Only Blood will Tell

Глава 9. Another story May it be an evening star Shines down upon you, May it be when darkness falls Your heart will be true, You walk a lonely road, Oh! How far you are from home (с)       В далеком-далеком королевстве жила-была принцесса. У нее было двое сестер, но все принцы соседних и дальних земель мечтали жениться на ней. К ее отцу то и дело посылали гонцов с предложениями руки и сердца. Принцесса же оставалась равнодушной ко всем этим молодым людям. Ее сердце желало нечто другого. Она наблюдала за полетом птиц в бескрайнем голубом небе и мечтала стать одной из них… Тогда отец решил устроить бал в честь дня рождения его любимой дочери. И он разослал приглашение всем принцам. Всем, без какого-либо исключения. На часах еще не пробило полуночи, как двое других сестер выбрали своих будущих мужей. Младшая же продолжала растерянно озираться, ей не хотелось ни с кем танцевать. Она собиралась извиниться перед отцом и отправиться в свои пока, как услышала хриплый, грубоватый голос, окликнувший ее. Одетый во все черное, лицо человека скрывалось за темной маской. «Не подарите ли Вы мне танец?», - произнес он. Девушка, сама понимания зачем, согласилась. Он вел уверенно и плавно, все его движения были четко выверены и в то же самое создавалось впечатление, что танцует он впервые. Во взгляде мелькала страсть, распутство и невинность… Принцесса оказалась поражена этим мужчиной. Загадочность незнакомца притягивала ее и отпугивала. Танец закончился. И он, поклонившись, коснулся губами ее маленькой ручки. Взмахнув полами плаща, он исчез в толпе. Принцесса долго искала его, на так и не нашла. Позже, она спрашивала отца об этом таинственном незнакомце, но тот лишь качал головой и спрашивал, не приснился ли этот молодой человек дочери. Не приснился. Это она поняла, когда чудовища пришли к ним домой, ворвались в замок и потребовали у отца отдать самое дорогое, что у него есть. Оказывается, в детстве, дабы спасти королевство от нищеты и накрывшей его эпидемии, король заключил сделку с темными друидами. Тогда он не знал, что отказаться от самого дорогого окажется так сложно… Он сопротивлялся, но храбрая принцесса сама вышла к ним и согласилась уехать с друидами. Тогда она узнала того самого незнакомца с бала… холодный, обжигающий взгляд синих глаз, губы, растянутые в усмешке… Да, она без труда смогла различить в нем того самого человека, которому так бездумно и легкомысленно вручила свое сердце. «Станешь ли ты моей королевой?» - спросил он. И принцесса… - И жили они долго и счастливо, и бла-бла-бла… - закончил Ивар, зевая. Аетэль одарила его недовольным взглядом. Они уже час как сидели в спальне Бескостного и девушке приходилось самой придумывать им развлечение. Будь проклята эта предсвадебная традиция варваров, согласно которой запястья жених и невесты обвязывали длиной веревкой так, чтобы они не могли отойти друг от друга на расстояние, большее чем эта комнатка. Должно быть, это испытание могло быть и не таким ужасным, если бы северянин то и дело не отпускал ей язвительные насмешки и злые взгляды. Но Ивар, разумеется, не мог остановиться. Наверное, к концу дня один из них точно прикончит другого. - Ну, если тебе от этого полегчает… - пожала плечами девушка и налила себе воды. - Мне тоже, - бросил Ивар. Делая глоток из чаши, он вопросительно покосился в сторону невесты. Разумеется, ему было интересно, чем закончилась эта «глупая, детская сказка для наивных христиан». - Друид ее сожрал, что ли? – фыркнул он. Аетэль усмехнулась. В комнате становилось жарко. Нужно было выйти и освежиться. В конце концов, традиция не предполагала сидеть тут взаперти целый день. - Можно и так сказать. Они поженились в его королевстве. С той самой ночи девушку начали мучать кошмары, она скучала по своему дому, печаль съедала ее сердце… Но потом все прекратилось. Не было ни чувств, ни сожалений. Ничего… Пустота… Он поглотил ее душу, - осушила чашу. Ивар молчал. - Ты специально мне это рассказала? – поинтересовался он нарочито ласковым голосом. – Выставила меня чудовищем, которое жаждет поглотить твою жалкую душонку? – глаза его снова загорелись нездоровым блеском. Аетэль устало поморщилась. Все это мы уже проходили. Не хотелось бы выходить замуж с синяками и следами на шее. Хотя, возможно, и выходить не придется… Целый день запертой в одной клетке с диким зверем. - Что ты от меня хочешь, Ивар? – спросила она, сдаваясь. – Я