумного, которого отец выгнал? – спросил Рэв.       − Помню, − спокойно отозвался тот. – «Все твои сыновья то по девицам ходоки будут, то парней в кровать тянуть. А когда надоест баловаться, найдут себе урода, который им по вкусу придется больше, чем любая девка, да на него и западут». А с чего ты взял, что Сай – урод? Магия на данный момент все правит.       − Западут на урода, а не жить с уродом станут, − хищно улыбнулся Раст. – Значит, выправить можно. А то, что ты тот, беленький, мы еще на прошлой стоянке спорили, − он осторожно присел рядом, распустив тугую косу, пустив волну белых волос по плечам. Да и не прав был тот дервиш. Не урод он. Покоцали, малость... С кем не бывает. Сай, − он повернул голову Сайвара к себе. – У Рэма вся щека буграми пошла после того, как его топором пригрели. Наша знахарка вылечила. А не вылечит, магией подправим, а магией не получится – ну что ж... Сойдемся и так.       − Помолчи! – Рик снял с шеи медальон. – Есть то, что подскажет, прав ли ты или нет. Но раз уж и Рэв запал, то я не вижу причины его не применить. Руки мне! Все! Сай, тебя это тоже касается!       Сайвар, чувствуя себя уродливой, но интересной диковинкой среди этих рыжих красавцев, все же протянул руку, позволив резануть себя по ладони, и дать капле крови стечь на амулет, что из пульсирующего, красного стал спокойно лиловым. А Рик задумчиво замер, смотря на результат.       − Что могу сказать, − наконец, вздохнул он. – Сай нам всем по крови подходит. Это значит, что каждому из нас может стать супругом. Если все четверо не против... И если ты, Сай, не против, мы заключим союз. Если же выберешь кого-то одного – твое личное дело. Если никого не выберешь – тоже твое, личное.       А это?       Сайвар показал на свое лицо.       − Поправим, что сможем, а что не сможем, все равно наше, если ты согласишься. Понимаю, что не в любви тут дело, что в заклятии семейном. Понимаю, что... – он помолчал. – Паршиво ты выглядишь. Понимаю, что потом это может как приглядеться, так и рассорить нас. Но если амулет говорит, что ты наш – ему верить можно.       Сай накинул маску, после чего развел руки, а Рон рассмеялся.       − С тряпочкой на лице, что ли? – и получил затрещину от Рэва, что уже успел встать. – Да ладно, чего я сразу? Сай мне первому понравился, если уж честно говорить. А то... – новая затрещина, уже от Рика, заставила его замолчать.       − Сай, а ты как? – спокойно спросил Раст.       «Хочешь – имеешь», начертал на земле руны Сай, после чего, подхватив одежду, ушел к костру.       Мысль о том, чтобы получить в свое распоряжение всех четверых рыжеволосых, крупных, сильных мужчин, которые будут ежедневно гасить огонь жажды его тела – казалось из ряда невероятных надежд уже не юного, но все еще мечтателя. Знать, что каждую ночь у него будет не один, а два и больше любовников – согревала тело, распаляя желание, вроде угасшее после первого соития. Привыкать к тому, что его будет ласкать не одна пара рук, а четыре...       И ледяной ковш воды во всем этом, показывающий, что на него, урода, даже подзаборный нищий не западет. А то, что удалось получить, пусть будет частью сказки, придуманной и свершившейся.       Одно дело, увидеть его лицо после, а другое дело – видеть каждый день, знать, что это... ходит по твоему дому. Пусть в маске, пусть не видимое другими уродство, но оно есть. Никогда не взглянуть в лицо, никогда не поцеловать... такое выдержит не каждый. Да и сам Сайвар не думал, что может пройти через это.       Поэтому, пока братья спорили за кустами, что с ним делать, собрался, взнуздал коня, и готов был ехать дальше, когда его сняли чьи-то крепкие руки.       − Никуда ты не поедешь, − буркнул Рон, прижав его к себе. – Есть у нас один амулет, который разрядился от времени. Мы его пополним, и это будет мой дар. Дать тебе внешность до того, как тебя ранили. Надо только мага нормальной силы найти, и все сделаем.       «Лицо», − показал на себя Сай.       − Ну, как я и сказал, тряпочку накинем, − Рон тащил его к месту обсуждения. А Сайвар не слишком и сопротивлялся. – Но если тебе такие мы, все четверо, нравимся, то быть тебе нашим, − а после и хохотнул. – Ты на амулет привязки кровь свою пустил. А значит, согласился с тем, что будет. И никуда мы тебя не отпустим. Понял?       «Снимать не буду!!!» − пояснил в жестах Сай, указав на маску. – «Хотите – берите, лицо не покажу!»       − Это пока, − согласился Рик, прижав его к себе, пока Рон расшнуровывал завязки, освобождая Сая от одежды. – А потом, или сам покажешь, или мы заставим...       − Пусть он сам даст понять, что согласен, − Рэв, готовый защищать, стоял рядом. – Мы не должны...       Сай кивнул. Медленно. Дважды.       Упились, зелья какого выпили, вина много, решили, что он их судьба – все равно! Лишнего не будет. Тело, созданное магами жизни по подобию тел наложников императора, само желало получать. Много, долго, качественно. И даже больше.       Поэтому и не сопротивлялся, когда его Рон и Раст растянули за руки, а пристроился Рик. Знал, что даже сейчас, в этой позе может освободиться, но не желал. Не хотел терять еще один шанс на возможность насытиться. И выгнулся в крепких руках, пряча лицо в шею любовника, получая то, к чему его тело стремилось годами.       Сай не удивился бы, воспользуйся им остальные, но нет. Рон и Раст не продолжили. Провели под руки к роднику, помогли освежиться, Раст даже опрокинул себе на грудь, давая отдохнуть от сладкого томления, а после и провел к костру, где Сай, впервые не пряча лицо за маской, но все равно сев в тень, ел со всеми.       То, что говорили ильдарги, Сайвар за правду не считал. Сам для себя он был ничтожеством. И то, что на ЭТО, на такое, не то что посмотрели, но и к рукам прибрали, за это он судьбу благодарил, даже не думая о том, что дальше будет. А если и не будет, то этой ночи, насыщенной и яркой, ему хватит, чтобы вспоминать ее всю жизнь.       − Сай, − уже утром, когда они отъехали от стоянки, Рон поставил своего коня нога к ноге. – Ты если что, говори, как и кого хочешь. Просто ты нам всем по нраву пришелся. Поделить тебя не можем, а драться нам, сам понимаешь... Братья все же.       «Четверо? Вот четыре раза за ночь?» − окончательно осмелел Сайвар, понимая, что это шанс. – «Или дважды по четыре».       − Заебем же! – хохотнул Рон.       Да лучше так, чем никак, подумал Сай, кивнув, что и это не много.       − Видно, жизнь у тебя раньше была насыщенной... – добавил Рон, и тут же получил тычок под ребра. – Что за!..       − Это не жизнь у него насыщенная, придурь, − буркнул Рик. – Это магия. Наложников для правителей ею сдабривали, что каждый день своего владыку хотели. Только если не выберет, там отвар есть, который желание гасит. А у него – не было.       − А с чего ты взял...       − Кольцо наложника.       Сай резко напрягся, понимая, что кольцо, горевшее татуировкой на плече, никуда не делось, так как было поставлено самим правителем. Когда выживал – не помнил, с Эшомом – не задумывался, а сейчас... когда Рэв его обнаженным представил, да потом, когда с Риком наслаждался – видели все.       − Вот уж не повезло парню... – Рон покачал головой.       − Я бы сказал, что не повезло тому, из-за кого этому парню повезло, − Рэв ухватил его руку в свою, поддерживая. − Лучше быть изувеченным, чем разум потерять.       − В этом ты прав, − кивнул Рик. – А все, что наружное, поправить можно. Я прав? – Сай кивнул, хотя не был в этом уверен.       − Знаешь что? – Рон, словно забыв о том, что ляпнул не то и не ко времени, снова подъехал. – Есть у меня мысль, но не знаю, как ты к ней отнесешься, − Сай вскинул голову, давая знак, что слушает. – Когда в город приедем, закажу я тебе у мастера полумаску, что нижнюю часть лица скрывает. Волосы уж больно у тебя красивые. Негоже такие прятать. Да и глаза, и лоб...       Шрам.       Показал Сай на бордовый рубец, что пересекал часть лба, бровь и скулу.       − А это, вот не бери дурного в голову, а красиво. Ну, а то, что не хочешь узнанным быть, так много ли светлых магов спускается к людям? Вот и будешь делать вид, что один из них и что лицо прячешь. А что там за маской, только мы и будем видеть.       Многое Сайвар хотел спросить. И не противно ли ильдаргам его таким видеть, и что они нашли в нем, чего в другом ком не нашли, и что дать может за хоть и временную, но доброту. Будь это от душевной чистоты и любви, или хотя бы дурмана любовного, Сай душу бы заложил, чтобы это дольше продлилось. Но верить людям он давно разучился, поэтому увидев такое к себе отношение просто уверился, что этим рыжим воинам что-то от него нужно. Что-то такое, что только он дать может. А приняв – смирился, понимая, что все равно судьбу не изменит, а так, хоть получит кусочек счастья, которого раньше получить не удалось.