За пределами здравого смысла
4 марта 2017 г., 01:00
До встречи с тобой
Безумие. Весь мир сошёл с ума с наступлением зомби-апокалипсиса. Но Карл и представить не мог, насколько сильно оно затронет его семью. То, что от неё теперь осталось после того, как несколько дней назад Карл застрелил свою мать.
Отец... Хотя Карл и сам был опустошен, но отчетливо видел, как смерть матери повлияла на него. И что повлияла она на отца иначе. Видел, как безумие начало тогда овладевать им.
Карл злился на мать, принявшую решение пожертвовать собою ради ребёнка; отчасти злился даже на Мэгги, которая позволила всему этому произойти, но больше всего — на отца. Ведь Карл так сильно нуждался в его поддержке. Всегда. Пусть порою этого и не признавал: в моменты, когда мнил себя уже взрослым. Но ведь на деле Карл этим взрослым не был. И, будучи всего лишь ребёнком, потерявшим мать, он вынужден был наблюдать, как его отец постепенно сходит с ума от этой потери.
Ужасным в смерти матери был и тот факт, что от неё не осталось ничего. Ничего из того, что можно было похоронить — один из ходячих нашёл её тело раньше, чем это удалось сделать отцу. Это и стало последней каплей.
И хотя отец смог через какое-то время взять себя в руки, снова стать самим собой, Карл навсегда, сам того не желая, запомнил, каким страшным может быть сумасшествие.
Тогда Карл ещё не знал, что могут творить с людьми любовь и чувство потери этой любви. Не знал, что это чувство может с лёгкостью толкнуть, как на благородные жертвы, так и в бездну безумия.
После тебя
Карл то и дело ёжился от ночного холода на переднем сидении машины, периодически проваливаясь в тревожный сон. Также Карл никак не мог отделаться от мысли, что всё это с ним уже происходило однажды.
Отец, Дэрил и Мишон сидели у небольшого костра. Все они ждали наступления утра, чтобы продолжить путь к заветному поселению под названием «Терминус».
Название общины, куда они держали путь, также вызывало непомерное чувство дежавю. Но не в той степени, в которой это сделало произошедшее дальше. Резкий стук в стекло. И Карл, открыв глаза, к ужасу, увидел отвратительного на вид толстяка с ножом в руке. Рассматривая «добычу» через стекло, он жадно облизал губы и широко улыбнулся. И в это мгновение Карл почувствовал, как всё его существо начало наполняться необъяснимым страхом.
Карл потянулся было к револьверу, но его почему-то на привычном месте не оказалось. Шум и голоса. Карл резко вскинул голову и увидел, как Дэрила резко ударили по голове и начали связывать. Мишон была под прицелом, а к виску отца был приставлен револьвер.
Сердце Карла защемило от безысходности.
Он судорожно повернул голову: выражение лица толстяка не предвещало ничего хорошего. Карлу было жутко от его взгляда. Толстяк то и дело прижимался к стеклу и оглядывался, словно ожидая разрешения поскорее схватить желаемое.
Из темноты вышел ещё один человек. Женщина. Хотя сразу было и не разобрать: волосы на ее голове отсутствовали.
Она начала говорить что-то про своих убитых людей, про то, что отец к этому как-то причастен. А затем, напомнив, что сегодня канун Нового Года, начала считать. Вести обратный отсчет. На исходе которого, отец должен был умереть.
А потом появился он.
Точнее, сперва Карл услышал его голос. Голос, который не спутал бы ни с чьим другим. Голос, который всегда бы узнал среди прочих.
— Я так и не понял, когда у меня уже будет право носить такой же костюмчик?.. — До Карла не сразу дошёл смысл сказанного, лишь после он заметил, что было странного в этой банде — на некоторые лица этих людей была натянута кожа. Человеческая кожа.
— Ты прервал нас на отметке семь, Ниган.
Произнесённое женщиной имя, заставило сердце Карла забиться, как сумасшедшее.
Ниган. Психопат, однажды принёсший неимоверное количество зла им всем. Но Карл не мог вспомнить... Не мог понять, что с ним сейчас происходит, что с ним не так: почему он настолько рад видеть сейчас этого человека. Помимо всего прочего, Карла не покидало чувство какой-то неправильности всего происходящего.
— Погоди... — Ниган несколько недоуменно смотрел на людей у костра, пока не замечая Карла, сидящего в машине, — Просто погоди. Я знаю их.
— Этот, — мужчина сильнее прижал дуло пистолета к виску Рика, — убил нашего друга.
— А я и не говорил, что он умный, — сдерживая раздражение, произнёс Ниган.
— Он убил Лу, разговаривать тут не о чем! — воскликнул появившийся вслед за Ниганом человек.
— Да, но сейчас вся штука в том, что кроме времени, у нас толком ничего и нет, — произнесла женщина, — Говори, Ниган.
— Не скажу, что в восторге от этих людей... — пренебрежительно начал было Ниган, осматривая Рика, Мишон и Дэрила. При этом ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя взгляд на секунду всё же выдал тот факт, что Ниган словно ищет среди них кого-то ещё, — Но не думаю, что они заслуживают смерти. Пока что.
