Живём сегодняшним днём.

      Прошёл месяц с моего устройства на работу. Жизнь текла размеренно, с некоторыми весьма жопными моментами, иногда меняясь с "да, всё пока прекрасно" до "просто, блять, дайте яду". Я старался не опаздывать на работу, прилежно учиться и делал попытки на жизнь. Получив свою первую зарплату в семнадцать тысяч, мне удалось распределить деньги: посчитать, сколько нужно отдать за квартиру, оставить на еду, непредвиденные расходы и всё в этом духе, даже сидел в выходной с тетрадью и писал туда всё, что мне может понадобиться. Матерился, причитал, старался что-то заменять и что-то вовсе вычёркивал. Выходило всё это пока паршиво, однако радовал тот факт, что не всё ещё потеряно и какая-то часть зарплаты остаётся на моё бренное существование. Да, забыл уточнить: малая часть моей зарплаты, которую придётся растягивать. Но в этом месяце дела гораздо лучше, чем в прошлом.       И всё-таки, обеденные перерывы бывают. Правда, минут на тридцать, да и то приходится с переодиночностью выбегать в зал и строить из себя самого бодрого и улыбчивого сотрудника, а заходя на кухню, ругаться в слух и закатывать глаза, понимая, что есть люди гораздо тупее тебя. И ничего с этим нельзя сделать. Это то, за что ты получаешь деньги. Это то, что помогает тебе выживать.       Стоя на заднем дворе кафе, медленно затягиваюсь и выпускаю облако дыма изо рта, смотря за тем, как оно испаряется. Отпросился у Кости хотя бы покурить на пару минут, не иначе точно сойду с ума от зла, что закипало во мне аж с восьми утра. С учётом того, что мне сегодня два раза вылили кофе на штаны, терпение почти доходило до отметки "готовься быть раскиданным по мешкам, мать твою". Рассматривая свои кольца, совершенно не замечаю, как рядом оказывается какая-то фигура, что с интересом рассматривает мой профиль, затем издав смешок.       — Тяжеловато здесь. Ты не представляешь, как мне хотелось ёбнуть парочку людей об стол, — вновь делаю затяжку, слегка прикрыв глаза и покачав головой.       — Ну почему же, могу представить, сам через это проходил, — Арсений Сергеевич выдал усмешку, а я закашлялся, подавившсь дымом, чуть не выронив сигарету из рук. Повезло, что ничего другого ляпнуть не успел, хотя безумно хотелось.       Арсений Сергеевич стоял рядом, держа руки в карманах чёрных штанов, с расстёгнутой курткой и без капюшона. На его шее висели наушники, а белоснежная рубашка была застёгнута на все пуговицы, придавая и без того красивому мужчине ещё больше красоты, элегантности и утончённости. Как я понял, рубашки он обожал, да и выглядел в них потрясно, подчёркивая все свои достоинства, ведь недостатков, казалось, он и вовсе не имел. А если бы и хотел заиметь, не получилось бы.       Было удивительно увидеть его сейчас, в два часа дня, поскольку раньше четырёх он не появлялся. Вновь беру сигарету в рот и подмечаю для себя, что сегодня он в хорошем расположении духа, даже в отличном: в глазах горел задор, а на губах красовалась ухмылка, что озаряла его лицо при первой нашей встрече после того дня, как он назвал меня рукожопым. Ну, как назвал, очень жирно намекнул.       — Извиняюсь, вырвалось, — спешу оправдаться я, но моя реплика заставляет Попова лишь рассмеяться, а затем посмотреть на руку с сигаретой, пепел от которой сейчас упал на землю.       — Давно куришь?       — Года три, может. Ну, знаете, обычное баловство приводит к зависимости.       — Нельзя не согласиться, — брюнет облизывает губы, а я замираю, держа дым во рту. Почему он так пристально смотрит на меня и почему так загадочно улыбается? И не менее важный вопрос, что застыл в моей голове: почему, чёрт возьми, мы просто молча смотрим в глаза друг другу?       — Что-то не так? — я бегло осмотрел себя, нахмурившись, а затем вновь перевёл взгляд на начальника, что сейчас прикрыл глаза и просто покачал головой. Затем, вытащив руки из кармана, он подошёл чуть ближе и наклонил голову на правый бок, всё также улыбаясь.       — Иди работай, Шаст. Уверен, тебя клиентки заждались.       Выдавив усмешку, голубоглазый обходит меня и заходит в кафе, пока я остаюсь стоять на месте и просто не понимаю, что только что произошло. Докурив, тушу сигарету и бросаю её в урну, с задумчивым видом заходя обратно. Это что вообще было?

