Only Blood will Tell

Глава 11. In sickness and in health Queen: Thou know 'tis common: all that lives must die, Passing through nature to eternity. Hamlet: Ay, madam, it is common. Queen: If it be, Why seems it so particular with thee? Hamlet: Seems, madam? nay, it is, I know not «seems.» For they are actions that a man might play; But I have that within… ©       Лето незаметно покинуло Каттегат. Теплые деньки сменились прохладными и сырыми. Осень стучалась в окна, жителям приходилось кутаться в плащи и шали. Радостные будни сменились хмурыми и серьезными. Воины усиленно упражнялись между собой, будто предчувствуя скорый поход, женщины заготавливали запасы на зиму. Аетэль не покидало какое-то странное предчувствие. Нет, даже, скорее, ощущение этого самого предчувствия. Беспокойство прочно засело в ее сердце… За последний месяц Ивар стал еще более обозленным. Они почти не разговаривали, парень лишь изредка кидал в ее сторону сухие указания и усмешки. Нельзя сказать, что ее это не устраивало. С той ночи он ни разу не пытался сблизиться. Спали они вместе, но от этого отношения их только приобрели больший оттенок нервозности и напряжения. Часто Ивар хватал ее за волосы и целовал. Это выглядело несколько наигранно и диковато. Жалкая игра на публику. Наверное, даже самые глупые северяне догадывались, какой у них получился на редкость «счастливый» союз. В разгар первого месяца осени Аетэль, наконец, поняла, что же явилось причиной ее необъяснимых переживаний. Никогда еще она не сталкивалась с таким ужасным проклятием Господним. Чума. Она слышала множество жутких рассказов об этой болезни. Эта невидимая, разрушительная сила могла поглотить целые деревни. Да, что там деревни… города. Неудивительно, что Божья кара достигла и этих земель. То, что творили северные воины никак нельзя было оправдать. «Око за око», — говорил Всадник, въезжая на выжженную тропу, пересекая королевство… И глядя на скорчившиеся детские тела, плачущих над ними матерей, бессильно стоящих рядом отцов, она начинала понимать, что означала библейское предание, описанное в Книге Царств*. — Однажды ассирийский царь Синаххериб, собрал огромную армию и отправился в поход дабы опустошить Иерусалим. Он надеялся, что эту территорию он захватит так же легко, как и предыдущие. Его кровь была отравлена уже с рождения. Убийства и боль являли душу этого царя. Огромная армия окружила город, но овладеть им не было суждено. «Ангел Господень» поднял вверх свой меч и поразил за одну лишь ночь 185 тысяч воинов. Синаххериб отошёл без боя с остатками армии. Ярость его и желание обладать тем, чем обладать смертные не в состоянии, сгубили души его собственных подданных…* — Ты читала всю эту чушь? — удивленно поинтересовался Ивар. Девушка пожала плечами. Она и сама когда-то считала это неудачной страшилкой для неверующих. Однако, только сейчас поняла, насколько ошибалась. Господь будто с каждым разом доказывал ей, что существование его настолько же реально, как и смертных. Возможно, даже человеческое присутствие на земле куда более незыблемо нежели одно лишь Божье повеление. Он наказывает неверных ему детей. А ты, что сделала? Потеряла веру в него… — Ты же видишь, что происходит, — она сглотнула. — Возможно, что ни я, ни ты не доживем до конца этой осени. Не увидим белых снежинок, не поваляемся в снежных сугробах… — закусила губу, не в силах продолжить. За стеной опять послышалось громкое кашлянье. Казалось, на протяжении вот уже трех дней Астрид не переставая издавала эти ужасные звуки. Наверное, сама Аетэль не выдержала бы и суток. Лагерта не отходила от своей любимицы ни на секунду. Надежды на выздоровление, разумеется, уже не было. Ивар прикрыл глаза. Он задумчиво крутил в руках лезвие. Впервые за эти дни не хотелось ни спорить, ни кричать друг на друга. По сути, они все здесь оказались в ловушке. Безобразной, нечестной. Враг невидим и победить его