Путь домой
30 мая 2019 г., 23:42
Пальцы сжимали револьвер так крепко, что он едва заметно дрожал в руке. Но Рик не обращал на это внимания: слишком много других мыслей в данный момент наполняли его голову. Глядя перед собой и совершенно не замечая ничего вокруг, Рик снова и снова прокручивал все события, которые, как ему казалось, могли привести к происходящему сейчас. С ним и с его семьей.
Шум позади — Дэрил. Или Мэгги. Или Арон. Или Мишон.
Но Рик не спешил оборачиваться. Кто бы это ни был, Рик прекрасно знал, чего от него ждут — принятия очередного решения. На которое сейчас, казалось, он ещё совершенно не был способен.
Но не только люди, ожидающие каких-либо решений или действий, давили на Рика невидимой, но вполне ощутимой, силой. Сейчас само время, казалось, наваливалось и готово было прижать к земле неподъёмным грузом. Тупая боль и неперестающий звучать вопрос «какое из его решений могло привести к происходящему сейчас в этом чёртовом подвале?» — это также никак не давало сосредоточиться на том, что Рик хотел сделать — что должен был сделать.
Рик опустил взгляд и уставился на револьвер так, словно он не помнил, как оружие оказалось в его руках. Он поднёс холодное дуло к виску и, секунду помедлив, будто снова что-то для себя решая, вытер тыльной стороной выступивший пот и направился в сторону подвала.
По пути Рик не мог не отметить: всё ужасное, что происходило в последнее время с его семьёй, так или иначе связано с ним — с тем человеком, которого Рик посадил в этот подвал.
Помилование Нигана было тем, о чём Рик никогда не перестанет жалеть — теперь точно. Как бы иронично это не звучало, но его милость оказалась в своих последствиях страшнее его возможного гнева.
***
Несколько часов назад Ощущая запах начавшего разгораться костра, ещё несколько часов назад Рик не без гордости смотрел на собравшихся на заднем дворе их дома людей. И пусть некоторые приехали сюда изначально без особого желания — Рик не мог их в этом винить: становление жизни после войны со «Спасителями» многим давалось нелегко — но Рик видел, как, пробыв полдня в кругу семьи, каждый из присутствующих невольно вспомнил, что эта семья действительно существует; вспомнил, что есть дом, куда всегда можно вернуться. Ведь намного проще сражаться, ходить на вылазки, зная, что тебе есть куда возвращаться, есть к кому возвращаться; зная, что твои близкие в безопасности. И всё это было именно той реальностью, к которой с самого начала этого нового мира так рьяно стремился Рик — найти место, где всё могло быть, как прежде; место, которое каждый живущий в нём мог назвать домом. Смех и разговоры наполняли небольшой задний двор, а искры костра мешались с падающими с неба первыми хлопьями снега. Наступал вечер, а люди и не думали расходиться по домам. Казалось, это было действительно им необходимо: ощущение праздника, напоминание, что каждый из них — часть большой семьи. Первый снег наполнял воздух ожиданием — тем самым, что заставляет, потеряв счёт времени, смотреть вдаль на заходящее за горизонт солнце, словно в немом ожидании его скорейшего возвращения. Рик в очередной раз опустил взгляд на исписанный лист бумаги в своих руках и с трудом проглотил ком в горле, подумав о Карле. И о Нигане. Сейчас Рик ненавидел этого человека больше, чем когда-либо, и ничего не мог с собой поделать. Ниган отнял у него сына. И теперь Рик мог лишь надеяться, что дом, который ему удалось создать в этом месте, хоть ненадолго приведёт Карла обратно; хотя бы ненадолго вырвет из мира, в котором где-то сейчас находился его сын. Мысли в голове Рика проносились одна за другой, пока не привели к одной единственной. Наверное, действительно всё дело в прощении, и только оно способно позволить избавиться от неподъёмного чувства пустоты и боли в сердце. И именно сейчас Рику было нужно это как никогда: сказать сыну о своём сожалении, получить от самого дорогого человека прощение. Неоднократно прочитанные строчки снова начали расплываться, и Рик оторвал от письма взгляд, устремив его снова на исчезающее солнце и стараясь не обращать внимание на неприятное чувство, сдавливающее грудную клетку.***
