Only Blood will Tell

Глава 6. Сумарсдаг One step closer – and I’m trying to forget That you are eyes are watching right Through my naked soul Two step closer – I feel breathing Fear is everywhere Am I dreaming? Аетэль сосредоточенно рассматривала трещинки на дубовой поверхности стола. Она едва не подпрыгнула от удивления, когда к ее чаше протянулась рука с кувшином, чтобы наполнить до самых ее краев. Ивар не смотрел на нее. Будто это не он только что наливал вино. Будто не он только что пытался ухаживать за ней, словно за... невестой? Его, видимо, ужасно интересовал высокоинтеллектуальный разговор с пышногрудой девицей. Та громко хохотала и уже успела перебраться к нему на колени. Если бы он не был… тем, кто он есть, то давно бы разложил ее прямо на столе. Однако, это не остановило их от более «мелких» шалостей. Опьяневшая девица начала усиленно тереться к Ивару, отчего они оба завалились набок, прямо на Аетэль. Она закатила глаза и поднялась из-за стола. Еще чуть-чуть и стол не понадобится. Действительно, зачем ему это, если есть я? Прекрасная, удобная поверхность. - Я, пожалуй, прогуляюсь… - кинула она на всякий случай. Однако, Ивара сейчас его игрушка волновала в меньшей степени. - Смотреть противно, - скривила она лицо. Завтра погонит ее за травами от головной боли. Развлекается он, а последствия разгребает захваченная в плен горе-королева. Аетэль вышла из главного зала и с удовольствие вдохнула чистый ночной воздух. Она невольно залюбовалась звездами, открывавшимися огромным ночным пространством перед взором. Девушка не помнила, чтобы они когда-либо светили так ярко в Бьерсексе. Здесь небо расстилалось так, словно являлось частью какой-то неизвестной, незыблемой магии. Хотелось стать одной из этих звездочек, улететь как можно дальше… - В Катигате звезды волшебные, - раздался голос позади. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. - Хвитсерк, - улыбнулась Аетэль. – Почему не веселишься? Старший брат Ивара не выглядел пьяным. Он снял с себя плащ и накинул его на хрукие девичьи плечи. - Без тебя не получается, - пожал он плечами. Девушка сглотнула. Она понимала, что Хвитсерк, вероятно, ждет от нее ответную реакцию на свое признание, однако, признаваться в том, что ей приятно проводить время в компании сына Рагнара совсем не хотелось. А правдой никто и не интересуется. Если только Ивар. Ему почему-то интересно все. Только сейчас он раскладывает какую-то девицу. - Хочешь, покажу еще кое-что более интересное? - Есть ли еще что-то более удивительное, нежели звезды, пылающие ночным светом? – Аетэль давно не писала поэмы, но сейчас ее сердце переливалось цветными красками и играло множеством нежных строк… - Я бы прямо сейчас написала поэму, - озвучила она свои мысли. – Если бы у меня был пергамент и перо, конечно… - мечтательно протянула она. Хвитсерк удивленно вскинул бровь. - Ты пишешь поэмы? Это же замечательно! Убба играет на барабанах. Было бы здорово, если бы вы подготовили что-нибудь к празднику Сумарсдаг. Глаза ее загорелись блеском. Она не могла более вести этот нудный, рутинный образ жизни, предназначенный для обычных, бездарных девушек. Даже рабыни, рабыни, с которыми она успела познакомиться, могли распоряжаться своим свободным времени так, как сами того желали: носились по деревне в поисках украшений, дурачились, пели, веселились. Она же вынуждена была целые дни проводить рядом с Иваром. Он то нагружал ее работой, то рассказывал нудные, никому неинтересные рассказы о «бесполезных» христианах и «храбрых, воинственных» воинах с севера. Что он пытался ей доказать? Ему бы рассказать историю маленькой девочки, родителей которой убили храбрые северные дяденьки, а саму ее жестоко изувечили и бросили умирать на холодном полу собственного замка. Ну, что же, зато с поцелуями этот варвар к ней больше не лез. - Я не знаю, разрешит ли мне твой брат