Первый день оставшейся жизни
29 января 2017 г., 23:47
Обратная сторона любых уз — это боль. Одно неверное решение — и ты услышишь звук, с которым они рвутся.
Два часа после убийства Гленна и Абрахама — Ты был рядом со мной… все вы. И поэтому, Рик, ты должен вернуться в Александрию, ты должен вернуться… Я сейчас не могу… Я не могу вас видеть. Спотыкаясь, Мэгги подходит к телу Гленна, усаживается рядом, касается его пальцами и вздрагивает всем телом. Прикоснувшись к плечу девушки, Карл чувствует, как её боль передаётся через это прикосновение, дрожью проникает и ему под кожу. — Мэгги… Позволь нам помочь… Позволь нам… Он тоже наша семья… Он — семья. И, обернувшись, Мэгги принимает объятия Карла, принимает его поддержку, позволяет разделить свою боль, позволяет этой страшной потере сделать их ещё ближе и роднее друг другу. Три дня спустя после попытки убить Нигана — Я должен был… Должен был попытаться это сделать: убить его, — на этот раз в тоне Карла не было оправдательных или недовольных нот — таких, что были в разговоре с отцом или Энид. Разговаривая сейчас с Мэгги, Карл просто говорил как есть. Да, он ездил на Базу «Спасителей». Да, он пытался убить Нигана. Да, он сам мог погибнуть и подвергнуть их всех опасности. Да, именно так и было, но Карл просто не мог в тот момент поступить иначе. — Это было безрассудно. Ты же понимаешь, да? — Мэгги сдвинула брови, глядя Карлу в лицо. И, стоило Карлу посмотреть в её глаза, он сразу заметил: что-то в них изменилось. Прежде полные лишь одной скорбью, болью и отчаянием, теперь они отражали что-то ещё. — Но спасибо… За то, что пытался, — глаза Мэгги были полны благодарности. А Карлу же хотелось молить девушку о прощении. Ведь он всё ещё буквально ощущал, как пальцы сжимают автомат, Карл буквально слышал рвущуюся наружу злость, обличённую всего в четыре слова: «Мне нужен, только Ниган»... Карлу хотелось молить Мэгги о прощении за то, что держал этого человека на прицеле, ощущал, как от нетерпения скорого возмездия подрагивает палец на курке… — Это значит много не только для меня — для всех. Это значит, что не всё ещё потеряно, что надежда есть. И пусть даже твой отец пока этого не видит. Карл, наверное, никогда не сможет простить себя за этот провал, за это промедление, сохранившее Нигану жизнь. Как не сможет простить себя и за другое: видя, как Мэгги загорелась новой надеждой начать войну против «Спасителей» с целью уничтожить их всех до единого, Карл, вспоминая время проведённое с Ниганом на Базе, дома… вспоминая всё это, он на какое-то мгновение позволил себе допустить мысль о возможном мире с этими людьми. О мире с Ниганом. Четыре месяца спустя после порабощения «Спасителями» — Ты была права, когда сказала о необходимости начать войну, о необходимости ни в коем случае не мириться с этим. — Рик… — Ты была права, а я — нет. Но я последовал за тобой, и мы победили. Мы победили, Мэгги!.. Знай, теперь я всегда пойду за тобой. — А я всегда последую за тобой, Рик. Сегодня тут и там были слышны разговоры о победе над «Спасителями» и слышны будут ещё долго: «Спасители» забрали у людей слишком многое. Карл смотрел на отца и Мэгги, с которой он сам был согласен с самого начала... Вот только сейчас Карл чувствовал себя словно чужим и неправильным: радости в его душе не было — лишь горечь и печаль, которые появились ещё в тот момент, когда Нигана брали в плен; когда, связав, грубо усадили в один из фургонов. Вокруг в тот момент была толпа людей, кто-то что-то говорил Карлу, а он просто не мог сдвинуться с места и оторвать взгляда от удаляющегося в фургоне грузовика Нигана. — Ты как?.. Карл посмотрел на Мэгги с вымученной улыбкой, но не смог произнести ни слова. — Ты через многое прошёл… Мы все прошли. Но теперь всё кончено. Слышишь?.. — Мэгги положила свою руку Карлу на плечо и по-дружески сжала его, словно понимая, что с ним происходит, словно пытаясь приободрить его и успокоить. — Всё закончилось. Мэгги улыбнулась и отошла. А Карл, глядя ей вслед, не переставал слышать эти слова, от которых внутри ещё больше стало что-то не так, от которых что-то внутри него словно готово было начать рушиться. «Всё закончилось». Карл не знал… не хотел знать, почему он всё это чувствует, но точно знал одно: как положить этому чувству конец. Не веря в то, что собирается сделать, Карл направился к отцу, лишь надеясь, что тот сможет помочь отыскать хоть какой-то смысл в его отчаянном: «Мы не можем убить Нигана».***
