Снайпер

Вокруг темнота. Одна сплошная непроглядная, безжизненная, пугающая темнота. «Где я? Почему я здесь? А самое главное… Кто Я?» Оглядываюсь по сторонам — никого. «Куда мне идти? Кто мне поможет? Ведь я знаю, что меня ждут. Но кто? Я их не вижу, я чувствую, что они рядом, только руку протяни, но не могут ко мне приблизиться. Или не хотят? Помогите же мне! Мне страшно! Мне очень страшно… Спасите…». Слезы катятся по моим щекам, все тело трясет, а сердце сжимается все сильнее, не давая вздохнуть полной грудью. Руки и ноги немеют, я и не заметила, как стало чертовски холодно. Каждая часть тела отзывается жгучей болью, словно миллион маленьких иголочек жестко впивались в плоть и кости. Холод пробирается все глубже, крадет драгоценное тепло. «Надо уйти отсюда. Нужно найти хоть кого-нибудь». Сомнение, точно мерзкая черная змея шепчет мне: «А может, стоит остаться здесь? Тебя ведь бросили. Ты одна. Зачем искать? Немного потерпи и все закончится!». Безысходность, отчаяние, пустота поглотили меня целиком. Я опускаюсь на колени — жду, когда прекратятся мои муки. «Нет! Что за бред?! Зачем тогда я тут появилась? Почему я все это чувствую? Это все не просто так! Я должна идти. Выход есть всегда, из любой трудной ситуации. Сдаться — значит потерять себя. Бороться, идти вперед, не страшась трудностей. Я твердо уверена, что так стоит поступить!». «Я — это Я!» Поднимаюсь с колен и медленно иду вперед. Вдох — выдох, шаг за шагом. Вперед и только вперед! «Сколько прошло времени пока я здесь? День? Месяц? Год? И есть ли в этом месте такое понятие как «время»?». Надежда, лишь маленькая надежда томиться в груди, что я встречу того, кто мне протянет руку помощи. — Вернись… Едва уловимый шепот доносится до моего слуха. Сердце забилось в груди, как заполошная пташка в клетке. «Мне не послышалось? Нет! Я точно это слышала!». Оборачиваюсь и пытаюсь рассмотреть хоть что-нибудь в этой проклятой темноте. Никого. «Кто это? Как ни странно, но этот голос мне знаком. Куда мне нужно вернуться? Куда меня зовут?». Мысли роем свирепых пчел атаковали мою голову. Я просто стояла, как мне казалось, целую вечность в надежде услышать еще раз этот шепот. — Вернись… Повторил чуть громче голос.  — Вернись ко мне… Срываюсь с места и бегу со всех ног. Бегу и надеюсь, что меня не бросят, будут звать. Я знаю — меня ждут. В дали вижу маленький просвет, похожий на далекую крошечную звездочку в прекрасном ночном небе. «Нашла!» Легкие горят огнем, ноги гудят, в ушах звон. Остановиться никак нельзя! Мчусь как сумасшедшая. «Но почему он так долго молчит? Почему не зовет больше? Прошу, говори! Говори или я просто сойду с ума!» — Мама… Тоненький голосок пронзает гнетущую тишину вокруг. Это ребенок. Он плачет. Мне становиться невыносимо больно, ведь я знаю, что этот несчастный ребенок плачет именно из-за меня. Обнять, целовать, никогда не отпускать, забрать себе все несчастье, что хранится в маленьком сердечке этого малыша. Это единственное чего я хочу. Его сердце — это мое сердце! Резкая боль в голове заставляет меня остановиться. Яркие вспышки, словно праздничный фейерверк, мелькают перед глазами. «Детский сад, первые друзья, разодранная коленка, нежные руки мамы, школа, выпускной, работа, смерть Кизаши, учителя, первый убитый мною враг, команда, любовь, предательство, Исами, Кушина и Минато, Наруто и Саске, гора, плен, пытки и серые глаза, источающие безжалостную боль». Вся жизнь. Моя жизнь! Я вспомнила. Я все вспомнила. — Вернись… Вернись