присоединиться к организации праздника. Это может его не на шутку разозлить… Аетэль поежилась, представив на что способна богатая фантазия Бескостного. Перед глазами предстала она сама, прикованная к кресту. Что за чушь! Ивар язычник. Они любят кровь. Какая жалость, сжигать человека, когда можно проткнуть его кинжалом и получить море крови. Хвитсерк, тем временем, уже уводил ее вглубь темного леса. Аетэль опасливо оглянулась. Она все еще не могла довериться северянину. Было нечто, что ее настораживало. - Мы поговорим с ним. Не переживай! Он не должен препятствовать подготовке к празднику. В конце концов, сам он никогда в ней не участвует. Не хочет отпускать тебя – пусть сам развлекает народ. Дадим ему бубны! – Хвитсерк засмеялся, а Аетэль подхватила его смех. Представить Ивара с бубнами получилось очень хорошо. Злобная мордочка, руки, поднятые вверх… Умора! Аетэль широко распахнула глаза, когда увидела действительно магическое действо. Нет, она знала, что это и даже слышала рассказы о волшебных существах, но ни разу ей не приходилось покидать своего замка ночью. Теперь она сильно об этом жалела. - Я даже не представляла, что они представляют собой столь завораживающее зрелище… - прошептала она. – Это так… восхитительно… - Знал, что тебе понравится, - Хвитсерк обхватил ее сзади за талию. – Ты совсем замерзла… Девушка обернулась и радостно посмотрела на него. Напротив, Хвитсерк. Ты даже не представляешь, сколько дней я пытаюсь согреться и только рядом с тобой мне, наконец, удалось это сделать. - Мне тоже. - Что? – переспросил он. - Мне тоже хорошо рядом с тобой, - призналась она и продолжила наблюдать за светлячками. Она непроизвольно прижалась ближе к сильному телу. Не дай мне упасть, пожалуйста. *** - Нет! Нет, и не просите! Нечего отнимать у меня личную рабыню! – кричал Ивар. Убба недовольно скрестил руки на груди. - И зачем она тебе? Праздник через неделю! Разве нельзя загрузить ее работой после? Нам действительно нужны поэты! – Она должна постирать мои брюки, рубашку… - Ивар закусил губу, понимая, что проигрывает в споре. - Маргарет может помочь тебе с этим, - припечатал Хвитсерк. – Правда, Маргарет? – он посмотрел на нее едва ли не умоляюще. Та недовольно поджала губы. - Вообще-то, мне тоже нужно репетировать, - недовольно фыркнула она, чем удивила братьев. Обычно она никогда не перечила. - Ты знаешь свой танец наизусть! – возразил ей муж. Ивар махнул рукой. - Да, делайте, что хотите! – он недовольно ковырнул в своей тарелке. Все-таки из Маргарет получилась лишь отличная шлюха. Готовить, как и соблюдать верность, она совершенно не умела. – Только, чтобы к полуночи она была в своей комнате! – взгляд его метал знакомые угрожающие искорки. Убба расхохотался. - Разумеется, ревнивый муж! Приведем к тебе твою обожаемую женушку в целости и сохранности! Ивар разозлился. - Сколько раз повторять! Она моя рабыня, черт бы вас всех побрал! Рабыня! – капли супа разлетелись по столу. - Ладно-ладно, даже пошутить нельзя, - поднял руки в примирительном жесте Убба. Хвитсерк лишь покачал головой. Язычники выстроились вокруг костра, рядом с которым встала королева Катигета – Лагерта. Астрид, ее верная подруга и, как позже с удивлением выяснила девушка, любовница, не сводила с нее взгляда. Христианке было не понять такой связи, но осуждать их… не хотелось. Они, по крайней мере, любят друг друга. Поэтому живут вместе. А я? И этот варвар. Живем в одной комнате – и это не грех? Однако, она одернула себя. Думать об этом совсем не хотелось. Лагерта произнесла слова благодарности Одину и подняла кинжал, чтобы заколоть несчастное блеющее животное. Аетэль случайно перевела взгляд на Ивара и пожалела об этом. Его взгляд блестел ненормальным, сумасшедшим блеском. Губы расплылись в жестокой, предвкушающей улыбке. Лагерта прокричала последние слова и со всего размаху перерезала глотку