Чёрные волны разногласий, заходящее за горизонт солнце доверия — много причин, из-за которых мы однажды можем оказаться далеко от дома, навсегда отдалиться от отправной точки. Но всегда наступает момент, когда среди тысячи дорог ты находишь именно ту, что ведёт тебя обратно домой. И ты можешь этого ещё не осознавать, но момент наступит, и сердце приведёт тебя. И вот, через какое-то время ноги Карла ступили не только на сушу, но уже и на до боли знакомую землю. А спустя череду сделанных украдкой шагов, перед взором возник задний двор и лестница, ведущая в то самое место, где всё началось. — Дом милый дом, — протянул Ниган, останавливаясь у входа в подвал, — Ну, что пацан, заглянем перед смертью? — Надо найти отца и поговорить с ним, пока ещё не поздно… — Ой, да брось, всего пара минут. Тебе они наверняка потребуются, чтоб подготовить новую пламенную речь. Первая, как ты помнишь, сработала не очень.***
Прогуливаясь и хрустя застывшей землёй, Мэгги и Дэрил остановились. Некоторое время оба молча смотрели даже не на стену, ограждающую их всех от внешнего мира, — будто сквозь неё. Смотрели так, словно за ней было забыто или оставлено нечто очень важное. — Случившееся… Это ужасно. И я всё ещё считаю, что надо... — Если Карл принял такое решение, мы не вправе… — оборвала Мэгги, но, встретившись со взглядом Дэрила, не смогла продолжить: их мысли сейчас были одинаковыми — такими, из-за которых им было тяжело дышать, не то что говорить. — Не жалеешь, что поступила именно так, а не иначе? Мэгги ответила не сразу. Отвернувшись от стены, она медленно зашагала обратно в сторону дома, хотя мысленно снова и снова возвращалась к недавним событиям, произошедшими за этими стенами. Дэрил тоже молчал. Ступая рядом, он был уверен, что Мэгги так же, как и он сам, с трудом переваривает всё случившееся. — Карл принял решение… — не дойдя несколько метров до подвала, откуда они и начали этот путь, Мэгги подняла взгляд на Дэрила. Было заметно, что слова даются ей нелегко, — И я просто последовала по его пути. Потому что после всех потерь, после попыток отомстить… этот путь единственно правильный. — Да, но Ниган… — договорить Дэрил не успел. Только сейчас, оторвавшись от лица Мэгги, он заметил свет, падающий на рыхлую землю из низкого окна подвала.***
— Рик! Рик… Там Карл. Я видел, как он разговаривал… с Ниганом.***
— Четыре стены, но сколько воспоминаний! Моё любимое — кишки Спенсера на полу! А твоё? Только не говори, что то, где ваша горячая Розита избивает меня моей же Люсиль. — Моё?.. У Карла такое воспоминание было. Но ничто на этом свете не заставило бы его сообщить об этом Нигану. — Не думаю, что такие вообще есть. Карл посмотрел в сторону того самого места, где Ниган, казалось, целую вечность назад зачем-то его поцеловал. Ответ на этот вопрос тоже получить не представлялось возможным, ведь Карл никогда не сможет об этом спросить. Сам не зная зачем, Карл опустился на «постель», чувствуя, как, то же самое делает и Ниган. Воспоминаний было действительно много. Плохие или хорошие — все они заставляли на время остановиться и полностью им отдаться. Этот подвал, эти стены были словно их общим хранилищем. Хранилищем самого ценного, что у них было, ведь именно здесь всё и началось. Карл не знал, о чём думает Ниган, но ему хотелось верить в то, что мысли мужчины схожи с его, пусть и не настолько сентиментальны. Нервничая от нахлынувших воспоминаний, Карл повернул голову и встретился взглядом с Ниганом, который, казалось, всё понял. И от этого факта сердце пропустило удар. — Думаю, нам пора… Но внезапно Ниган, схватив Карла за руку, притянул его к себе. — Что ты д..? Но договорить, как и подняться Карл не успел: внезапно Ниган грубо схватил его за подбородок поцеловал прямо в губы. Карл хотел было вырваться, но совершил ошибку, переместив в сторону одну ногу, чтоб оперевшись на неё и подняться, но Ниган тут же воспользовался этим. Повалив Карла на тряпьё, некогда служившее постелью, он всем своим телом оказался у Карла между ног, лишив его какой-либо возможности теперь отстраниться или сбежать. Карл не мог поверить в происходящее. Словно всё безумие, царившее в его мыслях внезапно вырвалось наружу. И самым ужасным было то, что Карл и сам хотел бы навсегда остаться, слиться, раствориться в нём: в этом поцелуе, в прикосновениях пальцев, пуговица за пуговицей расстёгивающих его рубашку. Карл вздрогнул, когда эти холодные пальцы коснулись обнаженной кожи. И, видимо, ощутив это, Ниган разорвал поцелуй, а Карл ощутил на себе его пристальный