Охваченный часом

      Ужасная ночь сменилась прекрасным утром.       Чимин спокойно направлялся на пары, ведь сегодня он все-таки смог рано встать. Легко проснувшись, рыжеволосый быстро собрался и вышел прямиком на улицу, где уже с утра светило яркое солнце, приятно грея уставшее лицо своими ненавязчивыми лучами. Где-то вдали слышалось пение ранних птиц, что будили заспанных зевак своим звонким щебетаньем. День обещал быть хорошим.       Сидя в вагоне метро и вновь прижимая к себе ближе свой рюкзак, Чимин уже не одаривал людей вокруг заинтересованным взглядом. Он опустил глаза в пол, погрузившись с головой в собственные мысли. Сейчас его голова была забита лишь снами, которые каждую ночь терзали парня, впитывая в себя всю его жизненную энергию. Ему редко удавалось нормально выспаться. В основном это происходило, когда, уже совсем вымотанный и уставший, он плюхался на кровать, крепко засыпая, а на утро просто не помнил, что ему снилось. Но такое случалось редко. Чаще всего Чимину приходилось просто терпеть, стараясь отвлечься учебой или редкими встречами с Тэхеном. В последнее время ребята редко пересекались, и Пак уже начал думать, что вот-вот окончательно потеряет единственного своего друга. Но этого, к счастью рыжеволосого, пока не происходило.       Сегодня Паку придется хорошенько потрудиться, несмотря на то, что в университете должны были опять сдвинуть пары. Кажется, Чимин даже начал скучать по иногда нудным лекциям профессора. Как-никак его предмет он любил. Ведь рыжеволосому всегда казалось, что именно эти лекции могли помочь ему найти нужные ответы. Он думал, что такими темпами сможет совладать с собою и, возможно, избавиться от вечных страхов и болезней, которые всадили ему в душу глубоко-глубоко еще с детства вместе с корнями.

***

      Сейчас был перерыв. Совсем недавно пустовавшие коридоры уже были заполнены толпами студентов, бурно обсуждавшими между собой свои обычные проблемы. Шумно, громко, изредка и не пройти — все это немного давило на Чимина, который априори любил тишину и спокойствие. Рыжеволосый стоял в коридоре, облокотившись спиной о стену, и внимательно что-то читал. Несмотря на создаваемые шум и гам, парень спокойно вчитывался в текст, даже умудряясь что-то запоминать. Закрыв учебник, Чимин всунул свободную руку в карман пиджака, нащупав бумажку от какого-то батончика, которая, наверное, покоилась там несколько месяцев. Еле слышно цокнув, Пак подошел к мусорному ведру, что находился у входа в мальчишеский туалет, как прям перед носом Чимина резко распахнулась дверь.       — О, приветики, рыжик.       — Господи, Тэхен! — наигранно схватившись за сердце, Пак тяжело вздохнул. — Ну чего ты пугаешь? — он все же выбросил бумажку под низкий хохот друга.       — Давненько не виделись, — приобняв Чимина за плечи, шатен одарил его своей фирменной квадратной улыбкой. — Как делишки?       — До того, как тебя увидел, все было нормально, — Чимин хмыкнул. На самом деле, он был жутко рад встрече. Рядом с Тэхеном Пак мог забыться и начать глупо шутить, а то и изредка говорить с сарказмом, на что Тэ обиженно толкал того в плечо.       Пак сложил мешавшую книгу в рюкзак, закинув тот на одно плечо, и поплелся куда глаза глядели. Ну, или куда Тэхен вел. Через пять минут они оказались на свежем воздухе и, найдя рядом пустующую беседку, направились туда. За время пребывания Чимина в университете погода ни капли не изменилась, лишь солнце начало опалять чуть сильнее.       — Какой у тебя сейчас предмет будет? — Тэхен распластался на скамье, задирая голову вверх и прикрывая глаза. Легкий ветер приятно колыхал лохматые волосы парня, который, видимо, не считал нужным с утра причесываться.       — Философия, — коротко и ясно. Чимин забросил ногу на ногу, наблюдая за умиротворением своего друга. — Надеюсь, нам опять сдвинут пары, и я пойду домой.       — Спешу тебя огорчить, мой дорогой друг, но ничего вам не сдвинут. Потунеядствовали и хватит, а то слишком жирно, — Тэхен приоткрыл один глаз, показывая собеседнику язык.       — Чего это вдруг? — рыжеволосый сменил позу, облокачиваясь на спинку лавочки и удивленно глядя на своего тонсэна.       — А ты не знал? Вам вроде нового преподавателя нашли.       Чимин сейчас толком не мог разобраться со своими эмоциями. С одной стороны, он был рад, но с другой, не очень-то и хотелось киснуть тут еще несколько часов. Золотая серединка все же взяла верх.       — И кто же он? — спустя пару минут молчанки, Пак все же подал голос.       — Я похож на Вангу? Не знаю, просто кое-где услышал, вот и все. Ну, и тебе передал. Большего не скажу, ибо не знаю.       — Понятно…       Чимин отвернулся, осматривая все вокруг. Чуть дальше от них шли небольшими группками студенты, которые спокойно о чем-то говорили между собой, изредка посмеиваясь. С другой стороны виднелся мужчина в форме охранника, видимо, работавший тут. Он открывал ворота, впуская на территорию учебного учреждения автомобиль. Возле беседки черными пятнами крутились вороны, иногда покаркивая и внимательно смотря на рыжеволосого, словно тот в руках держал золото или еду.       — Нет у меня ничего, уйдите.       — Уже с птицами начал разговаривать? У-у-у, диагноз, — Тэхен хихикнул, смотря сквозь прищур на своего друга.       Пак слегка смутился, посмеявшись в ответ. Он потрепал себя по волосам, взлохмачивая их, и уставился на Кима. Тот глянул в сторону птиц, наблюдая за ними некоторое время, а потом спокойно поднялся, ладонями проверяя свою задницу на наличие заноз от потертой древесины. Шатен помахал рукой Чимину, зазывая за собой, и Пак встал, послушно двигаясь следом.       — Скоро пары начнутся, — словно оправдываясь, спокойно пояснил Тэхен свои внезапные действия.

