This love is difficult, but it's real.

Проходит два месяца, и Сокджину кажется, что он понемногу сходит с ума. Постоянные прятки, словно он не совершеннолетний парень, а какая-то малолетка, решившая покурить за школой, выматывают до предела. Внутренний протест в нём растёт с каждым днём, крепнет и уже нет никакой уверенности в том, что он в самом деле позволит родителям помыкать им дальше. Тэхён улыбается, видя изменения в старшем. Тэхёну это нравится. Самому Сокджину, к слову, тоже. Очень. Хотя поначалу он чувствовал себя странно. Как главный герой «Эквилибриума», наверное, который перестал принимать препарат. Собственные чувства и эмоции рвались наружу со страшной силой, сопротивляясь навязываемой системе, которая для него самого не имела никакой ценности. Сокджин не видел себя в том будущем, которое хотели устроить ему родители. Ему? Или всё же себе? - Я устал чувствовать себя орудием в их руках, - говорит он Тэхёну. Младший обнимает его за плечи и утыкается лбом в висок. - Понимаю. Пора что-то делать, разве нет? - Ради чего? - Что? - от неожиданного вопроса Тэхён даже подвисает. - Ради чего мне сопротивляться им? В общем и целом меня ждёт обеспеченная жизнь, красивая, но глупенькая жена, такая же несчастная, как я. У нас будут дети, будет полный достаток... Чего мне не хватает, что я так отчаянно бегу от этого? Тэхён хмурится. - Ты не серьёзно, правда же? Это что, по-твоему, жизнь? Делать что-то, просто потому что так тебе сказали! Между прочим, диктаторские режимы никогда ничем хорошим не заканчивались, ты в курсе? Сокджин фыркает и отворачивается к окну. Они сидят в его комнате на широкой кровати и молчат какое-то время. - Мне нужна причина. - Причина? А ты сам ею не являешься? - Этого недостаточно. Сильная мотивация должна быть со стороны, - Сокджин трёт пальцами лоб и прикрывает глаза. - Ты не понимаешь, Тэ. Меня из этого нужно тянуть. Я как заглохший внедорожник, которого в болото засасывает. Вроде мотор рычит, колёса с пробуксовкой вертятся, но сам не вылезу... нужен кто-то. И стальной трос. - Впервые вижу, как человек осознаёт, но сам бороться отказывается, - Тэхён оказывается с ним нос к носу. - Я не отказываюсь. Я просто не знаю, как. - Хочу тебя немного покалечить, - честно говорит младший и обнимает Сокджина за шею, прижимаясь. Он тоненький, гибкий и тёплый. Сокджин утыкается носом в пушистые волосы и закрывает глаза. - Спасибо, я тебя тоже очень люблю. Так они сидят минут пятнадцать, не отстраняясь и боясь, кажется, даже вдохнуть. Тэхён знает, как важно Сокджину то, что они могут быть откровенны друг с другом. Тэхён вообще всё знает о своём глупом старшем брате, который жертвовал собой из-за него. Потому и руки чешутся иногда подзатыльник отвесить. Он ведь не просил о подобном... не просил, конечно, но не может не благодарить Сокджина за такую к нему любовь. И не может его бросить. Телефон, лежащий на подоконнике, призывно мигнул и заелозил, привлекая внимание. - А вот и причина, - хмыкнул Тэхён, бросая короткий взгляд на дисплей. Сокджин закатил глаза и спихнул младшего на кровать. Тот, посмеиваясь, махнул рукой и спрыгнул на пол, поспешно уходя из комнаты. Он никогда не оставался рядом, когда звонил Намджун. - Привет, - Сокджин ждёт, пока дверь с тихим щелчком закроется, и только потом отвечает на звонок. - Привет, феечка, - голос Намджуна