С перерывами на рождество, сны и спасение
29 марта 2019 г., 12:16
— Ну, что скажешь?..
Карл остановился на лестнице, чувствуя, что не может больше сделать и шагу. Так случается, если нечаянно разрешить себе хоть на мгновение поверить в то, чего нет — в чудеса.
Ещё в раннем детстве Карл случайно узнал, что Санты не существует, а приносящий подарки человек в алом костюме — его собственный отец. А позже пропала и вера в чудеса. Ведь, сложно верить в подобное, когда на твоих глазах несколько лет подряд один за другим умирают ставшие тебе близкими люди. Но, когда сквозь сон Карл почувствовал запахи хвои, пиццы и ещё чего-то готовящегося на кухне… Первым, что пришло в голову, было не чувство дежавю, а глупая мысль, не имеющая никакой почвы для своего существования.
«Мне всё это приснилось, а Ниган жив. Он жи-и-ив!».
Сердце рванулось в груди так сильно, словно желало быстрее Карла оказаться в гостинной и увидеть Нигана, непременно о чём-то спорящего с отцом.
— О... — и вот теперь, стоя на лестнице, Карл не мог произнести ни слова. Силы уходили на подавление огромного разочарования, которое полностью заполнило всё его существо.
На полу в гостинной лежала ёлка и коробка с украшениями. Со стороны кухни доносились голоса Мишон и Мэгги. На старом кассетном магнитофоне приглушённо играла рождественская музыка. И всё это было так...
— Если верить расчётам Юджина, сейчас самое время…
«Во-о-от! Вот, что я называю вовремя!»
...не вовремя.
Отец безуспешно пытался установить ёлку на крестовую подставку. Ту самую, которая в прошлом году служила опорой для ёлки другой. И Карл невольно задумался, возился ли Ниган точно так же или просто отдал приказ кому-то из своих подручных. И стоило только этим образам наполнить голову, Карл тут же почувствовал, что ему самому не помешала бы хорошая опора: время жить дальше явно ещё не наступило. Весь этот надуманный праздник лишь напоминал то, о чём Карлу просто необходимо было поскорее забыть: о Нигане и о том, как сложилась бы жизнь, останься этот человек в живых.
— Сперва посидим дома, поужинаем, а потом разожжем на заднем дворе небольшой костёр, придут остальные… Просто побудем один день обычной семьёй, как тебе? — во взгляде отца читался тот самый наигранный энтузиазм, который всегда присутствовал после его ссоры с мамой: отец словно ежесекундно ожидал агрессии или подчёркнутого безразличия в свою сторону.
— Да, круто, пап. Отличная мысль, — наконец, произнёс Карл, сопроводив слова слабой улыбкой.
— Тогда, не поможешь мне?.. — голос отца повеселел, а сам он заметно расслабился. Из чего Карл сделал вывод, что его собственный голос и ответ вполне устроили отца, с неким страхом ожидающего другой и не самой лучшей реакции.
Но проявлять агрессию, безразличие, равно как и видеть весь этот цирк (иначе Карл сейчас назвать это не мог), что устроил отец… Карлу не хотелось всего этого -- только лишь, чтобы его поняли. Чтобы близкие люди его, наконец, поняли и приняли его состояние, его право быть в таком состоянии столько, сколько ему потребуется, чтобы начать жить дальше.
К этому выводу Карл пришёл после неудачных попыток избегать случившегося. Это давалось нелегко, а всё потому, что Карл чувствовал дикую необходимость выговориться о случившемся, содрать чертов пластырь со своей гнойной раны, очистить её путём поддержки и понимания от близких, а уже потом наклеить снова и жить, не оглядываясь на случившееся. Пока же это казалось невозможным, и Карл буквально ощущал, как утопает в скорби, которую порой совершенно не удерживает этот чёртов «пластырь избегания».
Представить, что сказал бы на этот счёт Ниган, получилось само собой:
«Скорбеть по мне, пацан, ты можешь столько, сколько тебе, чёрт возьми, вздумается!»