ко мне. Я умоляю, только вернись. Голос… Этот голос принадлежит тому, кого я впервые в своей жизни по-настоящему полюбила всем сердцем. Какаши. — Ты нужна мне… Ты нужна… Слова пропитаны отчаянием, мольбой и тоской. — Молю тебя… вернись. Я умираю без тебя. Вдруг свечение отдаляется от меня, оно начинает пропадать. «Нет… Нет! Только не это!». Срываюсь на бег, игнорируя раздирающую боль во всем теле. Отчаяние и страх охватывают меня с головы до пят. Я не успеваю, еще чуть-чуть и все исчезнет. Спотыкаюсь о собственные ноги и больно падаю на колени. Сил, чтобы подняться больше нет. Моя звезда потухла. Хватаюсь руками за лицо и рыдаю в голос от отчаяния. «Не успела! Зачем? Зачем я все вспомнила? Почему судьба так жестоко со мной поступила? Мне дали надежду и снова её отняли! Лучше бы я и дальше бродила в неведении!». Неожиданно, чья-то теплая рука касается моего плеча. Поднимаю заплаканные глаза в попытке увидеть того, кто до меня дотронулся, но яркая вспышка озаряет все вокруг, слепя меня. Белая, ярко-белая пустота. Здесь нет страха, нет холода, все мои тревоги улетучились, словно их и не было. Пришло ощущение умиротворения, покоя и гармонии. Ощущение того, что кто-то до сих пор держит меня за плечо, никуда не пропало. Повернувшись, я увидела родного, любимого, но давно ушедшего человека. Кизаши. — Я рад тебя видеть, цветочек. — Здравствуй, — немного растерянно сказала я. — Ты так выросла. Стала настоящей красавицей, — обнимая меня, проговорил отчим. — Спасибо, — смущаясь ответила я в плечо мужчины. Но тут я решила задать вдруг возникнувший вопрос:  — Кизаши… Если я тебя вижу… Значит я тоже… — Нет. Ты жива. — Я в изумлении посмотрела ему в глаза. — Понимаешь, ты сейчас в коме, и твоя душа стоит перед выбором: уйти в мир мертвых или вернуться в мир живых. Но тебя не отпускали. Люди, которые тебя очень любят, не отпускают тебя. — Но почему я тогда вижу тебя? — Я должен был помочь тебе. Это мой долг! Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я знаю, что у меня есть маленький внук… нет, внуки! И я ни за что не позволю им расти без матери. Тебя ждет человек, который любит тебя больше жизни. Ты должна вернуться к нему и выгнать тоску из его сердца. Слезы маленькими ручейками полились по моим щекам. Я крепко обняла Кизаши. Этот человек всегда оберегал меня и даже после своей смерти продолжает это делать. — Спасибо тебе большое! Я всегда любила тебя и буду любить несмотря ни на что! — сквозь слезы промычала я. — Я тоже тебя люблю! — ответил мужчина, крепче прижимая меня к себе. — А сейчас, тебе пора. Прощай, цветочек! Живи и будь счастлива! — Прощай… Папа… Веки потяжелели, все тело охватила слабость. Меня окутал долгожданный сон. Противный писк доносился до моих ушей. Он жутко раздражал. Хотелось встать и расхреначить к чертям собачьим прибор, который издает этот звук. Но вот встать у меня вряд ли получится, такое ощущение, будто меня раз пять поезд переехал. С третьей попытки мне удалось разлепить глаза. Картинка перед глазами была расплывчатой, пришлось немного подождать, чтобы появилась четкость в зрении. Голова болела так, что оторвать и выбросить ее было вполне приемлемым решением. То, что я в больнице, я поняла сразу. Сейчас была ночь, но за окном ярко светила луна, так что я без труда смогла рассмотреть палату, в которой находилась. В углу возле окна стояло мягкое кожаное кресло, рядом с ним небольшой круглый деревянный столик, возле двери напротив окна двустворчатый