хриплый, словно он только проснулся. - Как твои дела? Прослушку на телефон тебе ещё не поставили? - Твои шутки перестают быть смешными, знаешь? - однако Сокджин улыбается. - Ты снова поздно лёг? - Работал почти до утра. Я тебя не отвлекаю? - Ты меня никогда не отвлекаешь. Как работа? - Я закончил очередной текст, и теперь у меня есть несколько свободных дней, - довольно бормочет Намджун и тихо выдыхает, будто потягиваясь. Сокджин сжимает пальцами свободной руки одеяло и сглатывает тихо. Ему так хочется быть сейчас рядом. - Какие планы на день? - спрашивает он ровно. - Да вот, хотел тебя позвать на чай, если ты не против. Сокджин облизывает пересохшие губы и усмехается, с открытой провокацией интересуясь: - Это всё, что ты можешь мне предложить? И вообще-то подобное в их духе. Это не выходит за рамки привычного флирта, который у них двадцать четыре на семь. Не выходило. До сегодняшнего дня. - Ты знаешь, что нет, - вдруг очень серьёзно отвечает Намджун. - Готов предоставить полный перечень. Лично. Сокджин краснеет, кусая губы. Ему кажется, что он сам сейчас очень глупо попался. Не ожидал, что дело примет такой оборот. На том конце провода напряжённая тишина. От него ждут ответного шага. И Сокджин знает, что от ответа, который он даст, зависит вся его дальнейшая жизнь. Все дальнейшие отношения с Намджуном. Что, в общем-то, для него одно и то же. - Я буду через полчаса. Намджун выдыхает тихо. - Жду. Сокджин замирает у двери намджуновой квартиры через двадцать минут. Ещё пять уходит на то, чтобы заставить сердце не сбиваться с ритма, а дыхание быть не настолько частым. - Ты быстро, - улыбается Намджун, открывая дверь после короткого звонка. - Мчался на всех парусах, - смеётся Сокджин, стягивая кеды. Спокойнее становится от одного взгляда и осознания, что они снова рядом. Это никогда, наверное, не перестанет удивлять. Но сейчас его мысли заняты совсем другим. И внутри разливается томительное ожидание. Сокджин знает, что Намджун не шутил... а ещё он знает, что тот подразумевал под полным перечнем. И от желания скорее получить это у Сокджина внутри всё сладко сводит. - Ну что, где там твой обещанный чай? - шутливо интересуется он, когда через минут пятнадцать они оказываются на кухне. Где чай, он прекрасно знает на самом деле. Эту кухню у него было время выучить, как свою собственную. И рука успевает только дотянуться до нужного шкафчика, когда чужие губы обжигают поцелуем кожу у самого основания шеи. Намджун притягивает Сокджина к себе за бёдра, вжимаясь в него сзади, и шепчет, обдавая горячим дыханием: - Не там ищешь. Сокджин охает, чуть прогибаясь в спине и вздрагивая. Он отчётливо чувствует, что чаепитие откладывается на неопределённое время. И ожидание, росшее в нём, как раздувающийся мыльный пузырь, лопается с цветными брызгами, переполняя до краёв. Несдержанный стон срывается с губ раньше, чем Сокджин успевает прикусить язык. Намджун усмехается тихо, прикусывает мочку покрасневшего уха и урчит, как большой кот, довольный жизнью. Сам же Сокджин цепляется непослушными пальцами за край стола и пытается устоять на разъезжающихся в разные стороны ногах. - Идём, - говорит Намджун и тянет его за собой. Сквозь затуманенное сознание очень трудно соображать, потому проще подчиняться. В Сокджине смешиваются неуверенность, страх и нетерпение. И непонятно, как реагировать на каждое