Охваченный часом

      Такие приятные для парня дни бывали крайне редко. Если сегодня Чимин радовался прекрасной погоде или хорошему самочувствию и странно симпатизировал новому преподавателю, то лишь за одну ночь его кошмары, что никак не отпускали Пака, все вновь портили. Они опять заставляли Чимина дрожать всем телом, просыпаться в холодном поту и кричать, громко кричать во сне, норовя разбудить соседей и подарить Паку еще больше проблем. Хотя куда уж больше?       Этой ночью парень вновь слышал голоса. В этот раз их было значительно меньше, но они продолжали зазывать куда-то за собою, ни на секунду не замолкая. И каждый раз Чимин покорно шел, но успевал опомниться в самый последний момент, когда, казалось, стоял уже на самом краю пропасти. Парень разворачивался и молниеносно бежал прочь от них, от тех, кто шипел и кричал, осыпая рыжеволосого проклятьями.       Чимин опять ослушался их.       С момента прихода в университет нового преподавателя прошло порядка нескольких недель. Может, больше, а может, и меньше. Пак никогда не следил за временем, отчего чаще всего и страдал.       Намджун, человек, который был выше самого Чимина на несколько голов, привлекал рыжеволосого. В этом мужчине было что-то необъяснимое, мистическое. От него, вперемешку с дорогим парфюмом, веяло какой-то загадкой, ответ на которую Чимину был неизвестен. Каждый раз, лежа на кровати, парень думал лишь о нем, но засыпая, вновь видел только мрак да ужас. Вместо приятного голоса он слышал мерзкий шепот, что скреб по ушам, как мел по доске. Вместо глубоких карих глаз Пак видел лишь тьму, окружавшую его со всех сторон. И, вспоминая кошачью улыбку, Чимин просыпался ночью с открытым в немом крике ртом, что еще долгое время судорожно хватал недостающий кислород.       Ему было страшно. В последнее время кошмары становились все четче и четче, все ощутимее и ощутимее. Голову Чимина все чаще и чаще посещала мысль о том, что когда-нибудь…       …он просто не проснется.

***

      Дни серой и однообразной полосой, как устаревшая кинопленка, пролетали мимо парня. Чимин по-прежнему учился днем и мучился от кошмаров ночью. Его жизнь была настолько однообразна и скучна, что он нередко даже забывал, какой сегодня день недели. Мог с легкостью назвать не тот год, написать не то число, ошибаясь порядком на несколько месяцев, или сказать, допустим, что сейчас три часа дня, хотя было уже пол шестого. Про таких людей, как он, говорят, что они не живут. Просто существуют. Отбывают свой срок, не прилагая никаких усилий, дабы его скрасить. Совсем ни капли.       Однако у каждого из нас бывали такие моменты, когда мы могли просто лежать спокойно на кровати, а через секунду подорваться с уверенным «пора менять все к чертям». Мы колоссально перестраивали свой распорядок, вносили в повседневную жизнь хоть немного красок, разбавляя серые будни чем-то необычным, порой экстремальным или таким, на что обычный трезвый и вменяемый человек никогда бы не согласился. Конечно, Пак не собирался прыгать с парашюта, покорять горы или бежать открывать лекарства от рака, нет. Его единственной проблемой в жизни были страхи, от которых он все никак не мог избавиться. Иногда Чимин терял какую-либо надежду, а иногда она вновь поселялась в его сердце, зажигая маленький, но вполне ощутимый огонек. И после этого действительно зарождался смысл. Смысл жить дальше, стараясь сделать жизнь лучше, изменить ее, полностью поменять.       Чимин за свои недолгие юные годы успел обойти как минимум трех психологов, но все было напрасно. Каждый раз он выслушивал одно и то же. Сначала они показывали парню множество различных картин с кляксами, в которых, видимо, рыжеволосый должен был увидеть смысл жизни или что-то еще, что от него хотели врачи. Потом они вели долгие и нудные беседы о том, что все наши страхи порождаются в голове, что мы сами себе хозяева и вольны управлять своим разумом, а не он нами. Пак со стороны выглядел спокойным. Он внимательно слушал врачей, иногда кивая головой, но его внутреннее «Я» громко заливалось хохотом. И от этого Чимин был вынужден сжимать руки в кулаках, чтобы этот истерический смех не вырвался наружу. Иначе парню пришлось бы прощаться с психологами и говорить привет психиатрам.       