Охваченный часом

      После прошлой ночи прошел ровно день. Навязчивые мысли все никак не хотели покидать Чимина, заставляя того долгое время думать, уставившись в одну точку, и грызть от волнения ногти. Последнее он замечал уже потом, бил себя ладошкой по лбу и называл дураком, ругая за глупые действия. А после все происходило по новой. Пак, подобно параноику, теперь уже с радостью бы сторонился своего нового преподавателя, если бы количество его пар не удвоили в два раза. Прям как чувствовали.       На этот раз Чимин занял место еще дальше, отряхивая давным-давно пустующую скамью от едва видного слоя пыли и присаживаясь на нее. Отсюда ему казалось, что даже имеющий идеальное зрение человек все равно бы с трудом смог отыскать среди чужих голов одну рыжую макушку, что еще больше старалась скрыться от людей. Однако совсем не обязательно иметь зоркий взгляд орла, чтобы уловить такую мелочь.       — Пак Чимин? — кремовый блондин всматривался вдаль аудитории, слегка приподняв одну бровь. Чимин, конечно же, с такого расстояния мало какие изменения видел на лице у мужчины.       Он промолчал. Лишь испуганно уставился на Кима, поджимая под столом кулачки на коленях. Теперь он не мог спокойно смотреть на этого человека. Стоило только задержать на нем взгляд всего на долю секунды, как перед глазами начинало темнеть, а фигура Намджуна изменялась, превращаясь в огромное черное пятно, которое было лишь подобием человеческому очертанию.       — Чимин, ты меня слышишь хоть оттуда? — преподаватель повысил голос, отчего у рыжеволосого мурашки прошлись по всему телу. Студенты начали оборачиваться, пытаясь сыскать этого самого «Пак Чимина». — Почему бы тебе не сесть ближе? Сегодня у меня болит горло, я громко говорить не смогу, — он слегка ухмыльнулся, с секунду дожидаясь реакции парня, а потом просто отвернулся к столу, перебирая папки с материалом. Когда Джун повернулся обратно, то рыжей макушки в конце помещения не увидел. Он сидел ряда так на четыре ближе, все также странно смотря на своего учителя. Намджун лишь одарил парня своей привычной кошачьей улыбкой, начиная вести пару.       «Не может же быть такого. Ну не похож он на того человека. Зачем ему тогда меня преследовать? И откуда он мог знать, где я каждый раз находился? Бред? Бред», — Чимин прожигал мужчину взглядом, изредка сводя его по надобности, так как тот начинал уже это замечать.       — Итак, начнем же с самого главного. Я думаю... нет, я уверен, — Намджун остановился у своего стола, вновь облокачиваясь на него и открывая своему взору всю аудиторию. Больше на Чимина он не смотрел, — что у каждого из нас хотя бы раз в жизни были такие случаи, которые после себя оставляли в памяти глубокий отпечаток. И неважно, когда это было.       Чимин, все это время смотревший в окно и наблюдавший за черным вороном, присевшим на выступ снаружи, заинтересованно уставился прямо. Птица к тому времени уже слетела, оставив после себя в воздухе пару черных, как смоль, пера.       — Возможно, это могло быть связано… ну, скажем, с неприятными для вас событиями из детства, — все внутри Пака напряглось, — или, может быть, с трагичными происшествиями, какими-то неудачами и так далее по списку, неважно. Все это объединяет тот факт, что после них вы уже не можете чувствовать себя привычно: вы долгое время прокручиваете это в голове, мысли не дают вам покоя, вы переживаете. Возможно, становитесь скованнее, более скрытными и закрытыми. Чаще всего, — Намджун поправил очки на своей переносице, — вы со временем об этом забываете. Конечно, это еще зависит и от самого происшествия, но в основном люди переживают этот период своей жизни и живут себе спокойно дальше. А иногда — нет…       Все присутствующие в помещении внимательно слушали преподавателя, кто записывая, а кто просто запоминая его слова. Чимин сидел, опустив голову вниз, и нервно покусывал губу, прокручивая в голове информацию. И почему только бывший профессор почти никогда не затрагивал этой темы? Почему не поднимал такой действительно важный вопрос? Чаще всего тот нес какую-то неинтересную муть, которую рыжеволосый даже никогда не слушал.       