узкий шкаф. Стоял стойкий запах лекарств и антисептика. Я никогда не любила этот запах. Я почувствовала небольшую тяжесть на правой руке. Аккуратно повернув голову, увидела своего любимого. Какаши. Словами не передать все чувства, которые я испытала, увидев его. Он спал сидя на стуле, положив свою голову на мою руку. Его лицо сильно осунулось, под глазами залегли тени от недосыпа, недельная щетина. Он сильно похудел и, как мне показалось, постарел лет на пятнадцать. Осторожно, чтобы не разбудить его, я вытянула свою руку, и провела по его волосам цвета пепла. По моему телу пробежалась крупная дрожь. Я так долго его ждала, так долго хотела к нему прикоснуться, и вот он здесь, рядом со мной. И я его никогда не отпущу. От моих движений Какаши вздрогнул, медленно поднял голову и, как маленький ребенок, начал тереть глаза. От такой милой картины я тихонько хихикнула. Какаши вмиг раскрыл глаза шире и шокировано смотрел на меня с минуту. — Привет, — тихо прошептала я. — Сакура… Т-ты… — прошептал в ответ мужчина. — Ты очнулась? — Да. — Скажи мне, что я не сплю. Это ведь правда не сон? — Нет, это не сон. — Я протянула ему свою руку, чтобы он смог убедиться в этом сам. Какаши нежно взял ее и приложил к своей щеке. — Как ты себя чувствуешь? Может позвать врача? — Нет. Все хорошо. — Я боялся, что ты никогда не вернешься. Я так боялся, что ты оставишь меня одного. — Как я могла тебя оставить, когда ты постоянно звал меня? — Какаши посмотрел на меня глазами полными изумления. — Неужели ты слышала меня? — Да, — тяжело вздохнув, я продолжила, — Я не дам тебе умереть, Какаши. Я очень люблю тебя. Какаши начал покрывать мою ладонь легкими горячими поцелуями. А потом еще сильнее прижал ее к своей щеке. — Спасибо. Спасибо, что ты услышала меня, что вернулась… Спасибо, что любишь меня! Из прекрасных серых глаз скатились одинокие слезы. Он был счастлив, безумно счастлив. Биение его сердца, казалось, было слышно всей больнице, и оно билось в унисон с моим. — Сакура… Я безумно, страстно, горячо люблю тебя! Ты моя единственная на всю жизнь! Какаши осторожно нагнулся и нежно поцеловал меня. В этот поцелуй были вложены все чувства: радость, вина, боль, благодарность, счастье, а самое важное — любовь. Теперь мы одно целое и никогда больше не оставим друг друга. Наконец-то я могу плакать не от горя и тоски, а от безграничного счастья. — Почему ты мне сразу не сказала? — немного отдышавшись, спросил мужчина. — О чем? — О том, что Исами мой сын. — Мое сердце замедлило свой бег. Я так и знала, что рано или поздно этот разговор произойдет. — Почему ты мне ничего не сказала? — Я узнала о ребенке в ту ночь, когда застала вас с Шизуне, — Какаши опустил голову. Он до сих пор чувствует вину за тот случай. — Я решила не говорить тебе, потому что ты бы решил, что таким способом я пытаюсь привязать тебя к себе. А потом, когда мы с тобой встретились через три года, подумала, что смысла в этом уже нет. У тебя своя жизнь, у меня своя. Но когда Конан выстрелила в меня, я поняла, что могу не выжить. Я хотела попросить рассказать обо всем тебе Шизуне, но ты сам пришел ко мне. Я должна была давно все рассказать. Прости меня. — Прошу тебя, не извиняйся. Я сам виноват, что так все произошло. Глупо все испортил. Но я хочу все исправить. Хочу быть с тобой, хочу воспитывать наших сыновей, хочу возвращаться с работы домой, в котором вы бы ждали меня. Позволишь ли ты мне это сделать? — Да. Я хочу быть с тобой Какаши. — Тогда… — Хатаке