из них. На пороге комнаты Намджун притягивает его к себе совсем близко. Это чувство не ново - стоять вот так, глаза в глаза, и дышать друг другом. - Ты понимаешь, что если не уйдёшь сейчас, потом я тебя сам уже не отпущу? Сокджин улыбается. Ему так хорошо, так правильно. Потому что да, Тэхён был прав. Вот она - причина. Вот то, ради чего, и то, ради кого надо стараться. - Не отпускай, - говорит он, обхватывая ладонями чужое лицо, и прижимается губами к губам, и потом ещё между короткими поцелуями. - Никогда... не отпускай. У него никого не было. Стыдно ли ему за свою неопытность? Пожалуй, нет. Наверное, это то самое чувство, когда твой первый раз именно с тем, кто тебе нужен до невозможности нормально дышать без. Сокджин дрожит от возбуждения, утыкаясь лицом в подушку и выгибаясь нетерпеливо. Чуть поводит бёдрами и глухо стонет, когда Намджун оглаживает ягодицы. Пальцы комкают наволочку нещадно в попытках удержаться за ускользающую реальность. Когда Намджун начинает его растягивать, жаркая пелена на мгновение спадает, сменяясь дискомфортом, но уже через несколько минут возвращается снова, приправленная болью, словно блюдо терпкой приправой. Сокджин стонет, подаваясь назад, насаживаясь на пальцы. Их уже два и от них так хорошо, что не подставляться им не выходит. Намджун задевает внутри что-то такое, от чего по позвоночнику проходят сладкие разряды. Сокджина дёргает, он вскидывается, кусая губы отчаянно, и хрипит. Пальцы Намджуна в его волосах доводят до исступления. Хочется отдаваться ему, словно он, Сокджин, последняя шлюха, но тот не берёт. Не торопится. Любит каждым прикосновением, даже несмотря на то, что нежность мешается с резкостью в его движениях. Сокджин уже даже не стонет, скулит, снова падая щекой на подушку, потерявшую форму и влажную от пота и слюны, потому что кусать ткань в попытке сдержать собственный голос выходит совершенно автоматически. Когда Намджун переворачивает Сокджина на спину и одним движением заполняет собой, тому кажется, что он вот-вот умрёт. Потому что хорошо до слёз. И он вцепляется в Намджуна руками, короткими ногтями впиваясь в спину. Откидывает голову, позволяя чужим губам скользить по шее, оставлять алеющие пятна засосов. Это похоже на температурный бред, когда из него вместе с лихорадочными стонами рвутся слова, остановить которые он просто не в силах. И в этих словах всё. Вся правда о том, что Намджун самый нужный, самый любимый, один такой. Намджун тихо рычит ему на ухо, подхватывает за бёдра и вбивается так сильно, что Сокджин почти теряет сознание от взрывающегося яркими огненными шарами внутри удовольствия. Оно ломает всё внутри. И весь прежний неуверенный Сокджин уходит в прошлое, оставляя нечто новое и правильное. - Джин, - стонет хрипло Намджун, оставляя пальцами на его бёдрах синяки. Сокджина накрывает от того, насколько он теперь принадлежащий. Насколько важный для Намджуна. Он понимает, что вот это и есть самая настоящая свобода. И с отчаянным почти криком кончает в чужой кулак, пропуская через себя волны дрожи и жара. Намджун накрывает его губы жадным поцелуем и через пару толчков кончает следом, заполняя собой ещё больше. Сокджин не в силах даже приоткрыть глаза, но улыбается уголками губ, когда сильное горячее тело опускается на него. Он поворачивает голову, целует влажный висок Намджуна и счастливо выдыхает.