Остаток пары Пак провел как в тумане. Он задумался на том моменте, когда Намджун только открыл рот, и очнулся, когда пол аудитории уже вышло. Следом за ними в спешке выбежал и Чимин. Проходя мимо учительского стола, парень не увидел там никого. Возможно, Ким уже ушел. Чимин же вышел, вливаясь в толпу шумевших студентов, старательно уворачиваясь от надвигавшихся на него локтей и всего остального, что могло бы больно задеть. Парень с энтузиазмом двигался в сторону столовой, думая сейчас только о том, как бы никто не успел купить такие любимые ему кексы, как его внимание привлекла группировка людей, скопившаяся в конце коридора. Взвесив все «за» и «против», Чимин направился прямиком туда.       Рыжеволосый накинул на себя капюшон кофты, прикрывая волосы и стараясь сильно не выделяться на фоне остальных студентов и кое-как просунулся сквозь создаваемую ими стену. В составленном народом кругу стоял какой-то парень, раза в три эдак крупнее первокурсника, сидевшего напротив него. Тот, понурив голову в пол, в спешке собирал разбросанные бумажки, пряча их в портфель. Чимин нахмурился.       — Ну? И долго ты будешь валяться или все же встанешь и покажешь, на что способен?! — задира, по-другому его и не назовешь, с вызовом в голосе кричал на парня, что не смел и головы поднять.       — Я не хочу с тобой драться. Не вижу смысла, — еле слышно проговорил шатен, сложив последний лист в папку. Верзила подошел ближе, выхватывая портфель и вновь высыпая его содержимое, словно испытывая терпение своей жертвы.       — Просто кишка тонка, пидарок, вот и вся причина, — студент мерзко рассмеялся.       На особо обидных словах сидящий на полу парень опускал голову максимально низко, стараясь не смотреть даже на носки кроссовок своего обидчика.       — Просто говоря что-то в ответ такому как ты, я автоматически опущусь до твоего уровня. А я не хочу, — первокурсник поднял свой гневный взгляд на парня, смотря на того с презрением. Чимин наблюдал за этим со стороны, впрочем, как и все присутствующие тут, и руки его начинали дрожать.       Вот он, пример безразличия. Впереди стоял лишь один единственный парень, а вокруг столпилось пол института. Но ни один не шелохнулся, дабы помочь. Никто не сдвинулся с места, хотя каждый из них мог. Никому это многого не стоило. Чимин хотел бы, но… ему было страшно. Но он понимал, . Либо сейчас, либо никогда. Ведь иначе он станет таким же, как и все. Станет этой серой массой, которой плевать на остальных. Когда задира сцепил свои пальцы на воротнике рубашки того бедолаги, только тогда некто в капюшоне вышел вперед.       — Не смей трогать его! — крикнул тот, и голос его слегка дрожал.       — Что? А ты еще кто такой? — вся толпа удивленно глянула на чересчур храброго паренька, что прошел еще дальше, смотря на противника исподлобья. — Сильно смелый, блять? Или это твой дружок, с которым ты там на переменках обжимаешься и обмениваешься слюнями? Хах, забавно. Если ты так просишь, чтобы я тебе первым разукрасил лицо, то всегда к вашим услугам, — парень уже было замахнулся, как кто-то сильный схватил Пака за шиворот кофты, чуть не сдергивая с головы капюшон. На миг утонув в толпе, Чимин вновь вынырнул, и теперь его тащили куда-то прочь. В последний момент, когда рыжеволосый мельком глянул на место драки, в той толпе он увидел кремовую макушку, а в ушах мягким бархатом, смешиваясь с гамом, прошелся крик Намджуна:       — Какого черта ты делаешь, хен?       — А? — не сразу поняв, кто говорил, Пак тупо уставился на своего личного спасителя.       — Я бы срифмовал, да вот, сдерживаюсь. Чего ты полез туда? Что, трамвайные пути и дороги оккупировали, что ты решил суициднуться таким образом?       — Тэхен… — вздохнув, Чимин прикрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. — Неважно. Просто я не мог спокойно стоять и смотреть на это.       — Я, конечно, рад, что в твоем характере начали пробиваться задатки героя, но давай ты сейчас спасешь меня от голода, и мы спокойно пойдем и поедим, пока перерыв не закончился? — парень закатил глаза, поправляя на себе рюкзак, и двинулся вперед. Чимин поплелся за ним.       Коридор от столовой особо не отличался: здесь было все так же чересчур много народа. Единственное отличие было лишь в том, что тут приятно пахло едой и постоянно гремела посуда.       