просто пыталась разрядить обстановку… Бескостный продолжал злобно сверлить ее взглядом, но отчего-то молчал. - Может, прогуляемся? – предложила она робко. Кто знает, возможно, здравый смысл возобладает над его самомнением, и он хоть раз уступит и согласится с ее предложением. Однако, видимо, ее надеждам не суждено было оправдаться. По крайней мере, уж точно не сегодня. - Гуляй, - хмыкнул он с издевкой и, как ни в чем ни бывало, ловко взобрался на кровать, уткнулся лицом в подушку и засопел. Аетэль покачала головой. Виски сжало, на лице выступили капельки пота. Как же хотелось выйти на улицу, вдохнуть свежий запах трав и леса. Вспомнились их с Хвитсерком вечерние прогулки. В эти короткие мгновения казалось, что ее жизнь снова начинала играть яркими цветами… Ты дышала этим. Иллюзией и призрачной надеждой будущего. И попала в свой собственный капкан… Девушка тряхнула головой. Выбросить все эти ненужные мысли. К черту. Пусть катятся в преисподнюю, все это теперь неважно. Ее жизнь закончится через три дня. Нет, она будет дышать этим земным воздухом, ходить этой земле… Она будет, потому что в душе, оказывается, жалкая трусиха, которая даже во имя королевства не может расстаться со своим никчемным существованием. Гизла бы наверняка осудила ее за совершенный поступок, христианство всегда осуждало самоубийц. Аетэль никогда не могла понять, почему. Отнять чужую жизнь – да, хуже и не придумаешь. Но разве сам человек не ответственен за свое существование? За что, спрашивается, он будет расплачиваться и гореть в адском пламени? И разве, в таком случае, не грех превращать такого человека в пепелище? Отца Августа, старого епископа, что отвечал за воспитание юной королевы, весьма настораживали и беспокоили эти вопросы. Он все время повторял, что маленькой головке негоже думать о таких вещах, ведь она – будущая правительница, именно она придает людям веру и силу в будущее… Аетэль старалась верить. Всем своим сердцем. Она механически произносила молитвы, совершала необходимые религиозные ритуалы. И это даже вошло в привычку. Но Бога в этих «священных стенах» она не видела и не слышала. Только иногда, во снах он являлся ей в образе бродяги-художника. Он улыбался и рисовал ее портрет… Стоит ли доверять снам? И зачем, если в жизни это совершенно бесполезно. Где был Господ, когда такое сотворили с ней и родителями? Она ведь молилась. Маленькое дитя со всей возможной верой и отчаянием взывала к нему, но он, видимо, был слишком занят и не предпочел слышать ее отчаянный крик. Аетэль заметила у стены оставленный Иваром нож. Острое лезвие призывно поблескивало. Обычно северянин отводил на дневной сон не меньше двух часов. У нее была куча времени. Если она просто выйдет и немного подышит воздухом, ничего ужасного не произносит. В голове шумело, перед глазами прыгали черные точки. Девушка махнула рукой и осторожно обхватив рукоятку ножа, распилила веревку. Достаточно длинная, чтобы незаметно отрезать кусочек. Освободившись от сковывающего ее запястье узла, она принялась растирать запястье и довольно потянулась. Надев легкую накидку, она выглянула из комнаты и, убедившись, что никого не видно, осторожно прикрыла за собой тяжелую дверь. Снаружи играли дети, несколько местных жителей занимались стиркой и чисткой оружия. Никто не обратил на нее внимания. Капюшон прикрывала ее лицо, позволяя слиться с толпой. Она, сама, не понимая, как, очутилась именно на том самом месте, где они впервые стояли с Хвитсерком и наблюдали за сверчками. Разумеется, ничего магического, кроме самих воспоминаний это место собой не представляло. - Ты пришла, - насмешливый, до боли знакомый голос позади заставил вздрогнуть и обернуться. Хвитсерк стоял, облокотившись о дерево. Нужно признать, что выглядел он неважно: темные круги под глазами, весь поникший и какой-то осунувшийся, он напоминал скорее тень себя прежнего. - Не к тебе, - отрезала она и продолжила свой путь, стараясь не обращать внимание на преследующее ее трескание веток. Хвитсерк схватил ее за локоть и заставил обернуться. От него разило элем. Сколько чаш успел опрокинуть в себя? - Я ведь не знал, что так получится… - прошептал он. – Я же думал, что Маргарет любовь всей моей жизни… - он усмехнулся, - а оно вон как вышло… Королева Бьерсекса стрелой засела вот здесь, - он прижал несопротивляющуюся ладошку к своему сердцу. – Почему ты так со мной поступила? – рыкнул он, обхватывая ее за