Такие счастливые моменты
30 мая 2019 г., 23:42
Последний день оставшейся жизни
— Я помню, что ты сказал, когда мы отъезжали: мы можем всё и сделаем всё что потребуется, — Карл обращался к идущему рядом отцу. Всегда равняясь на отца, тогда Карл решил, что уже и сам способен быть героем и иметь право на полном серьёзе обещать такие вещи, без какого-либо детского ребячества или наигранной храбрости. Карл считал, что в его жизни случилось достаточно самых разных событий, которые могли теперь позволить с уверенностью сказать, что «он больше не слабый, что в нём больше не осталось слабости». Поэтому Карл без сомнений говорил сейчас о том, что не позволит больше никому умереть так, как умерла Денис. И, произнося это, Карл был действительно уверен в своих словах. Рик видел решительность своего сына, но хотел её немного осадить, потому что понимал горькую правду этого нового мира, пусть и не всегда хотел её признавать: они никогда не будут в безопасности, а впереди их ждёт ещё слишком много других мерзавцев, других обстоятельств, с которыми не всегда будет получаться бороться, в которых не всегда будет получаться что-то решать. — Карл, послушай… — начал было тогда отец. Но его слова так и остались не произнесёнными, а мысли Карла о собственной значимости, стойкости и способности защитить каждого внезапно были прерваны свистом, который, казалось, звучал отовсюду. Он не был навязчивым или резким, но, не утихая, с каждой секундой заставлял ощущать каждого члена группы загнанным себя в угол, ощущать невозможность из этого угла выбраться. Это чувствовал и Карл, но совершенно не желал принимать этот страх, эту беспомощность, ставшую за все годы скитаний едва ли не самым ненавистным чувством. Но против его воли эти ощущения, вместе с наполняющим темноту свистом, разносились по всему телу, полностью захватывали всё существо. Но даже, когда Карл смотрел на десятки вооруженных людей, он не мог принять тот факт, что это проигрыш, что добро не всегда побеждает зло. — Тебе придётся встать на колени, — один из этих людей обратился к его отцу, и Карл почувствовал бешеное сердцебиение. Он словно наблюдал сейчас какой-то ключевой момент, Карл словно ожидал от отца каких-либо запредельных, супер-геройских действий, которые, как и всегда, вытащили бы их из всего этого. Поэтому внутри у Карла что-то, если не сломалось, то точно дало трещину — в момент, когда отец подчинился, когда отдал револьвер, когда встал на колени. — Давайте познакомимся… Чёртово шоу... Чёртов цирк — вот, что устроил человек, вышедший из трейлера, назвавшийся Ниганом, каждое слово которого вызывало в Карле неистовое отрицание. Но тем не менее Карл всё ещё был уверен в возможности выбраться из этой сложной ситуации. Может, из-за оставшейся веры в отца, может, из-за лежащего около него самого револьвера. Карл отчаянно цеплялся за мелочи, ему отчаянно хотелось верить в то, что везение по прежнему на их стороне. Но с каждой минутой, с каждым шагом… Вот Ниган забирает его револьвер, вот Ниган, выбирает жертву для наказания... крики Гленна, плач Мэгги... Шаг за шагом, секунда за секундой Ниган разрушал те остатки веры, за которые так отчаянно цеплялся Карл. Остатки, которые окончательно рассыпались в прах, стоило Нигану начать свой отсчёт, свою считалку, стоило только последовать ударам биты на ставшего первой жертвой Абрахама. А после — Гленна. И, чтобы не сойти с ума от чувства боли, вызванной потерей близких людей, чтобы мыслить разумно, трезво, Карл сосредоточился лишь на одном чувстве — ненависти к Нигану, которое после перешло в стойкое и одно единственное желание, в некий смысл жизни — убить этого человека, даже, если при этом придётся умереть самому. И вот теперь, глядя на то, как Ниган, стоя на коленях, возится на грядке, спасая от сорняков почти созревшие помидоры… Глядя на то, как он болтает с подошедшей Джудит, и на то, как его собственный отец стоит поодаль и, улыбаясь, смотрит на всю эту картину… Глядя на всё это, Карл думал о том нелёгком пути, который был преодолён, прежде, чем сегодняшняя жизнь смогла такой стать. Карл думал о том, как сильно изменился каждый, сколько ступеней было пройдено, прежде, чем наступил мир. Как изменился и он сам, и каким стал мир внутри него. Размышляя, Карл и сам не заметил, как ноги привели его к дверям подвала, где содержался Ниган… К месту, где всё началось. Хотя их с Ниганом история началась не здесь, но именно благодаря этому месту Карл смог узнать человека по имени Ниган. Шаг за шагом, ступень за ступенью. — Уже жалеешь, что я не сижу на цепи? Что большое и страшное чудовище разгуливает на свободе? — Я не… — Карл развернулся на голос, и дыхание его перехватило: Ниган успел подойти слишком близко, — Никакое ты не чудовище. — Мне определённо полегчало от этого признания. — Ниган, я хочу тебя спросить, — произнёс Карл, игнорируя