Only Blood will Tell

Глава 12. Жажда крови

      Целительница взглянула на Аетэль с некоторой долей сомнения и недовольства. Многие по-прежнему воспринимали ее не иначе, как врага, христианскую королеву, волей судьбы, доставшейся в жены «бедному мальчику». — Что с ним? Женщина покачала головой и вздохнула: — Все то же, что и с остальными. Хворь уже успела затронуть его дыхание и сердце… скоро появятся знаки и на лице. Если бы передо мной стояла жена, сказала бы помолиться Богам от его имени, но мальчика и в этом обделили, — с этими словами женщина развернулась и покинула комнату, оставляя ее наедине со своими мыслями. … но мальчика и в этом обделили А ведь она чертовски права. Только жаждет ли «мальчик» такой пресловутой, обычной жизни? Пусть родиться калекой он не выбирал, но жену определил сам. Ивар застонал. Аетэль опустила тряпицу в таз с водой и поднесла ко лбу мужа. Тот смешно сморщил нос, а потом распахнул свои невозможные синие глаза. Будь в этих кристаллах меньше злобы и ненависти, пожалуй, мне бы даже понравилось смотреть на них… — Аетэль? Ты здесь? — он перевернулся набок и потянулся к ней. Она ободряюще улыбнулась и убрала со лба спутанную темную прядку. Ивар, надо признать, выглядел всегда ухоженно и опрятно даже по меркам саксонских аристократов. Было в нем нечто такое, что сразу определяло его как принца, человека, чье знатное происхождение «кричит» всему миру об этом. Быть может, поэтому, в самую первую их встречу она сразу определила его как сильного и достойного врага. Пусть в какой-то степени он и оставался всего лишь мальчишкой, младшим сыном Лодброка, в нем чувствовался тот самый стержень, свойственный правителям. В том, что Ивар им станет, она не сомневалась ни на секунду. До сегодняшнего дня. Эта глупая смерть может серьезно навредить всему Каттегату. Несмотря на сильную симпатию, возникшую к Хвитсерку, Аетэль понимала, что тот не сможет повести за собой северян так, как это делал Бескостный. В этом мальчишке скрыта первобытная сила. Вперед его ведет не стремление к славе, золоту, женщинам… Он ведом жаждой крови, а это самая разрушительная, всепоглощающая сила. Наверное, нужно было радоваться. Умирала надежда севера, лежа на этой помятой, пропитанной запахом болезни и трав, медленно угасал искусный манипулятор и стратег. Только почему-то сердце болезненно сжималось, а искусанные губы кровоточили. — Я умру, да? — произнес, сжимая ее руку в своих пальцах. Аетэль не знала, что на это сказать. Она не Господь и не Богиня северян, чтобы ответить, прямо глядя в эти по-детски наивные и упрямые глаза. Болезнь стерла с лица Ивара привычную ухмылку и злой задор. На кровати лежала бледная тень его прежнего. Только вот теперь она могла с легкостью почувствовать этого парня, беззащитно лежащего перед ней и цепляющегося за тонкую нить жизни. И почему он все еще держится за меня? В чем смысл? Неужели все-таки… — Не думаю, — ответила она так честно, как только могла. — Что-то мне подсказывает, ты еще успеешь меня помучить, — попыталась улыбнуться, но вышло криво и некрасиво. Ивар хмыкнул и закашлялся. Крови не было, это не могло не вселять надежду. — Иди… — просипел он, отворачиваясь. Аетэль удивленно вскинула бровь. — Куда это? — К нему иди… нечего со мной возиться, я же вижу, что в тягость… сама сидишь здесь и бредишь моим братцем… Она тяжело вздохнула и уселась на краешек кровати. Упрямо скрестив руки, Аетэль фыркнула. — Из нас двоих бредишь только ты, — она поправила одеяло, под которым Ивара заметно трясло. — За Хвитсерком есть кому присматривать. Тем более, если тебе, конечно, это интересно, его дела идут на поправку… — она улыбнулась, когда заметила облегченный вздох Ивара. Даже глаза его будто стали светиться несколько ярче. — Что говорит ваш христианский Бог? — поинтересовался он, морщась от боли в голове, которая то и дело появлялось, стоило ему хоть немного пошевелиться. Аетэль искренне рассмеялась. Ей показалось несколько смешным и наивным, что парень думает будто она, подобно какому-то пророку, болтает с Господом, советуется с ним… Может, еще возведешь в лики святых? Святая великомученица Аетэль. А что, звучит! — Думаешь, я с ним, как с тобой общаюсь? Ивар пожал плечами и снова ойкнул. — Откуда я знаю ваши дурацкие обычаи… Наши Боги часто посылают пророческие сны, видения… Однажды я даже видел Одина, — глаза его широко расширились, он говорил шепотом и так быстро, что девушке едва удавалось понять его речь. Несомненно, всему виной был жар. В другой раз Ивар вряд ли бы стал делиться с ней столь сокровенными вещами. Да, кто она такая? Он и сам признался, что женой ей быть недолго. Как только представится возможность, он пошлет ее на тот свет. Игра, всего лишь очередная стратегия Бескостного… — И что он тебе сказал? — Вообще-то он пришел ко всем братьям, — нехотя признался Ивар. — Сообщил о смерти отца… Почему не пришел сам Рагнар? Я бы не удивилась, узнав, что он стал новым Богом. Какие воины, такие и… — Понятно, — кивнула Аетэль. — Нужно выпить отвар.