Прекрати, сейчас же! — раздался недовольный возглас в сознании Карла. — Да, думаю, Дуайт больше всех подходит для того, чтобы возглавить «Спасителей»... — Карл с трудом улавливал нить разговоров, что сейчас велись на общем собрании. Воспоминания минувшей ночи не давали ему сосредоточиться. Ниган, спасший его, не давал ему сосредоточиться. Ниган, чья судьба должна была вот-вот решиться. Карл знал, что отец специально пока не поднимает этот вопрос и сводит на нет попытки других людей этот самый вопрос задать. Видимо, в голосе и во взгляде Карла при фразе «мы не можем его убить», сказанной отцу перед собранием, было нечто такое, что вынудило Граймса-старшего усомниться в своём первичном решении относительно Нигана. И теперь Карл искренне не понимал, зачем он сказал это отцу, поставив его перед таким сложным выбор. Ведь убийство Нигана — самое логичное решение, какое только можно было найти. Ниган должен понести наказание за то, что сделал. Но... заслуживал ли этот человек смерти? Немедленно подойди к отцу, скажи, что был не в себе, и позволь ему озвучить тот приговор, которого от него все ждут. Карла выводил из себя этот навязчивый голос, потому что в глубине души парень осознавал, что тот прав. И это осознание всё же заставило Карла подняться со своего места и на ватных ногах направиться к отцу. Карл понимал, что должен сделать, что должен сказать. Он нарочно представил сейчас образ Глена, Абрахама, Розиты, Саши, а главное — Мэгги. Которая заслуживала того, чтобы человек, убивший её любимого, убивший отца её будущего ребёнка, понёс наказание. Карлу уже доводилось принимать сложные решения, касаемые жизни и смерти. И каждый раз, убивая, он знал, что поступает правильно. Хотя те, кого Карлу довелось лишить жизни, были во сто крат не такими опасными, как Ниган. Ну, почему же сейчас он не чувствует в себе прежней уверенности? Почему сомневается? Почему так отчаянно желает, чтобы Нигану сохранили жизнь? Перестань уже копаться в своих чувствах к этому психопату и сделай то, что должен — поддержи отца. «...чувствах к Нигану...» — это словосочетание показалось Карлу каким-то неуместным, но отчего-то заставило судорожно выдохнуть и замедлить шаг. Карл и не заметил, как оказался рядом с отцом. — Теперь решим, что делать с Ниганом, — Рик поймал взгляд сына, в котором читалось, что он передумал, что он согласен с принятым изначально решением. Рик облегченно выдохнул, а затем продолжил: — Этот человек совершил слишком много зла, и мне жаль, что я, как ваш лидер, не сразу смог взять себя в руки, не сразу смог начать борьбу с ним, мне жаль... «...Мне жаль, что тебе так мало лет, пацан, что ты не успел увидеть мир... Мне жаль, что наше знакомство началось с того, что я измолотил твоих друзей...» — внезапно в сознании Карла всплыли слова Нигана. Было ощущение, что его хрипловатый голос произнёс их прямо над ухом. Ему жаль... Он говорил не так, и не с тем смыслом, Карл. Ты выдумываешь. — Можно мне сказать, пап? — внезапно, даже для самого себя, перебил отца Карл.***