— Ниган, ты знаешь наши правила. Они должны понести наказание. И это должно случиться сейчас.
Казалось, что Ниган сомневается в том, как ему поступить. Скорее всего, ему не было жаль Рика и его людей, но подчинение примитивным, иногда нелепым, правилам этой общины, где он был ещё «новичком» — это безумно раздражало. Особенно, что сейчас подчиняться приходилось на глазах у Рика Граймса — главного борца за свободу на памяти Нигана. С другой стороны, он и его люди всё равно сейчас умрут. К такому выводу Ниган практически и пришёл. Он был готов уже отступиться от своего непонятного желания уговорить женщину, именовавшую себя Альфой, повременить с казнью группы Рика. Отступиться от желания узнать, у экс-почти-мертвого-шерифа, где же его сын.
Но задавать этот вопрос и не пришлось. Сбоку раздался шум: толстяк, которого Ниган в потёмках не заметил, пыхтя и сопя, с долей жадности в голосе воскликнул:
— Кстати, о правилах! Думаю, этот мальчишка вполне сойдет сейчас за ещё одну девицу, а что мы делаем с девицами?.. — и не дожидаясь ответа, он выволок из машины совсем ещё юного парня, в котором Ниган узнал Карла Граймса.
— Не трогай его! — закричал Рик.
Но толстяк уже лучился в предвкушении. Будучи позади, Карла, он приставил нож к его горлу, после чего высунул язык и прошелся им по юношеской щеке.
— Вот тут я соглашусь с шерифом! Я понимаю, вы хотите мести, хотите крови... Так возьмите его кровь, давайте! — Ниган указал на Рика, — А ребёнок тут не при чём.
— Он снова это делает! Снова портит веселье! Уже забыл, что было, когда ты пытался помешать нам отыметь ту девчонку? Забыл, что было?
— Похоже, прошлый раз тебя ничему не научил, а, Ниган? Казалось, ты должен был усвоить лучше остальных важность соблюдения правил, — скучающе проговорила женщина, — Думаю, стоит напомнить.
Не прошло и мгновенья, как на Нигана с разных сторон набросились два здоровяка и принялись его избивать.
— Проучите его, проучите до конца, — напутствовала женщина.
— Слушай, это сделал я, я был один... — судорожно дыша, заговорил Рик.
— Мы, конечно, могли бы договориться, мы — люди справедливые...
Продолжения Карл уже не услышал. Толстяк резко и грубо толкнул его, и Карл упал. А после чего был с силой прижат к земле усевшимся сверху мужчиной. Похоже, тому надоело вникать в суть разговора, учитывая, что он итак «получил добро» на желаемое.
Карл брыкался, кричал и слышал отчаянные, полные ярости и беспомощности, крики отца.
Карл безуспешно пытался дотянуться до ножа, что отбросил в сторону толстяк, чтобы освободить свои руки. Чтобы касаться ими Карла. Чтобы в один миг перевернуть его на живот. Резко уткнуть лицом в землю, схватив больно за волосы.
В этот момент Карл встретился взглядом с избиваемым Ниганом, также лежащим на земле.
— Сейчас же отпусти его!— его внезапный дикий рык был полон ярости, — Не смей к нему прикасаться!
Но толстяка всё происходящее лишь забавляло. Он противно смеялся. Одной рукой прижимая голову Карла к земле, а второй расстёгивая ремень на своих штанах.
Внезапно раздался выстрел: Рик, ударив головой сзади стоящего, смог выиграть немного времени. Он попытался ударить ещё раз державшего его на прицеле секунду назад, но тот смог быстро взять себя в руки и одним ударом заставить Рика снова упасть на землю.
Но этим коротким замешательством смог воспользоваться Ниган. Он резко сбил одного противника с ног и одним быстрым движением свернул тому шею.
Карл же почувствовал, как не замечающий ничего вокруг толстяк, задрал на нём куртку и кофту и жадно провел сверху вниз ледяной рукой по спине. Затем рука толстяка наткнулась на препятствие в виде джинс. И он, жадно порыкивая, переместил руку на живот Карла, прошелся шершавой ладонью ниже и начал пытаться их расстегнуть.
От этого прикосновения Карл снова хрипло закричал. Ужас происходящего овладел им. Из глаз полились слёзы.
А толстяка всего так сотрясало от овладевшего желания, что он никак не мог справиться с застёжкой.
Ниган, поднявшись на ноги, рванул было на помощь Карлу, но сзади его обхватил оставшийся противник, о котором он, поглощенный яростью, позабыл. Ниган был в нескольких метрах от лежащего на земле Карла и сидящего на нём толстяка и ничего не мог сделать.
— Не прикасайся к нему! — зарычал Ниган.
Ниган рвался вперед, но здоровяк, словно нарочно больше его не бил, а просто удерживал на месте, давая увидеть всю страшную картину без помех.
Женщина подошла к Нигану, наклонилась и, поймав его безумный взгляд, с усмешкой произнесла:
— Что ты там говоришь, я не расслышала?