***

Прошла неделя. Хворь унесла с собой десятки жизней. Унесла и решила уйти, затаиться на время в темной скользкой пещере, откуда, несомненно, еще вылезет. Переболевших чумой оказалось не так много. Среди них были и сыновья Лодброка. Если у Хвитсерка на лице остались пара шрамов, кожа Ивара по-прежнему оставалась светлой и чистой. Аетэль любила красоту. Возможно, всему виной явилась своеобразная поэтическая натура, но ее радовало, что лицо Ивара продолжало сиять этими холодными, мрачными красками. Это было красиво. Не признать это было бы слишком глупо. Ивар, казалось, будто родился заново. Ее мужа едва можно было узнать. Обычно хмурый, погруженный в себя, сейчас он все чаще улыбался, болтал с воинами, то и дело отмечал какие-то пункты на карте… Его снова ведет жажда. Предвкушение так сладко. Она несколько раз пыталась затронуть тему похода, но Ивар лишь отмахивался от нее, отводил тему в другое русло. Отношение его к ней после болезни несколько изменилось. Возможно, всему виной было чувство благодарности. Насмешки в ее адрес звучали все реже, да и на других, посмевших задеть ее очередным красным словцом, Ивар смотрел злобно и предупреждающе. Более того, они даже стали нормально общаться. В какой-то мере их общение напоминало беседы двух приятелей, нежели отношения между супругами. Наверное, это объяснялось тем, что Ивар вообще не имел опыта с женщинами: заигрывать он не умел, приказывать стало неинтересно… Аетэль же в свою очередь тоже никогда не отличалась излишним кокетством, со всеми послами и правителями она вела беседы на скучном дипломатическом языке. Поэтому сейчас их супружеская пара несколько выделялась из общепринятых в Каттегате. Да, и не только севера. В лесу было очень хорошо: ветерок приятно холодил кожу, а солнечные лучи освещали рощу, оживляя ее, окрашивая листья в разные оттенки и создавая сказочный мир. — Как же все-таки красиво… — протянула Аетэль, усаживаясь на довольно высокий пенек. Ивар хмыкнул, бросил топор в противоположное дерево, отчего он оказался рядом с брошенным дотоле копьем. — Вы, барды, странные ребята, — Ивар развернулся к ней. — Что здесь вообще красивого? Ну, солнце светит, лес. А, если бы все вокруг было измазано в крови твоих врагов, Ивар? В моей крови, было бы красиво? — У всех разное понятие о прекрасном, — уклончиво ответила она. — Кому-то нравятся борьба, сражение, кровь… а кто-то довольствуется безмятежностью существования… Ивар скривился. — И почему мне досталась жена-философ… Вот никогда таких не любил… нудят, нудят, дерево — жизнь, мы — часть дерева… Беее… — Ивар шутливо закатил глаза к небу. — О, Перун, пощади меня! Аетэль расхохоталась. Ей нравился такой Ивар. Его не нужно было бояться или сторониться. Такого мужа она могла принять. И эти искорки веселья… да, юмор у него был весьма своеобразный, несколько обидный, но все же это было весело. Да, и в чем-то их манера подшучивать друг над другом пересекалась и образовывала некий альянс. Главное, соблюдать невидимо очерченные границы допустимого. — О, Господи! — вскочила девушка, театрально вздымая руки к небу, — почему мне достался такой «миролюбивый» супруг! Пощади несчастные деревья в этом лесу! Ивар фыркнул. — А я все думал, не завести ли мне личного шута… зачем, когда моя жена и так… Эту, несомненно, приятную речь прервал маленький, щуплый мальчишка. Хендрик, кажется. Он запыхался и едва мог связно говорить: — Я… ты… он… — Да, говори ты уже! — не выдержал Ивар. — Посол из Восточной Англии здесь! Он говорит, что у него есть важное сообщение, Ивар. Лагерта сказала немедленно привести тебя… — Хмм… а вот это может быть весьма интересно, — уголки его губ изогнулись в кривой ухмылке. Он вцепился в свои костыли и последовал за мальчишкой. Аетэль, недолго думая, бросилась следом.