***

      Чимин, как и всегда, занял самую отдаленную скамью, удобно располагаясь на ней. Выложил по-хозяйски все свои принадлежности, усаживаясь и внимательно осматривая все вокруг. Аудитория, на удивление, была заполнена погуще, чем раньше. Беззаботные студенты сидели на своих местах, изредка переговариваясь между собою и передавая какие-то вещички друзьям. Пак безэмоционально листал ленту в социальной сети, пока весь этот гул в помещении резко не стих. Чимин спрятал телефон, уставившись вперед.       В пространстве бесшумно растворился наигранный кашель декана, что таким своеобразным способом решил привлечь к своей персоне внимание студентов. Это у него получилось, и несколько десятков пар глаз внимательно устремились прямиком на молодого парня, что держал в руках какую-то папку.       — Ребята, прошу минутку внимания, — с бодростью в голосе обратился он к студентам. — Как вы уже заметили, до сегодняшнего дня мы сдвигали занятия по философии и психологии, отпуская вас раньше домой или заменяя их чем-то другим. Но сегодня я хотел бы вам представить вашего нового преподавателя. Ким Намджун. Прошу любить и жаловать. Несмотря на свой молодой возраст, этот человек прекрасно знает свой предмет, и я надеюсь, что вы все поладите между собой. А теперь, — декан обратился уже к молодому человеку, стоявшему все это время позади него, — я поспешу удалиться. Вот тут вы найдете нужную вам информацию.       Парень передал новому преподавателю папку, которую все это время держал в руках, и скрылся за дверью. В аудитории повисла гробовая тишина, смешавшаяся с неловким молчанием.       «Ким Намджун» — повторил про себя Чимин, оглядывая с ног до головы мужчину.       Намджун был высоким, со статной фигурой и загадочным взглядом. От него веяло чем-то странным и интересным. Светло-серый свитер прекрасно сидел на подтянутом теле, в меру его облегая, а очки, явно предназначенные не для того, чтобы лучше видеть, чудесно дополняли его и без того законченный образ. Довольная полуулыбка не сходила с его лица ни когда он впервые вошел в помещение, ни когда его покинул декан, оставляя того наедине со студентами. Ким одарил каждого присутствующего тут человека довольным взглядом, всего на миг останавливая его на рыжеволосом мальчишке, сидевшим дальше всех, и начал свой урок.       Чимин подметил про себя, что у их нового преподавателя тоже были покрашены волосы. Он помнил, как его ругали и упрекали за ярко-рыжий, когда тот только поступал, грозясь отчислить за «неподобающий вид для студента». Но Пак сам не понимал, почему не мог просто перекраситься. Вот нравилось ему, и все тут. Со временем на него все же забили, отвязавшись. Но все равно бывало, что остальные преподаватели кидали свой призренный взгляд на паренька, словно тот не в рыжий покрасился, а написал на лбу у себя «кто прочтет — тот лох». Но этот нежно-кремовый, отдаленно напоминавший белый цвет, ощутимо засел у парня в голове. Чимин не заметил, как уже долгое время открыто пялился на преподавателя, на что Ким лишь еле заметно хмыкнул, улыбаясь рыжеволосому. Пак явно смутился. Ему казалось, что в глазах преподавателя протанцевали черти.       Намджун вел урок, удобно опираясь о свой стол и вычитывая из какой-то книги материал. Спокойный, размеренный и в меру низкий голос приятно обволакивал слух, а информация сама по себе оседала в голове, надолго запоминаясь каждому. Молодой человек изредка поднимал свой взгляд на студентов, а потом вновь переводил его на текст, продолжая читать. Он бродил по аудитории из стороны в сторону небольшими шагами, повествуя. Иногда останавливался, задавая риторические вопросы присутствующим, а потом тут же сам на них и отвечал. Иногда проскальзывали шутки, на что ребята посмеивались, а Ким вновь принимал серьезный облик, продолжая говорить. Новый учитель быстро расположил к себе студентов, приходясь им по вкусу.       Чимин шумно скользил ручкой по бумаге, стараясь не упускать ни единого слова, слетевшего с, как он только сейчас заметил, немного пухлых губ Намджуна. Он тщательно записывал все, что слышал, словно от этого зависела его жизнь, словно ему приказал это кто-то свыше и это было его долгом. Все было хорошо, пока чернила в ручке не кончились, оставляя вместо себя на бумаге не привычный текст, а лишь вмятины, отдаленно напоминавшие слова. А преподаватель не останавливался. Он продолжал своим глубоким голосом разбавлять тишину. Пак судорожно полез в рюкзак за новой ручкой, вороша все содержимое, чуть ли не скидывая на скамью. Создаваемый этим мальчишкой шум начал отвлекать остальных, что по очереди поворачивали свои головы на рыжеволосого, одаривая того недовольным взглядом. А Чимин искал. Его руки начинали дрожать, а факт того, каким он сейчас выглядел беспомощным, начинал подбешивать. Парень хотел уже было бросить эту затею и писать карандашом, как в метре от себя услышал мягкий голос:       — Ручку? — Намджун протянул ему предложенную вещь, удерживая ее в своих длинных пальцах и слегка прокручивая. Пак еле заметно покраснел, робко забирая предмет и бросая тихое-тихое «спасибо». Преподаватель одарил парня теплой улыбкой, спускаясь ниже и продолжая вести урок. Чимин закрыл свое лицо ладонью, не понимая, почему сейчас так сильно смутился. Он и с детства всегда был робок, но чтобы настолько. Это начинало немного пугать.