Ниган не смог бы объяснить, откуда в нём взялась сейчас такая сила, но её хватило для отчаянного рывка. Женщина, конечно, этого не ожидала. Никто не ожидал. Ниган, рванув вперёд, впился ей в горло зубами. И, вырвав кусок плоти, страшно прорычал, брызжа кровью, что заполняла его рот:
— Не смей. Его. Трогать. ОН МОЙ.
Воспользовавшись шоком, в который поверг мародёров поступок Нигана, Рик, Дэрил и Мишон расправились со своими противниками. Толстяк же замер. А потом мгновенно вскочил на ноги, заставив подняться и Карла, и приставил к его горлу нож.
— Я убью его! Я убью его!..
— Отпусти мальчика! — воскликнула Мишон, держа на прицеле толстяка.
Рик, не замечая ничего вокруг, поднял с земли нож и пошёл прямо на него.
Поняв, что отец ослеплен яростью, как и приближающийся Ниган, толстяк оттолкнул Карла и начал молить о пощаде.
А Карл, прижавшись к подбежавшей и обнявшей его Мишон, не мог поверить, что для него ужас закончился. И начался для его мучителя.
Рик был уже в шаге от толстяка, который прижался спиной к капоту машины, как вдруг на плечо ему легла тяжелая рука.
— Не-е-ет, не убивай его, сначала нужно постараться... — Рик обернулся и увидел хищную, абсолютно безумную улыбку на лице Нигана. По подбородку его стекала кровь Альфы, а глаза были полны неописуемой ярости и жажды расправы.
Рик хотел было что-то сказать, но не успел. Ниган стремительно подошёл к толстяку. И, схватив его за воротник, нагнул и ударил коленом в лицо. В таком полусогнутом состоянии Ниган потащил его за машину. Толстяк не поспевал, спотыкался, пока не упал на колени. В другой руке Нигана была бита, а это означало лишь одно.
Но в этот раз все было иначе. Ниган не шутил, не гримасничал, он не сказал вообще ни слова. Секунду он смотрел на выпрашивающего пощады толстяка, а потом последовал удар. Потом снова. И ещё. И снова.
Казалось, от этой «жертвы» не должно остаться уже ничего, но Ниган вновь и вновь заносил биту.
Сперва Карл, прижавшись к подошедшему отцу, жмурился от каждого звучавшего удара, но потом оцепенение немного спало. Карл осторожно расцепил объятие и, посмотрев на отца, медленно двинулся в сторону не прекращающего свою месть Нигана.
Подойдя ближе, Карл позвал мужчину по имени, но тот не откликнулся. Казалось, он вообще не замечает ничего вокруг.
Тогда Карл сделал ещё несколько шагов вперёд, рискуя при этом случайно получить удар битой, то и дело взмывающей в воздух. Но Карл рискнул. И, подойдя сзади к Нигану вплотную, обнял его, успев перехватить опустившиеся руки, взять их своим объятием в кольцо.
Ниган не сопротивлялся. Он просто застыл с опущенной битой в руках.
— Всё хорошо. Ничего не случилось. Всё хорошо, — глухо говорил Карл куда- то в складки кожаной куртки.
Он не хотел отрывать от неё своё лица. Потому что сейчас по нему уже катились предательские слёзы. Шок от пережитого прошёл, и на смену ему пришли тихие всхлипы. Карл пытался их подавлять, но от Нигана это не укрылось.
Развернувшись к Карлу, он не стал разрывать объятие, в котором парень прятал своё лицо. Ниган просто обнял Карла в ответ. И, склонив голову, зарылся носом в его растрёпанные волосы.
***
Карл часто дышал, сидя на своей постели. Мысли хаотично проносились в его голове. Приснившееся сейчас было настолько ярким, что Карл не сразу смог отличить реальность ото сна. Он был вообще не уверен, что это был сон. Карл совершенно не помнил того момента, когда заснул. Да и бывают ли сны такими? Это больше походило на измененное воспоминание, которое сознание Карла по какой-то причине создало из разных обрывков. Но, если прежде воспоминание о встрече с мародёрами было болезненным, то теперь же, будучи обновлённым, оно вызвало невероятное чувство теплоты в душе, невероятное чувство защищенности, которое создал Ниган. Ниган, который теперь был мёртв. Эта мысль пронзила острой болью, и чтобы хоть как-то спастись от страшного чувства потери, Карл, свернувшись на постели, начал отчаянно воспроизводить в памяти увиденное несколько минут назад сновидение-воспоминание. В нём Ниган был жив, в нём Ниган его спас, в нём Ниган сказал в адрес Карла такое желанное: «Он — мой».***
— Как спалось? Хорошо выглядишь... — в голосе отца чувствовалось некое облегчение. — Отлично, и чувствую себя также. — и это было правдой. После сегодняшних видений или снов — не важно чего, Карл чувствовал себя впервые с момента похорон не выжатым морально, чувствовал себя живым. Эти ночные образы словно наполнили его новыми силами, вдохнули жизнь, дали надежду на то, что в будущем его ещё ждёт что-то хорошее. Дали надежду на это будущее.
Примечания:
«Сон-воспоминание» - это видоизменённая мною сцена из 16ой серии 4го сезона Х.М.