взгляд. — Ниган, прекрати, — но помимо пристального взгляда, сейчас Карл более чем остро ощущал на себе и самого Нигана. И Карлу, как никогда прежде, хотелось оказаться как можно дальше от этого человека. Потому что этот человек сейчас был единственным, чего Карл хотел настолько сильно, что едва сдерживался от того, чтобы невольно не податься бёдрами навстречу мужскому телу. Поэтому Карл начал было сопротивляться, но Ниган лишь ухмыльнулся, а в следующее мгновение Карл уже чувствовал мужские губы и щетину на своей шее. Как и слышал свою очередную просьбу остановиться, переходящую в протяжный стон. Где-то на задворках сознания остатки здравого смысла вопили и бились, словно сквозь глухую стену, в попытках достучаться до Карла. И только эти крохи рассудка, не утонувшего в блаженстве от действий Нигана, и заставляли Карла не оставлять попыток бороться с ним, пытаясь оттолкнуть или самому отстраниться от этого человека. Но когда Карл почувствовал, как Ниган, не переставая его целовать, одной рукой настойчиво пытается справиться с ремнем и застёжкой на его джинсах… Это заставило Карла моментально прийти в себя, стряхнув оковы того сумасшествия, что им овладело. Да, только это Карлу скинуть и удалось: проделать тоже самое с Ниганом не представлялось реальным. — Ниган, пожалуйста… Ниган замер, а затем слегка приподнялся, пристально посмотрев: Карл часто дышал, и ощущал, как подрагивают его губы. И было во взгляде Нигана что-то, что Карл с облегчением ошибочно сейчас принял за отступление. Но в следующую секунду мужские губы уже вновь целовали Карла. Но, ощутив, что со всеми препятствиями Ниган справился, Карл-таки сумел разорвать поцелуй и с ужасом посмотрев на ухмыляющееся лицо, севшим голосом успел произнести лишь «Ниган, не над..!» Но не завершенная фраза так и осталась таковой: Карл забыл, как дышать, когда рука мужчины оказалась под его бельём… Карл просто забыл, как дышать. Ниган больше не удерживал его руку, но Карл больше и не пытался бороться, не пытался его оттолкнуть. То, что Ниган сейчас с ним делал, напрочь уничтожило всякие остатки реальности. Заставило Карла самого жадно целовать Нигана и, зарываясь пальцами в его волосы, обнимая за шею, стараться притянуть его к себе ближе. Ниган же, казалось, был верен самому себе: он, словно, играл с Карлом, заставлял жалобно стонать и чуть ли не вымаливать не останавливаться ни на секунду. Нигана это, похоже, только забавляло. Он намерено, словно издеваясь, не давал Карлу получить желаемое, останавливаясь в самый неподходящий момент и наблюдая за жалкими попытками Карла как-то повлиять на происходящее. — Что здесь происходит? — голос отца проник буквально в каждую клетку всего существа. И хуже всего было то, что отцовский голос в этом подвале был не единственным.***
— Что здесь происходит? Мэгги и Дэрил расступились, чтобы в углу камеры Рик увидел своего сына. Казалось, Рик мысленно уже успел подготовиться к тому, что его ждёт. Вот только увиденное оказалось совершенно выбивающим из колеи. Карл сидел на полу и имел совершенно безжизненный вид. Он смотрел в одну точку, но было ощущение, что он совершенно не видит ничего и никого. Его сознание словно было не здесь. — Он что-то говорил, но я не смог разобрать… Он словно в бреду. Он… — Не знаем, сколько он в таком состоянии… Мы увидели свет и наткнулись на разрытую землю. Он раскопал могилу… Ну, ту самую. Достал его куртку. Рик, не дослушав, лишь опустился на колени рядом с сыном. Повсюду на полу была земля — куртка Нигана. Рик только сейчас её заметил в руках своего сына. Карл прижимал её к себе, словно эта вещь была единственным в мире, что имело значение. — Карл?.. Карл?.. — Рик пытался поймать взгляд сына, сжимал его запястье, снова и снова звал по имени — тщётно. — Видимо, это просто реакция на… смерть, Рик. Голоса, голоса, голоса. Море бурлило ими, и сознание Карла волнами оказывалось на берегу реальности, хватало первые попавшиеся отголоски фраз и слов и вновь откатывалось в черную морскую тьму — туда, откуда ему не хотелось возвращаться, ведь это означало, оставить там Нигана. Один образ накладывался на другой, казалось, реальность была полностью замещена никогда не существовавшими моментами, но которые теперь были единственным, что имело значение. Карл этого не хотел, но знал, что однажды это произойдёт — рано