несчастному животному, отчего кровь брызнула вокруг и, когда Аетэль почувствовала, что капля попала ей на щеку, она вскрикнула. Они животные. Стоят и воспевают убийство. Им все равно, окажись нам месте овцы живой человек. Эта женщина с легкостью перерезала бы горло любому. А Ивар с радостью. Радостное улюлюканье ознаменовало начало праздничного торжества. Маргарет и несколько девушек выступили в середину толпы, Убба начал стучать в барабаны, Керхт, молодой парень с темными заплетенными косичками, перебирал струны арфы. Тело Маргарет изгибалось так, что и без того короткое платье, почти полностью открывало бедра. Мужчины с вожделением смотрели на красавиц. Аетэль подправила кожаный обруч на голове и вздохнула. - Что? Переживаешь? – раздался ненавистный голос рядом. - С чего бы? – как можно более небрежно пожала плечами девушка. - А стоило бы, - ухмыльнулся Ивар. – Ты по сравнению с ними то еще чучело… Она пыталась не слушать этого мальчишку. Зрители начали присоединяться к танцу. Внезапно ее закружили, вырвали из круга, утянули в хоровод, а затем она оказалась прямо напротив Хвитсерка. - Станцуем? – глаза его горели игривым блеском. Музыка будто стала тише. Глухой стук в ушах заглушал ее и делал совсем тихой. Шаг назад – шаг вперед. Она не понимала, как танцует, действовала по наитию. Видимо, получалось не так плохо, потому что вокруг начали свистеть, уступая им место в самом центре круга. - Ивар? – парень нехотя оторвал злой взгляд от развлекающейся рабыни и брата. – Чего тебе? – раздраженно поинтересовался он, смотря на Маргарет. - Что ты об этом думаешь? – она указала рукой в сторону беззаботно танцующей Аетэль и топчущегося вокруг нее брата. - А что, мне об этом нужно думать? – Маргарет присела на корточки рядом с ним и протянула кубок с вином. Тот хотел отказаться, но видя, как руки этого придурка охватывают тонкую девичью талию, он схватил чашу и осушил ее одним глотком. - Не знаю… - протянула она. – Мне это не нравится, - пожала плечами и, резко поднявшись, зашагала в сторону своего мужа. Ивар зашипел, когда почувствовал, что от сильно сжатых пальцев в кулак, ногти впились кожу. - А теперь мы хотим исполнить песню, написанную нашей… - парень с темными косичками запнулся, - нашей гостьей! Толпа, уже изрядно пьяная, приветливо встретила девушку, которую едва не загрызла еще месяц назад. Аетэль выступила вперед. Она нервно теребила складки своего нового праздничного платья. Оно не было чересчур открытым или ярким: нежный салатовый оттенок, серебряные серьги… кожаные ремешки на руках… Ивар сглотнул. Если бы у меня билось сердце, Его удары сливались с твоими шагами, Мелкой россыпью красные веснушки В темноте светились яркими точками… Голос у нее был обычный. Не такой, от которого сходили с ума и слагали легенды. Обычная девочка с обычным шрамом на бледной коже… Необычная, с темными, как врата Вальхаллы, глазами. Интересно, христианка может быть ведьмой? Однако, Ивара более привлекли сами слова. Они будто самые настоящие стрелы, пронзили его сердце, залезали под кожу… … а потом она на него взглянула и не отводила взгляда до самого конца… Аетэль сама не понимала, зачем во время своего исполнения смотрела в глаза этого мальчишки. Ну, как не смотреть на самого внимательного зрителя… Если бы в груди моей билось сердце, Обагренное красной кровью, Оплетенное долгой разлукой, Я бы пела песнь о долгой минуте, Что душу на части мне разрывает… Девушка и сама не заметила, как плавными, неторопливыми движениями начала передвигаться по кругу, замерев прямо напротив Ивара. Если бы у меня было сердце, Стая бабочек летала б, Мир замер на месте, Лето продолжило петь!.. Песня закончилась, последние звуки арфы и барабана. Некоторое время стояло молчание. Она даже нас секунду подумала, что их сейчас бросят в костер за столь безобразное выступление. Однако, затем, со стороны