нельзя. Только принять и попросить. — Почему мы должны умереть? Отец рассказывал, что давно, еще когда он был женат на Лагерте, их население поразила эта злоебучая болезнь. Ничего, почти все выжили. Правда… его дочь, наша сестра, умерла… Повисло молчание. — Я схожу в главный зал. Им сейчас наверняка может понадобиться помощь. Ивар на секунду вскинулся и взгляд его наполнился привычной злобой. — Снова сбегаешь? — прошипел он. — Лучше с больными, чем со мной?! Аетэль ничего не ответила. Она тихо прикрыла за собой дверь и направилась в главный зал. Этот парень все равно ничего не поймет, ему нет дела ни до кого, кроме себя любимого. Когда-то, по рассказам Уббы, он души не чаял в одном человеке. Своей матери. Наверное, для него она была, да, и остается нечто вроде иконы. Лик святой, которой он готов молиться днем и ночью… Как жаль, что прекрасное лицо ее матери уже потеряло ту яркость и четкость в ее сознании. С каждым годом оно становится все бледнее и призрачнее… Он чересчур зациклен на себе. Это именно та точка, вокруг которой необходимо вращаться. А, если хочется перевернуть страницу этой скучной книги и построить свою собственную реальность? Его мир — боль и страх. Вот только кто боится? Не он ли сам? В тронном зале стояло несколько рядов лежанок. Повсюду слышались крики, стоны и кашель. Она опустилась на колени перед еще совсем молоденьким, едва расцветшим, юношей. Лицо его покрывала испарина, губы дрожали. Нездоровая бледность, переходившая в желтизну, говорила о том, что осталось ему совсем немного. Он все силился что-то сказать… Девушка заботливо приподняла его светловолосую голову. В уголке губ запеклась кровь. С каждым вздохом, раздавался громкий хрип. — Что? Хочешь воды? — гадала она, не в силах наблюдать за мучениями несчастного паренька. Тот усиленно покачал головой. — Убей… — едва слышно прохрипел он и снова закашлялся. Он наклонился набок и сплюнул красную жидкость. Девушка отшатнулась от него. Лекарь в Бьерсексе рассказывал, что у таких больных кровь ядовита. Нельзя прикасаться к ней, иначе проклятие настигнет и тебя. — Убей же, королева! — теперь глаза его горели жадным, пугающим огнем. Он протянул к ней свою кровавую ладонь, но в следующий миг обессиленно упал. — Пожааалуйста, сделай это… Тело несчастного скрутилось в сильнейших конвульсиях. Таких в церкви называли «одержимыми». Поясница изгибалась, парнишка кричал так, словно ему выдирали позвоночник. Словно из него вырезают невидимого кровавого орла. Наверное, именно так и кричал король Элла. А ей снились хрипы. Вот ведь ирония. Выпустить гнилую кровь. Наполнить новой только, увы, не получится… Девушка прикусила губу и огляделась. Все были заняты больными, поили их бесполезными травяными настойками, шептали ободряющие слова. Хотя, в глубине души догадывались, насколько все это бесполезно. Она что-то решала, колебалась, а потом снова склонилась перед умирающим. — Я помогу, — прошептала она и вскочила, направляясь в свою (их с Иваром) комнату. Тот уже надевал свои костыли, и они едва не столкнулись лбами, когда девушка резко открыла дверь в спальню. — Уже помогла? — ухмыльнулся Ивар. — Собираюсь помочь, — она сказала это глядя прямо в эти невозможно синие зимние глаза. Я хочу еще раз увидеть зиму. Пожалуйста, Господи, не лишай этой возможности. Она не спеша пересекла комнату и достала из старого потрепанного сундука настойку трав, которую сделала еще до свадьбы. Тогда она была уверенна, что ни разу больше не позволит притронуться варварам к ее телу. И пусть использует ее тело. Оболочку, которую уже покинет душа. Это ведь уже неважно… А теперь девушка понимала, что спасти ей предстоит душу одного из этих варваров. Пусть он еще ни разу не участвовал в этих кровавых походах, пусть на его совести нет ни одной убиенной души… Это правильно. Это на самом деле чертовски восхитительно — облегчить страдания мальчонки, у которого вместо лица — кровавая каша из волдырей и царапин, а легкие, должно быть, разорвались от кашля. — Что ты делаешь? — Ивар схватил ее за руку, выкрутил и отнял бутылочку с отваром. Он распахнул ее и принюхался. — Это… Боги, ты что, хочешь снова… — он неверующе уставился на свою жену. — Правда? Сейчас?! — заорал он, разводя руки и едва не падая при этом назад. Аетэль замотала головой. — Это не для меня! — воскликнула она. — Там… умирает парень, совсем еще мальчишка… он попросил меня… и… я не могу отказать… А, если бы Ивар тебя об этом умолял? Отказала бы? Бескостный облизнул обветренные губы. Он криво улыбнулся и уставился в пол. — Ты не смогла, потому что твое сердце жаждет мести? И ты готова погубить любого из нас, будь то невинное дитя или опытный воин? — его лицо оказалось в сантиметре от ее. Она ощущала привычный запах эля. Ивар схватил ее за волосы и притянул ближе. — Ты сама сейчас выпьешь это дерьмо, — прошептал он так чувственно и проникновенно, словно признавался ей в любви. По телу пробежала сильная дрожь. — А я буду наблюдать, пока яд полностью не сожрет тебя, — ласково погладил волосы и даже привычным жестом заправил непослушную вьющуюся прядку за ушко. Зачем мне яд, Ивар? Когда рядом всегда шипит ядовитая змея, обретшая жизнь в облике моего новоиспеченного мужа? — Не веришь мне — сам взгляни ему в глаза и откажи, Ивар, — тихо ответила она. — Пожалуй, ты слишком недооцениваешь «Ангела Смерти»… Зимний ураган опасно блеснули в вечернем полумраке комнаты. Взгляд его нельзя было назвать диким, скорее, несколько растерянным. Досада так и сочилась из него терпким жгучим соком. Склонил голову и прищурился, обдумывая услышанные слова. — Что же, моя дорогая женушка, будь по-твоему! Хочешь представления — ты его получишь. Всегда знал, что ты из тех, кто не захочет умереть, сидя в сторонке. Мы чтим желания покойников, — усмехнулся он и толкнул девушку к выходу. Главный зал встретил их смрадным запахом крови, мочи, в воздухе едва уловимо витал аромат ромашки и полыни. Третий ряд, седьмой по счету… Какие счастливые числа, однако… — Это он, — кивнула она на фигурку, которая теперь уже с головой была укрыта плотным шерстяным одеялом. Если бы не тихий, тянущийся стон, его можно было счесть умершим. — Эй, — позвал парня Ивар. Тот, разумеется, не обратил внимания на принца. Тогда Бескостный нетерпеливо схватился за край одеяла и с силой отбросил его. Рот его приоткрылся в немом изумлении. Глаза растерянно бегали по, некогда, симпатичному, румяному лицу… Мальчишка все еще не замечал «гостей». Он схватился за свое лицо и принялся расчесывать кровавый вздувающийся волдырь на щеке. Ивар сглотнул. Аетэль покачала головой. Иногда этот северянин напоминал ей ребенка. Случалось это не так часто, однако, сейчас это был один из этих случаев. Она не знала, что именно заставило ее сделать это, но в следующую секунду рука сама потянулась навстречу к Ивару и сжала его ладонь. Тот и не думал сопротивляться. Напротив, теплые шершавые пальцы сжали ее тонкие пальцы в ответ. — А… — парень изобразил на лице улыбку. Вышло страшно и смазано. Он уже перестал расчесывать свой волдырь. — Ты же Богиня, да? — он протянул к ней руки. Под ногтями запеклась кровь. — Только вот… — закашлялся, — я тебя не знаю… Ты забираешь воинов с собой? Но я же… не воин… — улыбка спала, по щеке лилась одинокая слеза. — Я ведь уже никогда… бой… мой… будет скоро окончен… Снова кашель. Сколько крови ты можешь требовать от этого несчастного мальчика? Разве справедливость твоя — это убийство невинных? Какая справедливость, деточка? О чем ты вообще толкуешь? Девушка почувствовала, что к ладони прикоснулось нечто холодное и маленькое. Она вопросительно взглянула на Ивара. — Ты же его Богиня, — уголки его губ несмело дрогнули. Нет, это не была ухмылка или насмешка. Скорее, тень обычной улыбки уставшего человека. — Действуй, — и поковылял прочь из зала. Аетэль еще некоторое