***

У пристани собралось несколько десятков северных воинов. Посол, однако, был окружен лишь пятью саксами. Совсем еще мальчишки. В их глазах читался откровенный страх. Лагерта стояла возле дрожащего седовласого посла, который сжимал в руке свиток. Толпа расступилась, пропуская Ивара вперед. Тот скучающим взглядом обвел горстку саксов и вопросительно посмотрел на правительницу. Лагерта сделала знак рукой и англичанин, наконец, развернул свиток. С заметным акцентом начал зачитывать написанное: — Ивар, младший сын Рагнара Лодброка, ты очернил имя моей невесты в глазах тысячи англичан. Какое право имел красть то, что принадлежит мне? Смею предположить, ты уже живешь с ней, словно со своей супругой. Вот только в Англии ваш брак никогда не признают. Ты грязное животное, сын Лодброка. Я не потерплю такого отношения к себе, язычник, а потому даю тебе месяц на размышление. Ты передаешь Аетэль лично мне в руки, а вместе с этим и все награбленное в Уэссексе, Мерсии и Бьерсексе. Даю слово, что в таком случае твой драгоценный Каттегат не пострадает. Иначе я приду к тебе сам. И тогда ты пожалеешь, что не исполнил мое желание. Король Эдмунд. Тишина, возникшая на пристани, заставила Аетэль поежиться. Ивар неверующе покачал головой. Он как-то странно усмехнулся и, посмотрев прямо на нее, произнес: — Эдмунд получит то, чего заслуживает. И это, ох как немало. Передай ему, что в скором времени моя коллекция кровавых орлов пополниться еще одним любопытным экземпляром. Пусть молится своему Богу, каждый день и каждую ночь. Время его последнего полета уже близко, — он развернулся и поковылял в противоположную от нее сторону, но затем резко остановился. — Убейте остальных. Лагерта, ты не против? — поинтересовался несколько насмешливо, потому что северяне уже предвкушали кровавую расправу над своими заклятыми врагами. Та только покачала головой. Посла потащили к кораблю, остальных же заключили в плотное кольцо. Внезапный порыв заставил Аетэль броситься к Ивару. — Пусть уедут! Что тебе эти несчастные? — принялась умолять она. Она знала одного из воинов. Уильям, молодой парень со светлыми вьющимися кудряшками, спас ее как-то от волков, чуть не умерев при этом от раны, полученной в схватке с хищником. У него были добрые и грустные глаза. Она просто не могла допустить, чтобы этого юношу убили таким зверским способом… не так, не сейчас… Ты его умоляешь, как когда-то просила Рагнара. Он плюнет в лицо, потому что такова их природа — хищники, упивающиеся чужими унижениями и страхами. — Ты навсегда останешься одной из них, — презрительно выплюнул Ивар. — А не пустить ли мне тебя в этот кружок? — прежний Бескостный возвращался, помахивая сзади топориком, глаза его метали стальные лезвия. — О, если тебе, наконец, полегчает — давай!!! — заорала она и сама удивилась, сколько злости и ненависти накопилось к нему, этим людям вокруг. — Тебе же только и нужно, что избавиться от меня! Секунды тянулись вечность, Ивар сверлил ее своим ледяным взглядом, она не отводила глаз. Это было некое сражение, вызов. Неизвестно, сколько бы еще оно продлилось, но на плечо Ивару опустилась сильная мужская рука. — Ивар, успокойся. Это был Убба. Он смотрел на брата с заметной опаской. — Не тебе решать, — бросил в его сторону Бескостный. Непроницаемое лицо его более не отражало каких-либо видимых эмоций. Все резко сгладилось, исчезло… Пустота. — Уильям, один из этих воинов меня когда-то спас, сам при этом едва не погибнув… Ты должен его отблагодарить, если я хоть немного тебе дорога. Хотя, конечно, сомневаюсь в этом… Она не смотрела на крики, раздававшиеся позади. Ничего не изменить. Снова проиграла… Аетэль, не оборачиваясь, побрела домой. Обратно в этот жуткий холод. — Остановитесь! — раздался сзади громкий крик Ивара. — Кто из вас Уильям?! Она неверующе уставилась на действо, происходящее перед ее глазами. Казалось, это очередной сон, а ее разум играет с ней в жестокую игру. Уильям услышал свое имя и начал непонимающе озираться. Ивар шепнул что-то Лагерте, та призвала одного из воинов и Уильяма выволокли вперед, прямо в руки к Бескостному. Тот окинул его оценивающим взором и, изображая широкий дружеский жест, положил ладонь на плечо, громко произнося: — Этот храбрый англичанин однажды спас мою жену. Она попросила меня оказать ему милость и не подвергать столь суровой участи. Что же, я не хочу показаться неблагодарным… Ведь я так люблю ее, — Аетэль едва не задохнулась, когда его губы сложились в издевательское «ю». Он широко улыбался, смотря ей в глаза. А в следующую секунду выхватил из ножен кинжал и провел по белоснежному горлу Уильяма. Глаза его сверкали животной радостью, он оттолкнул от себя тело Уильяма и поднес перемазанные в крови пальцы к лицу, оставляя на бледной коже бардовые разводы. Грудь его тяжело вздымалась. Господи, да он же возбужден. Один вид и запах крови заводит его. Если бы не толпа вокруг, он бы уже давно набросился на нее, утягивая за собой. В это кровавое болото. Аетэль резко развернулась и бросилась прочь. Ей захотелось снова оказаться дома. Интересно, Эдмунд представляет, с кем ему придется столкнуться… если нет, то чудовище сожрет и выплюнет королеву.