талию. Какой нелепой ошибкой было полагать, что хоть один из сыновей Рагнара обладает человеческой душой. Все они животные. Почуют кровь – разорвут на части. - Отпусти меня, Хвитсерк! – она дернулась в сторону, однако, даже вусмерть пьяный, старший брат Ивара напоминал скалу. - Отвечай, сучка! – в него будто вселился демон. Никогда, даже в своих страшных фантазиях, она не могла представить такого Хвитсерка. Нет, в это чудовище была влюблена. С каждым его новым движением и словом наивная влюбленность улетучивалась, легким дымком растворялась в этих злых, бешенных глазах хищника. – Ты думаешь, он сможет дать тебе то, что ты хочешь? – запрокинул голову назад и громко расхохотался. – Этот парнишка ни одну женщину не в состоянии удовлетворить, не то, что королеву… у тебя же, должно быть, огромный опыт! Ну же, расскажи, каков, например, король Эдмунд в постели? – он с силой прижал ее к дереву и с силой потянул накидку, отчего ткань с громким треском начала расходиться. Аетэль замерла. Воспоминания обрушились на ней подобно сильному, проливному дождю. - Давай же, поработай ротиком, маленькая христианская шлюшка! Не этому ли вас здесь с детства учат? Хвитсерк прижался к ее губам. Хотелось вырвать. Влажный язык жадно исследовал рот, руки сжали легкую ткань платья и нетерпеливо задрали вверх. - Глотай все, тварь! Даа… маленькая шлюшка, если бы не Рагнар, я бы взял тебя с собой… посадил на цепь и… Широко открытые глаза были устремлены в небо. Аетэль знала, что следующую ночь она точно не переживет. Страх за свою жизнь исчезал на задворках сознания. Теперь была только криво усмехающаяся старуха с косой. Она стояла напротив и смотрела на нее. Что ж, это ее верная подруга. Она, да и нож в комнате Ивара. Ивар… Какое-то знакомое имя… и голос тоже знакомый. Что-то произошло, потому что в следующее мгновение, ее рот перестали терзать, а сильные руки, будто нехотя, отпустили ее. Лицо исказилось, а взгляд был полон осуждения и еще чего-то… Черт знает, чего. Она уже не могла следить за своими эмоциями, чего уж говорить о чужих. Тяжело тело начало наваливаться на нее, в последний момент она толкнула зверя в грудь и ощутила на пальцах нечто липкое и теплое. Кровь. - Он жив, - Ивар смотрел на тело брата стеклянными глазами. Губы шевелились, а на лице застыла странная, холодная маска. – К сожалению, - он говорил это не ей, самому себе. Аетэль только сейчас начала что-то ощущать. Нет, не эмоции. Обычные земные ощущения. Холод. Грязь. Боль. - Он не успел… - и эти слова она проговорила, чтобы вконец не сойти с ума. Чтобы хоть на секунду перестать дрожать и вспоминать змею… Ивар перевел взгляд на нее. Его голос слегка подрагивал. Гнев. Отчаяние. - Ты не сопротивлялась, - ладони сжались в кулаки. - Не сопротивлялась, - эхом откликнулась девушка. В прошлый раз я сопротивлялась. Было только больнее. Результаты борьбы ты видишь каждый день на моем лице. Нравится? - Любой бы сопротивлялся… - он будто рассуждал, решал для себя кое-что. – То, что вытворял мой брат… С Маргарет он был другим… И я должен тебя сейчас убить, да, - он будто убеждал самого себя, делал над собой неимоверное усилие. Аетэль обхватила себя руками. Наверное, ее губы покрылись инеем. Так холодно не было еще с той самой роковой ночи. - Правильно, - прошептала она. – Так и должно быть, - с готовностью подошла к Ивару и опустилась перед ним на колени. – Ты должен прекратить все это. Сегодня. Здесь. Сейчас. Парень задумчиво вертел в руках свой любимый нож. Отражение стали показывало какое-то странное лицо, искаженное отрешенным сумасшествием. Тот поднял на нее взгляд и снова опустил. - Зачем бы мне это, - пожал он плечами. – Скоро я стану королем Бьерсекса. Тогда и посмотрим… - не глядя на нее, он пополз прочь. – Это нужно отсюда убрать, - он посмотрел на брата так, словно это была куча грязного мусора. - Ты ничего не получишь от меня, кроме короны, - она и сама не знала, зачем крикнула это. - Как жена я – полное разочарование, Ивар. Тот на секунду остановился, но лишь на секунду, а затем продолжил свой путь. Рядом зашипел Хвитсерк. Нож угодил ему в область ребер. Это не представляло угрозы для жизни, но стоило поторопиться дабы северянин не истёк кровью. Кто знает, кого они обвинят в смерти принца Каттегата? Ты не идешь за помощью. Сбегаешь. Боишься, что все повторится? Через три дня. С твоим уже настоящим мужем. Успокоит ли это тебя? А кресты и вера успокаивали?