Сейчас парень стоял у ступеней высокого здания, этажей так в пятнадцать как минимум. В глаза били лучи солнца, отчего Чимин их щурил, продолжая всматриваться ввысь. Будто ждал, пока с самого высокого этажа ему не помахают ручкой. Парень потер глаза, после чего перед ним пару минут мелькали желтые пятна, и неуверенной походкой направился внутрь.       Внутри было просторно, чисто и тихо. Мягкий ковролин темно-зеленого цвета покрывал собой почти всю площадь пола. Высокие потолки, с которых свисали симпатичные люстры, были побелены, отчего создавалось впечатление, что в здании только-только закончили ремонт. Внутри было немного прохладно, виною чему был включенный кондиционер, висевший над входом. Чимин подошел к столу, где сидела секретарь, и назвал свою фамилию, на что молодая девушка кивнула, указывая рукою в сторону лифта. Пак послушно проследовал ее указаниям, уже задаваясь вопросом, чем же удивят его сегодня.       Спокойная и размеренная мелодия в лифте погружала в легкую дрему. От этого хотелось лечь прямо тут и заснуть. Но Чимин не успел даже обдумать эту мысль до конца, как лифт в последний раз прогудел, открывая двери на нужном этаже. Парень вышел, оглядываясь. Сердце слегка трепетало от волнения, которое Чимин пока еще не мог толком объяснить.       Он тихонько постучал в дверь кабинета, на что получил краткое «Войдите» и действительно вошел внутрь. Чимина сразу обдало прохладой, отчего он слегка сжался, не решаясь идти дальше.       — Здравствуйте. Пак Чимин, я полагаю? — за столом сидел пожилой мужчина, что внимательно уставился на вошедшего парня. — Проходите.       Чимин ничего не ответил, лишь послушно уселся в одно из кожаных кресел, забрасывая ногу на ногу. Ему сейчас было жутко неловко, впрочем, как и всегда, когда он оставался один на один с незнакомым человеком.       — Итак… Хорошо, Чимин, давай приступим, — как только врач произнес эту фразу, рыжеволосый сразу понял, что сейчас ему, наверное, покажут куча листиков с убогими кляксами и попросят описать, что он в них видит. Или попросят закрыть глаза и представить берег моря, а рядом — себя. Одним словом: скажут многое, но ничего из этого дельным не будет. — Расскажи поподробнее о своих проблемах. Давай для начала начнем с того, чего же ты все-таки боишься.       Чимин немного задумался. Он потупил взгляд куда-то в сторону. Психолог спокойно дожидался ответа.       — Я боюсь жить.       Мужчина еле слышно вздохнул, поправляя на носу спавшие очки. Чимин и сам понял, что такой ответ ничего дельного не дал, и продолжил говорить:       — Я действительно боюсь жить. Меня каждую чертову ночь мучают кошмары. И все они, словно под копирку. Еще ни один из них не отличался от остальных. Везде темно, везде я слышу чужие голоса. Они зовут меня. Зовут куда-то за собой, а я иду. Иду до тех пор, пока в моей голове что-то не щелкает, после чего я останавливаюсь. Лишь на миг шепот замолкает, а потом опять возобновляется. Они кричат на меня, доктор. Они кричат на меня со всех сторон, а я… — парень начал тяжело дышать, слегка сжимая кожу кресла, — а я бегу. Я не знаю, куда я бегу, но мне безумно страшно. Я ничего не вижу, и мне кажется, что вот-вот я куда-то провалюсь. А потом я просыпаюсь. Но с каждым днем мне кажется, что когда-нибудь я сломаюсь. Сломаюсь и послушаю их, последую за ними! — Пак поднял испуганные глаза на мужчину, что с сочувствием смотрел на молодого парня. — И больше никогда… никогда не проснусь.       С каждым словом голос Чимина становился все тише и тише, пока окончательно не стих. Он прикрыл глаза, сводя брови к переносице. Казалось, будто он только что пережил очередной кошмар вновь, только теперь уже наяву.       — Ты знаешь возможную причину возникновения этих снов? — мужчина уставился на Пака, после чего предложил стакан воды. Чимин отказался, лишь слабо мотнув головой.       — Нет.       Соврал.       — Точнее, да… Я знаю причину, вроде… Но не уверен в этом окончательно.       — Тогда расскажи мне, Чимин. Расскажи то, что все эти годы терзает тебя. Возможно, тебе станет гораздо лучше, — парень ухмыльнулся, изначально не веря словам психолога. Но была не была.       — Дело… — Чимин ненадолго затих, хмурясь. Ему было трудно говорить об этом. Он боялся делиться сокровенными вещами даже с Тэхеном, что уж говорить о незнакомом дядьке. Хотя, он видел его в первый и последний раз, так что ему терять было нечего. — Дело в моем отчиме. Когда мне было где-то лет восемь, мой отец умер от инсульта. У меня будто были две абсолютно разные жизни: до его смерти и после нее. В одной я был беззаботным ребенком, а в другой… — Пак замолк на секунду, а потом поднял пугающе безразличный взгляд на врача, — в другой я —закомплексованный и забитый подросток, полностью растоптанный этим человеком. Когда умер мой отец, мы с матерью долго горевали, но вскоре она нашла нового мужчину. Откуда только взялся этот урод, где она его откопала, я не знаю. Но знаю лишь одно — он кардинально испортил мне жизнь.       — Почему ваша мать не защищала вас?       — Она не знала. А я, глупый и наивный, молчал в тряпочку, боясь и слова проронить против этого человека. А ему нравилось. Он часто издевался надо мной. Он оставлял следы только там, куда бы моя мать в жизни не глянула. Он избивал меня, он запирал меня в чертовом сарае, когда на улице был мороз, после чего я долгое время болел. Когда я попал в больницу после очередной такой выходки, счел эти несколько недель лучшими в моей жизни на тот момент. Я был один, и никто меня не трогал. Меня не трогал он. А потом все вновь повторялось. Он постоянно наказывал меня за плохие оценки.       — Кхм, родителям свойственно наказывать детей за прови…       — Уж точно не таким способом, как делал это он, — не дав договорить мужчине, Чимин перебил врача. — Он обижал меня. Он меня ненавидел всеми фибрами души. Он меня…       — Тебя…? — словно вытаскивая из парня слова, протянул психолог. Его стойкий взгляд давил на Чимина. Он бы многого не договорил, многое бы скрыл в себе. Но с каждой сказанной буквой, ему хотелось говорить еще больше.       — Однажды он меня изнасиловал… — еле слышно прошептал Чимин, опуская голову, словно стыдясь этого.       Психолог хотел уже было что-то сказать, как последняя фраза окончательно заткнула тому рот. Он внимательно слушал рассказ парня перед собою и сочувствовал. Действительно, сочувствовал. Насилие над детьми — не редкий случай в его практике, но чаще всего подобное устранялось сразу же. В случае Чимина проблема была слишком велика и глубока. Его страхи только подкреплялись с каждым годом, все больше и больше въедаясь в разум парня.       — У тебя есть друзья? Ты пробовал обсуждать свои страхи с ними? Если человек — твой лучший друг, то он поддержит тебя. Когда ты чувствуешь поддержку и заботу со стороны, тебе легче справляться со своими проблемами.       — Да, есть. Но только один. И я никогда в жизни не расскажу ему то, что пережил. Я просто не смогу. Язык не повернется.       — Почему же?       — Мне стыдно. Мне ужасно стыдно. Я боюсь потерять этого человека, ведь мне кажется, что, рассказав бы я ему хоть немного этих подробностей, он бы просто бросил меня. Не захочет дружить с таким, как я. Да и не сдались ему чужие проблемы. У каждого и своих по горло.       — Чимин, я понимаю, как тебе тяжело. Но если ты раскроешь свою душу перед кем-то, кто тебе дорог или кого ты чувствуешь близким для себя, поверь, тебе станет гораздо легче. Просто прислушайся к моим словам.       — Доктор, таких людей у меня никогда не будет, — Чимин устало вздохнул и окончательно поник. И так проходил каждый его сеанс. Он только сильнее чувствовал свою никчемность и безысходность, после чего шел домой отрешенный, еле сдерживаясь, чтобы не лечь на рельсы или не броситься под машину. Вот только кто тогда будет заботиться о его матери?       — А что с твоей матерью?       — Однажды этот мужчина навсегда покинул наши жизни. Он ушел, не оставив после себя ничего, кроме одной полностью сломанной детской души. Я не знаю, куда он ушел, и мать моя не знала. Я дал себе клятву, что никогда не расскажу о случившемся ей. Но вся правда когда-нибудь всплывает. И она узнала. Она узнала, что ее новый муж избивал меня, калечил, унижал и насиловал. Она винила во всем лишь себя, сколько бы раз я ее не переубеждал. Но виноват был лишь я. Это я позволял ему делать это с собой. Мне никогда не хватало смелости дать ему отпор.       — Никто тут из вас не виновен: ни мать твоя, ни ты. Дети никогда не могут постоять за себя, это непоправимо.       — Я знаю. Моя мать после этого слегла в больницу. У нее были проблемы с сердцем, да и возраст не кстати. Чувствуя тяжесть на душе и вину, она почти висела на волоске от смерти, и причиною всему был я. Такой глупый, жалкий…       — Хватит. Чимин, ты сам себя накручиваешь. Ты всегда внимательно выслушивал слова того человека и так свято им верил! Но ты сейчас вырос, Чимин. Ты вырос и стал умнее. Теперь ты можешь постоять за себя. Пойми же ты, что все сказанные им слова — это ложь. Но ты сам себе вредишь, веря им. Ты сам породил свои кошмары и ты сам позволяешь им тобою управлять. Ты не хочешь противостоять им, потому что недостаточно силен. Так будь же сильным, Чимин. Будь сильным и дай отпор. Ты можешь.       Пак внимательно уставился на мужчину, что прожигал того своим строгим взглядом. В кабинете нависла мертвая тишина, которую разбавляло слабое тиканье наручных часов. Рыжеволосый лишь глупо хлопал глазами, переваривая услышанные слова. Время сеанса пролетело незаметно, и парень поспешил покинуть врача.       Попрощавшись, он ушел, а в голове его еще долго крутилась одна единственная фраза:       «Так будь же сильным, Чимин. Будь сильным и дай отпор. Ты можешь»       «Действительно. Могу ли я?»

***

      Потратив свой единственный выходной на поход к очередному психологу, Чимин не так уж и разочаровался. Конечно, проблем не поубавилось, они по-прежнему существовали и отравляли жизнь самому парню. Но все же беседа с этим мужчиной немного повлияла на Пака, и тот задумался над сказанными мужчиной словами. Они долгое время отзывались эхом в его голове, словно пытаясь донести собственный смысл до сознания Чимина.       На улице уже начинало темнеть. Несмотря на то, что через пару месяцев должно было наступить лето, темнело все равно слишком рано. Словно по команде, уличные фонари вмиг зажглись, полностью готовые для своего предназначения — освещать ночные улицы города.       Идя по дороге, Чимин думал о чем-то своем. Он всунул руки в карманы, глядя куда-то в сторону, и совсем не заметил, как его шнурки предательски развязались. Пройдя еще пару шагов, парень запнулся, чуть не падая на колючий асфальт. Фыркнув себе под нос что-то невнятное, Чимин присел на одно колено и принялся завязывать непослушные веревки. К тому времени уже знатно стемнело. Вокруг не было ни одной живой души. Как будто все люди на планете старались избегать присутствия рыжеволосого. Будто был он им настолько противен. Хотя кто их знает? Уставший и потрепанный жизнью Чимин редко когда выглядел адекватно и благоприятно. Темные синяки под глазами, пустив свои корни глубоко-глубоко, еще долгое время не собирались покидать лицо парня. Этого бы не произошло, наверное, даже если бы тот начал спать по десять часов в день. Худое, осунувшееся тело покрывала собою одежда, что со временем становилась Чимину немного велика. Лишь ярко-рыжая копна волос, красовавшаяся на его голове, придавала парню красок. Он не знал, почему выбрал именно рыжий. Наверное, потому что любил этот цвет, а может, потому что хотел добавить в жизнь хоть немного позитива. Смотреть каждое утро в зеркало и видеть широкую улыбку и яркие волосы. Вместо этого он видел лишь измученное лицо и пустой взгляд, не выражавший ни капли эмоций. По крайней мере, позитивных.       