или поздно. Ведь, сколько бы не велась борьба, если в ней больше нет смысла, если ты нашёл этот смысл слишком поздно… Рано или поздно ты просто проигрываешь. Карл был где-то далеко. Случившееся полностью поглотило его, реальность пробивалась сквозь замутнённое сознание тусклыми вспышками. — У него галлюцинации?.. Сколько он уже в таком состоянии? — Недавно. Потому что он чувствовал себя вполне нормально, когда мы вернулись. — Вернулись?.. — Нам с Мэгги нужно было кое-что проверить за воротами, там же мы и встретили Карла… Он пришёл в ту хижину. Не нужно было показывать её ему, прости, Рик... — Может, съездить за..? Может, он сможет как-то… Карл уже не осознавал, что все его настоящие моменты, пережитые с Ниганом, закончились несколько месяцев назад, когда звук выстрела словно поставил невидимую, но запредельно болезненную точку. Казалось, Карл уже не мог отличить реальность от вымысла, но произнесённое имя Нигана на какой-то момент словно стало спасением в чёрном море бурлящих образов. — Та хижина в лесу, Рик, он там… — Не хочу пока об этом ничего слышать. — Хорошо… Но тебе надо что-то решать. — Я знаю, Дэрил, знаю. Просто сейчас… Дай мне минуту. Шаги вверх по лестнице оставили после себя не только молчание, наполнившее подвал, но чувство, что смогло добраться до самого сердца: снова возвращаясь в несуществующий мир, Карл успел понять, что это было за чувство. Это была надежда.***
Пальцы сжимали револьвер так крепко, что он едва заметно дрожал в руке. Шум позади. Но Рик не спешил оборачиваться, прекрасно зная, чего от него ждут — принятия очередного решения. На которое сейчас Рик не был способен. Рик то и дело ловил себя на мысли, что ему хочется сейчас оказаться в том состоянии, в каком он был после смерти Лори: не отдавать отчёта ни своим действиям, ни тому, в какой из не существующих реальностей он находится. Да, Рик хотел бы лишиться рассудка, лишь бы не переживать сейчас происходящее с Карлом; лишь бы не принимать решений. А, может, таким образом Рику хотелось понять, что именно сейчас происходит с Карлом: в какой из не существующих реальностей сейчас находится его сын? Рику хотелось это понять и помочь ему вернуться обратно, вернуться домой. Рик опустил взгляд и уставился на револьвер так, словно он не помнил, как оружие оказалось в его руках. Рик поднёс холодное дуло к виску и, секунду помедлив, будто снова что-то для себя решая, вытер тыльной стороной выступивший пот и направился в сторону подвала. Это был Дэрил. Он молча ждал его у лестницы. — Как это могло произойти? — Он был в порядке, ты же видел, у костра он сидел ещё вполне нормальный… Хотя уже и тогда... — Это моя вина… — Рик… Это всё Ниган, это всё чертов Ниган и Спасители. — Нет. Мне хотелось бы, чтобы это действительно было так. Но мы должны смириться хотя бы теперь с тем, что отрицали столько времени: Карл любил этого человека. Пойми мы это раньше… Прими мы это… Это наша вина, это моя вина. И единственное, что мы можем теперь сделать — это принять и понять это хотя бы сейчас. Потому что… Нам скоро придётся это сделать. Нужно научиться давать людям шанс на то, чтобы они могли измениться. Потому что Карлу это важно. Мы семья — нам тоже должно быть это важно. Возвращаясь в подвал с уже принятым решением, Рик думал о том, что он сам смог однажды выбрать реальность вместо иллюзий, которую «подарило» ему временное помутнение рассудка. Но Рик понимал и другое: не всегда мы можем выбирать место, где нам находится. Бывает, требуется сделать нечто такое, что способно будет стать необходимой рукой помощи.***
Каждое слово из внешнего мира словно пыталось пробить стены его собственного нового мира придуманного. Того самого, где Ниган жив. Какая-то часть Карла хотела очнуться, хотела вернуться к семье, к отцу. Какая то часть понимала всю тщётность и бессмысленность создаваемых в голове образов, но они с Ниганом стояли на борту яхты, в лучах заката, смотрели на чёрные волны, и Карлу совершенно не хотелось отпускать этот момент, Карлу хотелось в нём утонуть. Как и в том моменте, где губы Нигана целуют его, а пальцы — касаются. — Да… Но, я должен сам это сделать, сам. Это моя вина, и я сам… Просто побудьте пока с ним, ладно? — Рик, ты как?.. Уверен, что сделаешь это? Я мог бы… — Нет. — Рик, тебе лучше побыть здесь. Я послала за ним, может, это хоть что-то изменит… Может, Карл сможет прийти в себя, чтобы… — Да, спасибо…***