полез в карман своих штанов и выудил оттуда маленькое золотое с изумрудным камушком колечко, — Сакура… Ты единственная во всем мире женщина, которая заставила мое сердце ожить. Ты простила мне всю боль, которую я причинил тебе. Ты подарила мне прекрасного сына. Я буду любить тебя, пока бьется мое сердце. Позволь стать для тебя защитой и опорой. Все мое нутро перевернулось с ног на голову, словно через мое тело пропустили тысячи молний. Сердце то разгонялось до неведомых скоростей, то останавливалось, грозясь никогда больше не застучать. В голове кавардак, руки трясутся, как у нервнобольного. Я готова вскочить и закричать на весь мир от радости. Мой любимый мужчина хочет быть со мной всю нашу жизнь. О чем я могу еще мечтать? — Долго думал? — Постоянно, — признался блондин. — Я таскаю его с собой уже почти четыре года, но все никак не мог решиться. А когда ты нашлась, то я дал себе слово, что сделаю это сразу, как только ты очнешься. — Дурак, — безобидно. — Ответь, пожалуйста… Я очень нервничаю. Глубокий вдох и прямой контакт глаза в глаза. — Да… Я согласна, Какаши. Хатаке выдохнул и улыбнулся мне самой обворожительной улыбкой на свете. Через секунду мой безымянный палец обрамляло прекрасное золотое кольцо, а на губах был запечатлен поцелуй. — Я всегда буду любить тебя. — А я тебя. — Тебе нужно отдохнуть. Ты еще очень слаба. Спи. — Пожалуйста, ляг со мной. Я хочу поспать с тобой. Какаши даже не стал препираться, лег рядом и нежно обнял меня, стараясь не навредить. Я в ответ прижалась к нему всем телом, желая быть к нему как можно ближе. Хатаке заснул почти сразу. Я постепенно погружалась в сон под писк приборов, шум ветра за окном и размеренное дыхание мужчины рядом. На следующий день в моей палате кого только не было: консилиум врачей, капитаны отрядов, Тсунаде с Джираей, наша команда в полном составе, даже вечно ленивый Шикамару соизволил приехать. Но больше всего меня обрадовал приезд моей мамы и детей. Как только ребята увидели меня, кинулись обнимать, попутно чуть не сбив Какаши с ног. Мальчики плакали, что-то говорили, Наруто даже успел отругать меня. Я очень удивилась, когда вместе со всеми плакал и Саске. Пока мы разговаривали с ребятами, Какаши отвел мою маму в сторону и что-то сказал ей, от чего она расплакалась и крепко обняла его. После, она вытерла слезы и подошла ко мне. — Доченька, я так рада тебя видеть. — Я тоже рада, мам, — с этими словами, я крепко обняла ее. Я очень скучала. — Я счастлива, что ты выходишь замуж. Будь и ты счастлива, доченька! — Я безумно счастлива, мама! Столько слез я никогда не проливала за всю свою жизнь, как я выплакала за последние двенадцать часов. Немного успокоившись, я решила поговорить с мальчиками. — Наруто, Саске… Я вас очень люблю, вы мне стали как родные, и поэтому, я хочу спросить у вас: согласитесь ли вы, чтобы я вас усыновила? Задавая этот вопрос, я ужасно волновалась. Мы говорили по этому поводу с Какаши, и он полностью поддержал мои намерения, но вот что ответят ребята на мои слова? — Ты мне очень понравилась, — тихо начал Наруто. — Ты добрая, ласковая, никогда не ругаешься. Я хочу остаться с тобой. — А ты Саске? — с дрожью в голосе, спросила я. Все в палате затаили дыхание. Вздохнув и посмотрев мне прямо в глаза, мальчик ответил. — У меня никогда не было родителей, не было тех, кого бы я называл мамой и папой. Но когда мы ходили с тетей Мебуке на улицу играть и меня спрашивали кто моя мама, я всегда вспоминал тебя. — Мелкая