***

      Когда все пары кончились, рыжеволосый хотел уже было поспешить домой, как перед самым выходом из здания вспомнил.       «Ручка!» — вспыхнуло у него в голове, отчего он молниеносно поменял свой путь, двигаясь к знакомой аудитории. Тихонько открыв дверь, парень остановился, не заметив никого. Помещение пустовало, а оранжевые лучи солнца заполняли собою аудиторию, окрашивая ее в теплые тона. Чимин прошел чуть вглубь, надеясь застать преподавателя, но тщетно. Тут было пусто.       Пак хотел уже было развернуться и пойти прочь, как знакомая темная фигура была подмечена боковым зрением.       — Кого-то ищешь? — спокойный голос раздался прямо над ухом. От этого Чимин едва вскрикнул, отскакивая назад. — Чего так испугался? Неужто я такой страшный?       Опять эта его полуулыбочка. Такая приторная и сладкая, отдаленно напоминавшая кошачий оскал. Когда Ким улыбался, на его щеках виднелись слабые ямочки. Чимин любил ямочки. Ему казалось, что такие люди априори должны быть милыми, и он не ошибся.       Пак замотал головой из стороны в сторону, отрицая сказанные преподавателем слова.       — Н-нет, что вы… Я п-просто хотел вернуть вам вашу ручку, — Чимин опустил голову, уставившись в пол. Только через минуту молчания до него дошло, что он даже не достал чужую вещь из рюкзака. — Ой!       Намджун лишь продолжал улыбаться, умиляясь неловким и таким резким движениям паренька. Мужчина подметил про себя, что Пак никак не тянет на свой возраст, ему с легкостью можно было дать лет восемнадцать. Пухлые щеки еще больше добавляли законченности этого образа «ребенка».       — Вот, — парень достал, наконец, ручку, крепко сжимая ее в руках.       — Спасибо, — мягко протянул Намджун, пряча ее куда-то в карман.       — Это вам спасибо…       Пак хотел уже уйти, побежать домой, скрыться где-то далеко от этого человека, не понимая причины своей же бурной реакции, как сказанные внезапно слова его одернули:       — Понравилась моя лекция?       Чимин остановился, раздумывая, что сказать Намджуну в ответ. Тот лишь скрестил руки на груди, продолжая смотреть на студента свысока.       — Я… д-да.       — Хах, мне приятно, — Намджун усмехнулся, и смех его так мелодично прошелся по ушам Чимина. Тот был готов слушать его голос вечность.       Кое-как, но Пак все же покинул аудиторию, в спешке направляясь домой. Теперь его мысли были забиты никем иным, как Намджуном, высоким и необъяснимо симпатичным преподавателем, что всегда на всех смотрел с теплой улыбкой на губах и чудесно рассказывал материал. А его голос и тембр приятно ласкали слух. Настолько, что хотелось слышать их вечно.

***

      — Ты слышишь меня? Ты — ничтожество. Сопля. Мелкий и никому ненужный ребенок, от которого даже мать родная скоро откажется. Кому ты сдался такой никчемный? Вечно больной, вечно ноющий, ничего не умеющий. Вечно тебя кто-то обижает, вечно тебе все не так! Ты не умеешь постоять за себя? А что ты вообще умеешь?! Правильно, ничего.       Мужчина навис над сидевшим за столом ребенком, тихо, но с явной злостью и ненавистью вколачивая свои слова тому в сознание, заставляя поверить в их правдивость. Мальчик лишь хлюпал носом и смаргивал слезки, что падали прямиком на тетрадный лист, где ярко-красным была выставлена тройка. Ребенок молчал, выслушивая все гадости, что говорил ему его новый «папа». Матери дома не было. Конечно, ведь этот мужчина не так глуп, чтобы обижать пасынка при жене. Он всегда делал это незаметно, а если где-то и прокалывался, то легко навешивал лапшу на уши. На это, конечно же, женщина велась безоговорочно.       Сейчас маленькое сердечко окутывали злость и необъятная обида. Хотелось громко расплакаться и убежать к маме, чтобы та пожалела, приласкала, успокоила. Но Чимин давно понял, что при нем плакать нельзя. В противном случае будет только хуже.       Отчим хватает сидевшего за столом ребенка за шею, наклоняя его лицом ближе к тетради.       — Если я еще раз увижу подобное у тебя в тетради, сделаю все, чтобы впредь ты жил в интернате.       А Чимин плакал. Он активно закивал головой, еще больше стряхивая влагу с глаз, что крупными каплями падали на буквы, искажая их. Мужчина вышел из комнаты, после чего малыш все же позволил себе немного успокоиться, утыкаясь носом в сложенные на столе руки и рыдая навзрыд.       Вы когда-нибудь слышали, чтобы дети мечтали умереть?