Карл грустно улыбнулся, спускаясь по лестнице: голос Нигана сейчас был именно представленным в сознании. Появившись однажды, в день импровизированных похорон, этот голос сопровождал Карла повсюду, не давая скатиться в бездну отчаяния. А недавно этот голос стих, исчез.
И поэтому Карл мог лишь представлять, что в той или иной ситуации сказал бы Ниган, или вспоминать какие-то его фразы, имеющие теперь совершенно другой смысл. Не хватало ли Карлу своего выдуманного собеседника? Постоянно. Карл словно остался совершенно один в кромешной тьме, без единой мысли как, а главное куда, двигаться дальше.
***
Ужин среди родных и близких. Когда-то это казалось утопией, теперь же стало реальным, но Карл не мог отделаться от ощущения неправильности и картонности происходящего. Карл слушал разговоры за столом, отвечал на редкие вопросы, не имеющие особого смысла, кивал и улыбался, ощущая, как атмосфера становится всё менее напряженной, ощущая на себе всё меньше взглядов. Карлу казалось, что окружающие относятся к нему, словно к какой-то эмоциональной бомбе, которая в любую секунду может «взорваться» и испортить всем настроение, разломать к чертям их картонный мир. Ведь весь этот ужин, праздник были подделкой — для Карла точно. «Думали, что сможете устраивать воскресные обеды и жить долго и счастливо? Но так не бывает, больше не бывает». Так уже действительно никогда не будет. Да, сейчас Карл улыбался. Улыбался, но понимал, что всё происходящее не переставало быть его непрекращающимися попытками найти смысл жить дальше. Пусть и с перерывами на ненастоящее Рождество. — Я хочу сказать, что рад всех вас видеть сегодня. Что, наконец, настало время, когда мы можем вот так собираться за одним столом, создавая тем самым новые традиции… — Карл уже хотел было в очередной раз бездумно кивнуть на слова отца, который, переводя взгляд от одного сидящего за столом к другому, остановился на нём, словно ища во взгляде сына не то поддержку, не то благодарность — трудно было сказать: отец, с появлением Нигана в их жизни, часто смотрел так, словно пытался найти недоступный ему ответ или скрытую истину. — Да, это здорово — все мы сейчас здесь, вместе. Как раньше. Но жаль, что не навсегда, — внезапно произнёс Дэрил, обычно не отличавшийся многословностью. — Что ты хочешь этим сказать? — Ты знаешь. Спасители не одни из нас… Мэгги — в Хилтоп, Кэрол — в Королевстве, а я… — Дэрил, Спасителям нужен сильный лидер, за которым они будут следовать, кто сможет держать их в узде, кто сможет показать им путь… Хотя бы до тех пор, пока Дуайт занят поисками Шерри. — А, может, я не хочу, Рик. Бомба взорвалась. — Они — не мы, они не стоят наших жертв и усилий, после всего… Не стоят. Да и нет у них нет никакого пути, и уже не будет. Начались споры. И, пусть этот разговор начал не Карл, но он не мог не ощущать паузы в словах при упоминании Нигана. Паузы и взгляды в свою сторону. — Они — убийцы, Рик. — Мы — тоже, — произнёс Карл. Это было странно, но сейчас из-за всех этих споров об участи «Спасителей», Карл ощутил странное чувство некой ответственности за людей, считающих Нигана своим лидером. И было чувство неправильности, что им, как и Нигану, никто не желает дать шанс измениться и свернуть с неправильного пути. Ответом на это или некой точкой в разговоре послужил уход Мэгги из-за стола. Глядя ей вслед, Карл невольно вспомнил услышанный недавно разговор. — Тебе стало легче? Идущий на кухню Карл замер. Он не хотел подслушивать: после случившегося Карл в принципе потерял интерес ко всему, в том числе и ко «взрослым разговорам, которые его не касаются». Но сейчас эта фраза заставила всё внутри перевернуться. Заставила Карла не только превратиться в слух, но и с трудом подавить в себе желание посмотреть молчавшей Мэгги в лицо. Мишон не торопила её с ответом, ждала со свойственным ей пониманием и терпением. Свойственным, но, Карлу казалось, лично для него уже таким далёким. Ведь