дрожь пробежала по моему телу. — Я хочу называть тебя мамой… И снова я плачу. Все три мальчугана крепко обняли меня. Больше мне в жизни ничего не нужно. Все хорошее, что могло произойти в этой жизни со мной, сбылось. — Мамоська, не плачь. Мы будим засисять тибя! Я обисяю! — Верю сыночек. Верю. Кстати, Исами, я нашла твоего папу. Хатаке, который стоял посреди палаты и улыбался все это время, резко побледнел. — Да? А где он? — Он стоит позади тебя. Исами резко развернулся и посмотрел на Хатаке. Какаши нервно сглотнул. Наш сын медленно сполз с кровати и, не отрывая глаз от отца, подошел к нему. Когда сынишка подошел вплотную, Какаши сел перед ним на корточки. — Ты мой папа? — Да. — Ты зе был у нась дома. Пасиму не сказал, что ты мой папа? — Прости меня. Я боялся, что ты меня не полюбишь. Исами прыгнул на Какаши и обнял его за шею. Хатаке немного опешил, но быстро сообразив, крепко обнял сына в ответ. — Ты зе мой папа! Как я магу тибя не юбить? Какаши закрыл глаза и еще крепче обнял своего сына. Нашего сына. У рядом стоящей со мной мамой закончились носовые платки. Мне пришлось одолжить ей пару своих. Сегодняшний день насквозь пропитан слезами, радостью и чем-то, как мне кажется, волшебным. — Ребята, вам пора домой, — тихо скала я. — Забирайте бабушку и папу и езжайте домой. — Нет, я остаюсь, — твердо заявил мой будущий муж. — Какаши, тебе нужно съездить домой, помыться, нормально поесть и отдохнуть. Ты и так не отходил от Сакуры все это время. Теперь ей лучше, и ты спокойно можешь ехать с нами. А завтра мы снова ее навестим, — заявила моя мама. — Действительно, Какаши. Поезжай, а то на зомби уже похож. За одну ночь со мной ничего не случиться. — Хорошо. Сдаюсь. Ну, тогда все дружно целуем маму и поехали домой. Попрощавшись со всеми, я смогла вздохнуть спокойно. День выдался поистине выматывающим. Сейчас мне требовалось только одно — крепкий сон. Неожиданно, дверь в мою палату распахнулась, и ко мне зашел молодой врач. На его лице была медицинская маска, а на переносице узкие очки. «Хм… раньше я его не видела!» — Как себя чувствуете, больная? — делая записи на планшете спросил «доктор». По голосу я сразу поняла кто это. Но увидеть его здесь совсем не ожидала, из-за чего и напряглась. — Прекрасно. — Есть какие-нибудь жалобы? — Есть, — наигранно улыбаясь, ответила я. — Какие? — не отрываясь от записей, спросил мужчина. — Итачи, сними этот жуткий прикид. Он тебе совершенно не идет, — улыбка с моего лица слетела моментально. — Узнала, значит, — опустив маску и подняв на лоб очки, ответил брюнет. При этом мило улыбаясь мне. — Что тебе нужно? — с враждебными нотками в голосе спросила я. — Ничего плохого я тебе не сделаю. Не беспокойся, — спокойно ответил брюнет. — Я просто хотел попросить тебя кое о чем. Я насторожилась. Несмотря на то, что он помогал мне в плену, доверия к нему у меня не было. Мысль о том, что он хочет забрать своего брата, раздирало мою душу. — Хорошо. Но тогда услуга за услугу. — Хм… И чего ты хочешь? — Расскажи мне про ваших родителей и почему Саске не знает тебя? — Хорошо. — неожиданно быстро согласился Итачи. Он взял стул и сел рядом со мной. — Нашу маму звали Микото, а отца Фугаку. У нас была самая обычная семья, не богатая, не бедная. Я плохо помню все, но я точно знаю, что мои родители очень меня любили. Мне было тогда четырнадцать и я узнал, что скоро у меня появится младший брат, — Итачи нежно улыбнулся, вспоминая времена своего безоблачного детства. — Но