Набрав каждый свой собственный поднос, ребята кое-как отыскали свободный столик, усаживаясь за него. Тэхен тут же приступил к еде, уже сто раз забывая о недавнем инциденте.       — Тэхен, а что это был за парень? — Чимин расковырял рис, видимо, не особо горя желанием есть. Шатен, опустошив наполненный едой рот, едва не подавился, хлопнув рукой по столу, а потом все так же улыбнулся, отставляя приборы чуть дальше.       — Тот верзила? Да так, самый конфликтный парень на пя…       — Да нет же, другой. Тот, к которому он пристал. И почему тот великан решил, что я его друг и обжимаюсь с ним на перерывах? — рыжеволосый удивленно уставился на своего друга, открывая бутылку с соком.       — А-а-а, тот, что в очках еще был? Так это же тот, о ком мы недавно говорили. Ну, ты должен его помнить. Научный факультет. Странный паренек. Гей, — делая небольшую паузу после каждого слова, Тэхен смотрел на парня так, будто наблюдал сейчас за его мозговой работой.       — Правда? — удивился Пак. — Тогда почему тот на него накинулся?       — А ты сам-то не в состоянии догадаться? Геев как бы особо не любят. Особенно такие персоны, как тот верзила. Ну ты, конечно, даешь. Полезть спорить с парнем, что выше и шире тебя раза в два. Мне бы твоей смелости, — Тэ перехватил у Чимина бутылку с вишневым соком, уже заранее зная, что тот ему разрешит, и сделал пару глотков.       Чимин задумался. Ему было жаль того парня, ведь по сути, за что его было ненавидеть? За то, что ему просто симпатичен человек его же пола? Это было настолько глупо и несуразно, что рыжеволосому порой хотелось на стену лезть от полного отсутствия логики у общества. Настолько прогнившим оно было.       Не то, чтобы Пак прямо яро защищал подобных людей, нет. Но и не питал к ним необъяснимой ненависти, как это делали другие. Несмотря даже на то, что сам был таким.       — Ой, погоди, я сейчас, — шатен резко подскочил, быстро скрываясь в толпе, ловко мелькая между чужими столиками. Чимин и глазом повести не успел. Он лишь сидел и думал, ну и, конечно же, ел. Думал о своем чертовом преподавателе, который, мать его, преследовал Пака и пару раз даже чуть до инсульта не довел. Хотя, может, то был и не он, а Чимин просто бредил. Но почему мысль о том, что та фигура и Намджун — это один и тот же человек, так яро засела в голове у рыжеволосого? Он свято верил в нее, не смея опровергнуть. Ведь других зацепок пока не было.       Но… что это было? Почему чиминово сердце не билось так, когда ему вот-вот был готов начистить лицо хулиган? Но при этом так трепетно пропустило несколько кротких ударов при виде знакомой макушки, едва сам Пак услышал такой полюбившийся ему голос? Чимин не хотел верить, что влюбился, подобно наивной девчонке, да еще и в своего преподавателя, что был его, как минимум, лет на пять старше. Он, отрицая этот глупый факт, задвигал головой из стороны в сторону, надеясь спихнуть навязчивую мысль. В надежде заесть свои проблемы, Пак потянулся к своему подносу, как вспомнил кое-что.       «Черт, опять я их забыл!» — парень огорченно осматривал пустующий железный поднос, понимая, что сегодня ему придется обойтись без выпечки.       — А вот и я!       Тэхен с грохотом приземлился на свой стул, отчего Пак подпрыгнул на месте. Парень выглядел чертовски довольным и слегка растрепанным. Даже больше, чем прежде.       — Где ты был? — Чимин с удивлением посмотрел на друга, что едва заметно восстанавливал дыхание, широко улыбаясь. Ничего не ответив, он поставил перед рыжеволосым два шоколадных кекса, себе оставляя один.       — Мне, конечно, пришлось немного повоевать за них. А ты думаешь, чего это я так долго? Передо мной стоял парень, что норовил прибрать эту прелесть себе, но я запросто выторговал их, — на немой вопрос Чимина, Тэхен покрутил перед другом кулаком, легонько двигая им в воздухе, — камень, ножницы, бумага!       — Че-ерт, Тэ, ты неисправим, — рыжеволосый громко рассмеялся, поблагодарив своего друга теплой и искренней улыбкой. Для шатена большей благодарности и не надобно было. Он лишь вновь улыбнулся во все тридцать два и принялся уплетать оставшуюся еду на своем подносе, изредка мельком кидая взгляд на Чимина.