Почти закончив с шнурками, Чимин хотел было уже подняться, как что-то темное промелькнуло в кустах, находившихся неподалеку от него самого. Пак отпрянул, падая на прохладную землю, и уставился в сторону зарослей, где секунду назад еще шелестела листва. Он замер, пытаясь понять, не показалось ли ему, и оглянулся. Вокруг по-прежнему никого не было. В случае чего, можно было надеяться лишь на себя самого.       — Кто здесь? — слабо подав голос, Чимин слегка приподнялся, вставая с земли. Его ноги начали немного дрожать, а к горлу подступил ком.       Но ответа не последовало. Собравшись с силами, парень окончательно поднялся и резко заглянул за кусты, не замечая в них абсолютно ничего. Пусто, как и следовало ожидать. Пак спокойно вздохнул, поправляя на себе куртку, и обернулся к дороге, собираясь идти дальше.       Под самым дальним фонарем стояла темная фигура.       Чимин замер на месте, и сейчас ему показалось, что его сердце окончательно переселилось куда-то в район пяток. А может, и дальше.       Неизвестный продолжал стоять на месте, не двигаясь. Ни лица, ни тела в общем не было видно, но одно парню было понятно сразу: он смотрел прямо на него. Прожигал своим скрытным взглядом, словно заглядывая прямо в душу. По телу прошлась волна мурашек, а конечности словно вросли в землю. Вы когда-нибудь слышали, чтобы страх сковывал? Каждый из нас думал, что это бредни, что такого быть не может. Но когда ты самолично прочувствовал это только что на своей шкуре, становится далеко не до смеха.       Вокруг было мертвенно тихо. Эта жуткая тишина оседала в ушах, давя и создавая в голове слабые помехи. Чимин прищурил глаза, хватаясь одной рукой за голову, и все никак не сводил взгляда с незнакомца. Ему казалось, что моргни он прямо сейчас и уже никогда не сможет открыть глаза. Но за Чимина это сделали фонари.       Как по команде, один за другим они начали гаснуть, постепенно погружая всю улицу во мрак. Первый столб потух над Чимином. Второй — дальше. Потом третий и четвертый. Оставался лишь последний, что считанные секунды освещал высокую фигуру, неподвижно продолжавшую стоять на месте. Но потом погас и он…       Чимину даже показалось, что он что-то слышал в паре сантиметров от себя. Будто кто-то двигался или еле слышно шептал. Побелевший от неописуемого ужаса, Пак замер, мысленно прощаясь с жизнью. Как вдруг всю улицу вновь заполнил искусственный свет.       Теперь уже кроме Чимина тут не было никого.

***

      Домой Пак пришел никаким. Уставший, с болью на сердце и слабостью во всех конечностях, он еле нашел в себе силы, дабы кое-как доковылять до кухни. Последняя надежда была на его любимый какао. Засыпая порошок в кружку, парень с трудом удерживал в руках ложку. Руки не прекращали дрожать, и ему все время казалось, что дома он не один. Что вот-вот из самого темного угла выйдет он — тот, кто преследовал Чимина в любом месте и в любое время, где бы тот ни был. Так жить уже надоедало. Когда-нибудь он точно покончит с собою, и плевать уже хотелось на других. Он просто мечтал, чтобы все это кончилось.       Рыжеволосый лежал на кровати, почти засыпая. Он просто прокручивал в голове весь сегодняшний день, словно смотря какой-то глупый и неинтересный фильм со стороны. Как жаль, что в реале это был вовсе не фильм.       Прикрыв глаза, Чимин думал. Он вспоминал Намджуна, мужчину, который в последнее время слишком часто посещал его мысли, вытесняя все остальные на второй план. Пак думал о словах психолога, потом вспоминал, какое вкусное мороженое съел с утра. Одним словом, мысли его были вполне своеобразны. А позже в голове вновь всплыла высокая темная фигура. Парень попытался отогнать от себя навязчивые мысли, вновь думая о Джуне. Картинки менялись со скоростью света: Намджун, незнакомец, Намджун, незнакомец — и так раз десять подряд. Пока до Чимина не начало доходить кое-что странное.       Пока Чимин не начал понимать…

…что все это время темной фигурой незнакомца, что преследовал парня по пятам, был Намджун.