раздался веселый свист, его поддержали остальные, к ней начали подходить, интересоваться, давно ли она занимается написанием поэм. Аетэль вежливо улыбалась и старалась ответить на все вопросы. Ей предложили чашу с вином. Под веселое улюлюканье она была вынуждена осушить ее. Девушка не заметила пристального изучающего взгляда Ивара. Он только покачал головой и собрался уползти куда-нибудь в менее людное место, когда заметил, что рука его старшего брата двусмысленно прогуливается по хрупкому девичьему стану. Аетэль была настолько увлечена своими рассказами, что даже не обращала внимание на это собственнический, властный жест Хвитсерка. Именно так мужья ведут себя со своими женами. Ивар решительно пробрался сквозь толпу и нарочито громко воскликнул: - А вот ты где, моя зверушка! Везде ищу, а ты оказывается здесь прохлаждаешься! Аетэль обернулась и с ужасом воззрилась на своего забытого и покинутого Хозяина. Она извинилась перед толпой, окружившей ее и как-то по-особенному нежно посмотрела на Хвитсерка (Ивара даже затошнило от этой сцены). - Буду жить до следующей нашей встречи… - услышал парень прощальный шепот брата. Парень закатил глаза и когда они отошли подальше от веселящихся людей, Ивар резко остановился и, скрестив руки на груди, уставился на Аетэль. Та как-то подозрительно покачивалась и пританцовывала. Пьяная христианская королева – это же просто находка какая-то! Интересно, если ее сейчас спросить об их Боге, дурман вина выветрится из ее головы? - Ох, Ивар… - протянула она. – Там так весело! Почему ты всегда такой злой? – она обиженно надула губки. – Что ты за человек такой! Не понимааю… - она все же запнулась и бухнулась на землю. Нет, не на землю. Она сама входит в клетку со зверем и показывает мясо. А потом пытается оправдать все ужасным, вероломным животным инстинктом. А не пошло ли, в таком случае, все в чертово пекло? Девушка смотрела на него немигающим взглядом. Она, кажется, с трудом понимала, что только что произошло. Лежа на Иваре, она только сейчас начинала осознавать, в каком положении оказалась. Аетэль попыталась встать, однако, тотчас была остановлена рукой, придерживающей ее за талию. Некрепко, но достаточно, чтобы удостовериться, что жертва никуда не сбежит. - Ивар, что ты… давай вернемся, там так весело… И Хвитсерк, кажется, обиделся… - заныла девушка, но ее пьяный бред был прерван жестким, властным поцелуем. Теперь он был сверху. Он жадно пил из живительного источника. Жажда постепенно отступала. Сжать тонкие запястья – пусть останутся следы принадлежности. Кто твой истинный Хозяин, зверюшка? Зубами впиться в нежную кожу на шее – вспоминай обо мне, когда смотришь в зеркало, когда ловишь взгляды людей. И тело в тело, чтобы ни-ка-ких нахрен Хвитсерков!!! Ивар оторвался от нее, приподнявшись на локтях, посмотрел на переставшую оказывать какое-либо сопротивление девушку. Взгляд ее не выражал ничего, кроме пустоты. - Эй! – он хлопнул ее по щеке. Ничего. - Эй, зверюшка, очнись! Безрезультатно. Только дрогнули ресницы и по щеках прокатилась… слеза? - Аетэль! – Ивар выпустил ее из своих «объятий» и прикусил губу. Кажется, в этот раз он немного переборщил. – У нас здесь очень красивые звезды, - спустя некоторое время прошептал он. – Мне мама всегда рассказывала, что эту ночь можно загадать желание и оно обязательно сбудется… Внезапно Аетэль отмерла и встала, присев рядом с парнем. - Я не могу загадать желание. Не верю в Богов, - пожала плечами. Ивар, ободренный тем, что она не вскочила и не убежала от него, не смог скрыть тень улыбки, появившейся на бледном лице. - Тогда загадай своему христианскому Богу… - протянул он. – Думаю, особенной разницы не будет. Аетэль вздохнула. - Я и в своего Бога не верю… И то, с какой неподдельной усталостью были сказаны эти слова, заставили Ивара нахмуриться. Эта девочка от него что-то скрывала. Вот только что?..