потом… Мама тогда была на восьмом месяце беременности. Неожиданно, ей стало плохо, и я поехал вместе с ней в больницу. Отцу я позвонил по дороге, он был за городом по работе. В больнице маме сказали, что что-то пошло не так и нужно срочно вызывать роды или она потеряет ребенка. Мы жили в маленьком городишке и больница там была не лучшая. Все закончилось тем, что мама скончалась… Саске, слава Богу, ничего не угрожало. Я ждал в приемной отца, готовился… Как я ему скажу, что… что мамы больше нет. — Каждое слово ему дается с трудом, и я понимаю его. — Зазвонил телефон, и я думал, что это отец, но вместо него со мной заговорил полицейский. В машину отца врезалась фура, водитель которой уснул за рулем. От удара его машину откинуло в бетонный отбойник. Мгновенная смерть. — Ком встал у меня в горле, стало неимоверно трудно дышать. Ему пришлось такое пережить, что и врагу не пожелаешь. — Вся моя жизнь в один миг превратилась в ад. У меня отняли все. Саске забрали в дом малютки. Я был не в себе и твердо был уверен, что сам смогу его воспитать, но я был несовершенно летним и разумеется этого мне не позволили. Да и меня самого потом забрали в детдом. Но я сбежал. Долго скитался по улице, спал в подворотнях, питался объедками. Меня подобрал Кисаме, он был тогда простым наемником, он предложил мне работать в «Акацке». Я старался всегда присматривать за братом из тени и не вмешиваться в его жизнь, ему бы не понравилось, то чем я занимался и очернять его жизнь я не желал. Но когда я узнал, что директор этого детдома педофил и пытался изнасиловать Саске… — На этих словах мое сердце замерло, перед глазами, как по мановению руки, появилось крошечное заалевшее личико и черные блестящие глаза. — Гнев затуманил мой разум. Я ворвался в приют и долго издевался над этой мразью. Я резал его, душил, выдавливал глаза. Упивался звуками его боли. Весь кабинет был залит кровью этого ничтожества. Но, к сожалению, Саске стал ничаянным свидетелем моей мести. Он увидел, что я сделал и в ужасе сбежал. Все мои поиски заканчивались провалом. Я увидел его совершенно случайно, когда меня отправили за Наруто в дом к Нэтсуко-сан. Как он там оказался я не знаю. Вы выходили из убежища, и я видел, как ты смотрела на него и решил отступить. Я не хочу ломать своему брату жизнь, не хотел, чтобы он страдал как и я. Когда ты попала к нам в плен, я был твердо уверен, что должен помочь тебе. Во время штурма мне удалось скрыться, всех остальных убили. И вот теперь я здесь. Немного придя в себя от такой душераздирающей истории, я внимательно посмотрела Итачи в глаза. Это глаза не молодого мужчины, это глаза старика. Они безжизненные, тусклые, почти мертвые. Я решила, что выполню его просьбу, чего бы мне этого не стоило. — Спасибо, что рассказал мне. Теперь я исполню твою просьбу. — Она очень проста. Я прошу тебя лишь об одном: позаботься о Саске. Я очень рад, что ты решила усыновить его. Я всем сердцем желал, чтобы у него была настоящая семья. И мое желание сбылось. Ты обещаешь мне, что будешь беречь и любить его? — Обещаю. В этом ты можешь быть уверен. — Хорошо, — улыбнувшись, сказал брюнет, — теперь я со спокойной душой могу уехать. Прощай, Сакура. Береги себя. — Прощай, Итачи. Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Когда дверь за Итачи закрылась, на меня обрушилась дикая усталость. Веки налились свинцом, и я не смогла больше сопротивляться. Спасительный сон окутал меня словно большим пуховым одеялом. «Теперь все хорошо!»