*-*-*

Приходится тащить Сокджина в душ на себе. Тот даже немного сопротивляется для вида, но потом сдаётся и только утыкается губами в волосы парня, повисает безвольно, не делая небольшое путешествие до ванной легче. - Ты тяжёлый как не знаю кто, - ворчит Намджун. - А ты посчитал, что тебе досталась лёгкая нежная фея, а? Нет, дорогой, не угадал, - смеётся Сокджин. Эти слова теплом разливаются внутри. Намджун опускает его на ноги, с улыбкой наблюдая, как парень переступает по прохладному кафелю и ёжится. Сонно трёт глаза, будто только проснулся, и отвечает улыбкой на улыбку, тут же потянувшись за поцелуем. - Дорвался? - шепчет Намджун, обнимая его за талию. Сокджин довольно угукает, щурится и прижимается ближе. - Долго ты раскачивался, - ворчит тихо. - Это я-то долго? Ты уверен, что раньше согласился бы на это? Сокджин задумчиво молчит, потом качает головой, елозя лбом по чужому плечу. - Ты прав. Хорошо, что именно сейчас. У Намджуна складывается впечатление, что с самой первой встречи они понимали, чем это закончится. Знали, выжидали и подгадывали нужный момент. Это удивительно, если честно. Но радует, потому что именно из-за их взаимопонимания сейчас нет ни неловкости, ни стыда или ещё чего-то подобного, способного разрушить то тёплое и блаженное состояние, которое окутывает их мягким коконом. Теплая вода смывает усталость, оставляя приятную негу. Сокджин льнёт к Намджуну снова, отзываясь на поцелуи нежно и чутко. Прикрывает глаза, дышит глубоко и немного надрывно, когда горячий язык слизывает капли воды с шеи и проходится по рассыпанным по светлой коже засосам. Он такой податливый и мягкий, растерявший всю свою привычную напряжённость, что Намджуна от этого ведёт, будто он только что залпом выпил целый бокал чистого рома. - Ты мне должен чай, - говорит Сокджин, упираясь затылком в стену, и смотрит из-под мокрой чёлки так нахально, что Намджун окончательно дуреет. Он кусает его нижнюю губу, подхватывает за бёдра и вжимает собой в скользкий кафель. Сокджин пытается удержаться, царапая влажную стену, бьётся затылком ощутимее и стонет до срывающегося голоса, пока Намджун берёт его сильно и быстро, доводя до разрядки за короткие минуты, даже не прикасаясь к нему. - Псих, - выдыхает Сокджин рвано и смеётся. Намджун только фыркает в ответ, целуя его ключицы. Через полчаса они сидят на кухне, где Сокджин получает свой крепкий чёрный чай, в который сыпет целых пять ложек сахара и долго размешивает их. - Спасибо, - говорит он после того, как делает первый глоток. - За что? - Намджун смотрит удивлённо, склоняя голову в бок. - За то, что захотел стать тем, кто поможет мне выбраться. Намджун хмыкает. - Это было предопределено, разве нет? - Мне тоже так кажется. С самой первой встречи. - Точно. Они смотрят друг другу в глаза и улыбаются тому, что их ощущения так здорово совпали. Намджун готов поклясться, что если люди и встречают тех, кого называют в итоге своими, то оно происходит именно так. - Я думал сначала, что это всё не имеет смысла. Переходить черту всегда легче, чем потом с этим жить, знаешь. Особенно с тобой. У меня не было уверенности, что оно тебе нужно так же, как мне. - А я думал, - Сокджин обхватывает бокал с чаем ладонями, - что только ради тебя и можно что-то поменять в своей жизни. До нашей встречи я даже не задумывался особо, что можно иначе. Мой выбор всегда для меня был очевиден, потому что я сделал его ради Тэ... А потом понял, что лажанул конкретно. Намджун кивает. Он, в общем-то, понимает. У них были схожие ситуации, разница лишь в том, что родители Сокджина и родители Намджуна - абсолютно разные люди. И если Намджун до сих пор чувствует себя любимым сыном, то Сокджин, видимо, получает эту любовь только от брата. - Я люблю тебя, - говорит Намджун. И это не то чтобы охренеть какая неожиданная новость, но сказать эти слова кажется необходимым, потому что Сокджину нужно знать. - Я тебя люблю, - отвечает Сокджин и улыбается светло и ярко, что хочется зажмуриться. Но Намджун даже не моргает, запоминая эту улыбку и пропитываясь ею. Наконец-то Юнги перестанет его бить, переживая за их отношения, кажется, больше, чем сам Намджун. Ухмылку, неконтролируемо расползающуюся на губах, Намджун прячет за бокалом горячего кофе.