несмотря на то, что они с Мишон были друзьями, Карл уже не был уверен в том, что в разговоре с ним она проявила бы эти качества. Как и не был уверен, что подобный разговор вообще когда-нибудь состоится. Хоть с кем-нибудь. После смерти Нигана Карлу ещё больше стало казаться, что окружающие, особенно близкие, чувствуют себя неловко в его присутствии, не знают о чём с ним говорить и как вести себя. А посторонние смотрят как на диковинку, будто состояние мира их уже не удивляет, а вот парень, который по каким-то неведомым причинам пытался спасти убийцу и всеобщего врага — вот это поистине достойно их пристального внимания, их взглядов, которые Карл ловил на себе каждый раз, когда выходил из дома. На самом деле Карлу было ещё сложнее разговаривать с людьми. Но всё же он чего-то от них ждал. Неосознанно ждал услышать в этих разговорах своё имя, которое бы было неотрывно связано с Ниганом. Желал быть в этих разговорах не только парнем, помогающим сбежать Нигану, но парнем, который теперь вынужден жить без Нигана. Сам того не осознавая, Карл впервые за долгое время хотел снова быть тем ребёнком, которому помогают, которого пытаются понять, которого жалеют и делают всё, чтобы помочь прийти в норму. — Я никогда не понимала отца, его слов о важности не мести, а прощения. Но теперь, думаю, что всё дело именно в этом. Только так мы можем двигаться дальше. Да, Ниган мёртв, но этого мало. Немного помолчав, словно подбирая слова, Мэгги продолжила: — Но мне станет легче. Станет, Мишон, с вашей помощью и поддержкой теперь точно станет. Пусть даже это не Мэгги убила Нигана. Но мести ей было недостаточно, и, значит, в каком-то смысле Ниган погиб зря. Размышляя о подслушанном разговоре, Карл вышел на задний двор. Был солнечный день, и он зажмурился: но больше не из-за солнца — в нос ударил дым ещё не разгоревшегося костра, принося с собой не только очередное воспоминание о Нигане и боль в груди, но и несуществующие образы: — И это, по-твоему, праздничная ёлка, Рик? А это, что? По-твоему, это похоже на рождественский костёр, Дэрил? Стоило только перестать отдавать приказы, угрожая кого-нибудь убить, как у всех перестало подгорать, люди перестали нормально работать! — Парень, сюда, — Ниган прекратил, словно дирижер, размахивать палкой, на которую был нанизан уже начавший подгорать зефир, и обратился к Карлу: — Ну, скажи, что думаешь?.. Представляя, как могла бы сложиться жизнь, будь Ниган жив, Карл начинал чувствовать себя легче: мысль о том, что он хранит в своём сердце память об этом человеке, не давая ему остаться в прошлом, странным образом утешала. Пусть и противоречила желанию найти новый смысл в жизни и двигаться дальше. Интересно, Мэгги делала так же? Представляла ту реальность, где Глен жив? Мёрзлая земля хрустела под ногами, когда Карл обходил дом. Он спускался в подвал каждый раз, когда ему было трудно принять какое-либо решение, когда было трудно … Карл каждый день спускался в злосчастный подвал. Подобный ритуал был огромным шагом назад в задаче «двигаться дальше», но Карлу казалось, что если он сможет, спускаясь в место, где столько времени провёл с Ниганом, игнорировать именно эти воспоминания и боль, что они вызывают… Возможно, тогда он сможет игнорировать и внезапные «бомбы» — опасные моменты, которые не только поджидали его буквально на каждом шагу, но и которые, как это было сегодня, пусть и не специально, устраивал собственный отец. Возвращаясь мыслями к подслушанному разговору, Карл задумался: мести для Мэгги было недостаточно. Но у неё был путь, пройдя по которому можно было бы освободиться от прошлого. У Карла его, казалось, не было: месть ему была не нужна, ведь в каком-то смысле он понимал отца.. А вот для Мэгги же необходимо было нечто куда большее мести — прощение. И эта мысль была настолько очевидной и правильной, какой внезапно стала и другая: Карл вдруг понял, что именно он мог бы помочь Мэгги. Мог бы