время смотрела ему вслед, проводила взглядом эти внезапно опустившиеся плечи, опущенную голову… Кажется, сейчас Ивар в полной мере осознал серьезность происходящего, но испуга в нем не чувствовалось. Со стороны смерть не кажется столь пугающей. Только ее дыхание на собственной щеке ощущается иначе. Она опустилась перед парнем на колени. Тот тяжело дышал сквозь стиснутые зубы и не отводил от нее взгляда. Она вспомнила его. Огурд. Веселый мальчишка, один из тех, с кем она живо отплясывала на первом празднике северян, который ей довелось увидеть. От мальчика пахло гнилью и землей. Аетэль сглотнула. Тогда я почувствовала аромат свежей травы и цветов, весенних листьев… Такие ароматы истончала его душа. То, какой он сейчас, это тело… Неправильно. — Тебе страшно? — прошептала она, открывая бутылочку и отливая в стоящую рядом с постелью чашу несколько капель. Затем она принесла с общего стола кувшин с вином и долила ее доверху. Этого точно должно хватить. Так мальчик просто заснет. И больше уже ничего не почувствует. — Нет… — голос у юного северянина дрогнул. — Ни капельки, — и схватился за край одеяла, когда она поднесла чашу к потрескавшимся губам подростка. — И маме тоже не было… наверное… — Я тебе верю, — кивнула девушка. — Передай своим Богам от меня привет, — кивнула она и наклонила ручку так, что он жадно принялся глотать последнее в своей жизни вино. Аетэль ободряюще улыбнулась. — Сладких снов, Огурд, — кивнула она, глядя на счастливого мальчика и поднялась с колен. Направляясь к выходу из главного зала, она заметила ненавистный взгляд, брошенный в ее сторону светловолосой девушкой. Маргарет. Она склонилась над кем-то и протирала пот с его лба. Когда этот кто-то приподнялся, чтобы прокашляться и сплюнуть кровь, сердце Аетэль едва не остановилось. Горло сжало железными тисками. Этого просто не могло быть. Нет. Только не теперь, когда смирилась с правильной, казалось бы, такой легкой, ненавистью. Ивар бы рассказал. Это, черт возьми, его родной брат! Пошатываясь, она приблизилась к лежащему парню. — Хвитсерк… — прошептала она. Позже она возненавидела себя за проявленную слабость: дрожащие коленки и губы, слезы, невольно катившиеся по щекам… Сейчас она в бессилии опустилась на колени перед старшим сыном Рагнара. Он повернулся к ней и криво усмехнулся. Выглядел лучше, чем бедный Огурд. Волдырей на бледном лице не наблюдалось. Наверное, болезнь поразила его не так давно. — Уходи, — прошипела Маргарет. — Нечего тебе здесь делать! Ступай к мужу! — ноздри ее противно вздувались от гнева, кулаки сжали тряпицу, отчего на пол упало несколько капель. Аетэль всхлипнула и провела дрожащей рукой по красивому лицу. Незачем кому-то знать, что он до сих пор преследует ее во снах. — Не слышала?! — Маргарет грубо схватила ее за локоть. Девушка медленно перевела на нее свой взгляд. Обжечь холодом так, что эта деревенская дурочка сама уползет куда подальше. — Тоже самое могу сказать о тебе. Твоя смена закончена. Пошла. Вон. Шлюха. Раздвигай свои хорошенькие ножки в другом месте, — выговаривая каждое слово прошептала ей прямо в ухо. Молодец, Ивар. Хороший учитель. Та возмущенно заверещала что-то о христианах, их королевах… но затем бросила тряпку и убежала куда-то. — Здорово ты ее, — попытался рассмеяться Хвитсерк, но кашель не дал ему этого сделать. — Хоть последние минуты своей никчемности я проведу с тем, с кем мечтал прожить всю гребаную жизнь… Счастливого конца, увы, не предвидится… — протянул он. Аетэль помогла ему приподняться и выпить настойку. — Извини, — тихо проговорила она. — Маргарет, вообще-то не такая и плохая девушка… Заботится о тебе… Хвитсерк фыркнул. — Она? Да, лаадно… Это все по приказу Лагерты… Маргарет приходит только для того, чтобы стереть пот с моего лица… — он поежился. Видимо, у него начался сильный жар. — Прости меня, — схватил он ее за руку. — Прости, пожалуйста… Тогда в лесу… Не знаю, что