*flashback*

      — Тэхен, дорогой, подойди сюда.       Молодая женщина, спокойно расположившись на мягком диване, не торопясь попивала кофе. Когда из соседней комнаты к ней подошел подросток, внимательно смотря на мать, та позволила себе продолжить:       — У меня к тебе есть серьезный разговор. Ты мальчик уже взрослый, самостоятельный, что и неудивительно в твои-то четырнадцать лет. Я думаю, что мы с отцом больше не можем жить, тая от тебя правду, поэтому присядь и послушай меня, — женщина указала рукой на кресло, на которое послушно опустился мальчик хрупкого телосложения. Он с непониманием смотрел, покорно ожидая, что же ему все это время хотели сказать, сложив руки на подрагивающих коленках. При родителях он был всегда мертвенно спокоен, не смея никогда и ослушаться.       К тому времени, как его мать только открыла рот, в комнату вошел отец семейства. Он сразу понял причину, по которой его жена и сын собрались вдвоем в комнате. Подойдя ближе к Тэхену, он присел перед ним на корточках, беря в свои большие ладони детскую ручку шатена. Женщина лишь слабо кивнула. Прокашлявшись, мужчина заговорил:       — Ты приемный, Тэхен.

*End*

      Вязкая тишина, что царила в аудитории, уже на протяжении получаса тянула Чимина ко сну. Он уложил голову на парту, повернувшись лицом к окну, где царила весенняя благодать. Светило солнце, и небесные просторы слегка пощипывали глаза студента своей ясностью и чрезмерной яркостью. Рыжеволосый устало вздохнул, мило зевая.       Преподаватель психологии спокойно сидел за своим столом, внимательно вчитываясь в текст книжки. Дав ребятам задание, он позволил себе ненадолго замолчать, отдыхая от продолжительной болтовни. На мгновенье окинув студентов взглядом, он на секунду остановился на рыжей макушке, что без каких-либо признаков жизни лежала на парте, и вновь уткнулся в книгу. Намджун редко делал кому-то замечание, ссылаясь на то, что делать это было незачем.       Настенные часы своим частым тиканьем немного подбешивали Пака. Он вяло приподнялся, перебирая свои вещи на столе и убирая ненужное на край. То, что им как бы дали задание, Чимин немного подзабыл. Он взял черновик, принимаясь рисовать какие-то незамысловатые узоры на клетчатой бумаге, которые постепенно из каракуль переходили в подобие человечков. Вскоре на листе появился Намджун. Точнее, его подобие. Конечно, с первого взгляда и не скажешь, но изобилие цветных карандашей в пенале Пака вполне позволяло внести ясность и красочность в картину. Чимин внимательно уставился на свой «шедевр», пока тишину не прервал кашель.       Пририсовав, сам того не понимая нахрена, пару сердечек над кремовой макушкой, Чимин перелистнул страничку на ту, на которой сейчас работал, и принялся слушать слова преподавателя.       В конце занятия студентов попросили сдать свои рабочие конспекты. На чужом столе вмиг родилась крупная стопка толстых тетрадей различной расцветки, а аудитория опустела. Последней тетрадкой сверху легла чиминова.       Лишь выйдя из здания и пройдя уже порядком сотню метров к дому, пустую голову Пака осенило.       — Бля, тетрадка! — парень остепенился, легонька хлопая себя по губам. Чимин не любил ругаться, но порой подобное мог себе позволить. Особенно сейчас, когда его преподаватель, к которому он, походу, питал теплые чувства, возможно, рассматривал его же чертовы каракули, где черным по белому было сверху еще для точности подписано: «Намджун». Парочка милых сердечек еще больше подливала масла в костер, который Чимин самолично разжег у себя в голове, пока сломя голову бежал в институт.       Запыхавшийся, чуть ли не падающий на колени, он ворвался в здание, направляясь к нужной аудитории в надежде еще застать свою тетрадь нетронутой. В помещении было пусто, а учительский стол убран. Ни Намджуна, ни тетрадей, ни чиминова достоинства теперь тоже. Рыжеволосый выругался про себя, начиная нервно покусывать ногти. Он стоял на месте минут десять, словно все еще лелея надежду о возврате тетради. И только потом направился к выходу.