попытаться помочь ей простить Нигана и освободиться. При этом у Карла в сердце поселилась чёткая уверенность, что помощь Мэгги была именно тем, что и ему самому помогло бы отпустить прошлое и начать жить дальше. И вот, казалось, путь был найден, да только Карл и понятия не имел, как к нему подступиться. Помочь простить Нигана казалось простым лишь в мыслях, а на деле же Карл пока и понятия не имел, что такого он может сказать или сделать, чтобы Мэгги смогла перестать ненавидеть человека, убившего её любимого, убившего отца её ребёнка. Она не знала этого человека, как знал его Карл. Да и знал ли он сам Нигана? Или только то, что Ниган позволял ему о себе узнать? Усевшись у стены, Карл пытался доподлинно вспомнить все свои чувства, все свои открытия, которые он успел сделать, ежедневно узнавая человека, запертого в этой клетке на неизвестный срок, но совершенно не растерявшего ни своего достоинства, ни воли к жизни. Карл хотел вспомнить о Нигане что-то особенное, но размышления о Мэгги вызвали в памяти совершенно иную картину. — Я не могу забыть! — боль от этих слов пронзает стены подвала, отскакивает от стен, эхом заполняет всю комнату. Мэгги была наверху, стояла за дверью, но её боль уже полностью была здесь. И в какую-то долю секунды Карлу хотелось, чтобы стоящий у девушки на пути отец, дал ей ключи, позволил совершить свою месть. Но уже в следующую секунду Карл понял, что не позволит Мэгги этого сделать. И от этой мысли Карл почувствовал себя так отвратительно, ощутил себя таким грязным, таким… предателем. Карл поднял взгляд и тут же встретился им со взглядом Нигана, спокойно сидящего в своей клетке у стены. И тот факт, что во взгляде этих карих глаз не было ни доли раскаяния, сочувствия, страха… от этого Карлу было ещё невыносимее осознание, что он готов сейчас защищать этого человека ценой своей жизни, ценой уз своей семьи, которой они стали со времен фермы, ценой той связи, которая была у Карла и Мэгги с момента смерти его матери. Карл был готов пожертвовать всем, но никак не мог или не хотел, наконец, понять причину своей глупости и своего безрассудства. Слова стали тише, и разобрать суть диалога было уже почти невозможно, но Карл знал, что отец пытается успокоить Мэгги разговорами о будущем и о необходимости прекратить убийства. Карл знал это, потому что именно он, в попытках добиться помилования для Нигана, говорил всё это отцу: слово в слово. Только, опять же, не мог понять причину своих стараний для защиты этого человека. — ...Я разберусь, разберусь, — Мэгги повышает голос, — Но без твоей помощи, потому что, по всей видимости, она нужна тебе самому, чтобы разобраться в том, что творится в голове твоего сына, Рик. — При чём тут Карл?.. При этих словах у Карла, казалось бы, замерло сердце, особенно, когда он увидел, с каким неподдельным интересом ждёт продолжения Ниган. — Господи боже, Рик… — по всей видимости, Мэгги решила не продолжать разговор, объясняя очевидные вещи. Очевидные, потому что весь её тон говорил о том, что таковыми они и являются. Карл было успокоился, а краска начала отливать с его лица, но он забыл о том, что, если Мэгги и промолчала, это не означает, что промолчит и Ниган: — Ну, и что же творится в голове у будущего серийного убийцы? Я-то думал, парень твоего возраста, посадив монстра в клетку, поспешит создавать с какой-нибудь девчонкой будущее, о котором без конца твердит твой папаша… Но ты. Ты целыми днями проводишь своё время здесь — с монстром. И, я готов поклясться, что, войди вдова сейчас сюда, ты бы не дал меня убить. Нет, сэр. Так, что же творится в твоей голове, Карл? Ведь я чертовски хочу тебя понять. Карл тряхнул головой, прогоняя воспоминание, которое словно свидетельствовало уже сейчас о провальности задуманной им миссии. Да, прощение дасться Мэгги не легко, но желание помочь «Спасителям», возникшее во время спором за столом, — эта цель казалась ещё более сложной и