Не в силах оставаться в подвале и видеть состояние Карла, Мэгги вышла на улицу и бесцельно шагала по хрустящей под ногами земле. Остановившись у ямы, которая служила могилой вещам Нигана, Мэгги хмурилась, глядя в чёрную пустоту. Казалось, точно такая же была и в её груди: образовалась после смерти Гленна. И до сегодняшнего дня Мэгги была уверена, что уже ничто не будет способно сделать её состояние лучше. Но сегодня Мэгги, наконец, смогла осознать, что попытки отомстить не способны заполнить душевную пустоту. Хоть месть была и доступнее всего, Мэгги смогла выбрать иной путь. И теперь казалось, что он действительно мог привести её к душевному покою, сгладить все шрамы, стереть обиды и разногласия — этот путь мог привести домой. Мэгги смотрела на яму, служившую могилой для того, что осталось от человека, разрушившего её жизнь. В свете, исходящем из окна подвала, видны были хлопья снега, постепенно скрывающие следы разрытой земли, к утру грозящие заполнить могилу до краёв. Постепенно складки у бровей Мэгги разгладились, а выражение ненависти на лице сменилось чем-то иным, чем-то новым. Мэгги делала это не для Нигана и даже уже не для себя. Она делала это для Карла. Потому что они были семьёй. А в семье принято делить и радость, и горе. В семье принято понимать тех, кто тебе дорог. «Я прощаю тебя. Я прощаю». Эти слова разрезали ночную тишину громким шёпотом, словно снегопад, режущий сейчас лучи струящегося света. И это были слова, от которых Мэгги действительно стало легче. Это были слова, которые, подобно хлопьям белоснежного снега, наконец заполнили чёрную пустоту в груди.***
До Карла снова с трудом доходил смысл разговоров, что вели его близкие люди в реальном мире. Ведь у него был свой собственный мир, где он был рядом с Ниганом, где Ниган был жив, где Ниган спасал его, и где Карл по прежнему ещё хотел успеть спасти и этого человека от себя самого. — Ты мне её напоминаешь. Мою Люсиль. — Это твоя… самая первая жена? Это в честь неё ты назвал так биту? — Она тоже верила в то, что однажды я изменюсь, стану лучше. Не смотри так на меня: да, ты такой же. Ты бы не таскался сюда каждый чёртов день, не надейся на то, что однажды увидишь в этой клетке не монстра, а человека. Того самого, которого можно начать выпускать на выгул, а после -- и вовсе отпустить жить и трудиться во имя общего блага и светлого будущего. Разве, не так?.. Карл молчал, переваривая услышанное и стараясь не выглядеть смущённым от той правды, что озвучил Ниган, словно вскрыв его душу, как прежде вскрывал содержимое человеческих черепов — резко и болезненно. — Ты безнадёжен, пацан. Но вот что я тебе скажу: твой отец не допустит моей свободы, я сгнию в этих двух стенах, а ты, если не перестанешь таскаться сюда, чтобы пораздражать меня, привяжешься ко мне. И скорбь по мне может сделать тебя таким же безумцем, как я. Однажды ты тоже назовёшь какую-нибудь вещь в мою честь и будешь искать в её немом молчании таких необходимых для тебя ответов. Не уверен, правда, что эта вещь будет такой же крутой, как Люсиль… Я не хочу, чтобы моим именем был назван, например, ржавый тесак на твоём бедре или твоя тупая шляпа… Ниган начал перечислять все возможные варианты вещей и видоизмененных вариантов своего имени, которым можно назвать ту или иную вещь, а Карл тем временем, слушая его вполуха, думал о других словах Нигана: «твой отец не допустит моей свободы, я сгнию в этих двух стенах». Ниган не отрицал возможности того, что однажды он может измениться. И это было его невольным признанием в том, что это всё-таки может произойти. Это вселяло ту самую надежду, за которую Карл ухватился, не раздумывая. Он действительно хотел помочь Нигану, и теперь был рад, что этот человек в какой-то мере признал, что стать монстром — не то, чего он хотел, и это не было его изначальным планом, когда он называл биту в честь своей жены, которую, судя по всему, он очень любил. — Хотя, что не вариант — то сплошное дерьмо! Поэтому надеюсь, что тебе не придётся по мне скорбеть! Эй, я с тобой разговариваю! Слышишь меня, пацан? — Пацан, ты меня слышишь?? Карл резко вздрогнул, словно проснувшись от страшного кошмара: звавший его голос принадлежал Нигану. Только на этот раз он был настоящим. Таким же, как и протянутая им рука.