на меня нашло… Но только представил, как этот Ивар… проклятый братец начнет тебя лапать, как вы будете это делать вместе… признаваться друг другу в вечно любви… Я обезумел… Аетэль кивнула. — Не думай об этом. Направь все свои силы на молитвы вашим Богам. Ты же сын Рагнара, — она усмехнулась. Это говорило о многом. Того заткнули лишь ядовитые змеи. Она вообще была удивлена, что его не приняли за своего. Подумать только, месяц назад она была бы рада видеть лежащего перед ней северянина истекающим кровью. Покрытым волдырями. Ослепленным болью и ненавистью к своему собственному существованию. А потом ее настигли эти дурные сны. Его чертова широкая солнечная улыбка. Теплые объятия. И следом пришли сомнения. В ту проклятую ночь это был не он. Демон, решивший покарать ее, исковеркать судьбу, перечеркнуть солнце темными тучами. Сердце сжалось. — Я бы мог… выздороветь… — прошептал он. — Если бы ты сказала, что у нас еще есть шанс. Шанс умереть от рук твоего брата? У нас он уже был. — Поспи. Тебе нужно набраться сил… Хвитсерк судорожно вздохнул. Кажется, он понял. — Ты будешь здесь, когда я проснусь? — взглянул на нее умоляюще. — Конечно, Хвитсерк. Где мне еще быть? Ты же все-таки старший брат Ивара… Мы семья, — с грустью протянула она. — Спи. А я пока посмотрю, возможно, Лагерте нужна помощь. Она уже сутки не отходит от Астрид. Хвитсерк кивнул и прикрыл глаза. Аетэль хотелось лечь рядом и заснуть. Просто забыться, хотя бы на мгновение. Было бы здорово, если бы их сны хоть немного совпадали. Потому что с Иваром, кроме ненависти и странной, иррациональной привязанности их ничего не связывает. Его к ней привязанности. В их комнате горело две тусклые свечи. Ивар разделся. Его грудь напряженно вздымалась, мышцы казались чересчур напряженными… Аетэль приблизилась к кровати. Бескостный тотчас же распахнул глаза и приподнялся. — Почему ты не навещаешь его? — спросила она. — Он заболел два дня назад, — фыркнул Ивар. — Нечего разводить панику, выкарабкается! — махнул он рукой. — Не веди себя так… — Аетэль присела рядом с ним. — Он твой брат. Твоя кровь. Так или иначе, вы связаны. Это неизменно, уж я-то знаю. Мы начинаем ценить наших близких только после того, как их теряем… Ивар закатил глаза. — Да, что-то по Сигурду я совсем не соскучился! — Это тот северянин, что женился на бедняжке Блайе? — она помнила эту душераздирающую историю принцессы Нортумбрии. Теперь уже королевы. — Это другое. Ты уверен, что он все еще здесь, бродит на одной с тобой земле. Это спокойствие. — Аха. Эта бедняжка из него уже давно веревки вьет, — усмехнулся он и закашлялся. Аетэль вскинула бровь и вопросительно глянула на мужа. — Что?! — раздраженно воскликнул он. — Я жив-здоров, моя заботливая женушка! Может, хватит строить из себя наседку? Херово получается, если честно. Ивар повернулся на бок и почти сразу же удовлетворенно засопел. …а наутро Аетэль снилась огненная земля. Кто-то кричал ей «Спасайся!», ее хватали за руки, тянули и… Ивар горел. — Ивар! — она перевернула его на спину и губами коснулась раскаленного лба. — Господи… Он прошептал что-то, не открывая глаз. — Прочь… пошли все прочь!.. Аетэль быстро натянула на себя платье и собралась уже было вскочить с кровати, чтобы позвать целительницу, как ее талию обвила сильная рука. Ивар смотрел на нее вполне осмысленно. — Не уходи… — прошептал он почти отчаянно. — Не уходи… я один… Она оторопело уставилась на него. Даже в бреду, слышать от Ивара такие слова казалось очень странным и необычным. Вспомнился тот самый день, когда парень спас ее от собственной глупости. Дура… моя дура Девушка зажмурилась. Она должна позвать на помощь. Немедленно. Взгляд Ивара вызывал в ней эмоции, которых быть по отношению к нему просто не могло. Она быстро наклонилась и мазнула губами по теплой щеке. — Я быстро, обещаю. Все будет хорошо, — и бросилась на поиски целительницы. • Четвертая книга Царств: 19:35.