непреодолимой, чем помощь Мэгги. И Карл, сидя на полу камеры, просто пока не знал, как можно было бы подступиться к этим задачам… Возможно, ему просто нужно время, чтобы собраться с мыслями и чувствами. Ведь нельзя помочь кому-то, когда ты сам находишься на дне. Карлу нужно было время, а главное место. Место, совершенно не связанное с какими-либо воспоминаниями. Карлу тут же вспомнился Морган и Кэрол, их желание уйти «собраться с мыслями» из общины, которых Карл прежде не понимал. Место… Карл внезапно понял, где он сам смог бы, наконец, побыть один. Но, стоило только ему о этом подумать, как дверь подвала негромко хлопнула, заставив Карла резко подняться с пола и начать придумывать объяснение тому, почему он «спрятался» здесь ото всех. Вот только объяснения эти не понадобились: вошедшие не собирались спускаться вниз. Казалось, они и сами сейчас желают скрыться от ненужных взглядов и ушей. Это были Дэрил и Мэгги. — Ещё один из них пропал. — Кто на этот раз? — Арат. — Кто может это делать? — Не знаю кто, но знаю, где её могут держать, если ещё не убили.. Есть одно место в лесу. Хочу сходить и проверить, пока Рик занят… всем этим. — Я с тобой. — Хорошо, сходим туда позже, ближе к вечеру, когда соберется больше народа: не хочется, чтобы Рик заметил наше отсутствие.***
Думая о том, кто мог бы похищать людей Нигана, Карл, поднявшись наверх, складывал в рюкзак необходимые вещи: немного, потому что отец мог бы что-то заподозрить раньше времени. Сложив всё, Карл нашёл блокнот и ручку. Нужно было написать это письмо так, чтобы отец не отправился его искать, чтобы не переживал о нём, а главное — чтобы отец понял причину его вынужденного ухода. И вот, когда дело было сделано, Карл положил исписанный лист бумаги на стол и невольно посмотрел в окно: солнце едва начинало садиться, их задний двор постепенно заполнялся соседями, среди которых Карл быстро отыскал фигуру отца. На его руках была Джудит, рядом — Мишон… Карл знал, что оставляет этого человека в «надежных руках». Карл хотел уже было отвернуться, как среди всех прочих внезапно увидел Нигана. Его образ был настолько настоящим... Не зная, что этот человек мёртв, Карл непременно бы сейчас решил, что это действительно он. Но в чудеса Карл больше не верил. Ниган смотрел прямо на него и слегка покачивал головой, словно в неком неодобрении. Отчего Карл усмехнулся возможной реакции Нигана на желание помочь Мэгги его простить, как и на желание помочь «Спасителям», большинство из которых Ниган и сам считал недостойными жизни ублюдками. И от таких мыслей Карл ещё больше загорелся желанием любыми способами осуществить эти две цели. Карлу хотелось делать всё с ещё большим «упрямством», тем самым словно продолжая перечить хотя бы образу Нигана. Уже перебираясь через забор, как делала это прежде Энид, Карл в последний раз обернулся, чтобы с высоты посмотреть на Александрию в лучах солнца, казавшихся сегодня особенно яркими, красными, кровавыми… чтобы увидеть в этих лучах смотрящего на него снизу вверх Нигана, по-прежнему неодобрительно качающего головой, но имеющего на лице ту самую улыбку... Улыбку, которая всегда шла перед (ставшим уже таким родным) «ты оторва, ничерта не боишься» или «вы только посмотрите на этого паршивца»... Путь домой — к себе — порою требует жертв. И, наверное, иногда нужно начать бежать без оглядки, чтобы потом, устав и остановившись, наконец, принять свою боль, свою скорбь, смириться со своей потерей… чтобы вернуться в норму, чтобы захотеть вернуться домой. Пусть даже и вернуться в этот дом уже совершенно другим. Важно было лишь то, что сейчас каждый шаг Карла был словно шагом из мёртвой точки — навстречу будущему. Как и важно было новое ощущение, которое возникло у Карла, как только в его жизни появилась цель. Казалось, с каждым сделанным шагом он, наконец, сбрасывал с себя оковы сильнейшего оцепенения, оковы страшного сна, из которого теперь, казалось, нашёлся выход.