***

      День подошёл к концу. На часах было почти десять вечера и мы с парнями сейчас переодевались, попутно разговаривая о предстоящих выходных, которые мы всё равно проведём в работе, но явно не допоздна. К тому же, в воскресенье у меня точно будет полноценный выходной, ибо мне не поставили смену, а это значит, что я спокойно смогу поспать до двенадцати, посмотреть сериалы или фильмы, а может и вовсе поплевать в потолок. Хотя, зная друзей, либо они завалятся ко мне с приставкой, либо вытащат меня к себе. И это не могло не радовать. Ну, просто потому, что это здорово, когда есть такие люди, что помнят о тебе и при каждом твоём свободном дне кричат: "быстро собирай свои монатки и пиздуй к нам, хватит сидеть дома".       Пока складывал свои вещи в портфель, а Женя уже выходил из помещения и я остался последний, в раздевалку зашёл Арсений Сергеевич и, оглянув меня, спокойно выдохнул, опираясь плечом о дверной проём. Закидываю портфель на плечо и, развернувшись, вижу начальника, что вот уже в пятый (или тысячный?) раз не без интереса осматривает меня, а затем, вероятно, думая о том, что я какой-нибудь тупой идиот-неудачник. Приподнимаю бровь и облизываю губы, не понимая, чего он хочет и почему молчит.       — Как всегда последний, — низкий голос Попова в этом полусветлом помещении, что сейчас отдался эхом по всей раздевалке и моей голове, заставил меня покрыться мурашками и часто задышать, а затем закрыть глаза и тут же резко открыть их.       — Эм, да, не знаю, почему так выходит. — Пожимаю плечами и продолжаю стоять на месте, словно я совершенно не устал и совершенно не хочу в тёплую кровать, чтобы, наконец-таки, расслабиться, а потом уснуть.       — Подбросить?       Вновь пожимаю плечами, поджимая губы, а мысленно ударяю себя по лбу ладошкой, крича о том, что я полный придурок. "Ну неужели так хочется стоять ждать автобус, который, кстати, может вообще не придти? Видимо, да", — кричал внутренний голос, заставляя меня также мысленно пожать плечами. Мнда.       — Не ломайся, идём.       В салоне приятно пахло мужским одеколоном, которым каждый раз пользовался брюнет, а также чем-то вроде мяты, что заставило меня откинуться на спинку кресла, закинув голову назад и облегчённо выдохнув, сглатывая. Клянусь, в этот момент я чувствовал себя максимально комфортно и мне хотелось прокатиться на этой машине по всему ночному Питеру. Усталость давала о себе знать, так что я почти через три минуты начал засыпать, что, естественно, заметил Арсений Сергеевич, но не стал так сразу говорить об этом, нет. Все эти три минуты он просто смотрел за мной, то и дело рвано выдыхая. Когда я открыл глаза, то услышал, что мы начали отъезжать от кафе, так что я просто уставился в окно и наблюдал за красивыми улочками, не без восхищения и вздохов внутри себя.       — Не хочешь сказать свой адрес?       Голос Попова заставляет меня ненадолго отвлечься от прослушивания песни Artic Monkeys, что играла по радио, и просмотра домов, что мелькали за окном, повернуться в его сторону и тихо и полусонно назвать улицу и номер дома.       Спустя пятнадцать минут мы были на месте, да только вот я заснул, скрестив руки на груди и уткнувшись носом в своё плечо. Арсений Сергеевич аккуратно потормошил меня, с улыбкой сообщив о том, что мы приехали. Не сразу сообразив, где нахожусь и почему всё вокруг темно, с испуга потираю глаза и начинаю бегать глазами по салону, вжавшись в сидение.       — Успокойся, эй, — мягкая рука начальника легла на мою, отчего я просто томно выдыхаю, почти ничего не соображая. Спать хотелось неимоверно. Издав протяжное мычание, чуть потягиваюсь и снова потираю глаза.       — Спасибо, что довезли, — полухрипло благодарю мужчину и, взяв портфель в руки, слабо улыбаюсь, затем открывая дверь автомобиля.       — Доброй ночи, Шастун.       Это последнее, что я слышу, а затем захлопываю дверь. Пройдя пару метров до своего подъезда, оборачиваюсь, замечая, что машина всё ещё стоит на месте, а брюнет наблюдает за мной. Он "отдаёт честь", а я киваю, затем быстро отвернувшись. Забежав в подъезд, быстрее поднимаюсь на свой этаж и, открыв квартиру ключом, могу только разуться. Как только лицо касается подушки, тут же отрубаюсь, сквозь сон слыша, как отъезжает чей-то автомобиль.