***

      На следующий день Чимин ой как не хотел идти куда-то. И это было не из-за очередного кошмара и не из-за смертельной усталости, нет. На то были причины куда посерьезней.       До начала урока по психологии оставалось минут десять. Чимин бегло проходил глазами по тексту учебника, но все прочитанное им сразу же напрочь забывалось. Книга была лишь прикрытием. На самом деле у парня жутко горели щеки, а в животе сжался от нервозности узел. Гладкий переплет учебника становилось держать все сложнее и сложнее из-за вспотевших ладошек. Рыжеволосому было просто стыдно смотреть после этого в глаза своему сонсениму. Парень, конечно, питал надежду, что до него очередь так и не дошла, но это было мало вероятно. Не будь тут столько народа, Пак бы начал кусать локти. И все равно, что вряд ли дотянулся бы. Захотел — покусал.       Зажмурив глаза от напряжения, Чимин почувствовал, как его книга выскользнула из рук, отскакивая куда-то в сторону. Рыжеволосый хотел было уже поднять ее, как дорогу ему перегородила толпа проходящих мимо ребят, отталкивая учебник на полу дальше. Чимин пытался протиснуться, как-то раздвинуть поток народа, переждать, пока не потерял из виду книгу. Когда вся суматоха покинула личное пространство Чимина, перед ним встал парень примерно такого же роста, как и сам Пак.       — Твоя? — он дружелюбно улыбнулся, поправив на носу очки и протянув потерянную вещь.       Чимин кинул тихое «спасибо», мельком глянув на студента перед ним. Рыжеволосый сразу узнал в нем того парня, за которого недавно заступился. Приняв книгу из рук и спрятав ее в рюкзак, Чимин замер. Между ними повисло неловкое молчание.       — Это тебе спасибо. Ну, за тогда…       — К-как ты…? — Чимин немного не догнал.       — На весь наш поток ты единственный владелец ярко-рыжей шевелюры. Пускай тому громиле видно и не было, мне твои рыжие прядки сразу в глаза бросились, — он улыбнулся, поправляя сумку на плече.       — Просто… Я не мог стоять в стороне. Это как-то неправильно, что ли, — Пак смущено потер макушку, растрепав волосы. Прозвенел звонок, оповещающий всех учащихся о начале нового урока.       — Ладно, мне пора. Еще раз спасибо! — брюнет в последний раз неловко улыбнулся, покидая своего спасителя. Чимин остался стоять на месте, а когда опомнился, парень уже скрылся. А ведь он-то и имени у него не спросил. Не судьба, значит.       — Прошу проходить, — бархатный голос приласкал слух Чимина, заставляя его сердце забиться чаще. Но в этот раз не от симпатии, а от страха и стыда. Когда все учащиеся уже зашли в аудиторию, Пак продолжал переминаться с ноги на ногу, стоя под дверями. Время шло, но парень продолжал стоять истуканом, с силой сжимая кулачки. Рыжеволосый нервно кусал губу, не заметив, как прокусил ту до крови, и вскрикнул. Когда парень коснулся пальцем рта, на подушечках уже значился ярко-красный отпечаток.       Прошло порядка двадцати минут, а Чимин все продолжал стоять. Он посчитал это до безумия глупым, ведь Пак не мог пропускать пары, это нехорошо и неправильно. Собравшись с силами, духом и всем остальным, он тихонько постучался.       — Входите, — раздалось за дверью, и сердце вновь ушло гулять.       «Пока-пока, Чимини!»       Рыжеволосый тяжело задышал, открывая дверь. Все вмиг устремили свои взгляды на вошедшего парня, что, понурив взгляд в пол, стоял на месте, не смея и слова сказать. Чимин сейчас напоминал первоклассника, что опоздал на урок на пять минут и уже готовился выслушивать длинную тираду от учителя о том, что опаздывать — плохо. Но все молчали. Пак увидел возле себя чужую обувь и понял, что сейчас на него смотрел свысока человек, которого он безумно в этот момент боялся.       — Извините меня, я опоздал… — единственное, что смог кое-как выдавить из себя рыжеволосый.       — Чимин, что у тебя с губой? — Намджун склонился к парню ближе, заглядывая тому в лицо. Кажется, сейчас уши Пака горели адским пламенем.       Опомнившись, Чимин поднял голову, отчего пара капель крови скапнуло на пол. От напряжения он и забыл, что слишком сильно прокусил себе губу. Пак провел по ранке языком и еле слышно зашипел. Больно.       — Ты подрался? — преподаватель не унимался, старательно заглядывая парнишке в глаза, жутко его этим смущая. Тот лишь старался лишний раз увернуться, скрывая ото всех свое жутко покрасневшее лицо. — Ты весь красный, Чимин, у тебя жар?       Рука. Чертова, мать его, намджунова прохладная ладонь легла на лоб Паку, и сейчас тот готов был поклясться, что это его предел. Что еще чуть-чуть, и он просто, кажется, умрет.       — Н-нет, все хорошо, — Чимин старался говорить спокойно и уверенно, но его голос дрогнул.       — Лучше сходи в медпункт. Только после занятий зайди, я дам тебе пропущенный материал и отдам твой конспект.       Ладонь Кима соскользнула со лба Чимина. Еще одно такое действие со стороны преподавателя, и цвет кожи парня с легкостью мог поравняться с его волосами.       Вместо руки Джуна мальчишеского лба внезапно коснулись чужие губы. Такие мягкие, теплые, пухлые губы. Ебанные, мать его, губы. Теперь от щек Чимина можно было с легкостью прикурить трубку. Намджуна ни каплю ничего не смущало, ни то, что он — преподаватель, ни то, что на них сейчас смотрел добрый десяток ребят. Этот чересчур заботливый мужчина отстранился, подтверждая про себя тот факт, что его студенту плохо. Пак все это время стоял, не смея шелохнуться. Его разум только что растаял, больше не являясь пригодным для дальнейшего существования. Ким лишь улыбнулся своей фирменной улыбкой и отошел ближе к доске, указывая парню на дверь.       Чим нервно закивал, вылетая из аудитории со скоростью света. Ему было все равно, что подумают его одногруппники, но эта чертова заботливая улыбка его преподавателя, это нежное прикосновение его ладони ко лбу Пака и эти чертовы губы просто сбили его с ног. Не в буквальном смысле, так в переносном. После подобного Чимину уж точно не хотелось возвращаться ни за какими тетрадками. Хотелось просто умереть на месте, провалиться, раствориться в воздухе, убежать как можно дальше от этого позора. Но он не мог.

***

      Время шло мучительно медленно. Лежа на кушетке, холод которой пробирал до костей, Пак думал. Он вспоминал все в мельчайших подробностях: как Намджун коснулся губами Чимина, проверяя наличие температуры, как с волнением смотрел на парня и как мягко провел по плечу, советуя направиться к врачу. Чимин прикрыл глаза, шумно выдыхая воздух.       Он думал о новых и совсем раньше не изведанных ощущениях и чувствах, что успел испытать за эти пару часов. Но всю более-менее приятную картину, как назло, испортили неприятные воспоминания.       Парень задышал чаще, вспоминая, как его касался отчим. Как рваными движениями стягивал с тогда еще маленького Чимина мешавшую одежду, трогая его везде. От этого передергивало и тогда, и сейчас. Как тот мазал слегка шершавыми губами по нежной шее пасынка, шумно на нее выдыхая. При каком-либо физическом контакте, даже когда он сам того не хотел, будь то объятия или порой даже простые касания, Чимин знатно нервничал.       Очередное черное пятно, оставленное на психике парня, от которого он все никак не мог избавиться. А возможно, уже и не сможет.