сарказм в голосе мужчины, как и нарушенное им (и такое необходимое сейчас!) личное пространство, — И я хочу, чтоб ты хотя бы сейчас обошёлся без своих дурацких шуточек и увиливаний… Карл давно готовился к этому разговору, но почему-то именно сейчас, в этом подвале, в таком неудобном положении решил послать к чертям все свои планы и поиски подходящих моментов для вопроса, который больше не мог держать в себе: — В тот день… когда я пытался помочь тебе сбежать... Перед этим… Когда я принёс тебе плед и сухую одежду, и... — слова давались нелегко, а по лицу Нигана не было ясно, понимает ли он, к чему Карл клонит разговор. Но, даже, если и понимает, было очевидно, что помогать Ниган ему не собирается. Казалось, он с удовольствием наблюдает, как Карл краснеет и мучается в попытках подобрать нужные слова, — Когда я уже собирался уходить… Зачем ты... поцеловал меня? — быстро выпалил Карл, не в силах больше постепенно приближаться к сути и надеяться, что Ниган сможет понять всё из его намёков. И, когда слова сорвались с языка, то прозвучали они ещё более нелепо и по-детски, нежели Карл представлял это в своих планируемых (каждый раз по новому сценарию) «серьёзных разговорах». Но в любом случае Карл рад был, что наконец озвучил то, что разрывало его изнутри. Ведь на протяжении всего времени, прошедшего с момента, когда Ниган вернулся и спас его от страшной депрессии, а после — обосновался в Александрии у Карла ни разу толком не было возможности побыть с этим человеком наедине. А на людях их общение было совершенно иным. Если бы Карл не знал Нигана, то с уверенностью мог бы сказать, что Ниган словно не знает или сомневается в том, как ему вести себя с мальчишкой, который привязался к нему настолько, что буквально сошёл с ума от «разлуки». Видимо, для не признающего подобные привязанности Нигана такое поведение было явно чересчур. Карл хотел об этом поговорить, хотел бы это объяснить, но не знал как. Ведь признанием в своих чувствах он может и вовсе привести к тому, что Ниган начнёт его игнорировать. Было много всего, о чём Карлу бы хотелось поговорить с этим человеком, многое, что бы хотелось прояснить... Карл чувствовал, что ему не хватает не только внимания Нигана, но и их личных моментов, которые всегда заставляли сердце биться чаще, которые давали (пусть и безумную) надежду на то, что между ними когда-нибудь может быть нечто большее. И тот поцелуй в подвале, который, казалось, случился между ними целую вечность назад, был главной причиной рождения этой надежды. И теперь она буквально сводила с ума, потому что Карл больше не видел от Нигана никаких других намёков или знаков, свидетельствующих о том, что эта безумная надежда имеет право на существование. Словно странные отношения между ними были лишь игрой, иллюзией или тем, чему суждено было навсегда остаться запертым в стенах этого подвала. — Просто… Ты дал тогда понять… — снова начал было Карл, не выдержав долгого молчания и пристального взгляда Нигана. Взгляда, который прожигал его сильнее, чем это делали это его собственные пылающие щёки. — Я что, похож на маленькую девочку, чтобы давать понять? — поморщившись, наконец, заговорил Ниган. И Карла удивило, каким сердитым казался его голос, — Если я чего-то хочу, я это делаю, если я кого-то хочу — я беру его. Казалось, это и было ответом на вопрос: вот почему Ниган его игнорирует «наверху». От этого вывода Карл понуро опустил голову, желая, но не находя в себе силы уйти. На что он только рассчитывал?.. — Поэтому, —но в голосе Нигана внезапно появился энтузиазм, — Хорошо, что напомнил. Карл не успел понять услышанное, как вдруг пальцы Нигана потянули его за подбородок, а сухие мужские губы тут же впились беспощадным поцелуем в его собственные... И этот поцелуй словно ставил сейчас огромную точку, был последней ступенью в том, что Карл чувствовал к этому человеку. Это была точка в хронологии развития этих чувств, в хронологии их общих моментов, каждый из которых привёл Карла к тому, что наконец в этом безумном, жестоком и безобразном мире он стал тем, кем мечтает быть любой человек в любом из миров и вселенных — счастливым. Некоторые события уносят нас далеко от отправной точки, другие всю жизнь греют душу, некоторые заставляют начать видеть шире, ставят перед сложным выбором, заставляют задавать себе неудобные вопросы, а некоторые возвращают к началу, словно давая шанс на новую жизнь. Некоторые события бывают просто ужасными, заставляющими нас часто делать неверный выбор, но за всю жизнь Карла, даже, если это его самая большая ошибка — чувства к этому человеку были тем самым смыслом, которые люди так отчаянно ищут в этом мире. Ведь, какими бы ни были события, главное — даже в них может оказаться что-то хорошее, даже они могут со временем подарить такие необходимые сердцу счастливые моменты. — Что здесь происходит?..