Интерес. Ни облегчения, ни радости, ни, тем более, ощущения какого-либо чувства, сродни страху, не было, когда вместо ожидаемой смерти, молодой мужчина, которого Ниган видел при первом сборе дани с Александрии, принёс в подвал вещи, указывающие на тот факт, что убивать его никто пока не собирается. Интерес — вот, что почувствовал Ниган. А спустя какое-то время к нему в подвальную обитель спустился сам Рик Граймс. Который твердил что-то о том, что нужно вернуться к прежним идеалам, что пора перестать вершить самосуд, и прочею околесицу, в которую, казалось, и сам не особо верил. Во всех произнесённых доводах, в каждом слове Рика Ниган отчётливо чувствовал фальшь. Всё это было доводами кого-то иного, кого-то знакомого. И Ниган подозревал, кто может быть на самом деле «виновным» в его помиловании. При этой мысли мужчина ухмыльнулся, чем вызвал непонимание у Граймса. Но Нигану было всё равно, что думает о нём экс-шериф. А вот содержание черепной коробки его сынули вызвало у Нигана неподдельный интерес и широкую улыбку — парнишка явно оправдывал своё звание оторвы.***
Ну, что? Ты своего добился, Карл. Ты выставил себя ненормальным, а своего отца — слабаком, пошатнув его репутацию, которая и без того временами бывает под сомнением у многих. Браво, Карл, браво. Не сейчас. Карл сидел у пруда, куда ушёл сразу после того, как было принято решение не убивать Нигана. Он ушёл, потому что не мог больше выносить взгляды в свою сторону. Карл буквально слышал мысли каждого из присутствующих. Он не мог посмотреть в глаза Мэгги и остальных пострадавших от рук Нигана так или иначе. А ещё Карл ушёл и потому, что не мог сдержать рвущуюся наружу радость от принятого решения. Он боялся, что кто-то может заметить, почувствовать, что Карл искренне рад тому факту, что человек, принёсший столь много зла, в итоге не понесёт наказания, что Ниган будет жить. Жаль только, что от себя самого так легко было не сбежать. Карл знал, что вскоре его «голос разума» накинется с вопросами, дать ответы на которые Карл будет не в силах. Приближалась ночь, и Карл всё больше понимал, чего ему хочется. Ниган. Ему нужно увидеть мужчину во плоти, чтобы поверить окончательно в свою сегодняшнюю победу. А ещё ему нужны ответы. Было слишком много того в их общении, что Карлу хотелось бы прояснить. К своему дому, в подвале которого содержался мужчина, Карл шёл как в тумане. Неясное волнение овладело им при мысли, что сейчас он увидит Нигана. Прежде такого не было. Возможно, дело было в том, что раньше ко всем прочим чувствам примешивался ещё и страх: не за себя, но за других. Теперь же Ниган был не опасен, но Карлу легче от этого почему-то не становилось. Раз ступень... Два... Карл и не подозревал, сколько раз ещё ему предстоит спуститься в этот злосчастный подвал, и сколько всего ещё предстоит пережить с узником этого подвала. Он, спускаясь по ступеням вниз, лишь убеждал себя, что делает это в первый и последний раз. Лишь в первый и последний раз...***
— Почему ты не дал мне тогда умереть, Ниган? — А ты — мне сегодня? Туше. — Я не... — Карл замешкался, невольно начиная краснеть и не зная что ответить Нигану. Ведь и себе ответа Карл дать пока не мог. И не был уверен, что когда-либо сможет.***
Пять часов спустя после пленения Нигана — Боже мой, да что с тобой не так?? После всего, через что мы прошли, после всего, что он сделал?.. Как ты мог, Карл?.. — не успел Карл обойти дом, выйдя из подвала, как полный негодования голос Энид оборвал его мысли. «— Зачем ты спас меня тогда? — А ты меня сегодня?..» Ниган не ответил, как и Карл. Покраснев и разозлившись, он покинул подвал буквально бегом. Карл не знал, что ответить на этот вопрос не только Нигану, но и себе самому. Поэтому перспектива объясняться с требующей от него ответов Энид… У Карла перед глазами всё ещё стояло лицо Мэгги, когда отец объявил о помиловании Нигана: казалось, Мэгги готова упасть на колени и закричать, настолько ей было больно от этого решения. Только в этот раз боль ей причинили уже не Ниган и «Спасители», а близкие люди. Карл смотрел сейчас на Энид и понятия не имел, что ответить, ведь она была права.
